![](/books_files/covers/thumbs_240/velikie-zavoevaniya-varvarov-padenie-rima-i-rozhdenie-evropy-115748.jpg)
Автор книги: Питер Хизер
Жанр: История, Наука и Образование
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 28 (всего у книги 60 страниц) [доступный отрывок для чтения: 17 страниц]
Приход саксов
Исторический труд Беды Достопочтенного, написанный в монастыре в современном Джарроу в начале VIII века, называет две даты Adventus Saxonum – прибытия саксонских захватчиков в Британию. Первая – 446 год, заимствованная из сочинения Тильды, в котором сказано, что бритты обратились с просьбой о помощи к Аэцию, фактическому правителю римского запада в середине V века, когда он был «консулом в третий раз». Гильда не называет даты этого обращения, однако у Беды был доступ к консульским спискам, в которых указывалось, что третье консульство Аэция началось в 446 году. Вторая дата – 450–455 годы, заимствованная из династической традиции Кента его времен, в соответствии с которой утверждалось, что основатели ее поселились в юго-восточной части Британии во времена совместного правления императоров Маркиана и Валентиниана III[350]350
О событиях 446 года см.: Беда. Церковная история народа англов. 2.14, 5.23, 24 (а также: Гильда Премудрый. О погибели Британии. 20). О событиях 450 года см.: Беда. Большая хроника, год от сотворения мира 4410, ср.: Англосаксонская хроника (449) о приходе основателей кентской династии Хенгиста и Хорсы.
[Закрыть]. Однако более современные ученые пришли к мнению, что, каким бы ни был ее масштаб, миграция англосаксов в Нижнюю Британию была не одним коротким событием, а весьма продолжительным процессом.
Единственный рассказ о ее истоках можно обнаружить в сочинении «О погибели Британии». В нем говорится, что захват земель англосаксами проистекал из постоянных набегов пиктов и скоттов (из Ирландии и Шотландии соответственно) на британские провинции, оставшиеся за пределами римской имперской системы. Подробности весьма противоречивы, однако иные источники того периода сообщают, что в 406 году (или около того) римская армия в Британии провозгласила императором узурпатора Константина III, который вскоре подчинил себе часть Галлии, чтобы сражаться с захватчиками с Рейна. В конце концов в 409 году британские провинции вновь взбунтовались, вырвавшись из-под контроля узурпатора. Вскоре после этого они получили (или оно так до них и не добралось) письмо от императора Западной империи Гонория с сообщением о том, что не стоит рассчитывать на защиту империи. Однако к этому моменту такое письмо не могло быть ничем иным, кроме признания де-юре ситуации, существующей де-факто. Гонорий ничем не мог им помочь, и бритты оказались в послеримской картине мира[351]351
Все вполне ясно до 409 года, в который, по словам Зосима (Зосим. Новая история. 6.5), произошел британский мятеж. Противоречия начинаются дальше (Там же. 6.10), когда (как обычно переводят данный раздел, хотя текст сильно пострадал) Гонорий повелел британским провинциям самим заняться своей безопасностью. Подробнее о данном вопросе и историографию см.: Salway (2001).
[Закрыть].
Примерно на этом эпизоде Гильда вновь перехватывает нить повествования. Положение, в котором оказались романобритты, теперь обретшие независимость, в конечном итоге стало настолько невыносимым, что «собрался совет, чтобы решить, как лучше и безопаснее всего прекратить свирепые и весьма частые набеги упомянутых народов. Все собравшиеся там, включая и гордого тирана, были ослеплены; защитой для страны, ставшей на деле ее погибелью, сочли они диких саксов, проклятых и ненавидимых Богом и людьми, и решили пригласить их на остров, как волков в овчарню, чтобы они прогнали северные народы. […] Так случилось, что выводок детенышей из логова свирепой львицы явился на трех циулах, как это называется на их языке, а по-нашему это боевые корабли под всеми парусами […] Высадившись, они по указанию злосчастного тирана вначале простерли свои ужасные когти на восточную часть острова, как будто собирались защищать страну, а не завоевать ее. После этого мать выводка, услышав об успехе первых посланцев, послала еще большую стаю их сообщников и отродий, которые вскоре присоединились к своим ублюдкам-сотоварищам. Прибывшие на остров варвары потребовали дать им провизию, как воинам, готовым, по их ложному уверению, сослужить великую службу своим радушным хозяевам. Эта провизия на какое-то время заткнула, так сказать, собачью пасть, но потом они заявили, что припасы на месяц доставлены им не полностью, увеличили свои притязания и стали угрожать, что, если им не дадут большее довольствие, они нарушат договор и опустошат весь остров. Эти слова они не замедлили подтвердить делом. Огонь праведного мщения за прошлые злодеяния пылал от моря до моря, зажженный руками восточных безбожников. Уничтожив все близлежащие города и земли, он не остановился, пока имел пищу, но сжег почти весь этот остров и облизывал западное море своими красными свирепыми языками».
Несмотря на все поражения, которые многих бриттов вынудили, по словам Тильды, либо сдаться и стать рабами захватчиков, либо бежать с острова морем, романобритты не отступили. Даже когда Аэций отклонил их просьбу о помощи, обращенную к Римской империи, они продолжали сопротивляться. Один из них, знаменитый Амвросий Аврелиан, исторический прототип мифического Артура, организовал контрнаступление, завершившееся победой бриттов в битве при Бадонском холме, местоположение которого, однако, остается неизвестным. После этого на остров вернулись процветание и мир, которые длились на протяжении долгого времени – до того момента, о котором писал Гильда[352]352
Гильда Премудрый. О погибели Британии. 23–26.
[Закрыть].
С точки зрения современного историка в повествовании Гильды есть один весьма существенный недостаток – хронологическая неточность. Когда начались те события, которые он описывает? Гильда не дает никакого указания о том, когда именно консул выдал первое злополучное приглашение саксонским наемникам. Беда полагал, что события после приглашения вплоть до мятежа развивались очень быстро, и поэтому датировал прибытие саксов 446 годом, отталкиваясь от обращения бриттов, оказавшихся в безвыходном положении, к Аэцию, когда тот стал консулом в третий раз. Большинство современных историков возразили бы, что все происходило гораздо медленнее, на основе довольно надежных источников тех лет, которые говорят о нападениях саксов на Британию уже в начале V века, около 410 года. Значит, вполне возможно, что приглашение наемникам было выдано примерно за одно поколение до даты, названной Бедой, что вполне сопоставимо с данными Гильды. И в этом случае повествование Гильды превращается в краткий рассказ о более долгом периоде, чем принято считать. Расширение хронологических рамок завоевания соотносится и с тем фактом, что первые поддающиеся датировке саксонские остатки в Англии относятся к 430-м годам[353]353
О нападениях саксов в 410 году см. «Галльскую хронику 452 года» (хотя эта хроника не всегда дает отдельные даты для каждого события). О первых датируемых остатках см.: Welch (1992), глава 8. Халсалл в приложениях к своей работе (Halsall (2007) пытается расширить этот общепринятый взгляд, утверждая, что неназванный Тильдой тиран, отправивший приглашение, которого обычно относят к послеримскому периоду, на деле являлся узурпатором Максимом (383–387) и что именно Максим привел первых саксонских наемников в Британию. Это не невозможно, но и очевидно, поэтому вердикта по-прежнему нет. Дальнейшие аргументы, предъявляемые Халсаллом, основаны на этой первой гипотезе и неубедительны.
[Закрыть].
Что до мятежа саксов, пожар которого разлился «от моря до моря», самая надежная хронологическая привязка, которой мы располагаем, встречается в источнике с континента, так называемой «Галльской хронике 452 года» (названной так исключительно по капризу ученых потому, что ее собрали в Галлии в 452 году), в которой сказано, что Британия пала перед саксами в 441–442 годах. Эта хроника была написана всего через десять лет после изложенных нами событий, и мы знаем, что между романобриттами и галлами существовали довольно тесные связи и после 409 года – об этом подробнее чуть позже, – поэтому сведениям, имеющимся в ней, вполне можно верить. Есть и другие способы реконструировать ход событий, однако представляется вполне естественным наличие связи между бунтом наемников, о котором пишет Тильда, и хаосом, воцарившимся в начале 440-х годов. А к 460-м по крайней мере один предводитель бриттов действовал в Северной Галлии близ реки Луары, что вполне укладывается в рассказ Тильды о том, что некоторые бритты бежали за море. И даже если вы сомневаетесь в том, что эти события действительно связаны, один период масштабного вторжения саксов и уничтожение бриттов в любом случае придется датировать серединой V века, по данным «Хроники»[354]354
Тильда указывает, что последний раз романобриттриты обращались к властям империи, когда Аэций был избран консулом в третий раз (с 446 года). Это может служить доказательством того, что 440-е годы были очень непростым периодом. Предводителем бриттов, участвовавших в событиях при Луаре, был Риотам: см.: Просопография Поздней Римской империи. 2, 945.
[Закрыть]. Но это еще не конец истории. Тильда завершает свой исторический экскурс на весьма оптимистичной ноте, и эта концовка – одна из причин, по которым его текст некоторые сочли более поздней фальшивкой. Благодаря Амвросию Аврелиану, романобриттам в конце концов улыбнулась удача, и, несмотря на отсутствие точных географических данных, общее впечатление, складывающееся от рассказа Тильды, таково: за сорок лет мира после битвы при Бадонском холме саксы не заходили дальше восточного конца острова. Большинство историков датировали бы этот период затишья приблизительно 480–550 годами[355]355
См., например: Campbell (1982), глава 2; Higham (1994); Halsall (2007), Приложение.
[Закрыть].
Однако, когда начинается подлинно историческая часть сочинения Беды, а открывает ее прибытие римской миссии в Кент в 597 году, почти вся Нижняя Британия была уже под властью англосаксов. Либо имели место масштабные наступления захватчиков в середине-конце VI века, либо успехи романобриттов, на которые намекает Тильда, изрядно преувеличены. Имеющиеся свидетельства говорят скорее о последнем. Если уж на то пошло, «Англосаксонская хроника» главную фазу завоевания в истории Уэссекса датирует как раз концом VI века, когда, под предводительством Кевлина и его племянника Келвульфа, англосаксы впервые захватили обширные части Девона и Сомерсета. Несмотря на недостатки текста, это вполне может указывать на важный заключительный этап завоевания. Большинство королевских династий, правивших англосаксонскими королевствами VII века, которые упоминаются в «Истории» Беды, также, похоже, произошли от предка, действовавшего в последней четверти VI века, а не в более ранние периоды[356]356
См.: Dumville (1977).
[Закрыть]. И это вновь наводит нас на мысль о том, что нечто важное произошло после того, как Тильда завершил свое сочинение.
Континентальные свидетельства также добавляют весомости этому заключению, показывая, что группы саксов оставались полностью мобильными вплоть до VI века. Одна многочисленная группа саксонских мигрантов, насчитывавшая 20 тысяч человек, двинулась на юг в середине столетия и в конечном счете вместе с лангобардами вторглась в Италию. Другая примерно в то же время устроила свой анклав у устья Луары (560-е годы)[357]357
Григорий Турский. История франков. 4.42; ср.: Павел Диакон. История лангобардов. 2.6 и далее.
[Закрыть]. Такое бесспорное свидетельство продолжительного демографического роста на родине саксов делает вполне вероятным предположение о том, что все больше представителей этого народа отправлялись в Британию. Континентальное давление, оказываемое с другого направления, также находит свое отражение и в более поздних археологических материалах. Между Скандинавией и Восточной Англией в конце V века появляется связь – возможно, имел место новый миграционный поток из Норвегии, и есть причины полагать, что восточноанглийская королевская династия имела норвежские корни. Повествование Беды в целом не противоречит археологии. Он сообщает, что переселение германцев в Британию затрагивало самые разные народы – в нем приняли участие не только англы, саксы и юты, о которых монах упоминает в первой книге своей «Церковной истории», но и фризы, руги, даны и др.[358]358
Беда. Церковная история народа англов. 1.15 (англы, саксы и юты), 5.9 (прочие).
[Закрыть] Захоронения на англосаксонских кладбищах (по их традициям мертвых погребали) с V века становятся все более частыми – от одной каждые четыре года около 500 года до одной каждые два-три года к 600-му[359]359
Higham (1992), 180–181.
[Закрыть]. Тому может быть два возможных объяснения: романобритты стали перенимать культурные нормы англосаксов – или же численность иммигрантов неуклонно возрастала. Как бы то ни было, что-то явно изменило соотношение сил, установившееся после битвы при Бадонском холме, в пользу германоязычных иммигрантов – или по крайней мере утвердило превосходство элементов их культуры – в середине или конце VI века. По всей вероятности, продолжившаяся иммиграция с континента сыграла в этом процессе свою роль.
Пусть свидетельств не так много и их трактовка неоднозначна, однако они явно указывают на то, что миграция в Британию с материка в V–VI веках приняла форму потока, как и миграция германцев на юг к Черному морю в III веке или лангобардов в Среднедунайский регион в IV и V (главы 3 и 5) или даже викингов на запад в IX. Это вовсе не было единым, массовым порывом, как, к примеру, у готов в 376 году. Минимальные сроки миграции в Британию вернее всего было бы обозначить 410–575 годами, хотя даже так мы, возможно, существенно недооцениваем ее масштабы. Она, вероятно, также не являлась постоянным и стабильным процессом, поток мигрантов то усиливался, то ослабевал в зависимости от поворотов в борьбе, по крайней мере с некоторыми группами исконного романо-бриттского населения. Если только Тильда не дал нам ложных сведений о карьере Амвросия Аврелиана (а у нас нет причин полагать, что он бы пошел на это, ведь тогда монах лишился бы доверия и внимания британской политической публики, которая была прекрасно осведомлена о подлинном ходе событий), иммиграция в Британию, скорее всего, стала менее привлекательной перспективой после победы романобриттов при Бадонском холме. Что интересно, и Григорий Турский, и Прокопий отмечают рост присутствия германоязычных народов с земель к северу от Ла-Манша среди континентальных франков в первой половине VI века, а значит, в этот период (который совпадает по времени с затишьем после сражения при Бадонском холме, по большинству хронологий) наблюдалась даже обратная миграция[360]360
Григорий Турский. История франков. 5.26, 10.9; Прокопий Кесарийский. История войн. 8.20.8–10; ср.: особенно Woolf (2003).
[Закрыть]. Более того, миграционный поток явно брал начало в весьма широкой географической области, судя по рассказу Беды о происхождении мигрантов и элементам материальной культуры, свойственным изначально самым разным регионам и получившим распространение в Британии.
Ни один из этих источников не назовет вам общего числа иммигрантов, ставших частью этого потока, просуществовавшего очень долго. Многие из отдельных групп, особенно вначале, могли быть и небольшими. По словам Тильды, первый отряд наемников, прибывший в Британию, уместился на трех кораблях, а значит, мог насчитывать около сотни мужчин. Однако число «три» здесь представляется скорее фольклорным элементом, да и в любом случае не все группы непременно были так же малы[361]361
Известный факт, что предполагаемая миграция готов из Скандинавии также проходила на трех кораблях: Иордан. Гетика. 1.25, 17.95.
[Закрыть]. На континенте в V–VI веках отваживались на переселение группы саксов численностью до 20 тысяч человек (включая женщин и детей), следовательно, такого рода крупные объединения вполне могли отправиться в Британию. К примеру, крупные кладбища в Восточной Англии, на которых погребены кремированные останки, судя по всему, оставлены более многочисленными и сплоченными миграционными группами, в отличие от небольших кладбищ в Южной Англии, где тела предавали земле, хотя и они вряд ли принадлежали большому племени в 20 тысяч человек. Может быть и так, что миграционный поток реагировал на изменяющуюся природу сопротивления бриттов. Это центральный мотив повествования Тильды, и причина не самого лестного сравнения в нем исторических событий с текущим положением дел – тот факт, что Амвросий Аврелиан сумел объединить бриттов и собрать многочисленное войско, чтобы дать достойный отпор саксам, однако позже это преимущество было утрачено из-за соперничества между его далеко не столь великими преемниками. Иммигранты, разумеется, непременно отплатили бы Амвросию той же монетой, собрав еще более значительные силы, чтобы атаковать местных жителей, сопротивление которых он столь блестяще организовал. Даже если германцы и прибывали поначалу небольшими группами, мощное сопротивление со стороны бриттов заставило бы их объединиться в более многочисленные группы.
Такое представление о миграционном потоке не подтверждается в письменных источниках, но прекрасно укладывается в картину позднего прибытия в Англию правящих династий англосаксонских королевств в начале VI века и позднее (и она же служит косвенным доказательством его верности). Возможно, то были предводители, сумевшие объединить разрозненные племена, без чего было бы невозможно вновь поменять соотношение сил в пользу англосаксов. Если принять эту модель в общих чертах, мы увидим, что у данного миграционного потока было немало аналогий. Эволюция миграционных потоков в новые формы, благодаря которым становится проще обходить возникающие на пути препятствия или добиваться реализации более смелых планов, является, как мы видели, общей чертой таких процессов, от переселения готов в III веке и викингов в IX до миграции буров в XIX. Она же является, разумеется, и константой, лежащей в основе функционирования групповых идентичностей, которые формируются и укрепляются пред лицом конфликта (см. главу 1). И все же не следует переоценивать значение проблемы, которую представляли собой даже более-менее объединенные романобритты. Саксы никогда не сталкивались с противником вроде Западной империи, военной мощи которой противостояли континентальные мигранты, приходившие на римскую почву. А потому неудивительно, что итогом англосаксонского завоевания стало множество небольших королевств – по меньшей мере десять, а может, и того больше, – появившихся примерно к 600 году. Новые королевства англосаксонской Англии обладали военной мощью, представленной отнюдь не парой-тройкой судов, однако ввиду отсутствия в Британии серьезного и опасного противника вроде Римской империи, так и не был запущен процесс политического объединения среди мигрантов, через который прошли вестготы, вандалы, франки и остготы, действовавшие в более суровых условиях, когда жизненно необходимы были войска, исчислявшиеся десятками тысяч человек[362]362
См. главу 4.
[Закрыть].
Не вызывает сомнений и то, что миграционный поток включал в себя женщин и детей. Первые отряды наемников, разумеется, состояли из мужчин, но детали женского костюма явно континентального происхождения (в особенности броши) являются важной частью археологических материалов, обнаруженных на кладбищах. Часть этих материалов вполне могла появиться здесь без участия женщин – как свадебные дары саксонских захватчиков своим невестам из числа романобриттов; однако утверждение о том, что женщины вовсе не приезжали на остров, выглядит весьма неправдоподобным, не в последнюю очередь потому, что даже на континенте при миграции саксы брали женщин и детей с собой. Есть две возможные причины, по которым объединения саксов, переселяющиеся в Британию, могли состоять преимущественно из мужчин. Первая – это незначительный масштаб миграции, по крайней мере в некоторые периоды. До появления Амвросия Аврелиана военные отряды численностью в несколько сотен человек и сами справлялись с захватом земель для саксонских предводителей. Если так, то этим предводителям не было никакой нужды искать новых сторонников у себя на родине, а значит, вряд ли на остров стали бы приезжать мужчины с семьями. Вторая причина – логистика. При массовых миграциях этого периода – по крайней мере, документированных – использовались караваны с повозками, на которых перевозили грузы, пожитки и более слабых членов группы, и нередко они насчитывали по несколько тысяч телег. Переселение – нелегкое предприятие само по себе, даже на континенте, но перевозка семей, животных и скарба через Ла-Манш или Северное море в Британию представляла собой еще более сложную с точки зрения логистики задачу. Для того чтобы переправить членов группы, не участвующих в сражениях, нужно было куда больше кораблей – и расходов.
Тем не менее компаративные данные говорят о том, что не нужно переоценивать оба фактора, указанные выше. Анализ ДНК ясно показал, что норвежцы в X и XI веках двинулись в Исландию вместе со скандинавскими женщинами, которых было немало, и прихватили с собой других женщин, из Шотландии, Ирландии и северных и западных островов. Примерно одна треть современного ДНК женщин в Исландии имеет норвежское происхождение. Даже если непосредственные предшественники их предков первыми плыли туда через Северное море, а норвежские женщины, прибывшие в Исландию, были родом с Британских островов, это, в свете данных анализа ДНК, говорило бы о том, что в Британии имелось значительное количество скандинавских поселений, в которых было много скандинавских женщин. И все эти морские путешествия IX и X веков – из Скандинавии на север Британских островов, а оттуда в Исландию – были более долгими, сложными и дорогостоящими, чем таковые в V и VI веках, когда англосаксы перебирались в Южную Британию. И только присутствием женщин можно объяснить изменения, происшедшие в языке после переселения саксов в Британию. Мы более подробно рассмотрим этот вопрос чуть позже, однако ясно одно: доминирование германского языка иммигрантов, почти не затронутого влиянием исконных кельтских языков, было бы невозможным (ведь грамматических школ у саксов не было), если бы на островах не было матерей германского происхождения, обучавших детей своему языку[363]363
О норвежских ДНК см. главу 9. Об изменениях в языке далее в этой главе.
[Закрыть].
Пусть общий масштаб миграции англосаксов в Нижнюю Британию в V–VI веках остается спорным вопросом, но мы можем чуть больше узнать о ее природе – она происходила в форме продолжительного потока, включавшего женщин и детей. Точных данных о причинах миграции у нас нет (из-за скудности источников), но можно смело предположить, что основной мотивацией переселенцев было богатство сравнительно развитой романо-бриттской сельскохозяйственной экономики. Рассказ Тильды ясно намекает на это. По его мнению, именно перспектива получить хорошую плату привела первых саксонских наемников в Англию, а фактической целью их последующего бунта было разграбление острова, в ходе которого можно было бы забрать все мало-мальски ценное, раз на деньги больше рассчитывать не приходилось[364]364
Тильда Премудрый. О погибели Британии. 23–26.
[Закрыть]. Утвердив свое господство, они постепенно стали захватывать власть над землями – а это главный способ укрепиться в этом преимущественно сельскохозяйственном регионе, чтобы надолго обеспечить себе безбедное существование. К 400 году романо-бриттская экономика, возможно, еще не миновала пик развития, пришедшегося на середину IV века, – а даже если и так, она в любом случае была куда более развитой, нежели отсталые регионы, населенные англосаксами по другую сторону Северного моря. И у нас есть неоспоримые доказательства тому, что процветающий остров давно привлекал к себе германцев из менее развитых областей на континенте.
Саксонские пираты пересекали Северное море и высаживались в Нижней Британии еще с середины III века. И хотя у нас нет непосредственных описаний этих событий в источниках – один крупный морской набег саксов на Северную Галлию получает более или менее подробное освещение в труде Аммиана, но о Британии не сказано ни слова, – зато есть косвенные доказательства того, что саксонские моряки оставались угрозой для римско-бриттских землевладельцев на протяжении всего IV столетия. С конца III века римские власти руководили единым военным округом, в который входили земли вдоль обоих берегов Ла-Манша и восточное побережье Британии. Командир округа имел в своем распоряжении военные флотилии, гарнизоны и ряд мощных фортов, некоторые из которых пережили саксонское завоевание. Внушительные укрепления Порчестера (неподалеку от современного Портсмута) были весьма грозными и выполняли защитные функции на протяжении всего Средневековья и вплоть до Наполеоновских войн, когда замок играл роль лагеря для военнопленных – французских моряков. И все эти форты, солдаты, вся линия защиты именовалась litus Saxonum – Саксонский берег, – тем самым не оставляя ни малейшего сомнения касательно источника основной угрозы, с которой она была призвана бороться. Тот факт, что римляне взяли на себя труд возвести такую цепь укреплений, говорит о том, что морские набеги саксов, пусть и не слишком масштабные, были основной и очень частой проблемой в этом регионе[365]365
О нападении саксов на Галлию: Аммиан Марцеллин. Деяния. 28.5. О «Саксонском береге» см.: Johnston (1977); Rudkin (1986).
[Закрыть].
В описанном нами миграционном потоке, растянувшемся во времени на V и VI века, к уже имевшимся мотивам мог на определенном этапе добавиться и стимул в виде дани. Уровень Северного моря начал подниматься, и так быстро, что жители прибрежных поселений были готовы пуститься на поиски новых земель, поскольку их привычная жизнь оказалась под угрозой. Не одна старая деревня на побережье – включая многие терпены, которые мы рассматривали в главе 2, – были покинуты именно в этот период. Опустел целый регион – от побережья Фризии вплоть до Шлезвиг-Гольштейна. В прошлом это явление заставляло ученых предполагать, что основной причиной миграции англосаксов было как раз повышение уровня моря, но они придавали ему слишком большое значение, переоценивали его роль. Восточная Англия, в которой в конечном итоге оказались многие мигранты, также была подвержена этой проблеме, к тому же на рубеже V и VI веков опустели и те регионы Саксонии, которые не примыкали непосредственно к морю. Следовательно, повышение уровня моря может рассматриваться в лучшем случае как второстепенный фактор. К тому же в начале VI века франки под предводительством Меровингов начали регулярно и очень агрессивно вторгаться на территории саксов. Именно этот политический фактор подтолкнул к переселению группу из 20 тысяч саксов, которые в конечном итоге примкнули к лангобардам, поэтому давление со стороны франков вполне могло заставить других обратить свой взор на земли за Северным морем. Тем не менее основной причиной миграции англосаксов, скорее всего, была преимущественно добровольная экономическая мотивация, поскольку переселение началось задолго до того, как появилась серьезная угроза со стороны франков. На ту же мысль наводит и ее природа[366]366
О повышении уровня моря см. отличное исследование данного вопроса: Halsall (2007), 383 и далее. О давлении франков: Григорий Турский. История франков. 4.10, 14.
[Закрыть]. Затяжной процесс, в противовес внезапному притоку мигрантов, говорит скорее о стабильной экономической привлекательности для мигрантов пункта назначения, нежели о влиянии серьезного политического кризиса, вроде того, который в 376 году заставил готов искать убежища за Дунаем.
Как показывает существование litus Saxonum, активное информационное поле, необходимое для возникновения любого миграционного потока, уже существовало между Нижней Британией и Северной Германией к 400 году. Англосаксонская миграция протекала по хорошо известным путям и маршрутам и в каком-то смысле представляла собой лишь расширение уже имевшейся германской экспансии в этом направлении. Саксонские пираты были осведомлены о богатстве Римской Британии еще в III–IV веках, и они, вне всякого сомнения, обладали обширными познаниями о прибрежных водах и просторах Северного моря, а также о том, какими путями будет проще всего добраться до цели. Помимо этого, они должны были многое знать и о регионах Британии, удаленных от моря, ведь все реки, ведущие в глубь острова, были частью берегов, до которых доплывали боевые корабли. Суда 1-го тысячелетия были сравнительно небольшими и могли заходить по рекам довольно далеко, а потому не ограничивались лишь побережьем и непосредственно примыкающими к нему территориями. Сочинение Гильды свидетельствует о том, что имеющийся у саксов фонд знаний пополнялся на протяжении всего V века – а ведь в основах современных миграционных потоков лежит в том числе развивающееся информационное поле, база знаний. Первые саксы вполне могли быть, как пишет Гильда, наемниками, которым платили предыдущие или потенциальные жертвы их деятельности – в обмен на помощь в обеспечении защиты. Такой ход был запланирован, похоже, еще в конце III века, когда злоупотребляющий своей властью римский военачальник Караузий, изначально назначенный на этот пост как раз для борьбы с саксонскими и франкскими пиратами, принял некоторых из них на службу. Такое явление было широко распространено и в эпоху викингов. Отбить налет с моря сухопутным силам было очень нелегко. Вести о процветании наемников побуждали других вступать в их ряды на берегах Британии, по другую сторону Северного моря. И это могло и не быть частью коварного плана, как полагает Гильда. Первые наемники могли поступать на службу с честными намерениями, однако по мере развития событий – другими словами, при расширении информационного поля – возрастали и их амбиции. Или, может быть, новые группы саксов, лелеявших честолюбивые замыслы, увидели возможность быстрого и капитального обогащения и тоже вступили в игру – так же и в эпоху викингов небольшие отряды воинов в конце концов сменялись многочисленными группами под руководством видных предводителей[367]367
Караузий: Просопография Поздней Римской империи. 1, 180. Об аналогичном феномене в период викингов см. главу 9.
[Закрыть].
Получается, что не новые географические сведения о Нижней Британии превратили набеги саксов в миграцию на протяжении V века, но растущее понимание того, что былое политическое и стратегическое положение дел изменилось до неузнаваемости. Пока Британия оставалась частью Римской империи, любые серьезные попытки саксов завоевать принадлежащие ей территории острова были бы обречены на неудачу. Силы litus Saxonum были вполне способны справиться с налетчиками, которым не хватало ума вовремя отступить – именно такая судьба ждала саксонских грабителей, объявившихся в Галлии во времена Аммиана. Однако стоило Британии выпасть из римской системы, как саксы поняли: теперь можно не ограничиваться периодическими набегами, и это касается не только наиболее алчных из них. По словам Тильды (другие источники также подтверждают эти сведения), налетчики и даже иммигранты из Ирландии и Шотландии – скотты и пикты соответственно – тоже выстраивались в очередь, надеясь поживиться остатками[368]368
Тильда Премудрый. О погибели Британии. 20. Археологические свидетельства о вторжении пиктов и особенно скоттов (= ирландцев) в западную Британию неоспоримы, даже несмотря на то что осталось не слишком много исторических источников, подтверждающих это. Хороший современный обзор: Charles-Edwards (2003), введение и глава 1.
[Закрыть]. Привлекательность развитой экономики, выстроенной по образцу римской, была подлинной причиной этих событий, и, как и в случае с другими миграционными потоками, переплетение политических и экономических факторов здесь яснее ясного. Богатство Нижней Британии могло стать доступным для саксонских мигрантов лишь в случае полного захвата политической власти на острове, и это стало возможным только после того, как Британия утратила право на защиту со стороны Римской империи. Скорее всего, в течение одного поколения саксы, жившие на континенте, узнали о том, что теперь британские земли стали беззащитны перед нападением. Серьезные набеги, вероятно, начались еще в 410 году, но лишь ближе к 440-м годам ситуация стала критической, по крайней мере, так утверждали свидетели тех событий, жившие на материке. И вполне вероятно, что именно в это время англосаксы либо поняли, что прежних препятствий к полномасштабному завоеванию больше нет, либо просто дозрели до новых устремлений, от обогащения путем грабежа до полноценного захвата территорий.
Существующие политические структуры влияли на развитие событий и на другом уровне. По сравнению с иными миграционными феноменами той эпохи на материке у нас поразительно много данных об активности небольших групп англосаксов. К 600 году итогом миграционного потока стало, как мы видели, образование сравнительно небольших англосаксонских королевств. Это верно и для романо-бриттского мира, который, по крайней мере в годы после правления Амвросия Аврелиана, не отличался политическим единством. И в одном из недавних исследований был задан вопрос – почему в континентальной Европе V века так мало примеров захвата власти местным, исконным населением – ведь Амвросий Аврелиан сумел обрести господство, да и небольшие королевства романобриттов во времена Тильды были главной политической силой в Корнуолле и Уэльсе[369]369
См.: Woolf (2003), 345–346.
[Закрыть].
Отчасти эта странность была результатом транспортной логистики, влияние которой шло куда дальше возможного перекоса в гендерном соотношении среди мигрантов. Миграция англосаксов в Британию приняла форму растянутого во времени притока населения, а не быстрого вторжения из-за невозможности сразу перевезти большое число людей через Северное море. С одной стороны, этот довод представляется сомнительным. Мы не знаем, использовало ли население Ютландии парусники в V веке или нет, а на весельных судах можно было перевезти большое число пассажиров только в один конец, ведь свободного места на них почти не было, его занимали гребцы. Однако парусные суда использовались совсем рядом, дальше по побережью в римских портах на Ла-Манше, и нет причин полагать, что их капитаны не получали больших денег за перевозку саксов в Британию (как их коллеги в других регионах переправляли готов и других германцев через Черное море в III веке или союз вандалов и аланов через Гибралтарский пролив в 429 году). Другие саксы, как мы знаем, в одно время доплывали до Луары – тот еще заплыв на веслах. Следовательно, был фактор важнее наличия парусных судов – вместимость кораблей оставляла желать лучшего, да и их количество было весьма незначительным. При более поздней миграции населения через Атлантический океан полноценного потока также не получилось, скорее тоненький ручеек, и так было вплоть до появления трансатлантических лайнеров в конце XIX века, следовательно, с точки зрения логистики большие скопления англосаксов просто не могли одновременно появиться на побережье Британии[370]370
О морских странствиях см.: Jones (1996). Хотя в данной работе не упоминаются ни римские суда, ни продолжительный характер англосаксонской миграции. О готах на Черном море и о вандалах в Северной Африке см. главу 4.
[Закрыть].
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?