![](/books_files/covers/thumbs_240/velikie-zavoevaniya-varvarov-padenie-rima-i-rozhdenie-evropy-115748.jpg)
Автор книги: Питер Хизер
Жанр: История, Наука и Образование
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 22 (всего у книги 60 страниц) [доступный отрывок для чтения: 17 страниц]
У нас нет точных данных и о том, насколько многочисленные силы привели на Альфёльд короли гуннов. Если провести аналогию с монгольскими обычаями, то каждому воину-гунну требовалось несколько пони, чтобы в любой момент иметь возможность сняться с места. Исходя из этого, мы можем сделать предположение о численности всего войска кочевников, поскольку подсчитано, что на Альфёльде могли бы одновременно кормиться не больше 150 тысяч лошадей. Обратные подсчеты скажут нам, что такое количество лошадей означает наличие в регионе 15–30 тысяч воинов, что представляет собой вполне достоверный результат. Однако это не более чем догадка. За неимением точных данных я бы предположил, что набеги и грабежи, проводившиеся с 370 года, косвенной мишенью которых были готские государства-клиенты, осуществлялись отрядами численностью в несколько сотен человек, а большие группы пришли в Центральную Европу только в начале V века, и тогда общее войско, собравшееся в том регионе, составило, скорее всего, от 10 до 12 тысяч солдат. Но это тоже всего лишь догадка, и у других ученых вполне могли получиться совершенно иные результаты.
Но если с точными цифрами мы не слишком продвинулись, то компаративные исследования, посвященные миграции, помогут нам сделать несколько более общих наблюдений об экспансии гуннов в Центральную Европу. Первая фаза их переселения весьма похожа на то, как многие миграционные потоки, куда лучше описанные в источниках, следуют за немногочисленными «разведчиками», деятельность которых показывает основной массе населения выгоды, которые принесет перемещение. И хотя такого феномена не наблюдается в современном мире, даже массовая миграция крупных групп гуннов во второй фазе сообразуется с основополагающим принципом: миграционные единицы будут по своей численности и природе соответствовать стоящей перед ними задаче получения доступа к источникам благ в конкретной среде, в которую направляется миграционный поток. По причинам, которые мы уже рассмотрели ранее, массовая хищническая миграция (вроде предпринятой гуннами) должна непременно включать женщин и детей. Многочисленных иждивенцев, зависящих от воина, нельзя было оставлять дома, если предполагаемые военные действия включают в себя намерение мигрировать в новые земли. Как и в случае со многими другими иммигрантами, о которых мы уже говорили, для гуннов была очень важна мобильность, и это обстоятельство, как опять-таки подчеркивают компаративные исследования, должно было во многом повлиять на их решение попытаться получить больше потенциальных выгод в римском мире. Для этого нужно было лишь рискнуть и переселиться поближе к империи. Дважды в год кочевники и так снимались с места, миграция для них – привычное явление, следовательно, у гуннов были все возможности для того, чтобы организовать переселение больших групп.
Как и в случае с готами, вандалами и аланами, пришедшими на римскую почву, другая важная причина временного промежутка между первой и второй стадиями вторжения гуннов в Европу, скорее всего, заключалась в том, что им было необходимо больше узнать о географии и новых возможностях, которые открылись бы перед ними после изгнания готов и аланов с земель к северу от черноморского побережья. С этой точки зрения массовое нападение гуннов на Римскую и Персидскую империи через Кавказ в 395 году можно рассматривать как этап обучения. Их вторжение серьезно дестабилизировало регион и получило широкое освещение в римских источниках, не в последнюю очередь потому, что одна группа добралась почти до Святой земли. Однако захватчики понесли серьезные потери, и эксперимент больше не повторялся[270]270
О расчетах пастбищных земель на Альфёльде см.: Lindner (1981). О массовом вторжении 395 года см.: Maenchen-Helfen (1973), 51–59.
[Закрыть]. Военные успехи вовсе не означают, что сами гунны сочли налет удовлетворительным, и его провал, хоть и не совсем полный, возможно, сыграл свою роль в их конечном решении пойти именно на запад, на Альфёльд, а не куда-либо еще. Знание европейской географии, необходимое для такого переселения, было, вне всякого сомнения, получено благодаря деятельности малых отрядов гуннов, которые оказались к западу от Карпат еще до 405 года – некоторые из наемников служили там в 380-х годах, не говоря уже о гуннах Улдина.
Более того, как показывают исследования многих других случаев, процесс миграции стал причиной серьезных социально-политических преобразований в обществе гуннов. Олимпиодор во время своего визита к ним в 411–412 годах обнаружил, как мы только что видели, политическую систему, состоявшую из нескольких правителей определенного ранга, что вполне соответствует нормальной структуре кочевого общества. Логистика требует, чтобы население было рассеяно по довольно большой территории. Если большие группы с огромными стадами будут проживать на одних и тех же землях, это быстро приведет к истощению пастбищ и экономической катастрофе. В то же самое время малым подплеменам нужна собственная иерархия для решения споров и различных проблем, и поселение должно быть способным, если понадобится, действовать быстро и слаженно, прежде всего для того, чтобы защитить свои права на выпас скота, от которого зависит их жизнь. Правильно организованная децентрализация, в противовес единой власти, – это естественная форма политического управления для кочевых сообществ, и наличие четкой иерархии правителей вписывается в эту картину как нельзя лучше[271]271
О преобразованиях в племенах кочевников в целом см. исследования, указанные в примечании на с. 297.
[Закрыть].
Но когда второй римский историк и дипломат – знаменитый Приск – посещал гуннов в середине 40-х годов V века, во времена Аттилы, система иерархии царей уже исчезла. Аттилу окружало множество достойных мужчин, и, хотя изначально он делил власть со своим братом, других представителей королевского ранга у гуннов не было. Ни один источник не объясняет, как именно исчезла система иерархии правителей, однако яблоком раздора между Аттилой и Константинополем была защита, которая гарантировалась пленным гуннам знатного происхождения[272]272
См.: Heather (2005), 325 и далее и комментарии.
[Закрыть]. Я беру на себя смелость предположить, что род Аттилы, самое позднее во времена его дяди Руа, вытеснил и/ или лишил титулов всех остальных царей – этот политический процесс мы уже наблюдали среди готов Алариха и снова увидим у остготов и франков времен Меровингов.
Все это связано с миграцией по следующим причинам. В широком смысле в этих случаях происходило следующее: один предводитель монополизировал политическую поддержку, которая раньше разделялась между несколькими предводителями. Для этого успешному лидеру необходим доступ к беспрецедентному источнику богатства, чтобы обойти своих соперников в борьбе за популярность и перетянуть на свою сторону их сторонников, в процессе вынудив бывших правителей либо покинуть племя, либо принять более скромный пост, не царский. В случае с гуннами новым источником обогащения стали прибыли, получаемые от связей, которые они сумели установить с Римской империей. Любыми правдами и неправдами стать тем, кто распоряжается распределением прибыли, получаемой в результате набегов, наемнической службы и сбора дани, – вот самый короткий путь к политической победе. Хотя такой цели гунны, разумеется, не преследовали, наоборот – их переселение на Среднедунайскую низменность принесло с собой и политическую революцию в их среде.
С позиции качественного аспекта, который присутствует в исследованиях миграции, таким образом, нет причин сомневаться в том, что вторжение гуннов в Европу в конце IV – начале V века должно считаться массовой миграцией. Это был стабильный поток, постепенно увеличивающийся, а не внезапный, единый миграционный порыв, однако политические потрясения, которые гунны вызвали к северу от Черного моря, а затем и в Центральной Европе, более чем очевидны. И не менее мощным было внутреннее потрясение, которое в конечном итоге разрушило их собственную политическую структуру. Дальнейший анализ данного случая миграции ограничивается невозможностью определить тот катализатор, который подтолкнул гуннов к переселению. Римские источники указывают в качестве такового случайность, рассказывая очаровательную байку о неприкаянных охотниках, которые слепо бродили по болотам, а затем вдруг вырвались в богатую, процветающую землю, однако это всего лишь сказка, к тому же основанная – как и большинство отступлений Аммиана – на классических примерах из работ его предшественников[273]273
Прокопий Кесарийский (История войн. 8.5) также сохранил часть повествования, первоначально присутствовавшего в работе Евнапия, которое восходит к сочинению Геродота «История» (5.9, о сигиннах).
[Закрыть]. Однако в отсутствие иных сведений, возможно, следовало бы предположить, что именно богатство земель, расположенных на периферии Римской империи, привлекло первых налетчиков и с этого момента миграционный импульс только набирал силу. Новые сведения об изменениях климата и политическом развитии могут со временем оказать свое влияние на эту точку зрения, заставив нас по-другому расставить акценты, дать иную оценку различным факторам, стоявшим за миграцией гуннов. Однако на данный момент лучшим объяснением мне представляется привлекательность богатых земель на границах Рима.
Миграция гуннов повлияла не только на них самих, но также на многие другие племена, составившие в итоге империю Аттилы. Все говорит о том, что миграционная мотивация и процессы, приведшие столько народов на Среднедунайскую низменность в период господства гуннов, весьма отличались от тех, что характеризовали переселение самих кочевников.
Племенное собрание
Среди подданных Аттилы не гуннского происхождения гепиды, свевы и сарматы уже в IV веке владели крупными территориями на Среднедунайской низменности, задолго до появления кочевников в Европе. Свевы и сарматы появляются в труде Аммиана при рассказе о вторжении в этот регион императора Констанция II в 358 году, а гепиды упоминаются еще и в других источниках как народ, проживающий в землях к северо-западу от римской провинции Дакии (современная Румыния), на восточных рубежах региона. Их присутствие на Средне дунайской низменности во времена Аттилы ничем не примечательно. Однако этого нельзя сказать о большинстве других народностей не гуннского происхождения, вошедших в его империю. В IV веке территории готов и аланов располагались к востоку, а не западу от Карпатских гор, как, скорее всего, и земли герулов, ругов и скиров. Из этих трех народов яснее всего географическое расположение герулов, которые хотя и не упоминаются в источниках IV века, но в III точно находились к северу от Черного моря. Данные об обитании скиров более расплывчаты, однако примерно в 380 году, когда название племени впервые появляется в римских источниках, скиры вместе с гуннами напали на Римскую империю, перейдя границу в нижнем течении Дуная, что означает: они тогда находились к востоку от Карпатских гор. Данных о ругах нет ни в источниках III века, ни IV, однако они, как и готы, были частью вельбарской культурной системы в I и II столетиях. Когда в V веке мы вновь обнаруживаем их рядом с готами, в Среднедунайском регионе, это позволяет нам предположить, что они оказались там, проделав примерно такой же путь, как и готы, – двинувшись на юго-восток к Черному морю в III веке[274]274
О герулах в III веке см. главу 3. Скиры: Зосим. Новая история. 4.35.6. Руги: Тацит. Германия.
[Закрыть]. Итак, как готы и аланы, скиры, руги и герулы, скорее всего, отправились в земли к западу от Карпат, на Средне дунайскую низменность, только в конце IV – начале V века.
Однако у нас больше сведений о готском контингенте населения империи Аттилы. В нее вошли несколько отдельных групп. Одной из них управляли Амалы и их соперники, и она, если верить источникам тех лет, в 60-х годах V века обрела определенную независимость. Вторую в середине 460-х годов возглавлял некий Бигелис, а третья оставалась под жестким контролем сына Аттилы Денгизика до конца 460-х годов. Некоторые из этих готских объединений могли, как и люди Радагайса в 405 году, двинуться на Среднедунайскую низменность до того, как в 410 году гунны установили там свое господство[275]275
О возможном размещении в Среднедунайском регионе см.: Pohl (1980).
[Закрыть]. Других, возможно, оттеснили туда сами кочевники, во времена расцвета своей мощи. А некоторые могли пойти по иному пути. По словам Иордана, готы под предводительством рода Амалов двинулись к западу от Карпат только после смерти Аттилы в середине или конце 460-х годов, хотя они признавали его господство в 440-х[276]276
Мы еще вернемся к более подробному разговору о племенах под предводительством рода Амалов. Бигелис: Иордан. Сокращение хроник. 336. О третьей группе под контролем Денгизика см.: Приск. Готская история. Фр. 49.
[Закрыть]. Помимо миграции, так или иначе имевшей место, присутствие готов в империи, таким образом, обретает еще большую важность. Оно говорит нам о том, что любой народ, упомянутый в источниках как населяющий империю гуннов, на самом деле мог существовать в виде нескольких независимых друг от друга объединений, а история их переселения на запад, на Среднедунайскую низменность, может оказаться куда более сложной и запутанной.
Если расцвет империи гуннов на первый взгляд сопровождался массовыми переселениями разных групп на Среднедунайскую низменность, то ее упадок стал причиной еще большей волны приходов и уходов. Одними из первых ушли сами гунны. По мере того как все больше бывших подданных Аттилы возвращали себе независимость после победы гепидов в битве при Недао, с которой началась эта глава, военный потенциал Гуннской империи резко снизился – до такой степени, что к концу 460-х годов два сына Аттилы, Денгизик и Эрнак, сочли, что жизнь к северу от Дуная стала слишком опасной. Они попытались найти новые территории в Восточной Римской империи. Эрнак был хорошо принят, получил земли для себя и своих сторонников в Малой Скифии, но Денгизик был разбит восточноримской армией в 469 году. Он погиб, а его голова была выставлена на всеобщее обозрение в Константинополе. К 470 году, через семнадцать лет после смерти Аттилы, гунны как независимая сила в придунайском мире прекратили свое существование – драматический поворот истории.
Решение Денгизика и Эрнака двинуться к югу от Дуная было предвосхищено другими беженцами немного ранее. Разные источники сообщают о вторжении на территорию Византии примерно в 466 году другой группы гуннов под предводительством некоего Хормидака и готов, которых вел Бигелис[277]277
Денгизик: Просопография Поздней Римской империи. 2, 354–355. Эрнак: Иордан. Гетика. 50.266; Просопография Поздней Римской империи. 2, 400–401. Хормидак: Там же. 2, 571. Бигелис: см. предыдущее примечание.
[Закрыть]. Точные обстоятельства нам не известны, но это явно произошло в тот период, когда разные племенные объединения, входившие в империю Аттилы, пытались избежать сражений и стычек, участившихся в Придунайском регионе.
Однако демографическая история Придунайской низменности после смерти Аттилы вовсе не состояла из одной миграции. В соответствии с единственным связным сообщением о том периоде, предоставленным Иорданом, писавшим свой труд в Константинополе в 550 году, только сейчас (в середине 450-х годов) готы под предводительством Амалов двинулись к западу от Карпат, и вел их Валамир. Однако этот рассказ, скорее всего, впервые был записан при дворе племянника Валамира, Теодориха, короля остготской Италии в 520-х годах, а самому Теодориху, родившемуся в середине 450-х, на тот момент уже было больше семидесяти лет, что делает эту историю более достоверной. Однако Иордан и сам не слишком осведомлен о том, как Валамир пришел к власти, поэтому сомнения тоже оправданны[278]278
Иордан. Гетика. 50.264. Поль (Pohl (1980) предполагает – идя на компромисс, – что готы под предводительством Амалов в это время только вышли из Трансильвании. Немало чернил было потрачено на доказательства связи истории готов, рассказанной Иорданом, с вариантом Кассиодора, который, как мы знаем, работал при дворе Теодориха в Италии. На мой взгляд, все указывает на то, что Иордан работал, опираясь на текст Кассиодора (как он утверждает), и я нахожу различные теории заговора, выдвигаемые против этого утверждения, весьма неубедительными: см.: Heather (1991), глава 2; Heather (1993). Археологические свидетельства более позднего переселения готов на Дунай также вызывают сомнения. Казанский (Kazanski (1991) обозначил конец существования черняховской культуры 450-м годом, но это не общепринятый взгляд, и спор с тех пор ходит по кругу, поскольку он основан на сообщении Иордана о том, что в это время готы жили еще к востоку от Карпат.
[Закрыть]. Но если готы под предводительством Амалов только прибыли сюда, это объясняет, почему в конфликтах 460-х годов другие обитатели Среднедунайского региона (прежде всего скиры, свевы руги и гепиды) объединились против них. Как бы то ни было, результатом этой борьбы стала дальнейшая эмиграция. Неспособность контролировать соперничество и борьбу между подданными повлекла за собой решение гуннов искать пристанища в Римской империи, но они были не одиноки – немало скиров, в том числе сын их разгромленного короля Эдекона, Одоакр, двинулись по той же причине в Западную Римскую империю после второго разгромного поражения в борьбе с готами в 469–470 годах. Следующими отсюда ушли сами готы. Сокрушив (опять же, по словам Иордана) коалицию соперников в кровавой битве близ очередной неизвестной реки в Паннонии, готы под предводительством Амалов в 473–474 годах двинулись на Балканы, принадлежащие Восточному Риму. Итогом стала пятнадцатилетняя остановка, и в тот период к власти пришел Теодорих. Он стал преемником своего отца Теодемира, унаследовавшего власть после гибели брата в одной из битв со скирами. Пребывание готов на Балканах подошло к концу осенью 488 года, когда последователи Теодориха двинулись в Италию, чтобы создать там королевство остготов[279]279
Одоакр: Просопография Поздней Римской империи. 2, 791–793. О приключениях готов под предводительством Амалов на Балканах см.: Heather (1991), часть 3.
[Закрыть].
Но даже закат империи гуннов, падение скиров и уход готов не положили конец борьбе за господство на среднем Дунае. К 473 или 474 году в регионе остались три основные силы – руги, герулы и гепиды. Следующим пострадало королевство ругов. Обитавшие к северу от Дуная напротив бывшей римской провинции Норик (современная Нижняя Австрия) руги навлекли на себя гнев Одоакра, правившего Италией с 476 года. В 486 году он отправил большое войско на север от Дуная, которое нанесло им тяжелое поражение; погиб их король Фелетей. Это был конец независимого королевства ругов, хотя в дальнейшем группа уцелевших под предводительством сына Фелетея, Фридериха, бежала на юг, на Балканы, где примкнула к готам Теодориха Амала в 487–488 годах, а затем вместе с ними двинулась в Италию[280]280
Полный обзор: Просопография Поздней Римской империи. 2, 457 и 484–485.
[Закрыть].
После падения ругов герулы и гепиды остались двумя главными силами в Среднедунайском регионе, но теперь на юг начали двигаться племена лангобардов, из Богемии и земель близ среднего течения Эльбы, изначально в те области, где ранее господствовали руги. В I веке они обитали в нижнем течении Эльбы, к югу от Ютландии. Уцелевшие исторические источники, повествующие о переходе, приведшем их в Нижнюю Австрию к концу V века (см. карту 10), были записаны только в IX веке (спустя сотни лет) и полны причудливых подробностей, которые не оставляют сомнений в том, что их авторы не опирались ни на какие промежуточные тексты. Первые достоверные данные о продвижении лангобардов на юг мы получаем из римских источников, и они касаются их появления в Нижней Австрии в 488–489 годах с целью воспользоваться политическим вакуумом, образовавшимся после разгрома ругов. Затем мощь их королевства возрастает в два этапа. Прежде всего, в 508 году их войско сокрушило герулов. Те же более поздние письменные источники сообщают, что примерно в то же время остатки свевов также были разбиты и изгнаны из Среднедунайского региона. Второе свидетельство роста силы лангобардов мы получаем, когда они занимают старую римскую провинцию Паннония к югу от Дуная. Но сведений так мало, что мы не можем даже сказать, произошло это в 520-х годах или 540-х, хотя общая картина вполне ясна. Пробравшись сюда из земель близ Эльбы и Богемии, лангобарды стали господствующей силой в западной половине Средне дунайской низменности ко второй четверти VI века[281]281
Иногда лангобардов также именуют ломбардами. Например, это название встречается в сочинении Павла Диакона «История лангобардов» (1.19). Более современные комментарии см., например: Christie (1995); Jarnut (2003); Pohl и Erhärt (2005).
[Закрыть]. Гепиды, проживавшие дальше к востоку, теперь стали их основными соперниками.
Что до герулов, понесенное в 508 году поражение вызвало раскол в их рядах. Одна группа вообще покинула Придунайский регион и ушла далеко на север, в Скандинавию. Вторая сперва попыталась укрыться у гепидов. Но требования, которые предъявили хозяева, оказались непомерными, и герулы быстро нашли другое убежище в Восточной империи, где император Анастасий даровал им земли на Дунае в начале 510-х годов. Там они пробыли до 540-х годов, когда умер последний член их королевского клана. Они каким-то образом знали о том, что вторая часть герулов переселилась в Скандинавию, и отправили туда послов с целью подыскать подходящего князя. Однако возвращалась миссия так долго – и не в последнюю очередь потому, что первый кандидат умер по дороге, – что император Юстиниан, по их собственной просьбе, успел назначить нового правителя для оставшихся в империи герулов. Когда скандинавские послы наконец вернулись, разразилась гражданская война, и дунайские герулы снова разделились. Одна часть их осталась в Восточной империи, другая вернулась к гепидам. В последующей войне между лангобардами и гепидами византийцы отправили отряды «своих» герулов на помощь лангобардам, и те обнаружили, что сражаются со своими бывшими товарищами, которые выступали на стороне гепидов[282]282
Прокопий Кесарийский. История войн. 6.14–15; cp.: Pohl (1980): археологические свидетельства позволяют предположить, что гепиды с этого момента начали медленно продвигаться на юг в Трансильванию.
[Закрыть].
![](i_010.png)
Однако судьба герулов – лишь несущественное отступление от нашей истории. По мере того как лангобарды набирают силу, революция в Среднедунайской низменности, запущенная с крахом империи гуннов, наконец завершается. Этот исключительно сложный и запутанный процесс длился почти целое столетие, с прибытия первых кочевников на запад от Карпатских гор приблизительно в 410 году и до поражения герулов в 508. Однако у этих событий, отраженных в различных исторических источниках, имеется определенная логика. Все началось с накопления военной мощи на Среднедунайской низменности под руководством гуннов, а после смерти Аттилы за ним последовала продолжительная борьба за первенство среди покоренных ими народов. Некоторые из соперничающих племен покидали регион по мере течения конфликтов, и бурное развитие событий на Среднедунайской низменности в эпоху гуннов – результат взаимодействия враждебных сил, оказавшихся слишком близко друг к другу, – в VI веке наконец сменяется разделением сфер влияния между лангобардами и гепидами. Однако нас интересует миграционная активность, связанная с этими процессами, – прежде всего первоначальная иммиграция в указанный регион по мере нарастания мощи гуннов, за которой после смерти Аттилы последовала эмиграция, хотя готы под предводительством Амалов (вероятно) и лангобарды (совершенно точно) представляют собой явные исключения[283]283
Более ранним исключением можно считать уход готов от давления гуннов в 427 году, см. примечание на с. 292. То же самое касается и фракийских готов, как мы скоро увидим. Гепиды также продолжили расширять сферу своего влияния в регионе, см. предыдущие примечания.
[Закрыть]. Тот факт, что народы переселялись с одних земель в другие, никем не отрицается. Но вот природа и масштаб этого явления служат предметом жарких споров.
При традиционном подходе к этим событиям названия, упоминаемые в наших источниках, – готы, руги, герулы, скиры и т. д., – воспринимались как принадлежащие конкретным «народам». Как уже ранее отмечалось, под этим термином понимаются массы людей, включающие в себя мужчин, женщин и детей, объединенные общими и уникальными культурными нормами и, как правило, закрытые для чужаков, в них приняты внутренние браки. Разные фазы миграционной активности, ассоциируемые с расцветом и падением империи Аттилы, таким образом могут быть охарактеризованы в буквальном смысле как часть переселения народов (нем. Völkerwanderung). Но исторические свидетельства этих передвижений, однако, весьма скудны. Рассказы римских историков о миграции варваров оставляют желать лучшего, как мы уже видели, даже в тех случаях, когда их передвижения напрямую касались империи. Большая часть переселений, связанных с империей гуннов, происходила за пределами римских границ, и потому подробные сведения о них почти не представлены. Нередко у нас есть лишь указание на то, что группа А двинулась из пункта X в пункт Y, а иногда и эти данные имплицитны, когда ни слова не сказано даже о составе указанной группы.
Пред лицом столь оглушительного молчания любые предположения о масштабе и природе переселения этих групп – или, если еще точнее, отслеживание перемещений названий народов (назовем их ярлыками) – могут опираться лишь на общее понимание природы объединений, которые за этими ярлыками скрываются. Это, в свою очередь, означает, что проблема миграции в пределах Гуннской империи тесно связана с активно обсуждаемым вопросом о групповой идентичности варваров. Если вы считаете, что за ярлыками скрываются отдельные формации с развитой групповой идентичностью, тогда при оценке объема миграционных потоков, курсирующих по Альфёльду в период с 410 по 508 год, вы получите весьма высокие цифры. Если же групповые идентичности воспринимать как не более чем набор ярлыков, которые варварские объединения могли принимать или отбрасывать в соответствии с сиюминутной выгодой, то тогда передвижение этих «ярлыков» по карте Европы с демографической точки зрения не будет значить почти ничего. Нет, оно будет играть определенную роль, ведь кто-то должен был скрываться за тем или иным ярлыком. Однако нет никакой необходимости представлять себе при этом огромные массы людей, передвигающиеся по континенту. Если ярлык «срабатывал» (то есть успешно выполнял функцию, которую считали полезной его носители), то в пункте назначения немногочисленная группа переселенцев могла с легкостью набрать новых рекрутов. Что же в таком случае говорят источники и археологические данные о прочности групповой идентичности в эпоху Аттилы?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?