![](/books_files/covers/thumbs_240/v-obiteli-grez-yaponskaya-klassicheskaya-poeziya-xvii-nachala-xix-veka-257599.jpg)
Автор книги: Поэтическая антология
Жанр: Поэзия, Поэзия и Драматургия
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
«Вот и зима…»
Осенние горы —
там и сям струйки сизого дыма
тянутся в небо…
«Все ближе рассвет…»
Вот и зима.
Дал впервые двухлетней дочурке
палочки для еды…
Все ближе рассвет.
Долетел со студеного моря
трубный зов кита…
Тан Тайги
««Не ломай меня!»…»«Чужая душа!..»
«Не ломай меня!» —
но ветку сорвать разрешила
слива из сада…
«Розы желтые…»
Чужая душа! —
Вновь и вновь человек у колодца
промывает фугу…
«Рассветный туман…»
Розы желтые —
листья и цветы, листья
и цветы, листья…
«Упал из гнезда…»
Рассветный туман.
Я к реке подвел свою лошадь —
вода плеснула…
«Перестанет скользить…»
Упал из гнезда
и пищит птенец желторотый —
вторит воробьихе…
«В крынку с водой…»
Перестанет скользить —
и его унесет по теченью.
Жучок-водомер…
«Зимняя стужа…»
В крынку с водой
бедная крыса свалилась!
Холодная ночь…
Зимняя стужа.
В бочке для дождевой воды
воробьи гуляют…
Кая Сирао
«Вечерний прилив…»«Дремлет сад ночной…»
Вечерний прилив.
Рыбаки под раскидистой ивой
улов делить собрались…
«Холодный рассвет…»
Дремлет сад ночной.
Под покровом мрака бесшумно
расцветают пионы…
«Воробьи-драчуны…»
Холодный рассвет —
чуть прихваченная ледком,
вода белеет…
«Ночь в цветущем саду…»
Воробьи-драчуны,
сцепившись, вместе упали
на мак цветущий…
«Осень идет…»
Ночь в цветущем саду —
тишиною мглистой объяты
кусты пионов…
Осень идет —
к нам с вестью о том прилетела
красная стрекоза…
Хори Бакусуй
«К озерной глади…»«Вишня в свежей листве…»
К озерной глади
клонится замок с горы —
вешняя дымка…
«Из-под сени скалы…»
Вишня в свежей листве —
на скале иссиня-зеленой
зеленые тени…
Из-под сени скалы
выбивается ключ прозрачный.
Цветущий мискант…
Такакува Ранко
«Вишен цветы…»Снова пришел на гору Бурь – Араси
«В рассветных лучах…»
Вишен цветы
и сосны в ночи мерцают.
Ветер в вершинах…
«На осеннем ветру…»
В рассветных лучах
и в закатных лучах так прозрачны
белого мака цветы!..
«Мискант потрепав…»
На осеннем ветру
за гребни волн уцепились
белые чайки…
«Челнок на реке…»
Мискант потрепав,
нежданно улегся ветер.
Сияет луна…
«Вешнее марево…»
Челнок на реке.
С песней жаворонки взмывают
слева и справа…
Вешнее марево.
С каждым взмахом мотыги все гуще
пряный дух от земли…
Миура Тёра
«Никто не пришел…»«Сквозь ветви взглянуть…»
«Увяли в полях…»
Сквозь ветви взглянуть —
будто льнет к отдаленным звездам
грустная ива…
«Лачуга моя…»
Увяли в полях
осенние хаги – и ветер
принялся за людей…
«Снега глубоки…»
Лачуга моя —
с железного дерева листья
устлали дворик…
«Деревушка в горах…»
Снега глубоки —
лишь колокол дальнего храма
звучит над полем…
«Из самой середки…»
Деревушка в горах.
Фазан пронзительно кличет
на крыше дома…
«Хризантемы белеют…»
Из самой середки,
из раскрытого зева вьюнка
выползает хозяин…
«Ну пожалуйста, жаба…»
Хризантемы белеют —
и праздничной этой красой
полна округа…
Ну пожалуйста, жаба,
дай же мне посадить бамбук —
отойди в сторонку!
Мацуока Сэйра
«Белая слива…»«Небесная река…»
Белая слива —
в порывах бури струится
тонкий аромат…
«Рога приподняв…»
Небесная река —
она угодила в запруду
зари рассветной…
«И куда ни взгляну…»
Рога приподняв,
глядит на прохожих корова —
летние луга…
«Миновала весна…»
И куда ни взгляну,
повсюду море да море —
вечер осенний…
«Кончили сеять…»
Миновала весна —
где-то в дальних полях ячменных
бесследно скрылась…
Кончили сеять.
Над полем у самых ворот
месяц восходит…
Осима Рёта
«Белопенный прибой…»«На роскошную ширму…»
Белопенный прибой
трав морских зеленую груду
вынес на берег…
«Ночь все глубже, темней…»
На роскошную ширму
залетают брызги дождя —
вихрь осенний…
«Какая печаль…»
Ночь все глубже, темней —
и потрескивает негромко
уголь в очаге…
«От ребят ускользнув…»
Какая печаль!
Принесли малышу больному
светляков в корзинке…
«Вьются стрекозы…»
От ребят ускользнув,
в лунном свете они укрылись,
юркие светлячки…
«Не проронят ни слова…»
Вьются стрекозы
в игрушечном небе своем —
не выше носа…
«Вешние дожди…»
Не проронят ни слова —
и хозяин безмолвен, и гость,
и белая хризантема…
Вешние дожди.
Ночью вдруг прокралась тихонько
луна меж сосен…
Тиё-ни
«Дождик весенний…»«Мерно капли стучат…»
Дождик весенний —
как же переменился мир,
как стал прекрасен!..
«Ветка сливы в цвету…»
Мерно капли стучат —
и вторит дождю издалека
перестук валька…
«Серебристым лучом…»
Ветка сливы в цвету
того, кто сорвал ее нынче,
дарит ароматом…
«Что ни возьмешь…»
Серебристым лучом
как будто касается лески
летняя луна…
««Ку-ку да ку-ку…»
Что ни возьмешь —
все шевелится, все живое
в час отлива на берегу…
«Лозою вьюнка…»
«Ку-ку да ку-ку,
ку-ку», – все пела кукушка —
и так до рассвета…
«Бабочка, скажи…»
Лозою вьюнка
оплетен колодезный ворот —
попрошу водицы!..
«Какая луна…»
Бабочка, скажи,
что за сон тебе приснился?
Крылышками машет…
«Сотня побегов…»
Какая луна!
Нынче ночью и птицы в гнездах
дверей не закрыли…
«Свое отраженье…»
Сотня побегов
от единой лозы плюща —
с душою единой…
Свое отраженье
стрекоза увидала в ручье —
и ловит, ловит…
Ёсикава Гомэй
«Сурепки цветы…»«С ветром посвист его…»
Сурепки цветы.
Вот чуть виднеется море
за горным склоном…
«Уходящая осень…»
С ветром посвист его
несется над рисовым полем —
болотный пастушок…
«Первый день в году…»
Уходящая осень —
там, в пойме реки, белеет
сухая полынь…
Первый день в году.
Я один – тоскливо листаю
новый календарь…
Ясуи Оэмару
«Цветущий пион…»«Явленье весны…»
Цветущий пион —
солнца свет он приемлет со светом
запоздалой луны…
«Осень пришла…»
«Распустился вьюнок…»
Осень пришла —
на глазах потолстели, набухли
стручки фасоли…
Распустился вьюнок,
чтобы стать укромным жилищем
для паучихи…
Такаи Кито
«Кличет фазан…»«Кукушка поет…»
Кличет фазан
под радугою нависшей —
просвет меж ливней…
«Зимняя роща…»
Кукушка поет —
все вокруг как было когда-то
рассветной порой…
Зимняя роща.
Блуждает луна в ночи
среди скелетов…
Ёсивакэ Тайро
«Поле вскопали…»«Сердце щемит…»
Поле вскопали —
вплоть до ветхих застрех скита,
где живет отшельник…
«Уж иные опали…»
Сердце щемит —
вспомнил вдруг, как отец рассердился,
когда я сорвал пион…
Уж иные опали,
хоть пора их еще не пришла, —
кленовые листья…
Куроянаги Сёха
«Весенняя ночь…»«Зимние дожди…»
Весенняя ночь.
Перед сном обмываю ноги —
постоялый двор в Нара…
«Колокол бьет…»
Зимние дожди.
Сколько дней уж одним я занят —
режу по камню!..
«На зонте у меня…»
Колокол бьет —
один за другим удары
переходят в туман…
«Куплен воздушный змей…»
На зонте у меня
лунной ночью блестки мерцают —
зимние дожди…
«Малыш озорной…»
Куплен воздушный змей,
а малыш печальней, чем прежде, —
ведь идут дожди…
«Как я рад, что опять…»
Малыш озорной
по двору гоняет собаку.
Летняя луна…
«Переменчивы…»
Как я рад, что опять
проснулся живым в этом мире!
Зимние дожди…
Переменчивы,
как месяц, что брезжит в тумане,
людские сердца…
Нацумэ Сэйби
«Холода весной…»«Ишь как разросся!..»
Холода весной —
сравню их разве что с терпкой
горечью подбела…
«В новолуние…»
Ишь как разросся! —
До Ибуки-горы достает
молодой бамбук…
В новолуние
осыпает на землю блики
осенний вихрь…
Ивама Оцуни
«Верхом на коне…»«Рис водой размочу…»
Верхом на коне
я миную берег пустынный —
водоросли на песке…
«В трещинах все…»
Рис водой размочу,
а завтра снова в дорогу —
ночлег в шалаше…
В трещинах все —
от ветра уже не спасают
ветхие домишки…
Татэбэ Сотё
«Поставил котел…»«Наклонился к земле…»
Поставил котел —
а вокруг вся земля покрыта
весенней травкой…
«Иду вдоль реки…»
Наклонился к земле —
не услышу ли и улиток? —
Первые лягушки…
Иду вдоль реки —
что ни дом, всюду женщины лепят
колобки-тимаки…
Иноуэ Сиро
«В пышном белом цвету…»«Токайдоский тракт…»
В пышном белом цвету
одинокая вешняя слива
посреди полей…
«На запад гляжу…»
На запад гляжу —
до чего же высокие горы!..
Вечер осенний…
Курита Тёдо
«Что-то говорит?..»«На прозрачной росе…»
Что-то говорит? —
Изо рта улитки, пузырясь,
выходит пена…
«Ветром принесло…»
На прозрачной росе
поутру задержался немного
первый лучик солнца…
Ветром принесло —
под луной на створке бумажной
черный контур чайки…
Поэзия танка
![](i_006.png)
Камо Мабути
Слива во вторую лунуЧувства при виде опадающих цветов вишни в знакомых местах
«Я увидеть хотел…»
Распустились в горах
цветы долгожданные сливы,
белизною ветвей
и струящимся ароматом
всей округе весну возвещая…
«У прохожих в толпе…»
Цветущая вишня в Уэно[45]45
У прохожих в толпе
рукава кимоно розовеют
лепестками цветов —
будто залиты вешнею краской
распустившихся в городе вишен.
Уэно – район Эдо, славившийся вишневыми деревьями. В наши дни – токийский парк.
[Закрыть]
Цветы у заставы Фува
В погожий денек
окутаны дымкой весенней
холмы вдалеке —
но давно аромат цветенья
возвестил о близости вишен…
Начало лета в горной хижине
На горной тропе
у заставы разрушенной Фува,
где стражей уж нет,
привлеченный цветеньем вишен,
останавливается путник…
«В нашем горном краю…»
Близ хижины горной
цветы уходящей весны
еще не увяли.
Но что это? Слышится голос
о лете поющей кукушки…
Конец лета
В нашем горном краю
уже начинается лето.
Как представить себе,
что цветущих дерев не увидят
те, кто мир покинул навеки?..
Затяжные дожди
Высоко в небесах
проплывают случайные тучи.
Огоньки светляков…
Об осенней поре напомнил
налетевший в сумерках ветер.
«Внемля плачу цикад…»
Мокнут под ливнем
прелые листья бамбука.
Мхом зарастает
к хижине горной тропинка —
в гости никто не приходит…
Дома сложил стихи о конце лета на горе Ооэ
В хижине посреди полей
Внемля плачу цикад,
по лесистому склону Ооэ
я бреду не спеша.
Над деревьями хмурое небо
вновь об осени напоминает…
Луна над горной хижиной
Замерзает роса
под луной в предутренней дымке
на полях заливных…
Ночь за ночью по всей округе
перелетные гуси кличут.
Ветер над полем хаги
Ярко светит луна
безоблачной ночью осенней —
блики залили сад,
незаметно для глаз поравнявшись
с криптомерией у ограды.
С друзьями любуюсь луной
Поле хаги в цвету…
Сквозь неплотно прикрытую дверцу
незаметно скользнув,
из знакомых меня навещает
только первый осенний ветер…
Снежный пейзаж
С чем сравнить этот час,
когда, обещанье исполнив,
все друзья собрались
у меня в саду на веранде
любоваться вместе луною!..
«Ожиданьем весны…»
В нашем мире 42 года принято считать возрастом, когда наступает время сдерживать чувства
«На глазах у меня…»
Ожиданьем весны
жить где-нибудь в хижине ветхой
предоставлю другим —
а моим уделом отныне
станет бремя прожитых весен…
Это стихотворение сложил я в день окончания осени, увидев на рассвете тающие огоньки светляков и невольно уподобив их участи нашу жизнь
«Ночью осенней…»
На глазах у меня
под порывом осеннего вихря
взмыли ввысь светляки,
растворяясь в далях небесных, —
так и мы уходим из мира…
Книги
Ночью осенней
прозрачны глубины небес —
в лунном сиянье
мне прощальный привет посылают
перелетных гусей вереницы.
Снова в книгу гляжу,
проницая задумчивым взором
дольний суетный мир, —
чтенье книг старинных подобно
восхожденью в горние выси…
Таясу Мунэтакэ
«В этом горном краю…»Начало первой луны
В этом горном краю,
где снега так долго не тают,
о приходе весны
подают мне весть на рассвете
соловьиные звонкие трели.
«До того безутешно…»
Прошлый год проводив,
подались ледяные покровы
на замерзшей реке
под касаньем весеннего ветра —
все светлее душа, все спокойней…
Сложил в знойный день, слушая пенье цикад
Лотосы
До того безутешно
причитают цикады в ветвях,
что от их верещанья
стала вовсе невыносимой
духота в этот летний полдень.
Начало зимы
У пруда постоял,
где от лотосов свежестью веет…
Сам не знаю, когда
пропитались все складки платья
несказанным благоуханьем.
Журавли
Как будто проведав,
что нынче начало зимы,
макушки склоняют
и глухо гудят на ветру
деревья в окрестных горах…
Цикады
«Все равно им не жить!..»
Поздняя осень.
Осыпаются хаги в полях.
Как приглушенно
свисту ветра вечернего вторят
голоса цикад в полумраке!..
Сложил эти стихи, увидев, какие дружные побеги дали ростки ивы, что посадил я в прошлом году
Осенняя буря
«Все равно им не жить!» —
думал я когда-то, втыкая
эти прутья в саду,
но настала весна, и дружно
в рост пошли молодые ивы…
Снегирь
Свирепая буря
срывает с деревьев листву —
сегодня впервые
я вспомнил с тоской запоздалой
о красках осеннего сада…
«Сижу я сейчас…»
Из клетки постылой
упорхнул на свободу снегирь
и мирно резвится
на раскидистой старой сливе
в палисаднике подле дома…
Сложил однажды вечером, когда во время снегопада, попивая сакэ, любовался садом
«Старинные песни…»
Сижу я сейчас
и с чаркой сакэ созерцаю
заснеженный сад —
а тем временем на дороге
увязает в сугробах путник…
Поднявшись на смотровую площадку для любования Фудзи, созерцаю одетые багрянцем деревья
«Как же убоги…»
Старинные песни
я слышал об этом не раз —
и все же сегодня
как будто впервые любуюсь
на клены в осеннем убранстве…
Слагаю стихи, жалея неучей
Как же убоги
те, что привыкли считать,
будто от бога
мудрость земная дается, —
и прозябают в безделье!
Одзава Роан
К картине в жанре «Горы и воды»Бамбуковый занавес
От мира вдали,
там, где отражает вершины
озерная гладь, —
исчезнет, я знаю, бесследно
вся скверна, осевшая в сердце…
«Все тяготы мира…»
Хотя в этот вечер
я в гости не жду никого,
но дрогнуло сердце,
когда всколыхнулась под ветром
бамбуковая занавеска…
Облака над горной хижиной
Все тяготы мира
на деле несут человеку
великое благо —
но как бы узнал я об этом,
когда бы на свете не пожил?..
«Голосом сердца…»
Здесь, в горной глуши,
друзья не заглянут ко мне —
одни облака
приходят, блуждая, к плетню
и снова куда-то плывут…
Богатства
Голосом сердца
служат простые слова
песен Ямато.
Что, кроме них, передаст
дум сокровенную суть?[48]48
Голосом сердца… – Аллюзия на знаменитое предисловие Ки-но Цураюки к «Кокинсю», которое начинается словами: «Песни Ямато! Вы произрастаете из семени сердца…» Вака отражает увлечение поэта отечественной классикой в противовес китайской.
[Закрыть]
Карканье ворон
Груды сокровищ
в суетной жизни мирской
блеском пленяют —
словно роса на траве,
что достается ветрам…
Весенняя заря
Наверно, вороны
ведут меж собой разговоры.
Ведь, право, недаром:
закаркает серая где-то —
другая ей тотчас же вторит…
Год за годом любуюсь цветами
«О если бы вечно
жила эта бренная плоть,
роса луговая!» —
сжимается сердце мое
при виде весенней зари…
Ветви старой вишни
Каждый год по весне
вместе с новым другом любуясь
вишней в полном цвету,
стал и я незаметно старцем
вопреки нелепой надежде…
Опадают цветы под луной
Я и сам уже стар,
и вишня в саду постарела —
а все же юность живет
в ненасытном старческом сердце
и в душистых этих соцветьях…
«Должно быть, сегодня…»
Если стану потом
вспоминать эту вешнюю ночь,
полумрак, полнолунье —
заскользят в предрассветных бликах
лепестки с деревьев отцветших…
Сложил стихи, когда, погружен в глубокую задумчивость, созерцал печальную картину сумерек и вдруг, очнувшись, понял, что наступил осенний вечер
«Льется призрачный свет…»
Должно быть, сегодня
утоляют стихами печаль
простые крестьяне
в жалких хижинах под горою…
Опустился вечер осенний.
Свет осенней луны проникает сквозь бамбуковую штору
Рассветная луна в окошке
Льется призрачный свет
сквозь бамбуковую занавеску —
и, по стенам скользя,
расползаются черные тени
силуэтами лап сосновых…
Предрассветная луна, зацепившаяся за горный пик
Окно приоткрою
так, чтобы виднелась луна
в светлеющем небе, —
и будто бы легче стало
коротать часы до рассвета…
В Удзумаса[49]49
Как будто за сосны
на самой далекой горе
луна зацепилась
и повисла, рассветный сумрак
наполняя тусклым мерцаньем…
Удзумаса – горное лесное урочище в окрестностях старого Киото, где Роан жил долгие годы. Ныне часть города.
[Закрыть] холодной ночью скулит лисица
К вееру
Безлунная ночь.
В старом храме слушаю молча,
как ветер свистит,
барабанит град по карнизам
да от стужи скулит лисица…
Летний вечер
От себя, от себя
мановением выверну веер,
отгоню ветерок —
пусть уносит недуг осенний,
стариковскую хворь и немощь!
Тлен
Праздно взметая
под старыми соснами пыль,
снова сегодня
на закате ветер повеял —
и пахнуло ночной прохладой.
Знойное марево
Копитесь, копитесь,
невзгоды и беды мои!
Недолго осталось —
все равно могильным бурьяном
прорастать этой плоти тленной…
Приглушенный шум потока в ущелье
Вроде бы вот,
а вглядишься – исчезло куда-то…
Так, без следа,
словно знойное марево, тает
наша жизнь в неведомых далях.
Горная хижина
Едва различим
за гулом бушующих сосен,
сквозь ветер и дождь
из теснины порой донесется
приглушенный рокот потока…
Облака над хижиной в горах
Никто не тревожит
размеренной жизни моей
в пристанище горном —
как отрадны мне, чудаку,
одиночество и покой!
«Эту бренную плоть…»
Я в безлюдных горах
живу, удалившись от мира,
и прошу облака,
что нависли над ветхой крышей:
«Мой приют надежней укройте!»
Слагаю стихи на тему древних речений
«Убогая старость…»
Эту бренную плоть,
что росой на ветру испарится,
не оставив следа,
мы привыкли считать нетленной,
сотворенной на тысячелетья!..
Странствия
Убогая старость —
отныне удел чудака
из хижины горной.
Ни на что уже не годится
слабосильное, хилое тело…
Одинокий досуг под сенью леса
Не сыщешь приюта
в просторах безлюдных полей,
в бамбуковых дебрях…
Неужели и нынче ночью
снова класть траву в изголовье?
«Тускло светит луна…»
По склону спускаюсь,
кленовые листья топчу.
В лесу у подножья
прокричит случайная птица —
и опять безмолвие всюду.
«Ничего не свершив…»
Тускло светит луна.
Вспоминаю все ночи былые,
что с друзьями провел,
и в печали осенних раздумий
до рассвета часы коротаю…
Спрашиваю себя, сколько же лет отпущено человеку
Думы и чувства на рассвете
Ничего не свершив,
не дождавшись «цветения вишен»,
прожил семьдесят пять
зим и весен на белом свете —
даже стыдно назвать свои годы…
Мольба к Будде – дарителю отрады
Гляжу на восток —
и все, чем отравлено сердце,
уносится прочь.
В небесах над розовой кромкой
блекнут месяца очертанья…
«Все ночи и дни…»
От мучений стиха,
боли поисков нужного слова,
умоляю, избавь,
о всемилостивейший Будда,
бескорыстный Даритель отрады!
С горечью смотрю, как осыпаются цветы вишни у хижины
«Казалось, не в силах…»
Все ночи и дни
я ждал: ну когда же, когда же
они зацветут?!
А соцветья желанные вишен
опадают, едва распустившись…
Любуюсь изо дня в день и все не могу наглядеться
Вечер в горной хижине
Казалось, не в силах
угасшее сердце прельстить
ничто в этом мире —
и опять как будто цепями
я прикован к вишням цветущим…
Сердце[50]50
Закатное солнце
тускнеет в просветах листвы,
за горы склоняясь.
Сквозь туман донесся чуть слышно
голос колокола из долины…
В традиционной синтоистской философии, частично смыкающейся с буддизмом, перводвигателем человеческой жизни является кокоро – сердце (в широком смысле слова оно же «душа» или «духовная основа»). Неисповедимые свойства кокоро постоянно служили объектом размышлений поэтов и философов.
[Закрыть]
«На западе – мрак…»
Все, что на языке,
исходит от нашего сердца,
но какая же речь
людям даст заветное слово,
чтобы сущность сердца поведать?..
В думах о том, как праздно встречаю еще один рассвет
На западе – мрак,
на востоке брезжит сиянье…
О, если бы знать,
сколько раз еще в этом мире
для меня поднимется солнце!
Инок Рёкан
Вака
Непостоянство —
нашего мира основа.
Не потому ли
грустью исполнены песни
тех, чей удел – угасанье?..
Ветер, веющий с гор,
нынче ночью умерь свою силу!
От жилья вдалеке
сном тревожным забылся странник,
постелив траву в изголовье…
Приятно порой
на солнце весеннем погреться —
к сельчанам подсесть
и мирно под старою ивой
с друзьями вести разговоры…
Как незаметно
день этот долгий прошел!
Вешняя дымка…
Я с детворой деревенской
в мячик на нитке играю.
Ну вот наконец
и пришла долгожданная осень —
повсюду в траве
сегодня вечерней порою
печально сверчки напевают…
Ярко светит луна.
Я в ночь выхожу – любоваться
ширью летних полей.
У подножья горы, в отдаленье
пролегла полоска тумана…
Все глуше во тьме
последних цикад голоса,
и каждую ночь
все яростней ветер ревет
над кровлей лачуги моей…
Вот и затишье.
Из дому я выхожу
полюбоваться —
как заблестела вдали
зелень омытых вершин!
Хотя никогда
я жизни мирской не чурался,
но, правду сказать,
намного приятней в покое
вкушать одиночества прелесть…
Снова увидел родные края
Есть ли на свете
что-либо, чью красоту
время не точит?
Только цветущие вишни
вечно прекрасны весною…
Земляк обещал прийти ко мне полюбоваться цветами ямабуки, но напрасно ждал я его в пору цветенья – розы уже стали осыпаться…
Так незаметно
поблек и осыпался цвет
роз ямабуки —
а земляка из деревни,
верно, уже не дождаться…
Для Рёкана и его современников характерно обращение к «теням» близких им по духу поэтов прошлого.
[Закрыть]
Тяжко нам, смертным,
век вековать без бумаги,
кисти да туши —
нынче одолжишься в храме,
завтра врача потревожишь…
В средневековой Японии, так же как и в Китае, стихотворные надписи нередко делались на ширмах, шкатулках, веерах и прочих предметах обихода.
[Закрыть]
Пусть неприметен
мой одинокий приют
в поле осеннем…
Слышишь, запели сверчки.
Жду тебя, друг, – приходи!
Если и дальше
будут дожди поливать,
скоро приют мой
станет окраской сродни
кленам в окрестных лесах…
Ночью и днем
ветер осенний ярится —
знаю, ничто
в этом изменчивом мире
сердце мое не встревожит…
Где-то в селенье,
должно быть, гремят барабаны,
флейты играют,
а в горах лишь одно услышишь —
заунывную песню сосен…
Топор прихватив,
отправился я по дрова
в окрестные горы —
а там под каждым кустом
заливается соловей!..
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?