Текст книги "Самый лучший комсомолец. Том 4"

– Однако концлагерным трудом пользоваться это им не мешало, – поддакнул я.

– Видишь – и без меня все знаешь.

– Авторитета у меня не хватает, – развел я руками. – Поэтому нужен утяжелитель в вашем лице.

– Запишу, – махнул он рукой.

– Спасибо! – с улыбкой поблагодарил я.

* * *

После очередного этапа съемок опечатал материал – чисто на всякий случай, положено так – и отправился к себе в кабинет, вооружился подоспевшим с утра топографическим планом выданной мне в собственность неподалеку от Хабаровска местности и линейкой, и принялся планировать свою будущее место жительства: родному деду похвастаюсь, завтра к нему на дачу отправимся «семьями дружить» – кроме «семейного урода», которого дед Паша мудро решил Высочайшему глазу не являть.

– Вот тут, стало быть, пятиэтажечка, – начертил. – Нам с тобой «трешки» хватит? – поднял глаза на Виталину, которую в планы конечно же посвятил.

– С милым рай и в шалаше, – эротично потянувшись, прощебетала она.

– Приятно! – оценил я. – Давай четырехкомнатную лучше, вдруг кто в гости приедет. Под гостей же еще одна квартира на площадке. Две оставшихся и снизу-сверху охрана. На первом этаже тоже пара квартир под них. Остальное отойдет работникам спецНИИ и прочим сотрудникам. Вот тут у нас производственное здание под мои нужды – монтажная, студия, кабинеты важных шишек. Дальше у нас НИИ, – чисто для удовольствия послюнил карандашик. – И еще пара пятиэтажек – кем заселить найдем.

– Поликлиника, – подсказала Виталина.

– Поликлиника, – подтвердил я. – Первый этаж «пятины» номер три под нее отводим. «Пятины» номер два и четыре – столовая и ресторан. Магазин выстроим отдельным зданием, типа торговый центр, двух этажей нам хватит. НИИ вот сюда воткнем, чуть подальше, потому что туда по пропускам через КПП пускать будут. Еще дальше – ТЭЦ. Типографию перевозить не буду, пусть здесь остается. А вот здание для мультипликаторов нужно – дистанционно контролировать такой процесс я не смогу.

– Ленина сюда поставишь? – хихикнула Вилка, ткнув в получившийся между зданий пустой квадрат.

– Конечно! – подтвердил я. – А вокруг Вождя будут клумбы, скамеечки, детские игровые площадки, и, конечно же, сцена для публичных мероприятий. Блин, дети же! – почесал карандашом в затылке. – Значит сюда лепим детский сад, школу и ДК. Проекты наши возьмем, «Потемкинские», мне нравится как здесь получилось.

– Ты же просто копируешь здешний административный кластер, – заметила очевидное Виталина. – Зачем заново рисовать? Все чертежи вон, в сейфе лежат.

– Чисто ради удовольствия, – признался я. – Но есть и нюанс – здесь мы строили опираясь на доступные мощности, с постепенным масштабированием, поэтому компоновка зданий мне не совсем нравится. А тут – с учетом накопленного опыта и по генеральному плану строиться будет. Еще, получается, нужна детская поликлиника. Дальше у нас здоровенный парк с фонтанами, аттракционами и многокилометровыми маршрутами для пешей ходьбы, вписанные в естественный лесной покров. Палочки лыжные выдавать будем под пятирублевый залог, чтоб не воровали – ходьба с ними нынче в моде, члены Политбюро занимаются и другим велят – полезно. Отдельно – зона зимних забав, лыжным и санным спортом заниматься. Там сопочка как раз, канатную дорогу поставим, пункт проката инвентаря и здание для обогрева со встроенной кафешкой – горяченького попить.

Переместился обратно, ближе к жилому массиву.

– В принципе, инфраструктура здоровенная получается, значит народу можно заселить побольше. Масштабируем жилую зону, не забывая добавлять во дворы игровые площадки и хоккейно-футбольно-баскетбольные коробки. Теперь получаем дефицит школ, детских садов и поликлиник. Это нам не надо, поэтому добавляем сюда, сюда и сюда. Тут – отдельная больница, со стационаром. Недостаток магазинов теперь, значит еще парочку торговых центров лепим. И не забываем о маленьких гастрономах шаговой доступности. Оп, еще же нужен мусорный полигон и кладбище с церквушкой. Кладбище вот сюда, мусорный полигон – сюда, на противоположный конец и подальше.

– Полноценный город получается, – заметила Вилка.

– Получается так, – подтвердил я и пропел. – Город-сказка, город-мечта, попадая в его сети пропадаешь навсегда! Вот тут очистные сооружения воткнем, от жилого массива подальше.

– Еще почта нужна, милиция и пожарная часть, – подсказала она. – А ещё КГБ и отдельное здание твоим «безопасникам».

– Верно! – подтвердил я. – Выделяем под них участки, здесь, здесь и здесь. Еще здание с узлом связи, у нас же повальная телефонизация, этим товарищам где-то обитать нужно. Подстанции и канализации специально обученные люди потом расставят, я пока не умею. Они же добавят остальное – я же начинающий градоправитель, многого не знаю. Дальше – крытый стадион тыщ на пять мест, соревнования проводить. К нему пристраиваем ДЮСШ, набьем молодыми спортсменами, это дело почетное. Парочка стадионов «открытых» теперь, летних, с возможностью заливать каток на зиму.

Отложив карандашик, полюбовался будущим городом-спутником Хабаровска (с натяжкой, так-то просто район в десятке километров от городской черты).

– Транспорт? – предположила Вилка.

– Точно! – хлопнул себя по лбу. – Вот тут у нас будет таксопарк, здесь – депо. Остановки вот здесь, здесь… – наставил кружочков. – И железнодорожная станция! Еще у нас уровень жизни будет расти сказочно, и вместе с ним придет насыщение личным транспортом. Посему раскидываем пачку гаражных кооперативов. Стоп, а куда столько населения девать, им же где-то работать надо? Ладно, погуляем по министерствам, порешаем за заводы потребительских товаров, оборудование на свои за бугром куплю, если своего не наскребем. Промышленный кластер у нас будет вот здесь, поближе к «железке». Ну и х*ли мелочиться тогда, вот тут колхозик средней степени достатка есть, на его базе огромный совхоз развернем – будет наш город мечты и кусок Хабаровска кормить. Опыта у нас теперь хоть отбавляй, справимся.

– Видел бы ты себя, – протянув руку, с теплой улыбкой погладила меня по щеке Виталина.

– А что со мной? – чмокнул ее в ладошку.

– Последний раз я тебя таким счастливым видела, когда мы только в колхоз переехали, – улыбка девушки стала еще шире.

– Перемен требуют наши сердца! – ответил я цитатой и убрал план в сейф. – Пусть отлежится до утра, вдруг еще чего вспомню.

Глава 27

– Мам, мне здесь делать нечего – все задачи выполнены, планы закончились, – мягко убеждал я маму за завтраком написать совершенно нелепую с высоты моих достижений на ниве строительства социализма вещь – заявление на окончание школы экстерном.

Родительница у меня умная, и сразу поняла, что тут что-то не так – сам ведь ее в свое время отговаривал. Пришлось объяснить, что в ноябре, после поездки на фестиваль в Японию, я в Москву не полечу, оставшись на Дальнем Востоке – первая очередь «города-сказки» как раз будет готова.

– И для того, чтобы развиваться и расти над собой, мне нужны новые вызовы и новые задачи – здесь, в европейской части СССР, я этого не найду. А там – непаханое поле, тут тебе и БАМ, и туризм, и развитие агропромышленного комплекса, и ряд вкусных вариантов взаимодействия с азиатскими соседями – в том числе и свободные экономические зоны. Пойми, пожалуйста – здесь у меня оставаться единственная причина – это ты и младшие. Но они еще, извини, в штанишки какают, и если я через два-три года вернусь, мы легко подружимся – они как раз станут разумными. Ну а тебе не скучно без меня будет – вон нас теперь сколько, целый совхоз друзей да родственников. Отпусти меня, пожалуйста – мне это очень-очень нужно.

Грустно вздохнув, она тепло мне улыбнулась:

– Быстро ты растешь, Сережка. Куда торопишься?

– Тороплюсь набрать как можно больше жизненного опыта из разных сфер к моменту, когда займу пост Генерального секретаря, – честно ответил я. – Кроме того – нарабатываю личный политический капитал, как внутренний, так и внешний. У нас в восьмидесятых время будет условно-опасное: трансфер власти от Юрия Владимировича временному правителю, который мне стул погреет до достижения мной потребного по конституции возраста. «Временщик» уступать место может и не захотеть, и я к тому времени должен быть достаточно мощным и обрасти такими связями, которые позволят нехорошего человека из Кремля вытряхнуть без кровопролития и ко всеобщему ликованию.

– Послал бог сыночка, – вздохнула мама еще горше.

– Сережка дело говорит, – присоединился к уговорам дед Паша. – План с самим, – указал наверх. – Согласован, одобрен. Маршрут мы Сережке пока в силе обеспечим, но мы – не вечные, однажды ему все в свои руки брать придется. Прости, Наташ, я сейчас страшную вещь скажу, но остановиться Сережка себе позволить не может – его сожрут. А вперед – имеет все шансы в Кремле осесть. Разве из него плохой Генсек получится?

– Самый лучший, – подарила мне мама любящую улыбку. – Боюсь я.

– И я боюсь, – поддакнул я. – И дед Юра боится. И она, – указал на Вилку. – И он, – указал на деда Пашу.

– Я уже в этой жизни ничего не боюсь, – буркнул он.

– А папа Толя при мне Министром сельского хозяйства будет сидеть, – добавил я.

Судоплатов-младший захлебнулся чаем.

– Кто, если не мы! – хлопнул его по плечу дед Паша, даровав тем самым отцовское благословление.

– Вот и я о том же, – подтвердил я. – В себе я уверен, план – на десятилетия вперед. И он уже успешно воплощается в жизнь. Дальше только лучше. А левый придурок может все, что мы тут в кровавом поту поколениями строили, бездарно просрать.

– Не ругайся за столом! – сделала внушение мама.

– Извини, – послушно принял я виноватый вид.

– Чего уж тут, – вздохнула она. – Езжай с легким сердцем, Сережка, ты прав – мне не скучно будет. Но обязательно возвращайся живым и здоровым, понял?

– Обязательно! – пообещал я.

Я же не идиот в начале пути помирать.

* * *

К Андроповской даче (официальная, в наследство от Брежнева доставшаяся, со свежим ремонтом, гостевым домиком, домом для слуг и окруженная высоким забором) мы приехали целым кортежем – в сопровождении «девятки» и солдатиков. Без пяти минут войсковая операция! У дачи периметр безопасности тоже обеспечивается, и даже над дачей – вертолеты летают. И по делу – врагов у товарища Андропова как грязи, и, если они увидят возможность, используют не задумываясь. Режим «чилл» для правителя возможен только в случае если он живет по принципу «я не трогаю вас, а вы – меня. Давайте на охоту сходим?».

Въехали в ворота, охрана открыла нам двери. Ну в «Таблетке» приехали, ну и что? Могу я немного поюродствовать? Нам «членовозов» не положено! Выбрались под жаркое полуденное солнышко и поздоровались с родней.

– Привет, деда!

– Привет, дядь Игорь!

– Привет, теть Жень!

– Привет, теть Ир!

– Привет, теть Тань!

Последняя – жена дяди Игоря. Деточек на ивент решили не брать, я – исключение.

Хозяин дачи устроил нам экскурсию – здесь то, здесь это, а вот тут Женечка розы посадила, ух какие красивые! А тут вот Ирочка теплицу разбила, помидорки-перцы выращивает для души, за обедом попробуем. Далее зашли в дом и расселились по комнатам второго этажа. Мой белый рояль все еще со мной, равно как и Виталина – мы тут аж на все выходные.

– Богато живет товарищ Генсек, – улегся я на пушистый ковер.

– Мягковато, – усевшись на перину, поморщилась Вилка.

– Будет нам ритм саботировать, – поддакнул я и получил в лицо подушкой.

Сунув ее под голову, спросил:

– Видела бошку медвежью над камином?

– В гостиной-то? Видела. Тяжелое наследие браконьера Леонида Ильича.

– Оно самое! – гоготнул я. – Но членов Политбюро, наверное, впечатляет – такая-то преемственность!

Тем временем Виталина поднялась и подошла к стене, посмотрев на довольно пристойный пейзаж засеянного созревшей пшеницей поля:

– Н. Щелоков, – указала на скромную, мелкую подпись.

– Подарок получается, – хмыкнул я.

– Неплохо рисует-то, – отметила девушка.

– И тем хуже для всех нас – навык трудозатратный, взращивается годами. Прикинь сколько он времени на это убивает? На Министерской, блин, должности, где по идее пахать по двадцать часов в сутки должен. В гостиной тоже какие-то картины висят, проверим – стопудово и там подарочек найдется.

Постучали в дверь, я открыл и принял от незнакомого «дяди» наш с Вилкой чемодан и тубус с планом «города-сказки». С утра успел добавить туда здоровенную теле-киностудию, контент для телеканала и кино снимать. Люблю когда все под рукой!

Переоделись из дорожно-парадного в домашне-парадное (Вилочка снова в пошитом мамой платье с запа́хом) и отправились на точку сбора – в столовую. Вечером во двор перейдем, как прохладно станет – жарища на улице жуткая.

Прибыв на место, обнялся с накрывающей на стол Клавдией Ильиничной – так при деде поварихой и осела, получается – поздоровался с остальными дамами в униформе и подкатил к курящему в форточку дяде Игорю:

– Дядь Игорь, поехали со мной под Хабаровск в ноябре, мне очень нужен честный МИДовец.

– Честных у нас как грязи! – фыркнул он, выпустив дым через ноздри.

– Честность разная бывает, – улыбнулся я. – Вот японский наш посол, например, честнейший человек, с незапятнанной честью и по службе к нему никаких нареканий нет. Словом – посол Олег Александрович хороший, годный, но однажды прямо нехорошую фразу обронил, когда мы с ним про эмиграцию разговаривали, цитирую: «ведь может же советский человек выбрать себе новую родину».

– Олег Александрович – настоящий дипломат, и старается к каждому вопросу подходить с пониманием, – пожал плечами дядя Игорь. – Ты меня на его место прочишь? – подозрительно покосился на меня.

– В будущем разве что, – пожал я плечами. – Но пока только ответственным за связь с иностранными инвесторами в свободные экономические зоны – они там рядом с нами будут. Подумай, работа интересная, все лучше, чем в Москве сидеть. Полторы тысячи рублей зарплаты, премия в валюте с возможностью выписывать буржуйские товары из каталога, квартира в пять комнат, машина на выбор, гараж и дача, – выкатил стандартный соцпакет для моих миньонов высшего ранга.

– Кто тут моего мужа морально разлагает?! – с жизнерадостным упреком появилась в столовой одетая в черное, маминой работы платье (по меркам шила, как раз для этого вечера, в подарок) тетя Таня.

– По ответственности и регалии, – с улыбкой ответил я. – Вам очень идет, теть Тань.

– Платье сказочное, – она изобразила стандартную пантомиму «женщина любуется обновкой». – У твоей мамы – огромный талант.

– Мы с ней захват рынка высокой моды в мировом масштабе планируем, – похвастался я.

– Даже не сомневаюсь, что получится, – хихикнула она. – Мне бы такую фигуру как у тебя, Виталинка, – сделала комплимент товарищу капитану.

– Не прибедняйся, – не осталась та в долгу, рассмотрела тетю Таню повнимательнее. – Шикарно сидит.

Та с намеком посмотрела на мужа.

– Ты у меня самая красивая, – послушно отвесил он комплимент.

Далее в столовой появились тетя Женя и тетя Ира, почти сразу – мама с папой Толей, далее Эмма Карловна и два деда. К вербовке вернуться не получилось – у нас тут хвастовство обновками и радость формата «наконец-то мы все встретились, давно пора было так сделать, но дела, дела! Пожалуйте за стол!».

* * *

Обед органично перетек в посиделки в гостиной (картина работы художника Щелокова там и впрямь нашлась), где дамы немножко пили вино, а мужчины изображали трезвенников.

– Первую серию на закрытой премьере смотрели, – поддержал обсуждение «17 мгновений весны» (который всем присутствующим нравится) дед Юра. – Посмотрели, похлопали, я к Броневому поворачиваюсь, – посмотрел на сидящего в соседнем кресле дядю Игоря. – Вы знаете, Леонид Сергеевич, так играть нацистского преступника – настоящее преступление!

Гостиная погрузилась в нехороший гогот – непросто товарищу Броневому от такой фразы пришлось.

– Потом поднимаюсь такой, галстук поправляю и выдаю: Штирлиц выстрелил в Мюллера. Мюллер продолжил стоять. «Броневой!» – подумал Штирлиц.

Я деду десятка три про Штирлица рассказал, когда гостил в прошлый раз – пригодилось получается. Посмеялись.

– Разрядил, словом, атмосферу, – закончил историю дед. – Нервные у нас деятели культуры, беречь надо.

– Хорошо сыграл, чертяка, – поддержал разговор дед Паша. – Теперь всю жизнь будет в «Мюллерах» ходить.

– «Где ключ от сейфа?!» – заорал Штирлиц и врезал Мюллеру в ухо и спокойно добавил. – «Кстати, у вас не найдется канцелярских скрепок?» Голос за кадром: «Штирлиц знал, что запоминается последняя фраза», – вставил свои пять копеек и я.

Взрослые заржали.

– А я вот такой в ЦУМе слышала, – подключилась к «флешмобу» тетя Таня. – Штирлиц первого апреля решил разыграть Мюллера и говорит: «Мюллер, а вы знаете, что я – Советский разведчик»? «Нет, не знаю», – в свою очередь разыграл его Мюллер.

– Пошло в народ, значит! – вытерев выступившую от смеха слезинку, подвел итог Андропов.

Дальше перешли на другие анекдоты. Хорошо сидим, блин, душевно. Ближе к вечеру переместились во двор, где взрослые по большей части говорили на классическую тему: «как быстро растут дети и внуки».

– Мой-то вон, вообще из дома сбежать собрался, – спалила меня мама.

– От нас еще никто не убегал, – отшутился дед. – Я его, Наталья, никуда не гоню и не тороплю – всё сам, поэтому и ограничивать не стану. Сережка уже давно вырос, и ему можно серьезные дела доверять – совхоз вон какой отгрохал, значит можно и город доверить.

Тут к Андропову подошел охранник и что-то шепнул на ухо. Поблагодарив кивком, дед попросил официанта освежить напитки в бокалах, поднялся на ноги и огласил:

– Предлагаю выпить за отважных Советских подводников, которые два часа назад обнаружили на дне Атлантического океана затонувший «Титаник»!

Балдеж!

– Тот самый? – уточнил дядя Игорь.

– Других в тех местах не плавало! – отшутился дед.

Выпили.

– Секретно? – уточнил дед Паша.

– Да ну, – отмахнулся дед. – Журналисты уже в «Правду» статью ваяют. Хороший июль получился – две небывалых подводных находки подряд.

– Вот бы посмотреть, – мечтательно зажмурилась тетя Женя.

– Не получится – четыре километра глубины, – расстроил ее Андропов.

– А расскажи как статуи нашел! – попросила меня тетя Таня.

Я рассказал. Выпили за мою наблюдательность.

– А «Титаник» как нашли? – переключилась тетя Таня на деда.

– Э, нет! – с улыбкой погрозил он ей пальцем. – Это уже государственная тайна!

Выпили за важность секретности. Дамы уже прямо румяные, набрали градус, пришлось петь и танцевать в режиме «все со всеми» под проигрыватель. Вернувшись за стол, перекусили, солнышко опустилось за горизонт, и дед скомандовал отбой всем, кроме меня и деда Паши.

Дамы хотели продолжения банкета, поэтому вооружились бутылками с сухпаем, прихватили оставшихся не у дел папу Толю и дядю Игоря и решили оккупировать вторую гостиную. Дед сделал знак охраннику, тот притащил толстую папку, и мы очень так таинственно отправились в подвал, где обнаружился проектор и пяток кресел.

– Поставь-ка, – выдал мне дед пленку.

– «Гибрид»? – предположил я.

– «Гибрид» тоже есть, – фыркнул Андропов, достав еще одну.

– Это он у нас что ли секретный консультант по экологическому террору? – выпучив глаза, указал на меня дед Паша.

– Он, – подтвердил дед. – Недооцениваешь ты Сергея, Паша, а зря – мы только из одних докладов от его «музыкантов» узнали больше, чем все Первое главное управление вместе взятое за то же время наработало. И заметь – без рисков, без сложных спецопераций, без нелегалов: просто буржуи на светских раутах трепаться любят. Так что да – когда Сережка говорит, что его голова – самый ценный актив СССР, это он не выпендривается, а озвучивает абсолютную истину.

– Приятно! – отозвался заряжающий пленку в проектор я.

– Давай кино посмотрим, – сделал деду Паше приглашающий жест Андропов.

Уселись, на экране появился уже знакомый по прошлым «новостям» пирс города Чикаго.

– Ты английскому обучен? – обратился Генсек к деду Паше.

– Обучен, – подтвердил тот.

– Тогда переводить нам не надо, – с видимым удовольствием на роже завуалированно похвалился прогрессом Андропов, подмигнув мне уцелевшим глазом.

Молодец какой, не забывает инглиш подтягивать.

– Зрители нашего телеканала могут помнить, что мы неоднократно освещали проблему постигшего акваторию Великих озер экологического бедствия, – затараторил репортер.

На экране появились заколоченные витрины офисов рыболовных фирм.

– Самая обыкновенная рыба – толстолобик – практически уничтожила поголовье ценных рыб, которыми славились местные воды, что привело к банкротству более восьмидесяти процентов рыбаков. Бедствие постигло не только озера Мичиган, но и Гурон, Верхнее и Эри. Теперь под угрозой находится великая река Миссисипи и река Святого Лаврентия. У наших канадских соседей дела обстоят лучше – они быстрее администрации президента Никсона среагировали на тревожные сообщения рыбаков, установив в акватории реки Святого Лаврентия специальные заграждения, способные отпугивать толстолобика. С огромной горечью мы вынуждены констатировать – богатейшие Великие Озера, много десятилетий радующие американцев ценнейшими породами рыбы, погибли навсегда. Но что это по сравнению с бессмысленной войной на другом конце планеты, не так ли, мистер Никсон?

Репортаж закончился, и я пошел доставать пленку.

– Полтонны мальков и два десятка латиноамериканцев, Паша, – обозначил Судоплатову расценки на операцию дед. – Меньше пяти тысяч долларов – и вот такой эффект. Прибрежные города пустеют – Чикаго-то ладно, там производства есть, а вот рыбацкие – Бентон-Харбор, Саут-Хейвен и ряд других натурально загибаются. Цены на рыбу подскочили в разы, дошло до погромов и разгона обнищавших рыбаков силами национальной гвардии – по «Времени» на днях большой репортаж об этом покажут. А кто придумал? Пацан тринадцатилетний, в первую нашу встречу мне еще идейку подкинул.

– Аэростаты тоже он? – дошло до деда Паши.

– Тоже, – подтвердил дед родной.

– Может его все-таки с применением спецсредств допросить? – грустно предложил Судоплатов.

– Смысла нет, – покачал головой Андропов. – Он же наш, – приобнял усевшегося меня за плечи, широко улыбнулся. – Советский!