Читать книгу "Собачьи истории"

XI

МАРТ 1924 ГОДА

Очень много Долгих Времён после тех Времен. Оба Божества уехали-на выходные-в конуре-которая-едет. Но мы не боимся. Они вернутся. Слипперс пошёл потолковать с Самым Маленьким и Няней. Я пошёл повидаться со своим большим другом Рэведжером на Аллее, потому что мы видимся очень часто. Возле Сарая стоял новый старый маленький белый пёс. У него был всего один глаз. Он был чертовски искусанный. Зубы у него были чёрные. Он ходил медленно. Он сказал:

– Я Охотничий Терьер²⁸⁷ На Пенсии! Смотри у меня, комнатный пёсик!

Я побоялся его старости и его сердитости. Я поднял лапы вверх. Я рассказал о себе, Слипперсе и Рэведжере. Он сказал:

– Этого щенка я знаю. Я учил его как-стать-гончим. Мне больше лет, чем Ройялу, его деду.

Я сказал:

– Славный малый? Он мой друг. Он вырастет-в-гончего?

Охотничий терьер сказал:

– Как сложится.

Он почесал свою чертовски искусанную шею и посмотрел на меня краем глаза. Мне было неуютно. Я вошёл в Сарай. На полу сарая лежал Рэведжер, а над ним стояли два Человека. Один был весь белый, за исключением чёрного внизу, и звали его Мур²⁸⁸. Другой был длинный, достойный и приятный мужчина, который звался милордом²⁸⁹. Человек-Мур приподнял голову Рэведжера и открыл пасть. Достойный Мужчина посмотрел. Мур сказал:

– Смотрите, милорд. Свинячий прикус²⁹⁰.

Достойный мужчина сказал:

– Жаль! Он от Ромео и Риген²⁹¹.

Человек-Мур сказал:

– Да, а она самая умная, самая злая сука из всех, какие были.

Достойный мужчина дал Рэведжеру галету. Рэведжер встал на цыпочки – очень хороший пёс. Мур сказал:

– Плечи Ромео. Ноги Риген. Очень жаль, милорд.

Достойный Мужчина сказал:

– И глубина груди Ройяла. Очень жаль. Я понимаю. Я распоряжусь насчёт него завтра.

Они ушли. Рэведжер сказал:

– Теперь они дадут-мне-вырасти-в-гончего. Меня отправят на псарню, а в сентябре начнут притравливать на лисят.

Потом он ушёл. Охотничий Терьер подошёл и показал чёрные зубы. Я спросил:

– Что такое «свинячий прикус»?

Он сказал:

– Узкая морда, дурачок.

Затем пришёл Мур и посадил Охотничьего терьера на шею, так же, как Кухарка носит Кухонную Кошку. Охотничий Терьер сказал:

– Никогда не ходи пешком, когда в моём возрасте можешь ездить верхом.

Они ушли. Я тоже. Но мне было не по себе.

Когда я вернулся домой, Няня, Эдар и Кухарка были в посудомоечной, все громко говорили о Слипперсе, Кухонной Кошке и Самом Маленьком. Слипперс сидел в раковине, весь в крови. Эдар лила воду из-под крана ему на голову. Слипперс спрыгнул вниз и убежал. Мы спрятались в чулане. Слипперс сказал:

– Я поднялся, чтобы посмотреть на этого Самого Маленького. Он заснул. Я лежал под кроватью у Няни. Она спустилась на чашку чаю. Кухонная Кошка подошла и прыгнула в конуру-которая-качается, рядом с Самым Маленьким. Я сказал: «Завязывай с этим!» Она сказала: «Я буду спать здесь. Здесь тепло»²⁹². Я заговорил очень громко. Кухонная Кошка соскочила на пол. Я цапнул её, когда она шла к двери. Она ударила. Меня затрясло. Мы скатились по лестнице на Няню. Кухонная Кошка ударила по морде. Я отпустил её, потому что ничего не видел. Кухонная Кошка заговорила, и Кухарка подхватила её. Я заговорил, и меня подхватила Эдар, и сунула в раковину, и вылила воду на кровоточивший глаз. Тут все они заговорили. Но я вполне здоровый пёс, и сегодня у меня не банный день.

Я сказал:

– Слипперс, ты прекрасный пёс! Я боюсь Кухонную Кошку.

Слипперс сказал:

– Я тоже. Но в тот раз внутри меня появился новый пёс. Я был «нормальным чёртовым большим псом»! Теперь я просто Слипперс.

Я рассказал о Рэведжере и Муре, и о Достойном Мужчине, и об Охотничьем Терьере, и о свинячьем прикусе. Слипперс сказал:

– Не вижу, куда побежит эта Крыса. Чую, что это плохая Крыса. Но мне нужно следить за своим Самым Маленьким. Это твоя Крыса, которую ты должен убить.

XII

В следующий раз после Того, когда было Не-по-себе. Кухонная Кошка ушла и больше не вернётся. На кухню заходить нехорошо. Я пошёл навестить своего друга Рэведжера на Аллее. Он сидел на привязи. Он пел печально. Он рассказывал ужасные вещи. Он сказал:

– Когда я спал прошлой ночью, я вырос-в-Гончего, в отличного Гончего. Я отправился на охоту во сне с другой Гончей – лимонно-пегой-Гончей. Мы охотились во сне на обычных больших Лис – Тварей под Тёмными Покровами. Потом я упал в пруд. К моей шее была привязана тяжелая штука. Я спускался и спускался в пруд, пока совсем не стемнело. Я испугался и проснулся. Теперь мне не по себе.

Я сказал:

– Почему ты на привязи?

Он сказал:

– Мистер-Кент привязал меня, чтобы я ждал Мура.

Я сказал:

– Это не моя Крыса. Спрошу Охотничьего Терьера.

Поэтому я вернулся в парк. Мне было всей шерстью не по себе из-за моего настоящего друга Рэведжера. В канаве сидел еж. Он скатался в клубок. Я заговорил громко. Охотничий Терьер вышел из кустов и столкнул его в мокрое место. Он развернулся. Охотничий Терьер убил ежа. Я сказал:

– Ты самый замечательный, мудрый, сильный, прекрасный пес.

Он сказал:

– Какую кость хочешь сейчас, Узкомордый?

Я спросил:

– Скажи мне, что такое «узкомордый?»

Он сказал:

– Это то, за что убивают щенков гончих, потому что они не могут есть быстро или сильно кусаться. Это похоже на твой нос.

Я сказал:

– Я могу есть и сильно кусаться. Я сын кандидата в чемпионы породы Килдонана Брога, очень-хорошего-пса.

Охотничий терьер сказал:

– Знаю эту свору. Они охотятся на блох. Какая блоха тебя укусила?

Я сказал:

– Рэведжеру не по себе, и мне не по себе из-за моего друга Рэведжера.

Он сказал:

– Ты не такой комнатный, каким кажешься. Расскажи, что это за щенок.

Поэтому я сказал о Рэведжере, охотившемся во сне и упавшим в пруд, о чём он рассказал мне, сидя на привязи. Охотничий Терьер спросил:

– А он охотился во сне не с лимонно-пегой леди-гончей со шрамом на левом брыле²⁹³?

Я сказал:

– Он сказал, что охотился «с другой Гончей – лимонно-пегой-Гончей», но не сказал про «леди-Гончую» или «брыль».

Охотничий Терьер сказал:

– Я знал вчера вечером. Рэведжеру, считай, каюк.

Потом мы увидели Мура верхом на Высоком Коне в парке. Охотничий Терьер сказал:

– Он едет к Хозяину за приказаниями насчёт Рэведжера. Побежали!

Я был проворнее Охотничьего Терьера. Он был груб. В Парке был Большой Дом. Рядом были сад и дверь. Мур вошёл. Охотничий Терьер остался присматривать за Конём, который был его Высоким Другом. Я увидел внутри Достойного Мужчину, который был добр к Рэведжеру на Аллее. Так что я тоже вошёл. Достойный Мужчина сказал:

– Кто там, Мур? Не Охотничий ли Терьер?

Мур сказал:

– Нет, милорд. Это тот чёрный чертёнок из Того Места, который всегда приходит к Кенту и сбивает с толку Рэведжера.

Достойный Мужчина сказал:

– Похоже, этим утром от Рэведжера никуда не деться.

Мур сказал:

– Не деться, и прошлой ночью тоже, милорд.

Достойный Мужчина сказал:

– Да, я слышал её.

Мур сказал:

– Я за приказаниями насчёт Рэведжера, милорд.

Достойный Мужчина сидел, глядя куда-то вдаль, – в точности так же, как мой Хозяин с трубкой. Мне было не по себе. Поэтому я сел торчком, положил лапы на нос и сделал огромное «умоляю». Это всё, что могу. Достойный Мужчина посмотрел и сказал:

– Как? Ты тоже в этом замешан, маленький уродец?

Охотничий Терьер сказал снаружи:

– Никаких салонных трюков! Выходи оттуда!

Поэтому я вышел и помог заботиться о Высоком Коне.

Через некоторое время вышел Мур, поднял Охотничьего Терьера, посадил на луку седла и ускакал. Охотничий Терьер нагрубил по поводу моих коротких лап. Когда мы добрались до Аллеи, Мур громко сказал мистеру-Кенту:

– Всё в порядке.

Мистер-Кент сказал:

– Рад этому. Как всё вышло?

Мур сказал:

– Риген спасла его. Прошлой ночью она жутко выла; и когда его светлость заглянул сегодня утром, держалась рядом с ним, играла в котенка, виляла хвостом и всем телом и умоляла. Она знала! Тогда он ничего не сказал, но только что сказал мне: «Рэведжера отправят на псарню вместе с молодняком, и будем надеяться, что его порок не-слишком-наследственный²⁹⁴».

Мистер-Кент отвязал Рэведжера. Рэведжер катался и говорил, и говорил, и играл со мной. Мы играли, и я был «Лисом-у-него-дома-среди-скал»²⁹⁵, повсюду вокруг хлевов для свиноматок. Я залёг под курятником. Несушки много чего наговорили. Охотничий Терьер сказал, что если бы ему отдали меня на два сезона, он научил бы меня зарабатывать на жизнь. Но мне бы этого не хотелось. Я боюсь, что меня могли сунуть в пруд и утопить, потому что я узкомордый. Но теперь мне всей шерстью по себе. Я ел траву²⁹⁶, и меня вырвало. Я счастливый пёс.

XIII

НАЧАЛО АПРЕЛЯ 1924 ГОДА

Самые чудесные Времена. Мы прекрасные собаки. Был День-колокольного-звона, когда Хозяин делается весь-в-чёрном и медленно идёт с блестящей коробкой наверху, и «не-играй-с-моим-зонтом». Это всегда Крыса Колокольного-Дня. Няня посадила Самого Маленького в конуру-чтобы-толкать²⁹⁷ и отправилась гулять в парк. Мы пошли с ними и сказали многое. Мы прошли по Аллее вдоль всех оград парка. Рэведжер услышал. Он сказал:

– Я приду. Ошейник мне слишком велик.

Он снял ошейник и пошёл со мной. Этот Самый Маленький сказал громко и красиво и помахал лапкой. Рэведжер заглянул в конуру и поцеловал Самого Маленького в мордочку. Няня прогнала его и вытерла Самого Маленького носовым платком. Рэведжер сказал:

– Почему я «слюняваятварь»? Незачем охранять от меня Самого Маленького.

Мы все шли через парк рядом с конурой-чтобы-толкать. За кустами послышался шум. Бык-с-которым-мы-играли-в-загоне вышел, он рыл лапами и махал хвостом. Няня сказала:

– Ой, что мне делать, что мне делать? Меня ноги не держат²⁹⁸.

Она вытащила Самого Маленького из коляски и подбежала к перилам. Бык быстро двинулся следом. Мы побежали вперёд. Слипперс и я много чего наговорили. Рэведжер подскочил к его носу и отбежал. Бык развернулся. Рэведжер побежал за конурой-чтобы-толкать. Бык пнул конуру с одного боку и навалился-сверху-коленями. Рэведжер прыгнул ему на нос, а Слипперс укусил сзади. Я тоже. Бык развернулся. Рэведжер бежал чуть впереди. Бык ринулся следом в кусты. Рэведжер сказал:

– Руби его в укрытии!²⁹⁹

Мы рубили, бегая туда-сюда. Затем Рэведжер укусил и отпрыгнул-с-лаем перед носом. Это было весело. У Быка пошла кровь. Слипперс и я говорили ужасные вещи. Бык убежал в парк и остановился. Мы говорили из трех мест, так что он не мог выбрать, из какого. Было очень весело.

Люди кричали с перил вокруг Аллеи. Там была Нянька, задравшая лапы с земли и дрыгавшая ступнями. Там был Самый Маленький, и его крепко держали наши Божества. Там был Мистер-Кент-Человек. Бык говорил совсем мало, как коровий щенок. Мистер-Кент подошёл, продел палку через нос Быка и забрал на-поводке³⁰⁰. Все люди на перилах громче всех кричали на нас. Мы были напуганы из-за того, что сгоняли-фунты-с-этих-телят. Мы пошли домой другими путями. Рэведжер пошёл с нами, потому что он снял ошейник и был готов к Хорошей Взбучке. Я открыл мусорный бак носом, как я умею. Там была овсянка, селедочные хвосты и обёртка от сыра. Это было славно. Тут Рэведжер самым раздражённым образом ощетинился и сказал:

– Если получу Хорошую Взбучку, то порву Мистера-Кента!

Мы пошли посмотреть.

Там было много людей, и все они были в чёрном-Колокольного-Дня. Мы увидели Мура. Мы увидели Мистера-Кента. Он был в крови с одной стороны своего чёрного. Он сопел. Он сказал:

– Рэведжер сделал из него настоящий фарш. Посмотрите на меня в лучшем-воскресном!

Мур сказал:

– Это показывает, что свинячий прикус не имеет значения.

Мистер-Кент сказал:

– Чёрт-те-что это показывает! А как насчёт моего Быка?

Мур сказал:

– Запиши его в Птицеводческий фонд³⁰¹; ибо если бык когда и плакал на навозной куче³⁰², так от Рэведжера.

Мистер-Кент сказал много-много.

Рэведжер медленно обогнул сарай и остановился как вкопанный. Шерсть у него на загривке встала дыбом, как у рассерженного джентльмена-кабана. Мистер-Кент начал говорить раздраженно. Мур сказал:

– Держись подальше. У него характер матери, и это чертовски серьёзно.

Затем Мур сказал приятные мелочи и приласкал пса. Рэведжер положил голову на ноги Мура, и вся шерсть на загривке у него улеглась как обычно. Мур отвёл его в конуру, наполнил миску водой и положил солому на лежанку для сна. Рэведжер свернулся калачиком, как маленький щенок, и поцеловал руки. Мур сказал:

– Оставь его в покое, пока сам не сочтет нужным выйти. Иначе пострадаешь больше, чем твой Бык.

Слипперс и я убежали. Мы боялись. Мы были ужасно грязными. Мои красивые оборчатые панталоны³⁰³ были полны цепких колючек, а наши манишки были в крови от Быка. Итак, мы отправились к нашей Эдар, но пришли наши Божества, и Самый Маленький, и Няня Толстуха, и все они говорили, говорили и гладили, кроме Кухарки, потому что Кухонная Кошка не вернулась. За ужином были замечательные вещи – под столом. Одной была печёнка. Другой – сырная соломка, и ещё сардины. Потом был кофейный сахар. Мы подошли посмотреть, как Самый Маленький засыпает. Он вполне здоров. Мы самые прекрасные собаки. Наши Божества продолжают так говорить. Это очень весело!

Сразу после того Раза. На Аллее больше нет Рэведжера. Я отправился повидаться с ним. Мур приехал на Высоком Коне, и с хлыстом, и взял его с собой. Рэведжер являл очень гордую собаку внутри (по его словам), но снаружи испуганного щенка. Он сказал, что я его настоящий друг, несмотря на короткие лапы. Он сказал, что придёт снова, когда вырастет-в-Гончего, и я всегда буду его Настоящим Маленьким Другом. Он пошёл оглядываясь, но Мур щёлкнул хлыстом. Рэведжер мрачно запел. Я слышал его на всем пути после того, как не смог разглядеть. Я печальный пес, но я всегда друг моего друга Рэведжера. Слипперс пришёл встретить меня у Кроличьих Нор. Мы испачкались в грязи, потому что у нас низкий дорожный просвет³⁰⁴. Поэтому мы отправились к нашей Эдар на чистку.

Кухонная Кошка снова была на Стене. Слипперс сказал:

– Дай ей холодную-дохлую-крысу.

Мы прошли внизу-мимо-совсем-тихо. Она сказала:

– Я, Кухонная Кошка, вернулась, глупые вы щенки!

Мы ничего не сказали и не посмотрели. Мы отправились к Эдар. Слипперс сказал мне:

– Теперь мы охотимся на Быков в Парках, никогда не говори Кухонной кошке – никогда!

Я сказал:

– Хорошая крыса! Ты мудрый пёс.

Кухарка взяла нас и сказала:

– Мои собственные драгоценные опоссумы!

Кухонная Кошка сказала:

– Я Кошка, а не Собака, чёрт побери!

Кухарка продолжала нежничать. Затем она привязала корзину на кухне и сказала:

– Теперь, когда ты получила урок, как ходить в детскую, будешь оставаться со мной и вести себя хорошо!

Кухонной Кошке наплевать. Кухарка взял метлу на случай, если мы будем охотиться, но мы прошли мимо совершенно спокойно. Пришёл конец Кухонной Кошке. Мы прекрасные собаки. Мы охотимся на Быков. Она не охотится на настоящих крыс. Она дрянъ! Дрянъ! Дрянъ!

XIV

КОНЕЦ АПРЕЛЯ 1925 ГОДА

Самые Чудесные Времена. Это я, Бутс. Трёх лет от роду. Я ответственный пёс (и Слипперс тоже), говорит Хозяин. Мы несём ответственность за Самого Маленького. Он может выбраться из конуры. Он ходит по-щенячьи между Слипперсом и мной. Он хватает за уши и носы. Когда он садится, он подтягивается таким же образом. Он говорит: «Бу-бу!» – это я. Он говорит: «Сли-сли!» – Слипперс. Он укусил нас за оба хвоста, чтобы его зубы окрепли, потому что ночью у него нет костей. Мы не сказали. Он заходил в обе наши конуры и пытался съесть наше печенье. Няня нашла. Раздались маленькие Шлепки. Он не сказал. Он Самый Маленький из всех, какие есть.

У него были мытьё, новый ошейник и дополнительная щётка. Это был не Кол окольный-День. Это было после последней-охоты-в-сезоне. Он шёл по лужайке. Мы подошли, по одному с каждой стороны. Он держался. В Парке трубили рожки. У меня покалывало во всей шерсти. Но я ничего не сказал. («Слишком стар, чтобы выставлять себя дураком, в моём-то возрасте», – говорит Хозяин). По траве бегали Гончие и Розовые³⁰⁵. Был ещё Мур, но он был Розовым. Там был Мистер-Кент. Но он был похож на крысолова³⁰⁶, сказал Охотничий Терьер. Был приятный Достойный

Мужчина, который был добр к Рэведжеру в сарае, хотя у того свинячий прикус. Было еще несколько Розовых, но не друзей. Мур повёл всех Гончих к воротам через лужайку. Они сели тихо. Они были превосходно измазаны, с репьями в шерсти и на хвостах, с кровоточившими ушами. Охотничий Терьер сидел в собственной корзине на Высоком Коне. Когда Мур опустил его на землю, он наговорил Гончим гадостей. Они ничего не ответили. Достойный Мужчина сказал Хозяину и Хозяйке:

– Мы приехали показать лисий хвост Самому Маленькому.

Самому Маленькому понравилось, потому что это щекотало; но Няня Толстуха быстро вытерла его носовым платком³⁰⁷. Хозяин и Хозяйка спросили:

– Как поживает Рэведжер?

Достойный Мужчина сказал:

– Как обычно. Вёл свору с начала до конца. Он хочет поговорить с вами.

Рэведжер встал во весь рост у ворот и просунул нос внутрь. Малыш потянулся, и Рэведжер поцеловал его. Затем Мур сказал:

– Через верх, малый!

Рэведжер перескочил в один прыжок и сказал Самому Маленькому, вдвое громче, как в Колокольный-День, и очень осторожно сыграл в щенка, и позволил Самому Маленькому держать за уши. Уши у него были совсем круглые³⁰⁸.

Он заговорил со мной. Я поднялся на задних лапах, потому что он был таким большим, капризным и сильным. Он сказал:

– Брось это, Дурень! Помнишь, как я заблудился? Помнишь Ведро и Рыбьи Головы? Помнишь Быка? Помнишь Коровьих щенков, и Свиноматок, и Мистера-Кента, и Приличные Взбучки, и всё, что было на Аллее? Ты Настоящий Охотничий Пес, разве что лапы у тебя короткие, и всегда верный друг Рэвенджера.

Он перевернул меня, прижал лапами и поиграл с моей шеей. Я тоже с ним поиграл: цапнул прямо в челюсть! Все Гончие видели! Я ходил на цыпочках, самый гордый.

Затем Охотничий Терьер прошмыгнул под воротами без разрешения. Достойный Мужчина сказал Хозяйке:

– Сейчас он на пенсии, но у него сердце разорвалось бы, не выйди он с остальными. Он не может причинить вреда вашим собакам, бедолага.

Охотничий Терьер обошёл меня на цыпочках и показал чёрные зубы. Я поднял лапы вверх, потому что он был старым и раздражался из-за того, что знал Неудобные вещи. Он сказал:

– На этот раз отпущу тебя, Узконосый, потому что ты узнал об охоте Рэведжера во сне под Тёмными Покровами. Чудом всё обошлось! А теперь я должен пойти и присмотреть за новенькими. Ни одной чёртовой Гончей среди них!

Он отошёл и толкнул старую Гончую, жёлто-белую, с чёрными укусами на брылях. Она заговорила и злобно сморщила нос, но кусать не стала. Она села и посмотрела на Рэведжера через ворота, и поговорила с ним – как в Колокольный-День, только громче. Достойный Мужчина сказал:

– Старушка Риген хочет чаю. Боюсь, нам пора.

Они ускакали. Были рожки, и Лошади, и Розовые, и Гончие подпрыгивали, и Мур громко бранился, и Рэведжер изящнейше перемахнул через ворота. Все умчались – все, все. Я остался совсем маленькой собачонкой.

Самый Маленький сказал: «Бу-бу! Сли-сли!» Он ухватил нас за ошейники. Он сказал нашим Божествам:

– Смогли! Смогли! Наси гонци! Наси гонци! Пить цяй, гонци…

Пожалуйста, пока это всё обо мне и Слипперсе. Я «умоляю»!

Большая игра в охоту³⁰⁹

Пожалуйста! Дверь! Откройте Дверь!… Это я, Бутс, который рассказал вам всё это о моём настоящем друге Рэведжере с Аллеи, и о Мистере-Кенте-Человеке, и о Кухонной Кошке, и о Хозяине с Хозяйкой, и о Самом Маленьком, когда сам был почти щенком. Теперь я «ответственный пёс», и мне почти восемь лет. Я знаю всё про разговоры людей. Нехорошо говорить мне «к-р-ы-с-ы» или «г-у-л-я-т-ь». Сам знаю! (Слипперс тоже.)

Слипперсу уже семь с половиной, он подходит для Самого Маленького, потому что Самый Маленький принадлежит Хозяйке. И Слипперс тоже. Я помогаю. Самый Маленький замечательный. Он садится на Высокого Коня, которого зовут Магистрат, перед тем Белым Человеком, который был добр к Рэведжеру с Аллеи; я о нём говорил, его зовут Мур-Егерь-Псарни. Маленький научился держать руки опущенными, и посылать коня, и падать правильно, и всему прочему³¹⁰. Теперь у него есть собственный пони по кличке Тэффи-был-валлийцем. Он ездит с Муром и Магистратом по всему Парку. Мы бежим рядом. И он ездит на сборы³¹¹, когда они бывают на псарнях. Хозяин с Хозяйкой говорят, что он не должен по-настоящему-охотиться-прямо-сейчас. Ему это не нравится, и он говорит. Я приезжаю на сборы с Джеймсом в конуре-которая-едет³¹² из-за этих чёртовых новых Охотничьих Терьеров. Я разговариваю со своим другом Рэведжером от самого рулевого колеса, рядом с которым сижу. Он лучший-гончий-на-свете, говорит Мур. Он бежит рядом с передними ногами Магистрата. Это самое почётное место. Мур говорит, что он чуть не задушил Выскочку за то, что тот попытался его отобрать.

Теперь я буду рассказывать о том, о сём, как о бегущих крысах.

Во-первых, вышло чертовски плохо с Самым Маленьким в Старой Детской до зайтрака. Там был жёсткий тугой воротник. Эта новая Нянька, которую зовут Гувви³¹³, прищемила им шею. Самый Маленький сказал о костлявой старухе-гончей. Гувви говорила-и-говорила и трясла Самого Маленького. Мы тоже потрясли её за юбку – каждый со своей стороны. Мы не кусались. Она сама порвалась. Тут же пришла Хозяйка. Гувви снова сказала «всё-обо-всём». Мы быстро спустились вниз. Хозяйка позвала Хозяина. Он сказал:

– Идите сюда, вы, двое грязнуль!

Последовала Правильная порка собственным хлыстом. Но мы не кусали эту Гувви. Самому Маленькому тоже досталось шлёп-шлёп. Его поставили в угол до самого «простите-меня». Мы пошли посидеть рядом, как всегда было при старой Няне. Хозяйка сказала:

– Я не допущу, чтобы воспитание сына было испорчено двумя сомнительными псами.

Был приказ не подходить к Самому Маленькому весь день. И на заттраке ничего не давали под столом. Так что мы направились к мусорному баку, который я могу открыть носом. Дома не очень уютно из-за того, что Гувви рассказала про нас нашей Эдар. Наша Эдар сказала:

– Возможно, я должна была предупредить вас, но теперь вы получили урок. Разумеется, Слипперс никогда не простит вам прикосновения к мастеру Дигби³¹⁴, а что касается Бутса, так он может месяцами таить злобу!

После мусорного бака я сказал Слипперсу:

– Пошли на Аллею.

Он сказал:

– Твоё-Божество-Хозяин всегда хочет, чтобы ты гулял с ним после заттрака.

Я сказал:

– Не хочу гулять со Своим Божеством. Я не кусал эту Гончую-Гувви. Пойдём со мной.

Слипперс сказал:

– Моему Самому Маленькому намылили зубы за плохие слова. Его заперли в Старой Детской. Я останусь дома. Может быть, он помашет мне из окна.

Поэтому я пошёл на Аллею, где живёт Мистер-Кент-Человек. Я был мил с двумя Маленькими-в-оборках³¹⁵, которых знаю с тех пор, как они появились. Там был хлеб, масло и сахар. Там было: «А теперь бегите в школу, дорогие». Я пошёл с ними, чтобы приглядеть. В школу шло ещё много Малышей, которых я знал. Я бегал и приносил им палки. Там было два имбирных пряника и две конфеты. Затем я вернулся на Аллею, потому что был голоден. Возле будки для хорьков валялись две куриные головы. Они были то что надо. В сарае была Наседка, высиживающая яйца. Они были вкусными. Там был Бен-овчар, которого в то утро привязали из-за Медди³¹⁶. Он оставил свою кость слишком далеко. Я убежал на Мышиное-поле, куда Опушка Леса спускается за Аллеей. Я поймал четырёх мышей, прыгая в траве. Там валялось что-то вроде очень старого кролика. Но мех невкусный. Поэтому я вывернул всё, что было у меня внутри, и отправился в Лес, чтобы напиться на Средней Дорожке³¹⁷. //уснул. Когда я проснулся, там был тот старый Лис, которого Рэведжер зовёт Тэгсом, потому что у него очень тонкий хвост³¹⁸. Он чертовски старый, но чертовски умный, говорит Рэведжер. На передней лапе у него был стальной капкан. Он откусывал лапу³¹⁹. Он сказал:

– Если попадусь в таком виде, мне конец.

Я сказал:

– Сегодня сбора не будет.

Он сказал:

– Каждый день встреча с этим чёртовым Беном-овчаром.

Я сказал:

– Бен привязан. У него Медди.

Тэге сказал:

– Тогда есть надежда.

Он кусал себя за лапу так же, как я, резцами. Он откусил два пальца на лапе, и лизал, и лизал. Он сказал:

– Поделом мне за дурость в мои-то годы.

Он сказал, что были две-милые-добрые-дамы, далеко отсюда, через железнодорожную линию, в Кот-суолдских краях³²⁰ (потому что Тэге дома не убивает), которые убивали кур в конурах-которые-едут³²¹; и они поставили ловушку под полом курятника, с курицей, которую он мог видеть. Он попытался её сцапать. Капкан защемил два пальца на лапе. Он возвращался домой… четыре мили³²²… всю ночь. Он сказал, что теперь долго не сможет охотиться из-за больной лапы. Я сказал:

– На Мышином-поле есть большая кость и четыре мыши, а также немного старого кролика.

Он сказал:

– Уже неплохо! Скажи Рэведжеру, что я хромой, как деревья³²³. Мне не хватает двух пальцев на лапах. Залягу до конца сезона. Потом отправлюсь в свой-дом-среди-скал-в-Уэльсе, если выживу.

Я вернулся на Аллею, потому что снова проголодался. Бен многое сказал мне о своей кости. Я ответил. Я сплясал. Маленькая-Кент-в-оборках подошла и сказала:

– Вон Бутс так мило играет с Беном. Могу я отвести его домой, чтобы он не потерялся?

Я был очень милым. Но сначала был чай в Кентовой кухне с Маленькими-в-оборках – с хлебом и ветчиной. Затем я осторожно отвёл эту в-оборках обратно, к своему чёрному ходу. Эдар сказала:

– Потеряться? Кому? Бутсу? Никогда, дорогуша!

Наши Божества сидели за чаем. Но без Самого Маленького. Слипперс сидел рядом с дверью, печально сопя, что не нравится нашим Божествам (я помогал). Хозяин сказал:

– Чёрт возьми, если домом будет управлять этот наш подлый профсоюз, придётся это принять. Позови Дигби!

Самый Маленький спустился к чаю. Мы были полностью-поглощены-им. Там был торт к чаю, два куска сахара и имбирный пряник. Хозяйка сказала:

– Как ты думаешь, Бутс потратил весь день на поиски Самого Маленького?

Хозяин сказал:

– Нет, насколько знаю Бутса.

Наши Божества заговорили по-хозяйски. Мы отправились помогать Самому Маленькому устроиться в конуре. Я играл: вынюхивал крыс и заглядывал в крысиные норы в Старой Детской. Я бегал вокруг и сердито рычал. Гувви это не нравилось из-за её ног. Но я никогда не кусал эту Гувви – как Тэге никого не убил на Аллее (и Слипперс тоже). Мне такая глупость потом дорого обошлась бы – на всю жизнь хватило бы. Гувви рассказала Хозяйке о крысиных норах. Хозяйка сказала Хозяину. Хозяин велел Джеймсу посмотреть и заделать крысиные норы. Джеймс сказал, что в Старой Детской не протолкнуться. Эдар сказала мне потом в буфетной:

– Бутс, пойдёшь со мной.

Я пошёл с ней. Мне было не по себе. Эдар сказала:

– Теперь ищи свои бесценные крысиные норы.

Я усердно играл в «ищи-нюхай». Но это были крысиные норы понарошку. Я поднял лапы вверх. Эдар сказала:

– Я так и думала, ты, маленький чертёнок!

Она взяла меня за ошейник и сильно потёрла носом в углу, как будто я был щенком, которого учили Дома³²⁴. Я был очень зол. Я залез под кровать. Она вытащила меня за хвост. Она сказала:

– Ты бессердечный маленький негодяй! Но я люблю тебя за это!

И она поцеловала меня, как Маленького Щенка. Я был ужасно пристыжен. Но я никогда не кусал эту Гувви.

Теперь я расскажу что-то новое. Пожалуйста, сядьте!

Было множество прогулок-верхом – всегда с Самым Маленьким и Муром в Парке. Самый Маленький чертовски сильно хотел по-настоящему поохотиться, но Хозяин с Хозяйкой сказали, что пока-какое-то-время-ещё-рано. Мур не сказал ничего, кроме как Джеймсу на Сборе, когда Самый Маленький попытался подогнать Тэффи английской булавкой. Мур увидел. Он сказал Джеймсу:

– Поставлю на молодого новичка.

Я передал Рэведжеру всё, что Тэге велел сказать о своих больных пальцах на лапах. Рэведжер сказал:

– Скажи Тэгсу, что я чертовски ему сочувствую. Он дал мне столько, сколько не набрал бы за пять сезонов, и он никогда не был трусом. Я надеюсь, что он

325 заляжет-пока-не-появится-листва, потому что дело есть дело.

В следующий раз, когда я был на Средней Дорожке, я передал Тэгсу, что сказал Рэведжер. Тэге сказал, что у него уже не так болят пальцы на лапах, и если весна будет ранней, то он мог бы как-то продержаться.

Некоторое время спустя был Сбор на псарне. Хозяин с Хозяйкой сказали, что Самый Маленький может начать настоящую охоту в сентябре следующего года, когда будет притравка на лисят. Самый Маленький был жутко хорош и рассказывал Хозяйке и Слипперсу, как будет охотиться, до самого сна. Я рассказал обо всём этом своему другу Рэведжеру, когда громко заговорил с ним при следующей встрече перед всеми Гончими. Он сказал:

– Я покажу этому Самому Маленькому пару штук, когда он появится. Он толковый.

Спустя некоторое время после этого Блестящая Тарелка³²⁶ взошла и заставила-петь. Эдар выглянула сверху и сказала:

– Тихо!

Мы стали играть в Погреметь-цепью вокруг будок. Эдар сказала:

– Чёрт возьми!

Она пришла и спустила нас с цепи, как всегда делает, когда мы достаточно стараемся. Мы пошли гулять по Садам и Огороду, как всегда делаем, когда она так поступает. Это было весело. Потом мы услышали «Потерявшуюся гончую», как будто издалека, но на не совсем верный мотив.

Мы спросили:

– Кто ты? Иди сюда.

Он сказал:

– Я не знаю, куда «сюда». Я не вижу.

Я сказал:

– Это Рэведжер. Бегом, как за кроликом!

Мы промчались через Огород. Там был Рэведжер. Но он шёл боком и жутко-тряс-головой. Я громко заговорил. Он не узнал. Он сказал:

– Мне надо скорей на псарню.

Но он ходил кругами. Он сказал:

– Берегись конуры, которая едет!

Слипперс сказал:

– Это странный новый хворый пёс внутри Рэведжера³²⁷. Когда со мной так было, Кухарка давала мне взбитые-яйца-с-бренди.

Рэведжер сказал:

– Где моё собственное место на лежанке³²⁸?

Но он натыкался на деревья и петлял. Мы испугались. Мы подошли к нему с двух сторон. Мы вернулись в свои конуры… Он упал между ними. Мы лизали ему голову, потому что она кровоточила. После долгих раздумий он спросил:

– Где я?

Мы сказали:

– У Бутса и Слипперса.

Он попытался уйти на Псарню. Он не мог подняться. Мы лежали рядом и лизали, и лизали, пока Эдар не отдернула кухонные занавески для заттрака. Мы сказали. Она пришла быстро. (Кухарка тоже). Появились яйца-с-бренди так-быстро-как-возможно. Хозяин с Хозяйкой и Самый Маленький тут же пришли следом. Джеймс отправился в Конуре-которая-едет, чтобы вытащить Людей-Ветеринаров из-постели-за-волосы. Мур и Магистрат тоже появились быстро, потому что Рэведжер вчера вечером не вернулся на Псарню, а Выскочка подрался с Эгоистом за место Рэведжера на лежанке для сна, и на Псарне царил полный кавардак. Мур немного поговорил с Рэведжером, но Рэведжер не ответил. Мур и Хозяин положили его на скамейку для горшков в сарае после того, как Гарри-с-Лопатой вышел и затопил маленькую печку. Самого Маленького увели на заттрак, громко говоря. Люди-Ветеринары творили с головой Рэведжера ужасные вещи. После этого его уложили-в-постель. Мур разложил солому так же, как на Псарне. Рэведжер дважды ударил хвостом. Нам позволили лечь рядом. Мы лизали и лизали ему голову. Ветеринар сказал, что он навсегда потерял один глаз и не-так-много-шансов для другого. Он сказал, что это был какое-то-чёртово-авто. И Рэведжер стал больным псом!