Текст книги "Самый лучший комсомолец. Том 4"

Глава 24

Июль шел своим чередом, большая часть времени уходила на съемки, так что семейные дела несколько выпали из головы. А зря – итогом «рисования картинок» стала беременность Виктории Викторовны, которая очень не понравилась бабушке Эмме, но дядя Андрей, к моей радости, как честный человек решил взять ответственность – свадьбу назначили на начало августа. Стараюсь держаться от всего этого подальше – я что, взрослым людям нянька? У меня своих проблем полон рот, и немалая их часть, если что, аж планетарного масштаба.

Но сегодня это все неважно, потому что на ВДНХ, около павильона «Космос и машиностроение» состоится торжественное открытие робота «Терешкова-1». Народу собралось привычно много: вечер, рабочий день закончился, а на ВДНХ гуляющих всегда полно, так что хватило одного получасовой давности объявления по системе оповещения, чтобы разновозрастные товарищи (включая и интуристов) выстроились у задрапированного тканью силуэта полукругом. Само собой, в наличии и телевидение с газетами. Приглашенная знаменитость – сама Валентина Владимировна, подарившая роботу свою фамилию. От команды разработчиков – мой старый знакомый Максим Павлович Синицын. Последний церемонию и начинал:

– Наука и техника развиваются семимильными шагами, и робототехника – архиважное направление, которое со временем позволит нам полностью механизировать тяжелые профессии, дав будущим поколениям коммунистов возможность заниматься более интересным, творческим умственным трудом. Огромную роль роботы сыграют и в колонизации космоса – ведь там, где человеку нужны высокотехнологичный скафандр, еда, вода и запас кислорода, роботу будет достаточно солнечной батареи или небольшого реактора!

Он поклонился аплодирующему народу, и слово взял я:

– Разумеется, то, о чем говорил Максим Павлович – дела будущие, но первые шаги мы делаем уже сейчас. Валентина Владимировна, просим!

– Про-сим! Про-сим! – поддержали склонные к хоровому скандированию всего подряд Советские граждане.

Товарищ Терешкова потянула веревку, и взору собравшихся предстала женская фигура, дизайн которой я спер из игры Atomic Heart. Ну а почему нет? Выглядит как робот! Далее Валентина Владимировна взяла слово:

– Это металлическое чудо пока умеет не так много. Позвольте продемонстрировать.

Она подошла к роботу, остановившись в очерченном круге – так мы спасаем сидящего в будке под «Терешковой» сотрудника, который жмет кнопки, от путаницы. Не обман, а симулякр!

– Здравствуй, Терешкова, – поздоровалась Валентина Владимировна.

Робот ожил, пошевелил головой, помахал рукой и с характерными «роботизированными» интонациями произнес:

– Здравствуй. А как тебя зовут?

– Меня зовут Валя.

– Очень приятно, Валя!

Народ пришел в буйный восторг и быстро выстроился в очередь. Плотность труда подземных робототехников – огромна, потому что в ближайшие недели на диковинку посмотреть придут как минимум все москвичи, поэтому товарищи сменяют друг друга раз в час, «простой» «Терешковой» в эти минуты легендируется загорающейся на ее груди надписью «Подзарядка».

Не смогли ученые товарищи в поставленные сроки разработать что-то автономное, пришлось вот так, аниматроникой обойтись. Но работа идет, специальный отдел сформирован, и к следующему лету «Терешкову» обещают освободить от «мясных придатков» в виде операторов. Ждем, надеемся, верим, а пока грузимся в «Запорожец» и едем в Минкульт, где товарищ Шолохов, переняв у Бориса Николаевича дела, сильно удивился тому, что на моих переговорах с иностранцами раньше присутствовал аж Министр культуры (а он и не должен – просто Полевому интересно было) и распорядился выделить мне кабинет на втором этаже под эти цели.

Внутри нас, как обычно, встретили кураторы от КГБ, Внешторга и МИДа. Посидели, поговорили об общечеловеческом – доверие ко мне велико и многократно оправдано, поэтому лезть никто и не пытается. Пригласил товарищей на свой день пятнадцатый день рождения – отмечать будем в совхозе, масштабными гуляниями. Пообещали быть вместе с семьями. Отдельно предупредил о подарках – ничего дороже «десятки», желательно – сделанное своими руками. Аккуратно изготовленный маленькими ручками портрет Сережи из зернышек риса на картоне стоит трех десятков импортных проигрывателей, между прочим, ибо дорог не подарок, а внимание! И вообще у меня все есть, так чего народ напрягать лишними тратами?

Так-то мне больше семейные праздники нравятся, камерные, но мама хочет погулять как следует, поэтому велела приглашать всех встречных-поперечных. Подозреваю – с целью похвастаться новым домом и платьями. Не осуждаем – если девочкам можно чуть больше, то мамам можно без пяти минут всё! Тяжело ей с Сережей было, вот как раз после очередного визита Виктории Викторовны (мама ей сочувствует и относится хорошо, как к самому настоящему члену семьи, она у меня вообще добрая, но настоящего понимания не проявляет) разговор с порцией жалоб на тяготы был:

– Ох, Серёженька, ну разве это «тяжело»? Я помню когда тебя родила, то спала буквально на ходу. У нас печка в комнате была, так помню присела на табуретку и начала дрова подкидывать в огонь, а потом понимаю, что сплю и тебя чуть в огонь не сунула. Уставала страшно. А ведь ещё и училась. А потом мама умерла, тебе тогда только три годика исполнилось, так я чуть в петлю не полезла от безысходности. А теперь – как в раю. Мама Алёнку с рук не спускает, маленькие с нянечкой – она их и переоденет, и искупает, и покормит. И у Вики так же будет – мы своих не бросим. Чего же не рожать с такой помощью? Я может и ещё на одного решусь годика через два.

В общем – любой не портящий репутацию тандема Судоплатовы-Андроповы запрос мамы Наташи будет выполнен, ну разве она не заслужила? Многим тяжело, но всем матерям-одиночкам я такое дать не могу, но своей-то родительнице (а ее я уже именно так и воспринимаю) можно, так почему нет? Да я ее модельером мировой величины сделаю, пусть знают наших! Кто меня осудит? Любой человек на моем месте поступил бы точно так же – мама это святое, и с этой аксиомой будет спорить только психически ненормальный человек. Мама из прошлой жизни тоже как сыр в масле кататься будет, хоть и не в таких масштабах. Да всем хорошо будет – восьмидесятые-девяностые годы этой реальности станут «золотым веком бытового счастья Советского народа»! Ну и дальше будет не хуже – гарантирую!

Японцы из «Ямахи» в сопровождении посла (по умолчанию добавляется во все взаимодействующие со мной японские группы) прибыли минуту в минуту, но не забыли ритуально извиниться за опоздание. Мы не менее ритуально заверили их, что только что прибыли сами и совсем-совсем не заждались.

– Я чувствую себя немного виноватым в том, что мои слова во время визита в Японии косвенно послужили причиной митингов, Синсеки-доно, – сделал виноватое лицо. – И очень надеюсь, что никто не пострадает – японский народ не меньше нашего заслужил жить мирно, спокойно и сытно. Но вместе с тем я всем сердцем поддерживаю желание японцев скинуть ярмо американской оккупации. Позволю себе заметить, что из-за нее гордый японский народ теряет себя – еще два-три поколения, и душераздирающие события сорок пятого года будут восприниматься вашими соотечественниками через призму англосаксонской пропаганды – как способ закончить войну без лишних жертв, – горькая усмешка. – Как будто стертые с лица земли города – это «не лишние жертвы». А вы, кстати, знали, что в списках возможных целей был и прекрасный Киото?

– Этот прискорбный факт мне знаком, – нейтрально кивнул посол. – К счастью, нашим противникам хватило ума понять, что лишившись Киото каждый японец был бы готов сражаться до смерти – жить дальше с таким позором мы бы не смогли.

– Но не будем о грустном, – демонстративно встрепенулся я. – Ивадзаки-доно, Сирай-доно, простите за отступление от регламента. Уверен – вы очень занятые люди, и мне очень жаль, что я позволил себе потратить ваше время впустую. Я готов перейти к цели нашей встречи.

«Ямаховцы» заверили меня, что совсем не обиделись, и Ивадзаки-доно огласил цель их прибытия:

– С двадцатого до двадцать первое ноября в Токио состоится Всемирный фестиваль популярной песни. Наша компания – «Yamaha Music Foundation» хочет пригласить вас в нем поучаствовать.

– Меня лично? – уточнил я.

– Для нас было бы огромной честью, если бы вы исполнили хотя бы одну песню вне конкурса, Ткачев-сенсей, – с поклоном подтвердил Сирай-доно. – Согласно регламента, участвовать могут только профессиональные артисты, поэтому мы бы хотели пригласить поучаствовать ваше юное протеже – Ольгу Кучер.

– Ваше приглашение – честь для нас всех, – улыбнулся я. – У Ольги большое будущее, и я участие в вашем фестивале станет хорошим первым шагом. Мы с радостью прибудем на три дня в вашу замечательную страну, – задумчиво посмотрев в окно, нагнал пафоса. – Мне кажется, я уже представляю себе ее выступление. Нужно будет как следует поработать на студии. Но я ненавижу выезжать за границу СССР, при всем моем уважении к нашим соседям – дома я чувствую себя по-настоящему счастливым, поэтому, извините, я вынужден попросить у многоуважаемой корпорации «Ямаха» права на показ всех дней фестиваля по Советскому телевидению. Наш телевизор не приносит никаких доходов, поэтому вы ничего не теряете.

– Мы прекрасно понимаем вас, Ткачев-сенсей, – с поклоном признался Сирай-доно. – Ваше нежелание покидать родные земли знакомо каждому японцу – мы тоже неохотно покидаем наши благословенные острова, и с радостью поделимся с вами видеоматериалами – в конце концов, это послужит сближению наших стран, которому корпорация «Ямаха» посодействует с огромной радостью. Могу ли я позволить себе ответную просьбу?

– Это будет справедливо, Синсеки-доно, – одобрил я.

– До нас дошли слухи, что в числе ваших талантов присутствует и «рекламное» направление, – намекнул он.

Потому что «Барби» контракт подписали – заводик по производству кукол уже строят. Под это дело даже разработали специальную «внутреннюю» линейку: «Барби-швея», «Барби-колхозница» и «Кен-красноармеец». Полная ржака! Будет выпускаться и за рубежом, лимитированным коллекционным изданием. Может показаться странным, но СССР в эти времена страна прямо «хайповая», и я это использовать не стесняюсь.

– Я с радостью напишу несколько сценариев рекламных роликов для продукции «Ямаха», – с улыбкой кивнул я. – Об оплате договоримся позже, когда у меня будет готовы конкретные предложения.

Йены мне нафиг не нужны, наладим бартер – Советским ВИА не помешают японские синтезаторы, а народу – мотоциклы. Дали по рукам, и мы с Вилочкой отправились на Лубянку – последний пункт сегодняшней поездки в Москву.

* * *

– Только загранку из головы вытряхнешь, как сразу следующая перед глазами маячить начинает, – пожаловался я по пути.

– Больше покушений не допустят, – попыталась успокоить меня Виталина.

– Да дело-то не в этом, к покушениям я привык, – отмахнулся я. – Я же им не врал – терпеть не могу Родину покидать, слишком много несовершенства мира и ненужных мыслей в голове сразу появляется. А здесь – идеальная питательная среда, родной симулякр, люди улыбаются, вон Ильича свежего натянули, – указал на пришпиленный к «хрущевке» баннер с Лениным. – Верной дорогой идем, получается. Коллективное бессознательное – оно, как бы это странно не прозвучало, на индивида давит и пытается переформатировать. Будучи ушибленным на голову, я это чувствую очень остро. Ху*ня, ради Родины потерпим, но на три дня не поеду: прилетел, спел, встретился с кем скажут и домой. Ноябрь, вообще-то, месяц учебный, и школу никто не отменял.

Вилка саркастично фыркнула.

– Дисбаланс наклевывается, – вздохнул я. – Две поездки к союзникам, теперь две – к япошкам, которые как ни крути – враги. Пока по крайней мере. Значит нужно ехать либо в союзную, либо в нейтральную страну.

– Рано или поздно все равно придется.

– Придется, – поддакнул я. – Я не зазнался, но в моем случае надо быть полностью оторванным от реальности кретином, чтобы не признавать роль личности в истории. Вон какие тектонические сдвиги со всех сторон. И темп сбавлять нельзя – у нас страна при любой власти любит останавливаться и на лаврах почивать. Этакая медвежья спячка, во время которой энергия тратится только чтобы лениво лапой от внешних угроз отмахиваться, игнорируя пролежни и засилие паразитов на родной шкуре. Пошли в «Океан» зайдем! – резко поменял тему, ткнув пальцем в недавно открытый сетевой магазин.

– Черную икру в кильке искать? – поворачивая, вспомнила мой давнишний тезис Виталина.

– Просто осмотреться, – пожал я плечами. – Может «рыбное дело» не так уж дурно пахнет – кто надо о потенциальных проблемах знает, стало быть – приглядывает. Экспорт икры вообще КГБ курируется, оттуда валюта на спецоперации черпается.

Впрочем, в моей реальности так же было, а толку? Но тогда демонстративных порок было сильно меньше.

– Словом – осторожно надеемся на здравомыслие избранных товарищем министром рыбного хозяйства Ишковым для насыщения Советского рынка рыбной продукцией граждан. Но вертикаль выглядит прямо многообещающе.

Припарковались, дождались пока припаркуется машина сопровождения, оттуда выберется пара «дядей» и вышли сами. По пути, прежде чем раскрыть мысль, я подстраховался:

– Никакого антисемитизма в СССР нет и быть не может – это аксиома. Однако манящие огни Земли Обетованной или Западной капиталистической витрины – это тоже факт. Заместителем Министра рыбного хозяйства является Владимир Ильич Рытов – урожденный славянин.

– Факт, – с улыбкой кивнула Виталина.

– А вот директором Торгово-производственной фирмы «Океан» гражданин Рытов назначил некоего Е.Б. Фельдмана.

– И это тоже факт, – гоготнул «дядя».

– Директором данной конкретной точки, – указал на приближающийся вход в магазин. – Является товарищ с фамилией настолько ироничной, что нарочно не придумаешь – Фишман.

Товарищи грохнули.

– В уравнении с двумя евреями и одним славянином можно ожидать следующие результаты: либо полная Советская дружба народов – на этот исход мы робко надеемся – либо одного нациста и двух угнетаемых «жидов» – на этот исход мы не надеемся, но держим в голове на всякий случай, просто справедливости ради – и последний исход: два хитрых еврея и один жадный наивный гой-славянин. Вот на этот вариант я ни в коем случае не надеюсь, но считаю самым вероятным.

Переждав гогот, продолжил:

– «Гоя» в этой схеме никто не оправдывает, равно как и евреев, которые решили его «попользовать». Человеком нужно быть, а не дерьмом – это самый главный факт, на котором весь СССР и держится.

Вошли в уставленный холодильными и морозильными витринами и оснащенный кондиционерами магазин.

– После уличного пекла то что надо! – потянулся я, впитывая прохладу. – Огородите подопечного, пожалуйста, – попросил свиту.

Меня запечатали в «коробочку», спрятав от глаз закупающихся морепродуктами пролетариев, и мы двинулись вдоль полнехоньких (дефицитом и не пахнет!) витрин.

– К великому сожалению, подобные холодильники СССР пока сам производить не умеет. По поручению гражданина Рытова гражданин Фельдман катался в Европу – в том числе Испанию, где и закупил витрины. Отчет о его поездке мне выдавали – так-то ничего такого, но с парой странных неустановленных личностей он там встречался – как бы мимоходом, разговоры заняли две и четыре минуты соответственно. Второму гражданин Фельдман при этом «впарил» два комплекта матрёшек и кое-что еще из «сувенирки». Стандартная практика наших командировочных, на которую смотрят сквозь пальцы – все всё понимают. Но если посмотреть на ситуацию пристальнее – в следующие поездки он ведь может «впарить» не только матрешки. Более того – ему самому и ездить необязательно, связные по ту сторону озаботятся нелегальными накоплениями для будущих эмигрантов. Директор данной точки, кстати, большой любитель туристических поездок по соцблоку – четыре раза уже катался: в Югославию, Польшу и ГДР. В последнюю – дважды. Там за ним никто особо не следил, кроме стандартного куратора, у которого много подопечных, так что связи навести вполне мог. Вам рыбные полуфабрикаты нравятся, товарищи? – обратился к «дядям».

Им нравились.

– Это товарищ Рытов инициативу проявил – полуфабрикаты готовятся из голов, плавников, обрезков и прочего рыбного субпродукта. Ничего плохого в этом конечно же нет – продукт получается для здоровья полезный и вкусный. Кроме того – рационализация подобного рода стране только на пользу – иначе это все просто выкинут. Как следствие, товарищ Рытов товарищем Ишковым очень сильно уважается, и мы просто обязаны за любимчиком Министра присматривать изо всех сил, равно как и за его подручными еврейской национальности. А вы знаете, кстати, что СССР по объему выловленных морепродуктов занимает второе место в мире, сразу после Японии?

Товарищи конечно же знали – об этом и по телевизору говорят.

– Рыболовное могущество СССР зиждется на монструозных плавучих рыбозаготовочных заводах – идея их приобретения принадлежит самому товарищу Ишкову. Сам он, как ни крути, большой умница, но с кадрами работает из рук вон плохо. Рыбки купим?

– Не положено, – отвергла предложение Виталина.

– Тогда поехали дальше, – повел пати на выход из магазина.

– К Фишману не зайдем? – расстроилась Виталина.

– Пока нет смысла, – покачал я головой. – «Океан» открывался с помпой и информационным шумом, является торговой гордостью СССР. Пока детище молодо и образцово-показательно надо себе врагом быть, чтобы серые схемы практиковать. Совершенно уверен в том, что у Фишмана и Фельдмана пока все чисто. Но дай «рыбному делу» немного настояться как они тут же примутся самореализовываться криминальным способом. Подождем, – развел руками.

– Зачем тогда приходили? – спросила девушка.

– Как зачем? – широко улыбнулся я. – На мойвочку по двадцать копеек посмотреть – Таня такой котика кормит, как и многие Советские граждане. Минтай по сорок копеек – тоже грошовая, но если урвать хороший, а не трижды перемороженный из стратегических военных запасов Родины и правильно приготовить – вкуснятина! А треска по шестьдесят копеек? Просто офигеть как круто, рыба-то без пяти минут элитная! А живые карпы из аквариума по восемьдесят? Просто охренеть! Ледяная рыба вообще деликатес, между прочим, для здоровья архиполезная – те же восемьдесят копеек! Креветки здоровенные по два рубля – у нас их не любят, но буржуи в ресторанах странные деньги за такой продукт платят. А краб по четыре рубля? Так-то дороговато, но оно того стоит! Вот осетровых не застали – разлетается знатно, и это при цене в десять рублей за кило. Словом – просто на изобилие за смешные деньги посмотреть очень приятно. Ну и сигнал подать – вы с оставшейся на парковке «наружкой» ведь все в отчеты напишете о нашем походе, и это полезно – расслабляться нельзя, за «Океанами» нужен глаз да глаз.

Погрузились в машины и добрались до Лубянки.

– Это вам, Семен Кузьмич! – вручил председателю КГБ выловленную с Черноморского дня раковину.

– Спасибо, – с улыбкой принял он подарок, прислонил к уху, удовлетворенно кивнул – море слышно! – и поставил на полку шкафа, к другим сувенирам.

Усевшись, пригласил присесть и нас и через селектор вызвал дядей Витю и Федю.

– Ну и заварил ты кашу, – пока ждали гостей, начал он мне выговаривать. – Служба у нас тяжелая, для личной жизни откровенно пагубная – рабочий день длинный и «плавающий», с частыми командировками. К выходу на пенсию жена почти чужой человек получается. Жилищный вопрос хоть и решается – не без твоего участия – но многие к пенсии бобылями в общежитиях и коммуналках живут. Со спецснабжения мы их снимаем – тут уж ничего не попишешь, так что пенсия для многих – настоящий жупел.

– Это очень грустно, – покивал я. – Но мне в службу безопасности всех не спишешь. Буду думать, вот на дачу к Юрию Владимировичу всей семьей скоро поедем, там и поговорю. Неправильно это, когда человек на службе все здоровье оставил и на пенсию уходит ни с чем. А еще же инвалиды есть, им вообще туго. На малоподвижные должности я их в приоритетном порядке буду набирать.

– Интриги уже начались, – поморщился Цвигун. – Грызутся будущие пенсионеры, к тебе хотят.

– Как и везде, но любителей подставлять соратников мне не надо. Демонстративно выпорите особо зарвавшихся, Семен Кузьмич?

– Уже, – подтвердил он. – Охолонули вроде, «полное служебное» перед пенсией получить никто не хочет.

– Совестно, – признался я. – Я же как лучше хотел, а получается как всегда – сломанные судьбы и печаль.

– Сами виноваты, – успокоил меня Цвигун. – Голову в нашем деле терять нельзя, и если за время службы кто-то этого не понял, значит ему у нас и не место было. Капитана целого посадить пришлось – такие «подставы» организовывал, даже у меня волосы дыбом встали.

– Не расскажете?

– Не расскажу, – подтвердил он. – Кстати! – забрался в ящик стола, вынул оттуда толстую папку. – Вот, все как просил – стенограммы обсуждений тебя нашими деятелями культуры.

– Ругают? – принял папочку, сгрузил в сумку Виталине.

– Не без этого, – ухмыльнулся Цвигун. – Но они вообще всех подряд ругают – им Родина, как ты говоришь, «мощности» дает, деньги сказочные выплачивает, а они все недовольны. Ну да бог им судья, навредить не дадим.

Вошли дяди Федя и Витя, и мы некоторое время согласовывали списки кандидатов в службу безопасности, трудовые договоры и полномочия – «огнестрела» мне не дали, но против наручников, телескопических дубинок и газовых баллончиков товарищ Цвигун возражать не стал. Нормально, к моменту отбытия на Дальний Восток личный «ЧОП» будет укомплектован и ко всему готов.