Читать книгу "Агент тау-класса"

Глава 19
Вечный Лес

/Планета Ларк. Лейла Виланта/

– Женщина, ты сумасшедшая! – орал мне на ухо Шонхорн, в то время как я активно крутила рулевой штурвал, уворачиваясь от очередного хтэрра.

Как выяснилось, воздушная подушка у «Пули» пострадала сильнее, чем я думала, а хищные песчаные черви умеют прыгать быстрее, чем хотелось бы. Но на моей стороне была скорость флаера, всё-таки не зря на крыше офиса Службы Безопасности Цварга мой выбор пал именно на «Пулю». Как только мы вылетели за пределы Шарршеорона, а на горизонте показались стремительно приближающиеся дюны, ларк выломал дверь со своей стороны, достал клинок и приготовился к отражениям атак.

– Куда мы летим? – вновь донеслись сквозь свистящий ветер слова первого советника.

– В Вечный Лес, – крикнула в ответ.

– Что? – Шонхорн залез обратно во флаер. – Лейла, какой к шварховой матери, Вечный Лес?! До него на этой рухляди ещё несколько часов лёту!

Я пожала плечами.

– Зато хтэрры отстали, и на нас уже никто не нападает.

Мужчина запустил руки в длинные волосы и застонал.

– Ты сказала, что хочешь помочь Арх-хану, а не смотаться как можно дальше от Шарршеорона. Он меня на корм хтэррам пустит, когда узнает, что я посещал с тобой вдвоём священные места! Ты хотя бы понимаешь, что творишь?

– Не пустит, – возразила уверенно. – Лучше расскажи мне, как связаться с духами? Арх-хан что-то говорил про то, что они подсказали ему путь через нестабильный туннель…

Конечно, услышав впервые о том, каким способом вождь ларков в кратчайшие сроки добрался до Цварга, я пришла в негодование. Но чем больше думала об этом, тем больше склонялась к тому, что такое невероятное событие просто не может быть обыкновенной случайностью или удачей. То существо, что ларки называют Вечным Лесом, за тысячелетия существования на планете научилось взаимодействовать и анализировать околокосмическое пространство близ Ларка. Оно даже верно рассчитало точку выхода из непостоянной кротовой норы, то есть сделало то, на что ни одна раса, входящая в состав Федерации Объединённых Миров, не способна. Если кто-то или что-то может помочь спасти планету от захвата песчаных хищников, то это оно.

– Ты не сможешь поговорить с ними! Ты не воин! И даже не ларк. – Шонхорн сложил руки на могучей груди, всем своим видом показывая, как он относится к озвученной затее.

Проклиная упрямство ларков, я скрипнула зубами и снизила скорость, вглядываясь в верхушки деревьев внизу. Песчаные черви здесь не водятся, а значит, согласно моей теории, отдельные побеги исполинов просто обязаны тут расти.

– Это обыкновенный смешанный лес, – спустя какое-то время ворчливо отозвался первый советник. – Если тебе нужен Вечный, то до него ещё несколько километров на север.

– А вон то?

Я указала пальцем на толстый ствол с характерной тёмно-коричневой корой, который чуть возвышался над своими соседями. По сравнению с исполинами, которые я уже видела, это растение выглядело скорее побегом, но на фоне окружающих сосен и дубов оно прекрасно вписывалось в общую картину.

– Это разве не исполин?

– Исполин, – подтвердил Шонхорн, всматриваясь некоторое время, – но это не Вечный Лес, зачем ты спускаешься?

Я, больше не слушая советника, аккуратно планировала между веток и зелёной листвы.

– Я думаю, что все ваши исполины связаны под землёй единой корневой системой как грибница у гриба. Это единый и очень древний организм. Необязательно лететь туда, где растёт много деревьев, достаточно найти хотя бы одно.

Шонхорн фыркнул что-то неразборчивое, а я заглушила двигатель флаера и выпрыгнула из него. Обошла несколько раз дерево по кругу, пытаясь понять, как ларки общаются с этим странным организмом, который считают духами предков, поселившихся в стволах деревьев.

– Так как связаться с духами? – вновь нетерпеливо повторила я свой вопрос, ощупывая шершавую кору.

Она была чуть тёплой и приятной на ощупь, но на этом всё. Дерево как дерево. Шонхорн стоял в стороне, насмешливо прищурившись и наблюдая за моими телодвижениями.

– Я рад, что ты бросила затею с оскорблением святого места, но даже если ты права, и все исполины как-то связаны между собой, у тебя всё равно ничего не получится. Ты не воин.

– А ты воин? – внезапно спросила я. – Ты можешь с ними связаться?

Шонхорн отвёл взгляд.

– Могу, но не сейчас. Арх-хану требуется моя помощь, на нас напали хтэрры, и вообще сейчас не самое подходящее время общаться с ними. Лейла, полетели обратно, пожалуйста.

– Почему ты даже не хочешь попробовать? – взвыла я, чувствуя, что весь мой план катится к швархам. – Шонхорн, это же шанс понять, как справиться с хтэррами!

Несколько секунд мужчина смотрел на меня долгим изучающим взглядом, а затем громко хмыкнул и отвёл глаза.

– Забавно, Лейла. Ты иномирянка, а веришь в нашу религию даже сильнее, чем я. Что ж, поясню свою позицию. Я считаю, что духи предков должны были защищать нас от этой дряни, но когда первые хтэрры появились на поверхности Ларка, духи как будто уснули, игнорируя нас и наши проблемы. Они наплевали на нас, забыли, не захотели помочь… выбирай любое из оправданий. Суть в том, что, сколько бы мы ни пытались просить помощи, они не отвечали. Я вообще удивлён, что духи что-то насоветовали Арх-хану про нестабильный туннель. Не уверен, что ему это вообще не приснилось в горячечном бреду.

Несколько секунд я смотрела на мужчину, широко распахнув глаза. Впервые я видела его таким. Сгорбившимся, с опущенными плечами, потухшим взглядом, в котором не плясала весенняя зелень. Шонхорн только что мне сообщил, что потерял веру в то, во что верили поколения ларков. Но, тем не менее, не смотря ни на что, он больше всего на свете сейчас хотел вернуться в цитадель и помочь Арх-хану. Он больше не верит в духов, но верит в своего Шаррше. Та обида на сильного ларка, который напугал меня до швархов в деревне своими приставаниями, внезапно исчезла. Растаяла, как первый снег. Я поняла, что абсолютно всё, что делал Шонхорн до сих пор, проистекало исключительно из заботы о своём вожде. Да, на взгляд цварги, было странным то, что он попытался мной овладеть на задворках какого-то дома, а после предложил постоянную защиту, но сейчас мне стало ясным как день, что все его действия и слова были продиктованы желанием оградить Арх-хана от опасности. Первый советник с самого начала заметил внимание своего вождя к иноземной девушке и смутно чувствовал в ней что-то неправильное, а потому пытался всеми силами сделать так, чтобы Арх-хан потерял к ней интерес. И даже сейчас, отправляясь неизвестно куда с беременной цваргой и отвечая на вопросы о духах, он был готов рискнуть вызвать гнев своего вождя, но помочь ему.

«Ты не воин…. Сейчас не самое подходящее время…». Я с усилием сконцентрировалась на последних фразах Шонхорна. Что такого может потребоваться, чтобы древний организм услышал? Почему воин может обратиться к духам, а женщина нет? Готова поспорить, дело далеко не в гендерном признаке. Взгляд медленно изучал тёмную кору, опускаясь всё ниже, а потом упал на корневище, поросшее красно-бурым мхом. Живо вспомнилась первая часть хайды, в которой ларки им натирались. А ведь хайда – это тоже очень древняя традиция ларков.

– Кровь! Нужна кровь, я права? – неожиданно осенило меня.

Шонхорн крепче сжал челюсти, и стало очевидным, что я угадала.

– Можно же поймать какого-нибудь зайца? – предложила, подсознательно чувствуя, что этот вариант не подойдёт.

– Нет, кровь зайца или любого другого животного не подойдёт, – с неохотой подтвердил мою догадку первый советник, тяжело вздыхая. – Здесь нужна кровь ларка. Воин должен находиться на границе между жизнью и смертью, обмазать своей кровью ствол дерева, и только тогда он услышит голоса духов предков. Я бы мог попробовать, но я уже пробовал столько раз, что сбился со счёта. И другие ларки тоже пробовали, уверяю тебя, Лейла. Это бессмысленная затея. Духи решили нас бросить.

– Реш-и-или бросить, не реш-и-или, – протянула я раздражённо. – У нас здесь проблема, и я заставлю их отвечать!

С этими словами под удивлённым взглядом Шонхорна я бросилась в багажник «Пули» за трассировочным канатом из металлических нановолокон, набором инструментов для мелкого ремонта флаера и планшетом. Моя идея попахивала лёгким безумством, руки подрагивали от нахлынувшего лихорадочного возбуждения, а в мыслях плясали швархи.

– Что ты делаешь? – с подозрением спросил Шонхорн, наблюдая за тем, как я накидываю на ствол дерева трассировочный канат.

Я кинула ему один из концов, чтобы он помог.

– Понимаешь ли, Шонхорн, – я прикинула на глаз и набросила ещё две тугие петли, – дело в том, что я аналитик. Я не верю в существование духов или богов… Натяни вот здесь.

Шонхорн молча перехватил концы каната и перевил их, а я достала плоскогубцы и обрезала лишнее.

– Но я верю в то, что на этой планете ещё до того, как тут появились ларки, жил организм, который вы называете Вечным Лесом. Он очень умный и древний, и ваши предки нашли способ общаться с ним. Вот только весь мой опыт анализа данных подсказывает, что ритуал обмазывания стволов кровью и доведения себя до полуобморочного состояния – далеко не единственный способ взаимодействия с ним.

К тому моменту, когда я закончила свою речь, планшет уже был прикреплён таким образом, что несколько концов металлических нановолокон заходили в порты. Мне пришлось поколдовать над конструкцией, чтобы она была более устойчивой. Медленно втянув в себя воздух, чтобы успокоиться, я открыла на планшете приложение, которое алеф-агенты использовали для того, чтобы подслушивать разговоры через вибрации стекла. Конечно, канат для трассиворки сломанных флаеров – не ахти какой проводник для звука, но всё же. Виртуальное окно программы развернулось на весь экран, и я радостно выдохнула: «Получилось!»

Шонхорн нагнулся через моё плечо и с интересом посмотрел на чёрный экран с извивающимися цветными волнами. Они то собирались в мелкую синусоиду, то удлиняли свои «горбы», то вытягивались почти в прямую линию. «Оно» говорило! Действительно говорило! Вот только приложение не могло разобрать и перевести язык. Голосов у древнего существа было слишком много, они сливались, образуя шум, и программа не могла вычленить отдельные колебания.

– Ты забавно перерисовывала голоса духов Вечного Леса в кривые, – задумчиво обронил Шонхорн. – Вот только, как я уже говорил, этого мало, чтобы их услышать. Необходимо быть воином…

Я задумчиво посмотрела на мужчину, что стоял позади, а затем перевела взгляд на его кинжал, который он уже успел привязать к ноге. А может, всё-таки что-то есть в этих их традициях с вызовом духов кровью?

– Дай клинок!

Наверно, что-то было в моём голосе такое, что Шонхорн послушался. Возможно, он думал, что я хочу подправить канат на дереве этим клинком или ещё что-то, но когда я рассекла ладонь лезвием до крови и тут же приложила к коре дерева чуть выше каната, ларк на меня зарычал почти не своим голосом:

– Лейла, да что же ты делаешь?! Арх-хан мне свернёт шею за любую царапину на твоей шкуре. Ты же женщина! Как можно ранить себя, да ещё и специально? Да ни одной нормальной ларке такое в голову бы не пришло…

Я молча подняла ладонь, на которой уже начал затягиваться порез, и указало на место, куда приложила руку. Красные капельки на наших глазах почти мгновенно впитались через шершавую кору, она стала ещё темнее. Мы синхронно перевели взгляды на планшет. Звуковые волны на экране слились в одну единую и чёткую линию, устройство тут же замигало диодами, показывая, что процессор загружен на полную. Ещё несколько секунд – и на экране появилась бегущая строка. «Умираю от засухи, хочу пить». В голове промелькнуло воспоминание о перевёрнутой бочке на заднем дворе Раиты – единственном неразрушенном предмете во всей деревне. А ведь в большинстве местных деревень нет водопровода.

Эпилог

/Месяц спустя, Ларк. Лейла Виланта/

Я наблюдала, как слаженно обнажённые по пояс мужчины достают из флаеров бочки с водой, перекатывают их и заливают раскалённый белый песок водой. Вода мгновенно нагревается, шипит, и часть её испаряется, однако часть успевает проникнуть сквозь землю. На первый взгляд кажется, что это бесполезная работа, однако я уже видела, как потемнела кора исполинов, что росли ближе всего к пустыне, и появились первые травинки там, где вода смыла яд слюны хтэрров.

На меня, стоящую поодаль в лёгком воздушном платье, никто не обращал внимания. Многое изменилось за последний месяц, и если в свой первый приезд на Ларк я часто ловила на себе заинтересованные мужские взгляды, то сейчас все как будто нарочно обходили меня по дуге и старались не смотреть мне в глаза, потому что считали это чем-то неприличным.

Кто-то подошёл ко мне сзади, положил руки на чуть выпирающий животик и мягко привлёк к себе. Я откинула голову и залюбовалась правильными чертами лица Арх-хана. Золотая грива волос блестела в лучах утреннего солнца, оливковые глаза с непривычными вытянутыми зрачками смотрели на меня с необыкновенной нежностью и желанием.

– Ты быстро вернулся, – я улыбнулась и провелась рукой по колючей щетине.

Судя по всему, после осмотра территорий соседних кланов он тут же полетел ко мне.

– Да, – Арх-хан зарылся носом в мои волосы и шумно вдохнул, – я безумно боялся, что вернусь и узнаю, что ты выбрала другого.

Я тихонько рассмеялась, вспоминая события месячной давности, когда я ворвалась в главный зал цитадели и сообщила, что поговорила с духами Вечного Леса, и знаю, как решить проблему с хтэррами. Ожидаемо поднялся шум и гвалт, никто не хотел мне верить, противный Альбинос вообще требовал удалить женщину с собрания вождей, так как она оскорбляет их своими разговорами. Кто-то высказался о том, что меня следует заточить в темницу, так как я, скорее всего, шпионка цваргов. Я почти отчаялась достучаться до упрямцев, но внезапно Шонхорн поддержал меня и поклялся своим клинком, что видел, как я разговаривала с духами. Поддержал и Арх-хан, рыкнув на ларков, вознамерившихся выпроводить меня из зала, что вызовет на дуэль и порвёт любого, кто дотронется до меня хотя бы пальцем. Это возымело действие. Именно с того момента всё и изменилось. Ларки нехотя, но выслушали меня, а затем, за неимением других вариантов, попробовали воспользоваться моей идеей.

Когда после первых бочек с водой, выплеснутых за стену Шарршеорона, выяснилось, что хтэрры бегут от влажной земли, как от огня, все вожди, что слышали мою речь в зале, опустились на колена и предложили обменяться татуировками в священном Вечном Лесу. Как уже я сообразила позднее, хтэрры считаются на Ларке опаснейшими из хищников, а сила является самым важным качеством любого защитника. Тот, кто может в одиночку убить хтэрра, автоматически признаётся сильнейшим из воинов и чаще всего становится вождём стаи. Я же своим поступком доказала, что способна изгнать даже не одного хтэрра, а целое множество, да и духи Вечного Леса признали во мне воина, снизойдя до разговора.

С того момента желающие предложить свою защиту не давали мне прохода. По какой-то кривой и понятной одной лишь ларкам логике, Арх-хан был признан недостойным парной со мной татуировки. Это были очень сложные дни, особенно с учётом того, как выяснилось, что никто не поверил в мою беременность.

Шонхорн с таким восхищением рассказал о том, как я вела флаер, смело уворачиваясь от бросков хтэрров, что мне даже стало неудобно. Ларки-то не знали, что «Пуля» значительно быстрее их собственных флаеров. А рассказ о том, как я порезала ладонь клинком, и вовсе вызвал почти благоговейный шёпот. Как оказалось, именно этот мой поступок ларки почему-то восприняли как отрицательный тест на беременность. Согласно их укладу жизни женщины всегда просили защиты и никогда не шли на риск. А женщины, носящие малыша, практически обожествлялись. Мысль о том, что беременная цварга могла полоснуть себя клинком по ладони, просто не укладывалась в этих косматых головах.

Я звонко рассмеялась от предположения Арх-хана, развернулась в кольце его рук и посмотрела в такие родные оливковые глаза.

– Ты испугался, что тебя обвинят в надругательстве над слабой женщиной, носящей под сердцем ребёнка, и приговорят к изгнанию из клана? – лукаво сощурилась.

Ведь именно так и собирался поступить совет вождей в тот момент, когда я устала от недвусмысленных намёков многочисленных вождей и надела облегающее платье, подчеркнувшее мой только-только оформившийся живот. В итоге всё снова пошло не по плану и мне пришлось очень долго и доходчиво объяснять ларкам, что, если они изгонят Арх-хана, то я вынужденно пойду с ним, а в таком случае получится, что они приговорят ту же беременную к смерти среди хтэрров и лесных хищников.

Арх-хан сжал меня чуть крепче.

– Испугался, что больше не смогу тебя увидеть.

Мы помолчали некоторое время, потом я всё же спросила:

– Узнал, кто продавал леса?

Арх-хан кивнул, плотно сжав губы.

– Да, тут постаралось сразу несколько вождей. Я облетел немало территорий, прежде чем выяснил, что время от времени ларки всё же вырубали обычный лес на продажу другим планетам. Видимо, в какой-то момент они повредили корневую систему Вечного Леса. К сожалению, все территории на Ларке поделены и отданы под управление отдельных вождей. И если вождь посчитал нормальным что-то где-то вырубить, то подчинённые автоматически принимали его решение, не споря. Он вождь, ему видней. И, строго говоря, священный лес исполинов никто не трогал.

– А постоянная вырубка лесов вызывала медленное потепление, и из глубин планеты появились первые хтэрры. Пока на Ларке было прохладно, они прятались ближе к мантии, где тепло и сухо, но постепенно стали пробираться всё выше и выше, к тому же их больше не сдерживала плотная сеть корней Вечного Леса. Песчаные черви привыкли питаться всем подряд, как результат, они стали подтачивать и корни исполинов, в результате чего события стали развиваться с нарастающим темпом. Растения, поглощаемые червями, больше не держали влагу в верхних слоях почвы, которая стала превращаться в пустыни, давая хтэррам ещё больше площади для размножения.

Арх-хан покачал головой, смотря в мои глаза.

– Как ты только догадалась, что вода так быстро поможет?

Я смутилась.

– Ну, во-первых, мне сам ваш Вечный Лес об этом сказал, а во-вторых, в голову пришла мысль о том, что после дождя обычные земляные черви всегда либо выползают наружу, либо наоборот погружаются глубже в землю, так как им становится нечем дышать. В любом случае они не любят воду, а эти ваши хтэрры и есть песчаные черви, хоть и гигантские.

Послышался лёгкий смешок.

– Да уж, нам повезло, что они решили уйти обратно под землю.

Я пожала плечами.

– Это было логично, они ведь и раньше там жили, просто гораздо глубже.

Я развернулась, чтобы посмотреть, как ларки таскают новую партию бочек с водой. Крепкие поджарые тела блестели на солнце от пота, откуда-то сбоку слышался звучный голос Шонхорна, раздающий чёткие команды. Он снова принял управление Шарршеороном на себя, пока Арх-хан был в отъезде, и каждый день я слышала его ворчание о том, что он не создан для исполнения обязанностей вождя. Я улыбнулась, понимая, что первый советник ворчит больше по привычке.

Мужские руки сжались на моей талии и вновь погладили живот.

– Лейла, ты настоящий воин, ты это знаешь?

– Да какой из меня воин, Арх-хан? – засмеялась я тихо. – Я же тебе рассказывала, как договорилась с этим вашим Вечным Лесом. Звук является колебанием определённой частоты, которое распространяется в окружающем источник пространстве. После того как Шонхорн сказал, что духи говорят очень тихо, и нужно определённое состояние, чтобы их услышать, я подумала, что можно попробовать этого добиться технически. На ствол исполина я намотала канат с металлическими нановолокнами, проводящими колебания, и заставила программу распознать их. Вот и всё. Это все ваши считают меня воином, но ты-то знаешь правду!

– А ещё ты намазала кровью ствол исполина, – тихо добавил мужчина.

– Так вашим женщинам просто не приходило этого в голову. На самом деле кровь подходит любая, этот странный организм впитывает её прямо через кору. Тут просто суть в том, что ларк, потерявший много крови, становится более чувствительным к звуковым колебанием. Так, например, с этой целью на Миттарии выращивают дурман-водоросли…

– Лейла, не спорь со мной. – Арх-хан вновь развернул меня в кольце своих рук, приподнял за подбородок и посмотрел в глаза. Оливковые радужки затопил чёрный зрачок. – Ты можешь сколько угодно найти научных объяснений тому, что произошло на этой планете месяц назад. Но я знаю одно: ещё никогда я не встречал столь храброго духом человека, цваргу или ларку. Ты настоящий воин.

С этими словами Арх-хан положил мою руку на чёрную кору исполина. Оно, в отличие от обычных деревьев, оказалось чуть тёплым, совсем как то, что я обматывала трассировочным канатом. Или это моя рука, согретая ладонью Арх-хана, всё ещё хранила его тепло?

– Лейла, ты согласишься стать моей до конца жизни?

– Я уже твоя, – ответила шутливо, почему-то чувствуя под ладонью разливающийся жар. – А ты согласился бы? Без оглядки на ваши традиции и хайды. Лишь ты и я.

Я давно хотела задать этот мучающий меня вопрос, но всё боялась произнести его вслух и услышать ответ. Однако Арх-хан и тут умудрился удивить меня. Вместо «да» или «нет» он молча перевернул мою руку. На запястье чуть ниже ладони остались кусочки чёрной коры. Я сдула их, чтобы очистить кожу, но там где они были, начала проявляться тонкая чёрная вязь с причудливыми изгибами и символами. Оторопело перевела взгляд на Арх-хана и только сейчас увидела, что на его запястье проступил точно такой же рисунок.

– Я согласился уже давно, – шепнул ошеломлённой мне он на ухо.