Текст книги "Склад = The Warehouse"
![](/books_files/covers/thumbs_240/sklad-the-warehouse-189356.jpg)
Автор книги: Роб Харт
Жанр: Зарубежная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Требовалось понять, можно ли перемещаться по территории не будучи обнаруженной. Если бы удалось найти черный ход в энергетический блок! Туннели, трубопроводы достаточно большого диаметра, что угодно. Но это было не так просто, как подключиться к Облачной Точке, чтобы получить необходимое. Прежде всего, требовалось вырезать небольшой кусок облачного кода.
Часы на запястье зажужжали, на их экране появилась желтая полоса.
«В настоящий момент скорость вашей работы составляет 73 процента от нормы».
Затем:
«Если она опустится ниже 60 процентов, это негативно скажется на вашем рейтинге наемного работника».
Затем:
«Не допускайте обезвоживания организма».
Затем на экране часов появился номер стеллажа, бака и фотография книги.
Цинния вздохнула, повернулась и побежала трусцой.
Гибсон
Хотелось бы потратить несколько минут, чтобы рассказать о системе рейтинга наших служащих.
На протяжении своей карьеры я нередко противоречил себе, и это сказывалось в поступках. Я не всегда бывал прав, но чаще бывал прав, чем ошибался. В противном случае дело не зашло бы так далеко. Из всего, что я делал, наиболее враждебно встречали вот что.
Помню, как впервые ввел это. Облако существовало года два или три, все начинало понемногу обретать задуманную форму, и я понял, что нужно что-то, что отличало бы нас от остальных. Что-то такое, что действительно заставило бы наших служащих работать изо всех сил. Как известно, стадо движется со скоростью самого медленного животного.
Чтобы вы меня правильно понимали, хочу рассказать вам историю о моей школе, об Академии передового опыта в Ньюберри. Во времена моей юности были разные типы школ. Бесплатные средние школы, которые финансировало правительство. Частные школы, обычно при религиозных учреждениях. И школы с собственным уставом. Ньюберри относилась как раз к последнему типу. Финансировалась она за счет государственных фондов, но находилась в собственности частной компании, так что вся та чушь, которую спускают правительственные образовательные советы, была для нее необязательна.
Такие школы отдавали власть в руки учителей, составлявших программы, по которым они же сами и учили детей. Не надо было жить по каким-то смешным стандартам – имели значение только те, которые приняли для себя люди, работавшие в классах. Мне такая система по душе. Неудивительно, что именно такова система образования, действующая у нас сейчас.
Как бы то ни было, в школе мы получали каждый семестр табели со звездочками рейтинга в верхней части. Пять звезд означали отличные успехи, одна звезда – что заслужившего ее ожидают серьезные неприятности. Я обычно получал четыре звезды, но иногда сползал на три.
Учителям и директору такая система тоже нравилась, поскольку она позволяла быстро понять, каков ученик. Образование – штука большая и сложная, ясно, что табель содержал гораздо больше сведений, отметки по разным предметам, средние за семестр и примечания. Но оценка с помощью звезд была проста и информативна. Лучше, чем оценка академической успеваемости в буквенном виде с плюсами и минусами. Она слишком сложна. Что такое С+? Почему A, B, C, D и F есть, а Е нет?
Люди хорошо понимают системы оценки звездами. Мы видим их каждый день, когда делаем покупки, смотрим фильмы или идем в ресторан. Почему не ввести такие же в системе обучения? Мне, по крайней мере, такая система сильно помогла. Легко поверите, что, когда я приносил домой табель с тремя звездами, папа усаживал меня и проводил со мной долгую беседу о необходимости стараться. А когда я приносил четыре, он, понимая, что пять звезд для меня почти недосягаемы, все же подталкивал меня добиваться пяти.
Четыре звезды означали мороженое. Папа вел меня в «У Эгзи», заведение неподалеку от нашего дома, и угощал двумя шариками сливочного мороженого с фруктами, сиропом, орехами, взбитыми сливками, с горячей сливочной помадкой, растопленным суфле и чипсами на арахисовом масле и спрашивал:
– Как тебе добиться более высокой успеваемости?
То же самое он у меня спрашивал, когда я приносил три звезды, только при этом мороженым не угощал.
Дошло до того, что моей целью стало принести домой пять звезд. Даже если это было мне не по силам и я приносил четыре, я все равно мог собой гордиться. Я считал, что три звезды – это позор. На самом деле это не так. Три звезды вовсе не так уж плохо. Это же не две. Но видите, что сделала эта звездная система? Она дала мне цель и побуждала меня ставить перед собой труднодостижимые рубежи.
Как раз в то время, когда я учился в Ньюберри, многие средние школы превращались в школы с собственным уставом, но по-прежнему оставалось много старых договоров, с которыми местной администрации приходилось считаться. Так, например, профсоюз учителей заключал договор, позволявший им буйствовать, чуть ли не людей убивать и поджигать здание школы, но при этом получать зарплату, а за работу в праздничные дни – в полуторном размере.
В чем и беда с этими профсоюзами, верно? Бо́льших мошенников свет не видывал. В те годы, когда рабочих эксплуатировали, когда их загоняли в могилы опасными условиями труда, профсоюзы имели смысл. Но мы прошли долгий путь от пожара на фабрике Триэнгл-Шортвейст. Такие вещи больше не случаются. Не могут. При нынешней работе системы. Американский потребитель голосует своим долларом – если компания действительно так плоха, никто не станет в ней работать и покупать ее товары. Вот и все.
Так вот, был в нашей школе сторож, мистер Скелтон. Мы подшучивали над его старостью и называли мистером Скелетом. Печальное было зрелище, когда этот столетний на вид старец орудовал своим веником в коридоре, едва удерживая его в руках. Дошло до того, что в классах была грязь, и учителям самим приходилось ее убирать. Потому что если позвать мистера Скелтона, то он появлялся только после перемены.
Он был пережитком прошлого. Так мы звали членов профсоюза, заключивших выгодные договоры и не имевших желания увольняться. Они продолжали работать просто потому, что знали, что уволить их не могут. Даже если они слишком стары для своей работы, они просто могли показываться, получать зарплату, медицинскую страховку и все такое. Неплохая работа, дай бог всякому.
Скажете, этот старик Скелтон мог пожить для себя. Скрасить себе последние годы жизни. Но нет, он просто хотел воспользоваться своим золотым билетом. Создавая Облако, я много думал об этом. Потому что в такой компании на вас работает так много народу, что это просто трудно представить.
Знаете, сколько сотрудников в Облаке? Честное слово, не могу вам сказать. Точного числа не знаю, примите во внимание дочерние компании, ротацию кадров в наших центрах обработки заказов, каждый день мы рекламируем новые компании. Больше тридцати миллионов. Более точную цифру назвать не могу.
Задумайтесь. Тридцать миллионов. Возьмите половину населения всех крупнейших городов Соединенных Штатов, сложите, и то у вас не наберется столько народу. Чтобы управлять тридцатью миллионами человек, нужна система, которая бы упрощала процесс управления. Отсюда и система рейтинга. Это способ оценить работу человека понятным и простым способом. Работники, трудовые усилия которых оцениваются двумя или тремя звездами, знают, что им следует стараться, трудиться усерднее.
Разве все мы не хотим быть на пять звезд?
Если вас оценивают четырьмя звездами, вы неплохо справляетесь. Если тремя – может быть, имеет смысл двигаться энергичней. Если двумя, то пора серьезно браться за работу и показать, на что вы способны.
Вот почему одна звезда означает увольнение.
Каждый день я встаю, иду на работу и отдаю ей все свои силы. Того же я ожидаю от своих наемных рабочих. Мне плевать, что напишет об этом «Нью-Йорк Таймс». Все эти рассуждения, бред и особые мнения о том, как я сделал то или это американскому рабочему. Что я его «недооцениваю». Что я «чрезмерно упрощаю сложную систему».
Вот что я делаю! Чрезмерно упрощаю сложную систему. Но до сих пор она неплохо работала.
Я даю своим наемным рабочим инструменты, позволяющие им самим управлять своей судьбой. И этот поезд ходит в двух направлениях. Рабочий, чьи трудовые усилия оцениваются одной звездой, не дотягивает до среднего. Он занимает должность, для которой негоден. Вы же не поручаете физику работу стеклодува или мяснику программировать вебсайт. Люди различаются умениями и талантами. Да, Облако – крупный наниматель рабочей силы, но, может быть, вы нам не совсем подходите.
Вот так. Я не собираюсь оправдывать здесь все решения, принятые мною в Облаке. Но меня часто об этом спрашивают или спрашивали раньше, когда я давал больше интервью, и, рассказав это, я хотел облегчить себе душу.
Еще меня спрашивали, как я себя чувствую, а чувствую я себя довольно неплохо. Попробовал лечение от рака. Мой врач говорит, что на мышах оно дает обнадеживающие результаты. Но я не мышь, так что не понимаю его оптимизма. Побочные явления не так уж страшны. Правда, от этого лечения вечно есть хочется, но когда теряете вес с такой скоростью, как я, в этом нет ничего страшного.
Хочу также ответить на сообщение, появившееся вчера в одном из деловых блогов. Я даже не стану его называть, поскольку не хочу привлекать к нему внимание. Там было сказано, что я близок к тому, чтобы назвать Рея Карсона своим преемником.
Не могу выразиться яснее: я никому не сообщал своего окончательного решения, поскольку я его пока не принял. Дела в Облаке идут чудесно, у него есть совет директоров и управляющих, и это не изменится. Поэтому проявите хоть немного уважения ко мне, к моим желаниям и к моей семье.
Обо всем этом будет объявлено довольно скоро.
Пакстон
Из-за перегородки донесся крик и шум возни. Пакстон оторвался от экрана планшета и посмотрел за перегородку, отделявшую его отсек от остального пространства зала. Он знакомился с тем, как оформлять документы при чрезвычайных ситуациях, возникающих в Облаке и вокруг него. Какие формы заполняются в случае воровства, травм или смерти сотрудников.
Оказалось, что несколько человек в голубых рубашках борются с человеком в зеленом. Он был худ и жилист, с жидкой бороденкой до пояса. Он пытался вырваться, пока человек в голубой рубашке с короткой стрижкой не заехал ему сбоку в челюсть.
Бородатый рухнул на землю, ударивший сплюнул и сказал:
– Вот так.
Пакстон не видел, мужчина это или женщина. Судя по голосу, женщина, но худоба, практичная короткая стрижка и отсутствие округлостей вызывали предположение, что это парень.
Через мгновение Пакстон понял, что ударивший идет к нему. Войдя в его отсек, он сказал:
– Ты – Пакстон? Меня зовут Дакота.
Имя не помогло определить пол, но затем Пакстон увидел горло, где могло бы быть, но отсутствовало адамово яблоко.
Он встал и пожал Дакоте руку. Ремешок часов у нее был из черной кожи с металлическими заклепками, расположенными по окружности.
– Рад знакомству, – сказал Пакстон.
– Надеюсь, что так, – сказала она, приподняв бровь. – Я твой новый партнер. Давай прогуляемся.
Дакота развернулась на каблуке и вышла из отсека. Пакстон трусцой бросился за ней и, выйдя из зала, пошел с нею в ногу по полированному бетону коридора административного здания.
– Что это там была за потасовка? – спросил Пакстон.
Дакота не сразу поняла, о чем он, как будто эпизод с длиннобородым человеком был чем-то таким, что сразу забывается.
– Этот тип держал бордельчик при одном из массажных салонов.
– Ты его сильно ударила.
– Тебя это беспокоит?
– Только в случае, если он этого не заслуживал.
Дакота рассмеялась:
– Некоторые девочки делали это не совсем добровольно. Что теперь скажешь?
– Тогда мало ему, – сказал Пакстон, и это заслужило улыбку Дакоты. – Я не знал, что здесь работают парами. В фильмах, которые нам показывали, каждый сотрудник службы безопасности сам по себе.
– Голубая работа большей частью сольная, но есть специальные проекты, иногда создаются временные оперативные группы. – Дакота повернулась к Пакстону, оглядела его с ног до головы и снова приподняла бровь. – Добс говорит, ты собираешься покончить с контрабандой.
– Я еще не дал согласия.
Дакота улыбнулась:
– Естественно.
Они подошли к лифтам. Дакота провела часами перед панелью, убрала руки за спину и снова посмотрела на Пакстона. Он не мог понять, хочет ли она с ним познакомиться или видит в нем помеху. По ее поведению это было так же невозможно определить, как по чистому листу бумаги.
– Так куда идем? – спросил Пакстон.
– Погуляем немного, – сказала она. – Разомни ноги. Слышу это уже около трех часов. С начала показа видеофильмов для сотрудников охраны.
– Я время не засекал, но, похоже, что так.
– В основном это чтобы прикрыть задницу, – сказала Дакота. – Не тебе – начальству. В случае неудачи скажут, что проверяли сотрудника, будут виноваты не они, а ты.
Пришел пустой лифт. Они вошли, и Дакота выбрала первый этаж, где, выйдя из лифта, они бы оказались рядом с остановкой трамвая. Двери лифта закрылись, и Дакота сказала:
– Нет нужды тебе это говорить – ты работал в тюрьме. Со временем поймешь, что есть два способа решать вопросы: облачный и правильный. Иногда они совпадают, иногда нет.
– Да, с такой концепцией я знаком, – сказал Пакстон.
Они вышли из лифта, прошли по коридору и, свернув за угол, оказались в плотной толпе людей, выстроившихся в длинные очереди к расположенным вдоль стены автоматам, где могли сообщить о своей сложной ситуации – с жилищем, банком и так далее – система перенаправляла просителя в нужную комнату на нужном этаже.
Дакота молчала. Казалось, не хочет говорить. Она шла впереди, Пакстон за нею. Несколько человек посмотрели в их сторону. Он понимал смысл этих взглядов. Добс называл рубашку поло уравнителем. Но она не уравнивала людей. Хоть значок и жестяной, но все равно сверкал, если свет падал на него под определенным углом.
Подъехал трамвай, и они вошли в вагон. Люди перед ними расступались. Дакота по-прежнему молчала. И это тоже Пакстон понимал. Говорить, беседовать, как нормальные люди, нельзя. Это слишком очеловечивает.
Пакстон с отвращением осознал, как легко возвращается к нему мироощущение тюремного надзирателя.
Они проехали на трамвае мимо медицинского корпуса, здания склада, здания, куда привозили новичков и которое называлось Прихожая, и оказались в вестибюле «Дуба». Далее трамвайная линия уходила к зданию, в котором преобразовывалась энергия. Возле «Дуба» располагались также платформы, у которых разгружались доставленные в Облако грузы. В разгрузке принимали участие небольшие машины с электрическими двигателями и вращающимися платформами сзади.
Дакота и Пакстон поднялись на эскалаторе к началу променада. Дакота прочистила горло:
– Вот здесь. Отсюда все идет.
– Что ты имеешь в виду?
– Вот отсюда все поступает в Материнское Облако, – сказала она. – Строго говоря, кое-что поступает в зону, куда привозят новичков, но большей частью сюда доставляют все в больших упаковках, которые затем отправляются по назначению. Была у нас теория, что «Забытьё» поступает сюда. Возможно, каждый раз поставка из нового источника. Может быть, кружок посвященных или один человек. Об этом известно мало. Но чувствую, что начинается отсюда.
Пакстон огляделся по сторонам. Он понимал преимущества доставки наркотика именно сюда. Тут было много укромных уголков. Ниши для машин-погрузчиков, двери, ведшие в расходившиеся коридоры. Более сотни людей участвовали в перегрузке ящиков на погрузчики. Для наблюдения за таким хозяйством требовалась целая армия.
– Почему не установить побольше камер? – спросил Пакстон.
Дакота покачал головой:
– Начальство их не любит. Это только в видеофильмах. Добс уже воевал за это, но пришел приказ с самого верха. Там решили, что они производят неподходящее впечатление. Что людям с ними «неуютно». – Она показала пальцами, где должны быть кавычки в этих цитатах, и закатила глаза.
– Верно. Людям, которые носят часы, фиксирующие их перемещение, куда бы они ни пошли.
Дакота пожала плечами:
– Вот завладеем этой компанией, тогда и сделаем так, как нам нравится.
Пакстон сделал еще несколько шагов, оглядывая окружающее.
– Пищевые продукты всегда использовались для прикрытия поставок наркотиков. Была героиновая лихорадка. Оказалось, наркотик доставляли в банках с арахисовым маслом. Собаки его не чувствовали.
– Мы основательно проверяли поставки пищевых продуктов, – сказала Дакота.
– Расскажи о «Забытье», – сказал Пакстон. – Я говорил Добсу, что даже не знаю, что это такое.
– Да, он упоминал об этом. – Она огляделась и убедилась, что их никто не слышит. – Иди сюда.
Она завела его в тихий угол возле выстроившихся в ряд заряжающихся от электросети автомобилей-погрузчиков, опустила руку в карман и вытащила небольшую пластиковую коробочку размером чуть больше почтовой марки. Открыв ее, Дакота вытащила прямоугольный кусочек тонкой пленки зеленого цвета, чуть поменьше коробочки. Доза.
– Это оно и есть? – спросил Пакстон.
Дакота кивнула. Он взял пленку и перевернул. Легкая, тонкая, чуть клейкая.
Дакота забрала пленку и положила ее в коробочку.
– Кладешь в рот, действующее вещество поступает прямо в кровь, минуя пищеварительный тракт, так что желудочная кислота его не разрушает.
– Откуда вы знаете, что новички не привозят это с собой? Я бы вчера мог пронести на себе фунтов десять.
Дакота засмеялась. Смеялась она не с ним, а над ним, и он почувствовал, как кровь приливает к лицу.
– Газоанализаторы. Установлены на сканерах, через которые проходят новички. Более эффективны, чем собаки, поскольку неизвестно, где они находятся. Думаешь, мы об этом не подумали?
– А гости? Люди приезжают и уезжают.
– Во-первых, все, гости или постоянно здесь проживающие, проходят через сканеры, – сказала Дакота. – Во-вторых, здесь не так уж много бывает гостей. Ты же знаешь, как дорого арендовать машину или прилететь. Когда я начинала здесь работать, мама ко мне приезжала раз в месяц. Сейчас видимся только на День благодарения.
– Ну, а налоксон? Он не исключает передозировку «Забытья»?
– Это совсем другой химический процесс. Исключить невозможно. Так что старайся быть в курсе.
Кровь бросилась в лицо Пакстону.
– Я так понимаю, вы обратились ко мне, чтобы я поделился тем, что думаю о борьбе с наркотиками. Так что не удивляйся моим вопросам. Если бы вы могли справиться сами, меня бы не спрашивали.
Прозвучало язвительно. Дакота помолчала и с удивлением посмотрела на Пакстона.
– Извини, – сказал он. – Это, пожалуй, чересчур.
– Нет, – сказала Дакота, и ее губы скривились в ухмылке. – В самый раз. Давай еще погуляем.
Некоторое время они шли молча. Наконец молчание стало тяготить Пакстона, и он спросил:
– Чем ты занималась до Облака?
– Всем понемногу. Ночным сторожем работала. Ночью тихо, было время почитать. Потому-то я и попала сюда.
Они пошли по многолюдному променаду. Пакстон обратил внимание на людей в голубых рубашках в магазинах, находившихся ярусом выше. Некоторые из них замечали его и кивали.
– Честно говоря, – сказал Пакстон, – я не хотел работать в службе безопасности. Хотел работать на складе. Носить рубашку любого цвета, лишь бы не голубую.
– Почему?
– Не очень мне нравится эта работа.
– Тут совсем не то, что в тюрьме, – сказала Дакота. – Наверно. Посмотри на меня. Я тоже поначалу была не в восторге. Но, говорю тебе, тут есть свои преимущества.
Последнее слово она произнесла так, что он подумал о тайных преимуществах. В общем, он понимал, что она имела в виду. Свои преимущества были и в тюрьме. Наркотики, тайно доставлявшиеся туда, попадали не в мусорный бак, а к тому, кому предназначались, и доставлял их охранник. Большей частью наркотики представляли собой возможность дополнительного заработка.
Не то чтобы он сам это видел. Но слышал.
– Например? – сказал он.
– Захочешь получить выходной, Добс тебе его предоставит гораздо легче, чем какой-нибудь белый, – сказала Дакота. – Он о нас заботится. Когда видит, что ты занят нужным делом.
О «нужном деле» хотелось бы услышать поподробней. Разумеется, тут было что сказать. Пакстон понимал, что пока не заработал никаких поблажек. Но заработать хотел. Это его удивило. Ему хотелось понравиться Дакоте. Хотелось заслужить ее уважение. Одобрение – забавная штука. Вроде маленькой таблеточки, которую кладешь в рот и сразу мироощущение меняется.
– Охрана! Охрана!
Они обернулись на крик. Полный пожилой человек в зеленой рубашке поло махал им рукой, стоя в дверях магазина, работавшего круглые сутки. Дакота бросилась к нему, Пакстон последовал за ней.
Магазин был мал. Чипсы и туалетные принадлежности. Вдоль задней стены тянулись витрины-холодильники для напитков и полки с журналами. Полный старик держал за руку худощавого чернокожего парня в красной рубашке поло. Парень, почти ребенок, пытался вырваться, но старик был крупный, мясистый и держал его крепко.
– Что тут у вас, Ральф? – спросила Дакота.
– Ворует, – сказал человек в зеленой рубашке, Ральф. Он смотрел главным образом на Дакоту, но бросил несколько подозрительных взглядов на Пакстона.
– Ничего я не украл, – сказал парень, вырвал у Ральфа руку, но не побежал. Просто отступил на шаг назад.
– Прикарманил шоколадный батончик, – сказал Ральф.
– Ничего не прикарманил, – сказал парень, заметно волнуясь. – Не прикарманил.
– Обыщите его, – сказал Ральф. Это было требование.
Парень, не дожидаясь команды, вывернул карманы. Они были пусты. Он переводил взгляд с Пакстона на Дакоту. Пожал плечами.
– Видите?
– Наверно, съел уже, – сказал Ральф.
– А где тогда обертка? – сказал парень.
Дакота посмотрела на Ральфа, как бы повторяя этот вопрос.
– Откуда мне знать? – сказал Ральф. – Дети теперь умные. Но он батончик взял, я своими глазами видел. Зашел сюда, держался подозрительно.
Парень усмехнулся:
– Да уж, подозрительно. Что во мне подозрительного, кроме цвета кожи?
Ральф вскинул руки и вдруг обиделся.
– Ну-ну, я не расист. Не обвиняй меня…
– Это не обвинение! – почти прокричал парень. – Это правда.
Наступил момент, после которого ситуация может разрешиться или осложниться. Чтобы разобраться, надо было разлучить участников конфликта.
– Так, – сказал Пакстон и указал на Ральфа. – Вы станьте тут, а мы пока разберемся.
Ральф поднял руки и пошел вглубь магазина к прилавку.
– Правильно, – шепнула Дакота Пакстону, потом кивнула парню. – Взял?
– Сколько раз вам повторять? Нет, – сказал он, делая рубящие движения руками сверху вниз.
– Слушай, парень, вот в чем дело, – сказала Дакота. – Ральф – старый болван. Он пожалуется, заведут дело, кончится для тебя минусом. Можешь послать ему пару кредитов, а мы скажем, что ты заплатил. Уговорим его не жаловаться.
– Хотите, чтобы я заплатил за батончик, которого не брал, потому что этот расист горластый? Вы этого хотите?
– Нет, я хочу, чтобы мы все пошли по пути наименьшего сопротивления, – сказала Дакота. – Что означает, что все дело закончится в ближайшие две минуты, никто не получит минуса, а ты через месяц уже забудешь, во что это тебе обошлось. Понимаешь?
Парень посмотрел на стоявшего за прилавком Ральфа. Предложение Дакоты ему не нравилось. Пакстону тоже. Но он понимал ход ее мысли. Иногда для сохранения мира надо отвлечься от мелочей.
Сколько долларов можно получить за кредит?
– Это несправедливо, – сказал парень.
– Возможно, несправедливо, но зато проще для всех. И для тебя тоже, – сказала Дакота. – Есть миллион других магазинов, где можно делать покупки и которые не принадлежат мерзким старикам. Так что давай, сделай одолжение. Прими сперму на подбородок, а не в рот. Выбери из двух зол меньшее. Доживи до следующего сражения.
Парень вздохнул, понурил плечи, подошел к прилавку, постучал пальцем по экрану часов и помахал ими перед диском, который зажегся зеленым.
– Именно так я и думал, – с торжеством произнес Ральф.
Парень уже собирался выйти из магазина, но при этих словах замер и сжал кулак. Потом повесил голову и закрыл глаза. Всерьез задумался, не съездить ли кулаком старику по физиономии. Пакстон подошел к парню и сказал так, чтобы слышал только он:
– Не стоит. Ты же знаешь, что не стоит.
Парень открыл глаза. Нахмурился и протиснулся мимо Пакстона к выходу.
Дакота повернулась к Ральфу и вздохнула:
– Знаешь, а ведь ты настоящий сукин сын.
Он пожал плечами и улыбнулся победной улыбкой.
– Что?
Дакота вышла из магазина, Пакстон последовал за ней.
– А парень-то прав, – сказал он, когда Ральф уже не мог его услышать.
– Думаешь, он единственный, кто так пострадал? Приведу я Ральфа и парня в отделение, и знаешь, что будет? Добс усадит меня и скажет, – она заговорила басом: – «Все из-за такой ерунды». – И продолжала своим обычным голосом: – И он будет прав. Затевать такую мороку из-за нескольких кредитов.
– Так вот какие решения Добс одобряет в подобных случаях?
– Если случай занести в журнал, он отразится на статистике. Статистика попадает в рапорт. От рапортов многое зависит. Наша задача добиваться того, чтобы подобные случаи в журнал попадали пореже. Считай, что зависимость здесь обратно пропорциональная. Чем меньше сведений о них доходит наверх, тем лучше.
Они прошли еще немного через второе общежитие, по променаду и наконец оказались в третьем. Часы на руке у Пакстона зажужжали.
«Твоя смена закончилась. Следующая начнется через 14 часов».
Дакота тоже посмотрела на свои часы, и плечи у нее расслабились. Вероятно, она получила такое же сообщение.
– Хорошо ты догадался, – сказала она, – развести их. Думаю, ты для этой должности подойдешь. Подумай о том, что сказал Добс, ладно? Важная часть работы – хождение по территории, чтобы тебя видели. А задача с «Забытьём», по крайней мере, интересная.
– Подумаю, – сказал Пакстон.
– И отлично. Тогда до завтра.
Она ушла, не дожидаясь его ответа. Пакстон смотрел ей вслед, пока Дакота не затерялась среди прохожих. В животе бурчало, и Пакстон направился к «Живи-Играя», не совсем ясно представляя себе, что бы ему сейчас хотелось съесть. Проходя мимо «Облачного Бургера», он решил разузнать, как там кормят. Это предприятие быстрого питания считалось одним из лучших и наиболее доступным по ценам во всей стране, но попасть в него можно было лишь в Материнском Облаке.
Да, бургер вполне подойдет. Он его заработал. Он уже не помнил, когда в последний раз ел бургер. Пакстон вошел в ресторан, и его приветствовал запах шипящего на сковородах мяса. Народу здесь было много, большинство мест заняты, но в углу за небольшим столиком на отшибе сидела Цинния, и место напротив нее оставалось свободным.
Цинния
«Твоя смена закончилась. Следующая начнется через 12 часов».
Цинния взглянула на наручные часы, испытывая одновременно облегчение и обиду. Так вот как живут люди в реальном мире! Работа, которую требовалось выполнить к определенному сроку, была для нее не внове. Но чтобы все учитывалось по секундам, это ей не нравилось. Чтобы нормально себя чувствовать и работать, ей требовалось семь с половиной часов сна. Это означало четыре с половиной часа свободного времени, и ей казалось, что это не слишком много.
«Не хочешь ли пройти к ближайшему выходу?»
Цинния понесла часы ко рту и сказала:
– Да.
Вибрация корпуса часов направила ее через складское помещение. Чтобы дойти до выхода, потребовалось двадцать минут. Она прошла в дверь, ожидая увидеть за ней что-то вроде коридора, который бы привел ее к остановке трамвая или к лифтам, но оказалась в таком же помещении, в котором стояла в очереди, чтобы попасть на склад. Длинная извивающаяся вереница людей, и в ее конце сканеры. Люди в голубых рубашках поло и такого же цвета резиновых перчатках жестами предлагали людям проходить через сканеры, поднять руки вверх, а устройства со стрекотанием перемещали вокруг них свои гигантские лопасти.
– Разрешите пройти?
Молодая женщина с азиатским разрезом глаз стояла позади Циннии, и та поняла, что остановилась в дверях.
– Конечно. Извините.
Когда женщина проходила мимо, Цинния сказала:
– Я тут первый день. Это выход?
Женщина важно кивнула:
– Да, при выходе мы проходим через сканеры.
Цинния вздохнула, пошла за женщиной и встала в очередь. Прошло пять минут. Десять. На восемнадцатой минуте Цинния предстала перед сканером. Подняла руки над головой. Вокруг нее задвигались лопасти. Устройство работало, посылая электромагнитные лучи миллиметрового диапазона для создания подвижной картины того, что находилось у нее под одеждой. Мужчина, сидевший перед экраном сканера, кивнул и жестом велел ей проходить. Цинния обернулась и увидела на экране свои контуры. Едва угадывались тени сосков, волосы на лобке. При виде этого и ухмылки на лице сотрудника безопасности ей захотелось дать ему пощечину, и от этого желания стало слегка покалывать в пальцах, как от разрядов статического электричества.
Теперь, когда было доказано, что она ничего не украла, ей позволялось уйти по длинному дугообразному коридору, заканчивавшемуся трамвайной платформой. Пока ждали трамвая, она спросила молодого человека с черными волосами и острым носом:
– Это всегда так?
– Что всегда так? – переспросил он, не глядя на нее.
– Эротическое шоу, – сказала она. – Ждать в очереди по двадцать минут, чтобы выйти.
Он пожал плечами, как бы говоря: «Что есть, то есть».
– Нам платят за время, проведенное в очереди?
Он рассмеялся и наконец взглянул на нее:
– Первый день?
Она кивнула.
– Добро пожаловать в Облако, – сказал он, и в это время к платформе подъехал трамвай. Парень стал проталкиваться к двери, она последовала за ним, но стала не рядом – ей больше не хотелось с ним разговаривать. Она стала рассматривать лица людей, стоявших вокруг. Все, казалось, едва не валились с ног от усталости. Люди держались за поручни, а желавшие проявить любезность, поддерживали соседей. Когда трамвай тронулся с места, несколько человек пошатнулись и едва не упали.
С каждой секундой, проведенной Циннией в духоте и вони салона трамвая, ей все сильнее хотелось покончить с этой работой. Так вот каково оно – запах просачивался под кожу. Крепкий запах скота, оставленного в небрежении в хлеву. Ноги, казалось, погружены по щиколотку в навоз.
Трамвай вдруг остановился между станциями, и у пассажиров вырвался стон. После звукового сигнала мужской голос, напоминающий голос робота, сказал:
– На путях строительный мусор, который в интересах вашей безопасности должен быть удален. Трамвай тронется через минуту.
Судя по реакции пассажиров – все с досадой смирились со своей судьбой, – такое бывало нередко. Рядом с Циннией стояла женщина, показавшаяся ей дружелюбной. Светлые волосы, красивые очки, много татуировок.
– Что там такое? – спросила Цинния.
– Случается несколько раз в неделю, – ответила женщина. – Через минуту путь расчистят. Мы же не хотим аварии, верно?
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?