Читать книгу "Агент тау-класса"

Я покачала головой. Прежняя я, может, и поверила бы в эти слова, но не я нынешняя.

– Канарейка, рожденная в клетке, не замечает, что она невольница. Она умирает счастливой, так и не узнав, что была всю жизнь несвободна. К сожалению, так сложилось, что я теперь знаю, что такое свобода.

И с этими словами я вышла из флаера, хлопнув дверцей за собой. Свежий ветер с едва различимыми нотками травы дунул мне в лицо, принося долгожданное облегчение от запаха мужского одеколона. Я глубоко вдохнула в себя воздух и решительно направилась к дому.

* * *

/Планета Ларк. Шонхорн Арри-Нараш Талигх/

– Ещё восемь деревьев погибло к западу от Быстрого Ручья, – дайнагорн буравил меня взглядом так, будто я лично вырубил исполины.

– Понятно, свободен, – буркнул я, просто не зная, как ещё реагировать на это сообщение. Святые духи, как же Арх-хан справлялся со всем этим?!

– Шаррше, два хтэрра объявились у юга Шарршеорона! Есть жертвы среди мирного населения. – Ридарг ворвался в зал вождя клана без стука и предупреждения.

Впервые я видел его настолько взволнованным. При моём друге детства он никогда себе не позволял такую вопиющую бестактность. Я схватился за волосы и с силой рванул их, чувствуя, что ещё чуть-чуть, и мой мозг вскипит.

– Хватит! Я понял! – зарычал на седого ларка, который не успел уйти, и начальника охраны цитадели.

Наверно, впервые я понял, почему Арх-хан всегда ходил такой хмурый и дёрганный. Я на его месте всего несколько недель, но чувствую, что постарел за это время на десяток лет. У меня даже волосы на висках побелели.

– Хватит! Все вон! – От ощущения бессилия хотелось рвать и метать.

Эти двое словно сговорились. Вместо того чтобы уйти, они закаменели и уставились на меня осуждающими взглядами. Ещё бы! Я катастрофически ни с чем не справлялся. Резко выдохнул, махнул рукой и вышел из зала. Я прекрасно понимал, что должен был сделать уже давно. Пересёк площадь цитадели, сел в ближайший припаркованный флаер и задал координаты того злосчастного камня, на котором мы когда-то нашли перепуганных девушек.

Край пустыни у Вечного Леса преобразился. Некогда белый песок теперь был заляпан сине-зелёными внутренностями хтэрров, усеян драгоценной чешуёй, а в воздухе отчётливо витал тошнотворный запах тухлого мяса. Я брезгливо огляделся. Десять, пятнадцать, двадцать… двадцать три мёртвые туши песчаных червей разных размеров и цветов. А под единственным валуном в тени испепеляющего солнца, привалившись спиной к камню и прикрыв глаза, сидел сам Арх-хан. Перепачканные в потрохах хтэрров волосы и руки, расцарапанные и воспалённые раны на теле, запёкшаяся кровь. Он выглядел настолько плохо, что издалека его можно было принять за мертвеца, но я знал, что моего друга детства не возьмёт никакой хтэрр.

Видимо, Арх-хан услышал мои шаги, потому что на его лице появилась болезненно-кривая ухмылка. Не открывая глаз, одной рукой он схватил бутылку с мерзким пойлом и опрокинул в себя. Я скривился. Рядом с ним валялось ещё несколько бутылок с таким же ядом. Межгалактический язык я не знаю, а потому этикетки прочесть не могу. У нас на Ларке такого не производят. Однажды Арх-хан дал мне его попробовать, привез этот яд после одной из своих командировок с планеты людей. Редкостная гадость. Он, кажется, назвал это алкоголем и сказал, что вещь крайне опасная, так как не просто медленно убивает организм, но ещё и вызывает привыкание. Неудивительно, что на Танорге люди выродились, и все такие хлипкие и хворые по сравнению с ларками. Они пьют эту дрянь поколениями, а она всего за пару месяцев смогла сделать из Арх-хана такое.

– Пришёл насладиться тем, как я умираю? – желчно спросил Арх-хан, откинув бутылку.

Тара звякнула и завалилась на бок. Остатки жёлто-коричневой жидкости вылились прямо на песок у ног вождя, но он не обратил на это никакого внимания. Мутные радужки друга детства уставились на меня.

– Прекращай это, – я качнул головой. – Тебя никто не отправлял в изгнание, ты сам отправился. Я всего лишь твой советник, а не вождь. Ты должен вернуться, твой народ нуждается в тебе.

– Нуждается во мне? – Арх-хан ухватился за последнюю фразу. – Во мне?!

Раскатистый пьяный смех затопил пустыню. Где-то вдалеке краем глаза я заметил, как неуверенно шевельнулся гигантский бархан. Тем временем вождь так же резко прекратил смеяться, как и начал.

– Шонхорн, как народ нуждается во мне?! Как в защитнике? Да я даже Лейлу не смог защитить! Из-за меня она воткнула нож в сердце, из-за меня! Ты понимаешь? Я собственными руками довёл её до этого!

– Арх-хан, ты ни в чём не виноват! – Эту фразу я говорил другу за последние два месяца уже сотый раз, но он упрямо не хотел меня слушать. – Ты назначил ей хайду, чтобы она понесла и осталась на Ларке. Ты поступил более чем милосердно и мудро по отношению к женщине, которая оказалась шпионкой чужой расы. Никто из воинов тебя не осуждает.

– Ты не понимаешь! – вождь перебил меня, закричав. – Она умерла из-за меня… я не понял, не хотел понять, не мог услышать. Я не просчитал, что она не поймёт нас, ларков, наши обычаи, не смирится…

Бархан вдали начал набирать скорость, двигаясь к нам. Арх-хан опёрся на камень позади ладонью, испещрённой язвами и волдырями, и попытался подняться.

– Это я виноват в её смерти! Да по нашим законам за причинение вреда женщине уже полагается изгнание, а я… – его рука соскользнула. Он грязно выругался и сплюнул, на этот раз нашарив на валуне выступ, – а я оказался последней мразью, не достойной жить. Именно поэтому я здесь. Пускай моя смерть принесёт хоть какую-то пользу моему народу.

Арх-хан поднялся, тяжело дыша и опираясь на валун, покрытой ядовитой слюной хтэрра. Его заметно шатало из стороны в сторону. Я молча покачал головой, наклонился и отвязал клинок от ноги. Боюсь, в таком состоянии Арх-хан просто погибнет во славу своего народа, а не на его пользу.

– Она всего-навсего цварга. Представительница другой расы, гражданка другой планеты. Наши законы на неё не распространяются. Повторяю, тебя никто не осуждает, твоя жертва напрасна. Вернись со мной, пожалуйста, обратно в цитадель.

Теперь уже мы вдвоём всматривались в огромную кучу песка, которая радостно неслась в нашу сторону. Песчаный червь, а это был, несомненно, он, даже не сомневался в том, что поживится добычей. Его не смущали ни останки собратьев, ни их удушающий запах, ни алкоголь, которым Арх-хан, кажется, уже пропитал всё вокруг. Я крепко прижал меч к себе и двумя кувырками откатился от вождя.

– Арх-хан, забирайся на камень. Ты слишком пьян, чтобы сражаться с хтэрром. Я сам разберусь с ним, – крикнул другу, с которым неоднократно сражался спина к спине.

В ответ мне послышался лишь издевательский хохот.

– Шонхорн, ты что-то попутал. Я вообще-то пытаюсь свести счёты с жизнью! И, возможно, в этот раз у меня, наконец, получится!

Сухой жёсткий ветер от приближающейся дюны обрушился на нас. До хтэрра оставались считанные десятки метров. Упрямый ларк продолжал топтаться на месте, и к моему ужасу червь направлялся именно к нему, а не ко мне. На лице Арх-хана нарисовался злобный оскал. Я подпрыгнул и силой ударил ногами по песку, привлекая внимание хтэрра. Червь мгновенно подкорректировал траекторию.

– Не смей! Это мой червяк! Хочешь поквитаться с жизнью, ищи себе своего! – как не в себе заорал Арх-хан. Он подобрал бутылку с земли за горло и ударил ею по камню. Раздался противный громкий звук, и град осколков осыпался на песок. – Плевать на законы, я их давно нарушил и поплатился за это. Она украла мою душу!

Я понял, что ничего не успеваю сделать. Обманным манёвром хтэрр развернулся и напал на Арх-хана.

– Дурак, у тебя же даже клинка нет! – закричал я, тщетно пытаясь успеть.

Миг – и огромная чешуйчатая туша взвилась прямо из песка перед Арх-ханом. Она накрыла его всем своим телом. Я не успел понять, что случилось. Когда подбежал, ларк тяжело дышал, его рука была окровавлена, зато из глотки червя торчало то самое горлышко бутылки.

– Вот видишь, а ты говорил, что этот человеческий яд ни на что не годен. Даже хтэрров берёт, – натужно дыша и отхаркивая кровь, произнёс Арх-хан.

Я покачал головой. Достал из поясной сумки противоядие, которое с недавних пор обязал носить всех воинов, и щедро вылил на рану вождя. Ридарг недавно отметил, что за два месяца моего управления кланом это было единственное правильное решение.

– Украла душу, говоришь? – повторил я, хмуро смотря, как противоядие смешивается с кровью и шипит, испаряясь.

По-хорошему надо нормально обработать рану, но упрямец вбил себе в голову, что должен умереть из-за той проклятой цварги. А я ведь наивно думал, что когда она покинет Ларк или найдёт себе защитника, то Арх-хан перестанет себя вести, как неинициированный подросток.

– Тебе-то какая разница? – Похоже, вождь даже не заметил того, что я проделывал с его раной на руке. – Накануне хайды Лейла сказала, что будет рада зачать ребёнка от кого угодно, лишь бы не от меня.

– Она соврала. Я сказал, что приму её защиту, если она попросит. Она с лёгкостью могла избежать хайды, попросив защиты у меня, но не стала этого делать.

Глаза друга распахнулись, а зрачок сузился.

– Что ты сказал?! – буквально прорычал Арх-хан.

– Что слышал. – Признаваться в собственных ошибках было нелегко. – Да, я тебя ослушался! Но на тот момент я посчитал, что если она попросит моей защиты, то ты, наконец, успокоишься! Если я хоть что-то понимаю в женщинах, то она хотела быть лишь с тобой, а предложение о хайде её унизило.

Лицо вождя сменяли тысячи эмоций, он был потрясён, услышав от меня то, что я набрался храбрости сказать.

– Я понесу любое наказание за ослушание моего Шаррше, – произнёс сквозь зубы. – Но ты подумай вот о чём. Лейла – цварга. Она оказалась выносливее таноржцев, и раны на её ладонях от слюны хтэрра зажили быстрее, чем у кого-либо из ларков. Мы слишком мало знаем о женщинах цваргов. Весьма вероятно, что они обладают такими же способностями к регенерации, как и их мужчины. В этом случае, она может быть всё ещё жива.

Глава 14
Неизвестная переменная

/Планета Цварг. Лейла Виланта/

Я провелась рукой по пластиковой столешнице и поставила на неё контейнер с полуфабрикатной едой. Оптимально сбалансированной, напичканной витаминами и минералами, но при этом совершенно безвкусной. Поднесла ко рту ложку с неаппетитной жижей и, не сдерживаясь, опустила её обратно в контейнер. Всё-таки еда, приготовленная роботехникой и человеком, – совершенно разные вещи. С грустью вспомнила гороховый суп в цитадели и морс из лесных ягод, который по глупости и незнанию я взяла из рук Шонхорна. Надо бы попробовать приготовить что-то самой, вот только сил ни на что нет.

За окном возвышались пики муассанитовых гор и ярко светила звезда. Когда-то я купила эту квартиру именно из-за вида из окна. Массивные, высокие горы, возвышающиеся плотным кольцом, блестящие белоснежные вершины, переливающиеся всеми цветами радуги, когда солнечные лучи отражаются от россыпи драгоценных камней. У меня захватило дух, когда я впервые увидела эту картину. Сейчас же мощная цепь гор незримо давила своим величием, а голова болела от чересчур яркого ослепляющего света, который точно прожекторы назойливых журналистов, заставлял болезненно морщиться. Многочисленные зеркальные высотки, что так полюбили архитекторы за последнее столетие, вызывали у меня лишь глухое раздражение.

Прошёл уже месяц, как я перебралась от родителей в свою квартиру. В тот вечер, когда Аарон привёз меня из офиса СБЦ, мама всё-таки собрала братьев, отца и устроила праздник в тёплом семейном кругу. С одной стороны, я была рада увидеть дорогих мне людей, а с другой, до крика хотелось остаться одной. Я натянуто улыбалась, шаблонно вежливо благодарила за поздравления, врала про командировку на Танорг, о которой, разумеется, расспрашивали родные. И вроде бы мало что отличалось от той прошлой жизни до Ларка, когда я была рядовым тау-агентом СБЦ, но сейчас я чувствовала себя плохо смазанным ржавым флаером, который еле-еле летает с душераздирающим скрипом, но все почему-то делают вид, что всё в порядке. В каждом повороте головы отца, в каждом вскользь брошенном взгляде братьев мне чудилось, что вот-вот брезгливо сообщат: «Так и будешь врать всю жизнь родным? Не была ты ни на каком Танорге, и твои эмоции – сплошная фальшивка».

Последней каплей стал подарок Аарона. Коллега пришёл вечером, чем немало удивил, ведь его никто не звал, и достал из-за спины полупрозрачную коробку с сияющими цветами. Это оказались ювелирные розы, сплошь от жёсткого стебля до тонких лепестков выполненные из драгоценных муассанитов. На несколько секунд в помещении повисла тишина, которая почти сразу взорвалась всевозможными восклицаниями.

– Ого! – произнёс Нейтон, младший из моих двух братьев.

– Какая необыкновенная красота! – воскликнула мама, заглушая общий гомон.

– Даже представить себе не могу, сколько это может стоить, – тихо буркнул себе под нос отец, однако я расслышала его комментарий и мысленно согласилась с ним.

Подарок явно из дорогостоящих, несмотря на то, что эти драгоценные камни на Цварге весьма популярны. С трудом высидев ещё полчаса после вручения роз, я извинилась и, сославшись на усталость, удалилась в свою комнату. На утро же проснулась невыспавшаяся и красная от аллергии, выскочившей по всему телу. Понимая, что покупка и замена матраса вызовет массу вопросов, просто собрала свои вещи и уехала от родителей в собственную квартиру.

Я вновь провелась рукой по пластиковому рисунку стола, имитирующему дерево, но теперь после посещения Ларка я легко отличала подделку от натурального материала. Слишком симметричный мраморный рисунок, ни сучка, ни заусенца, а самое главное – искусственное дерево абсолютно гладкое и холодное. Деревянная мебель на Ларке, до которой мне доводилось дотрагиваться, шершавая и удивительным образом может долго хранить тепло.

Взгляд сам собой скользнул к драгоценным цветам. Они занимали немного места, не пахли, не требовали никакого ухода, но чем-то неуловимо раздражали.

Аарон посчитал нормальным потратить время на то, чтобы заехать в ювелирную лавку и купить странные цветы, но так и не нашёл за этот месяц окна в своём плотном графике, чтобы поговорить со мной. Несколько раз я порывалась рассказать ему о своих умозаключениях, о том, что Джереми ошибается насчёт возраста и количества хтэрров. Когда мы обсуждали песчаных червей ещё на Ларке, историк был уверен, что гигантским хищникам много тысячелетий, и сейчас из-за смены климата и расширения пустынь несколько штук проснулось. После взлома компьютера Арх-хана я была уверена, что дела обстоят ровно наоборот. Из-за появления хтэрров климат начал меняться, ядовитая слюна постепенно пропитала почву и превратила обширные территории в Сухие Пески. Чтобы спасти Ларк, бороться в первую очередь надо не с пустынями, а с самими хтэррами.

Всякий раз, когда я набирала Аарона, сухой женский голос сообщал, что бета-агент сейчас занят или находится все зоны доступа связи. В какой-то момент не выдержав, я взяла планшет и кратко изложила свои соображения шефу по электронной почте. Ответ пришёл спустя несколько часов, но весьма лаконичный и сухой. Шеф в первую очередь обратил внимание, что я всё ещё нахожусь в отпуске и должна готовиться к смене гражданского статуса, а не заниматься вопросами, которые меня более не касаются. Что касается моей теории, то он мягко дал понять, что считает её невозможной. Согласно исследованиям таноржцев, Вечному Лесу, которому в своём отчёте я приписала защиту от хтэрров, всего несколько сотен лет, тогда как хтэррам – десятки тысяч. Если бы всё было так, как я думаю, то песчаные черви захватили бы Ларк давно, ещё до появления лесов. Наверно, я слишком испугалась вида огромного хищника и потому преувеличиваю опасность. Самая большая проблема Ларка – это обыкновенные наступающие пустыни, и Цварг поможет Ларку как недоразвитой планете в составе Федерации в решении этой несложной, но объёмной задачи.

Я нервно кусала губы, понимая, что упускаю из вида что-то очевидное. Меня грызло изнутри неприятное чувство безысходности. Никто не хотел меня слушать, никто не хотел со мной разговаривать о Ларке, никто не воспринимал меня всерьёз. А время неумолимо шло день за днём, и я просто не знала, куда себя деть. Это было ужасно. По ночам я просыпалась от кошмаров. В моих видениях хтэрры размножились до таких количеств, что захватили планету, дети и женщины умирали от голода, а измученный сражениями и истощённый Арх-хан мучительно погибал от яда. Днями напролёт я бездумно расхаживала по своей квартире, не зная, что могу сделать. Тревога съедала, а вынужденное бездействие практически выворачивало душу наизнанку.

Забывшись, поднесла цветок к носу и втянула воздух. Не пахнут. Эти розы совсем ничем не пахнут. Поставила мёртвый цветок обратно в вазу и прикусила щеку с внутренней стороны, стараясь не вспоминать ароматные запахи цветов в деревне, смешанные с кедровыми орехами и молодыми липовыми почками. К горлу подкатил ком, но я усилием воли не дала себе расплакаться.

В этот момент тихонько провибрировал наручный коммуникатор, отвлекая меня от планшета. Одно новое сообщение от Канцелярии Аппарата Управления Цваргов. Хм-м-м… что им от меня нужно? Налоги в этом году я платила…

«Уважаемая Лейла Виланта!

Рады сообщить, что Ваше заявление на брак с Аароном Лоуталье одобрено. Церемония бракосочетания и оформление документов назначены на завтра в полдень. Просьба не опаздывать».

Несколько секунд до меня доходил смысл сообщения, прежде чем я почувствовала, как от волнения начинают дрожать не только пальцы рук, но и всё тело. «Брак одобрен! И не просто планетарной медицинской лабораторией по проценту совместимости, а на высшем уровне!» – лихорадочно крутилось у меня в голове. Горькая обида на несправедливость системы и наглые действия жениха, навязанного всё той же системой, взметнулись в душе ярким обжигающим пламенем. Я поймала себя на том, что от волнения ногтями раздираю в кровь покрасневшую кожу на кистях и шее. Аллергия, спавшая последние несколько дней, вновь проявилась и совсем некстати. Шварх! Всё некстати… всё! Так, спокойно, Лейла. Наверняка это какая-то ошибка. Не мог же Аарон так со мной поступить? Да и потом, свадьбу наверняка можно отложить…

Я прошлась по квартире взад и вперёд, вызывая Аарона. Надо с ним поговорить, объяснить, что я не готова… Будущий супруг не хотел брать трубку. Я зависла в прихожей, соображая, что ещё могу сделать, а затем решительно схватила планшет и вызвала аэротакси в головной офис СБЦ. Пока летела в душном пространстве флаера, чувствовала, как на меня находит волна беспричинного страха, сменяющегося волной чувства безысходности и отчаяния. «А ведь если Аарон очень долго будет на меня воздействовать, то добьётся своего», – внезапно осенила меня неприятная мысль, когда в очередной раз я прикрыла глаза, и в мыслях возникло лицо жениха. Мне показалось, что воздух во флаере раскалился, и я нервно почесала руки.

Водитель несколько раз косился на меня через центральное зеркало. Будь моя воля, я дождалась бы роботизированного такси, но так спешила, что запрыгнула в первое встречное.

– Милочка, с вами всё в порядке? – наконец не выдержал пожилой цварг, недовольно поджав губы. – Вы уже вся исчесались, да ещё и от вас фонит бета-колебаниями разной длины. Вы точно не заразная?

– Не заразная, – буркнула я, чувствуя очередной нестерпимый позыв почесать спину. – У вас тут всё искусственное, а у меня аллергия на синтетику. Давайте, прибавьте газу, и я поскорее покину Ваш флаер.

– А-а-а-а, ну если аллергия, тогда ладно, – протянул дедок, но скорость, на удивление, увеличил.

К сожалению, покидание тесного нутра флаера ни душевного спокойствия, ни спокойствия моей коже не принесло. Теребя покрасневшие запястья через рукава кофты, я привычно вбежала по лестнице и отдала лифту команду ехать на этаж, где находилось начальство. Что-то подсказывало мне: где шеф, там и Аарон. Лифт как назло тащился крайне медленно, останавливаясь чуть ли не на каждом этаже.

– Тьюринг, а ты разве не в отпуске? – Красивая молодая цварга, секретарша моего шефа, зашла в двери на этаже бухгалтерии.

Так получилось, что вся толпа цваргов, которая ехала именно со мной, вышла именно на этом этаже.

– Привет, Сова. Я хотела переговорить с Росомахой. Дело не терпит отлагательств. Извини, это личное.

– А-а-а-а… понимаю-понимаю, – заулыбалась девушка. – Вы хотите платье на церемонию, наверно, обсудить?

Я медленно втянула в себя воздух, стараясь не нервничать. Выходит, даже секретарь шефа в курсе того, что у меня завтра свадьба.

– Да, именно это я и хотела с ним обсудить. Очень волнуюсь. Так не подскажешь, кстати, где Росомаха? – решила я ухватиться за возможность выяснить местоположение жениха.

– Так он ещё с задания не вернулся. Росомаха страхующий агент в этой двойке, не волнуйся. Я думаю, будет где-то через пару часов. – Цварга улыбнулась и вышла на этаже с «аквариумами». – Если хочешь, то можешь подождать в приёмной.

Я растерянно пожала плечами, чувствуя в глубине души досаду и нарастающую злость на сложившиеся обстоятельства. Руки чесались нещадно, и я от души саданула по кнопке этажа с медицинским блоком. Что ж, если Аарону работа важнее собственной невесты, то и мне стоит, как минимум, заняться свои здоровьем, всё равно ближайшие два часа делать нечего.

В помещение, пахнущее дезинфектором и лекарствами, я влетела практически без стука, и на этот раз смена выпала на другого дока. Молодой цварг с ещё даже недооформившимися рогами старательно разливал катализаторы по пробиркам и записывал номера последних в цифровой блокнот.

– Добрый день. Вы завершили задание и пришли на стандартную проверку? – уточнил док, не оглядываясь на меня.

– Нет, – выдохнула я, чувствуя, как неприятный зуд расползается по всему телу. – Проверку я проходила месяц назад, и всё было нормально. Я пришла с жалобой на аллергию. Вот, смотрите!

Док удивлённо обернулся на меня и двумя подушечками пальцев придержал протянутую ему кисть, явно стараясь как можно сильнее сократить нашу общую площадь соприкосновения. Прежняя я никогда бы себе не позволила такой вопиющей бестактности и нарушения правил приличий, но я сегодняшняя лишь тихо фыркнула, наблюдая за молодым цваргом, который пытался поднять рукав моей кофты пинцетом. Повторно фыркнула, теперь уже раздражённо, вернула свою руку, быстро закатала рукав и протянула обратно. Всю кожу покрывала крупная сыпь, которую частично я расчесала до крохотных кровоточащих язвочек.

– Вы думаете, это аллергия? – уточнил молодой человек, вставляя в глаз линзу-микроскоп и повторно осматривая красную кожу.

От волнения я вновь почесалась.

– Да, сразу по прилёте на Цварг обнаружила, как поспала на гелевом матрасе.

– Хм, похоже, конечно, на аллергию на синтетику, но… – он указал на ворот моей рубашки, – позвольте посмотреть?

В голосе мужчины мне послышалось странное напряжение. Я медленно убрала руку с шеи и показала, что сыпь у меня, собственно, по всему телу. Док ещё несколько минут тщательно меня осматривал, задавая различные наводящие вопросы.

– То есть это впервые появилась только здесь, на Цварге?

– Ну да…

– А летели вы с Ларка как долго? Недели две или три, наверное? В космосе ничего подобного не было?

– Не было, – отрицательно качнула головой.

– Вы уверены? Поймите меня правильно, гм-м-м… – док запнулся, бросив на меня вопросительный взгляд.

– Агент Тьюринг, – запоздало представилась, после чего подошла к сканеру на двери и приложила ладонь.

Я так спешила попасть в медблок, что вломилась в помещение, фактически не представившись ни системе, ни молодому цваргу. Лампочка над дверью мигнула и окрасилась в красный цвет, показывая, что теперь помещение занято. Пациент на приёме.

– Поймите меня правильно, агент Тьюринг, – продолжил док, – аллергия на синтетику, несомненно, – вещь весьма распространённая. Вот только это огромная редкость, чтобы у вернувшегося с задания агента вдруг открылась на родной планете аллергия на то, что раньше воспринималась организмом как норма. Да ещё и такая сильная, как у вас… это выглядит по меньшей мере странным.

Я почувствовала, как внутри меня что-то напряглось.

– И насколько это «огромная» редкость?

– М-м-м… скажем так, это звучит практически невероятно. Гораздо более правдоподобен вариант, что вы контактировали с аллергеном перед самым отлётом на Цварг. Правда, вот в чём загвоздка, будь это так, первые симптомы появились бы у вас уже на борту космического корабля. Поэтому повторю свой вопрос, вы уверены, что в космосе зуда не было?

– Точно не знаю, так как весь полёт я провела в медикаментозном сне, – ответила со вздохом, после чего взглянула на вытянувшееся лицо дока и кратко, без подробных деталей изложила произошедшее со мной на Ларке.

– Итого, – спустя полчаса уточнил собеседник, – вы ранили себя в грудную клетку, после чего вас эвакуировали с Ларка, положили в медицинскую капсулу и усыпили на три недели. Проснулись вы уже фактически на орбите Цварга, чесотку почувствовали в первый же день по прилёте и решили, что это аллергия на синтетику. Я всё верно понял?

– Да, – мне не понравилось, как док нахмурил брови.

Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, о чём он думает. Мало ли какие неизученные болезни есть на Ларке? Поэтому я поспешила добавить:

– Однако замена гелевого матраса на шерстяной, а также одежды из искусственных нановолокн на хлопок помогла мне на какое-то время. Последние дни сыпь меня совсем не беспокоила.

Цварг потёр лоб и устало опустился на стул напротив меня, схватившись обеими руками за голову. Возможно, я бы ему даже посочувствовала из-за клиентки со странной чесоткой, если бы не испытывала жжение по всему телу.

– Что же особенного случилось сегодня?

Я задумалась. Вроде бы еду ела ту же самую, на улицу не выходила, стиральный порошок не меняла, а фильтры в системе кондиционирования уборщик обновил ещё на той неделе.

– Вроде бы ничего, – пожала плечами.

– Как я понял, у вас на Ларке было задание повышенной сложности, и вы перенесли большой стресс? – неожиданно спросил док, подскакивая с сидения.

Мне показалось, что это не имеет отношения к аллергии на синтетику, но я на всякий случай кивнула.

– А сегодня никаких стрессовых ситуаций не было? Вы всё ещё в отпуске?

– В отпуске, но гм-м-м… мне было по поводу чего переживать, – ответила уклончиво.

Действительно, сейчас, перебирая все те моменты в памяти, когда на меня нападала чесотка, я могу с уверенностью сказать, что я сильно волновалась. Вот только неужели такой зуд может быть проявлением стресса?

– Ух, тогда я думаю, я знаю, что с вами! – воскликнул док и бросился к холодильнику с препаратами, попутно черканув хвостом по металлическому корпусу утилизатора отходов.

Я вздрогнула от противного звука, но молодой цварг не обратил на то внимания.

– Я уже начал было подозревать карридских блох или тамросский лишай. Ох, и не сладко тогда бы нам пришлось – всех бы на карантин закрыли. Вообще, на Ларке такое не водится, но мало ли, в космосе подхватили. Люди, например, болеют, а от нас только-только таноржец улетел…

Бормоча и дальше себе под нос, цварг залез в холодильник и взял из толстой стопки одинаковых пластин кусочек пластика с несколькими цветными кружками. Экспресс-тест. Хм… То есть я заболела на его взгляд чем-то стандартным? По крайней мере, на всё то, на что производители делают экспресс тесты, в СБЦ есть противоядия и лекарства… Немного напряжённо я позволила взять у себя кровь и с удивлением отметила, что два из девяти кружочков на пластике окрасились в насыщенный синий цвет.

– И что это значит? – спросила у дока, который чуть ли не подпрыгивал до потолка, поочередно смотря то на меня, то на цветные индикаторы.

– А это значит, – молодой цварг явно плохо справлялся с собственными эмоциями и елозил острым шипом по полу, не замечая, что создаёт неприятный скрежещущий звук. Я поморщилась. Сказал бы уже, что за дрянь я подхватила! – что вы беременны! Поздравляю, срок около двух месяцев!

В эту секунду мне показалось, что я оглохла. Сердце вдруг перестало биться, на уши навалилась вязкая тишина, голова резко закружилась. Уже ни скрежет шипа дока об пол, ни зуд – ничто не волновало. Несколько мгновений я пыталась переварить услышанное.

Как и большинство цваргов, я даже не думала о предохранении, когда летела на Ларк. Многим парам везёт завести ребенка лишь через десять или двадцать лет совместной жизни. Для расы, которая стоит на грани вымирания, противозачаточные средства выписываются исключительно по рецепту доков и с согласия планетарной медицинской лаборатории. Родить хотя бы одного ребёнка – обязанность каждой цварги перед Аппаратом Управления Планетой.

Множество хаотичных и непоследовательных мыслей водопадом навалилось на меня. Как будто кто-то за одну секунду перекроил всю мою жизнь. С одной стороны, захотелось улыбнуться и искренне рассмеяться такой замечательной новости, а с другой, где-то глубоко в животе свернулась тугая пружина страха. А что будет со мной и с этим ребёнком, когда станет ясно, кто его отец?

Пока я переживала и обдумывала всё то, что на меня навалилось, док пригнал робота-диагноста на колёсиках и приставил его щупальца к моему животу. За время моей рефлексии молодой цварг развернул бурную деятельность. Прохладные металлические щупальца настойчиво трогали меня прямо сквозь одежду, несколько многоугольных камер, соединённых между собой таким образом, что они напоминали фасеточные глаза гигантской железной мухи, смотрели насквозь. Это было не больно, но неприятно. Почему-то вновь захотелось почесаться.

– А… малыш в порядке? – первое, что я спросила, когда немного пришла в себя.

– А вот это я сейчас и проверяю, – отозвался док, внимательно что-то разглядывая на экране компьютера, подключённого к роботу-диагносту. – Я не узкопрофильный специалист, вам бы пройти осмотр в центре при планетарной медицинской лаборатории, они в этом лучше разбираются, но при первом рассмотрении всё хорошо. Да не волнуйтесь вы так! – он заметил мои ёрзанья на трансформкресле. – Я только хотел посмотреть на то, как развивается эмбрион. На таком раннем сроке сложно определить что-то ещё.

– Тогда, пожалуй, я пойду, – произнесла, решительно отодвигая металлические щупальца.

– Подождите-подождите… Но надо же сообщить в планетарную лабораторию! – засуетился док, явно нервничая чуть ли не больше моего. – Как вас зовут? Агент Тьюринг, я правильно запомнил? И да, кто отец? Эти данные необходимо внести в картотеку.