Читать книгу "Легенды пучин"

Трубка жизни

Оба пригнулись и дева нависла над Самсоном, им посылал световые сигналы датский патрульный бот и от частых вспышек лицо ее казалось Самсону большим и грозным, его опять обманывали глаза. За пять минут деве предстояло разубедить Самсона в его плане. Кэйт догадывалась, что они где-то близко, но настаивала, что должна прыгнуть в воду, чтобы знать наверняка. Самсон огрызался, что русалка его подставляет, и нырнув слиняет насовсем. Он отказывался слушать об удивительном свойстве «смарт-трубки» извлекать воздух, которым изобилуют поверхностные слои воды. Держа чудо-трубку в десяти сантиметрах под водой можно добывать достаточно воздуха, чтобы дышать. Самсон вытаращил глаза и шипел со слюнною на губах, что пойдет ко дну вместе с дурацкой трубкой. Внушение о том, что в нем достаточно воздуха, чтобы не потонуть, его не впечатлила. Смерть от потопления ему казалась низкой и лишенной смысла – так мрут одни дураки, без отваги и без сражения за свою жизнь. «Хозяин не будет гордиться, что я занырнул не умея плавать и свинтился во мглу Господню». Кэйт оценила его собачье чутье – пользоваться трубкой мог подготовленный, а его плешивая башка раза два всплыла бы над поверхностью, похоронив весь план. Она оглянулась на катер с которого уже неслись предупреждения по громкой связи.

– Самсон, ты должен положиться на меня полностью. Пожалуйста, братик! Мы же не хотим угодить к этим крикливым полицаям. Думать некогда, просто поверьте мне, нет, поверьте нам – тут я и мой океан! Русалок не выловят люди, поскольку мы одно с океаном. Как только я в воде, мы спасены, умоляю, ни в чем не перечь, ты увидишь на что способен океан. Тебе нужно держать рукой эту сумку, там еда и пустые бутылки из под колы. Самое главное, как только ты окажешься под водой сосчитай до сорока пяти. Ни о чем не волнуйся, верь мне!

Кэйт попросила отвернуться, пока она напяливала платье с хвостом. Когда она разрешила смотреть, Самсон не успел повернуть голову, как получил резкий толчок в левое ухо. Не сильный но точный удар, оглушил бродягу, а бросок через плечо заставила его полететь через борт.

Вниз он шёл как камень. По истечении сорока секунд Самсона посетили неприятные ощущения. Бедняга выпучил глаза и единственным его желанием был глоток воздуха. Но вырваться наружу мешала сумка с какими-то продуктами. По не выясненной причине зеленый баул не шёл ко дну, но всплыть наверх ему давала тяжесть Самсона. Зависший на полпути предмет мешал Самсону по-человечески утонуть. Когда перед глазами поплыли круги, в одном из них возникла Кэйт и без церемоний схватила Самсона за голову. Своими губами она припала ко рту бродяги, и, словно пиявка, всосалась в его губы. От неожиданности у Самсона отвисла челюсть, что ей было и нужно. Струя воздуха прорвалась в глотку. Жизнь вернулась, но он не мог отправиться от изумления и не мог толком разбирать знаки русалки. Тщетно она пыталась показать что-то на пальцах. Перед собой он видел не знаки, а то, что между пальцев были перепонки, как у лягушек.

Тем временем на поверхности, прямо в их сторону надвигалась тень. Кэйт проследила за взглядом Самсона, а потом заслонила собой тревожную картинку и показала на одной руке четыре, а на другой – пять пальцев – все понятно, снова считать до сорока пяти. Следующий поцелуй был слабее, но Самсон отметил, что у русалки не губы, а настоящие присоски, просочиться не могла даже капля воды.

Тень подползла совсем близко и встала над тем местом, где в водном пространстве парил человек с сумкой. Если бы не такое отчаянное положение, Самсон бы полюбовался на бесподобные манёвры русалки. Она воспаряла кверху и застывала в каком-то фунте от поверхности, потом поднимала трубку-умницу, похожую на рожок охотника. Через несколько секунд она снова спешила напоить Самсона живительным кислородом. Когда случилась восьмая кормёжка, Кэйт повела свои глаза вверх и вправо, указывая направление. От датчанина отделалась тень, поплавала на поверхности, а потом стала погружаться под углом, но в противоположную от них сторону. Это был дайвер в чёрном с яркими жёлтыми полосками костюме и с аквалангом. Кэйт дёрнулась вверх и застыла – уложиться за сорок пять секунд, когда в огромном пространстве однородной воды любые движения хорошо заметны.

Некормленый Самсон, беспомощный как ребёнок, желал маме победы. Он стал махать ей, чтобы уплывала, исчезала из этого места. Ему становилось холодно, заканчивался воздух, себе он отпустил сроку минут в пять до финального занавеса жизни, хотел только чтобы убежать успела русалка.

В это время с датского катера на их поиски спрыгнул ещё один пловец с ярким прожектором. Шансы бродяги и русалки потухли. Когда прощальное сознание уже охватило Самсона, перед ним снова очутилась русалка. Сама не своя, но испуг не отобрал материнскую заботу с ее лица. Первым делом она притянула к себе баул и продела руку в зеленую дугу ручки, тоже самое повторила с левой рукой, так что сумка превратилась в рюкзак одетый спереди. Она приблизилась и крепче обычного впилась в его губы, но привычного глотка воздуха Самсон не получил. Он был не в состоянии смотреть по сторонам, но только в ее широко открытые глаза, и казалось, в глазах тоже колышется вода. Сверкающий, лазурный блеск и ровный свет, не позволяющий вниманию отвлечься на что-либо другое, это Самсон уже однажды изведал. В момент обольщения такой была Ульрике. Мужчина разом понял, что его лёгкие затрепещут как в последнем танце, а потом откажутся работать. Но здесь нашлось место новизне, впрочем списал он это на галлюцинацию. В приграничном состоянии Самсон словно бы научился дышать лёгкими русалки, которая сама брала воздух из воды. Магия глаз и рыбье дыхание совершили в Самсоне переворот, он стал одним целым с ней и увидел в себе необъятность, какой раньше никогда не знал. В одночасье он сделался простором самого океана и стал чувствовать теплое трение бесчисленных волн, которые спасают океан от любых морозов. Кэйт, аквалангисты, миллиарды рыб и морских тварей мирно помещаются в его теле и Самсон как бы сам состоял из них. Ему открылись загадки моря, он увидел «Дракона», а рядом … много увидел необъяснимого, но совсем не глазами, поэтому «увидел» отражает его состояние не полностью. Необъятная картина морского мира умещалась в глазу русалки. Постепенно взгляд начал тускнеть, Кэйт дорого далось кормить своей жизнью другого. Но губ она не отрывала, даже когда Самсон стал слышаться гаснущее биение её сердца.

И тогда, в самом её сердце, в середине её существа, Самсон узрел Хозяина, да таким прекрасным, каким никогда не знал. Закрыв глаза Хозяин сидел скрестив ноги и тело его было покрыто золотой чешуей. Стало тихо-тихо, Самсону сделалось ясно, что покуда живёт ласковое сердца Кэйт, столько и Хозяин будет явствовать перед ним. Беда, что ударов было больше не слыхать, и Самсон почувствовал как его нос и глотка на полнились солёной водой. Он поперхнулась, стал кашлять и возноситься вверх. Когда сознание его покинуло, тело достигло поверхности воды и само сделало вдох, снова захрипело, выпустило из себя воду, послышался глухой кашель.

Над головой царило вечернее небо. Спасённый захотел что-нибудь выкрикнуть, позвать на помощь, выругаться наконец, но голос потерялся в кашле. Неприятельский катер был у линии где вечер, умытый солнцем, плавно стекал в океан. На бесчисленных волнах заката, множилось и блестело красноватое золото лучей, оно то и не позволяло датчанам увидеть, что в миле от них покачивается безжизненное тело в чешуе, а второе, тёмное и неряшливое, вынырнуло и сразу ушло назад.

Погружалась ко дну, Самсон рукой как-то захватил гладкий и скользкий хвост. Он сомкнул свои объятия, как ребёнок держится за ногу матери, стал карабкаться, пока не достиг талии, на которой покоился клинок. Никто не защищал оружие, Кэйт не шевелилась. Хвост ее безвольно свисал вниз, а сама она лежала лицом обращённым ко дну. Уцепившись за талию, Самсон стал тормошить русалку, с трудом перевернул ее лицом к небу и, удерживаясь за руку, стал держаться на воде.

– Эй, не дури сестра! Как я тут один? Хватит умирать, очнись! Не претворяйся, легавые слились… да чего ты?! Не отпуская ее руку, Самсон приблизился к голове, но звука жизни не слышал. Он попробовал сделать Кэйт искусственное дыхание, но чуть снова не отправился ко дну. Неподалёку послышался всплеск – всплыла на поверхность зелёная сумка, но добираться до нее стало очередным испытанием.

– Вот, согрейся, тебе сейчас тепло надо, – Самсон извлек припасенную накануне пластиковую бутылку с наклейкой Колы, на дне которой плескалась мутная субстанция.

– Открываем ротик, маленькими глотками. – Левой рукой он приоткрыл ей губы, но из-за недостающего пальца на правой, лил в рот неровно.

– А ну черти смердящие, а ну отступитесь от девки! Когда под землю провалюсь, одного за другим, всем хвосты порываю! С Хозяином мы вам не дадим спуску. Валите отсюда, предупреждаю в последний раз!

Разволновавшись, он дёрнул бутылку, жижа переполнила рот и потекла через край.

– Русалка, ты чего выплёвываешь?! Это чистый кайф – настойка на птичьем помёте! Знаешь сколько дерьма пришлось насобирать?

Из груди русалки послышалось урчание и слабый свист.

– Не всё потеряно, раз свистим!

Они помогали друг другу выжить. Самсон вкачивал в нее воздух, порывался надавливать на грудную клетку, но при этом сам соскальзывал и захлёбывался. Потом он стал есть размокший хлеб и сосиски, а когда наелся, принялся разжевывать еду, чтобы скормить русалке. Когда показались звёзды, снова послышалось урчание в ее желудке, которое бродяга принял за голод. И он понимал, что не плавай её тело на поверхности, то и он бы давно лежал на морском дне. Самсон не разбирался в физических законах, но лелеял надежду. Видел, что русалки но тело всё ещё дарит тепло, столько часов не тонет, да еще держит его.

– Твое русалочье тело, что пустая бутылка с закрученной крышкой.

С этим вопросом стал смешиваться холодный сон, и Самсон вспомнил притчу о замерзающем Хозяине в японском плену, прижавшись к ее талии он стал сникать и в блеснувшем сне ему привиделась Кэйт, которая говорила:

«Я не вернусь! Прощай, пёсик…, пока-пока, не надо мстить чертям». Он проснулся от дрожи. Кэйт все лежала обратив лицо к звёздам, только её тело больше не было теплым. Проверка сумки с продуктами дала Самсону разочарование. Последний кулёк, который там был, был герметично упакован и на ощупь содержал твёрдые длинные цилиндры не похожие ни на бутылки, ни на еду. Зубами он разорвал упрямый пластик и левой рукой стал извлекать непонятные палочки. Среди них оказалась кухонная зажигалка, такие Самсон видел в домах у людей. Длинный хобот огнива напоминал вытянутое дуло револьвера. Эльза позаботилась и о таких деталях, как свечи. Цилиндрики оказались не чем иным, как восковыми свечами, спрятанными в прозрачный пластик.

Самсон поджег свечу и поставил на чешуйчатый живот Кэйт. Передумал, и схватив цилиндрик в руку, нагнул так, что стал капать горячий воск. В лужицу плавленого воска он снова водрузил свечу, которая уже не падала. Тоже самое он проделал с пятью остальными, пространство вокруг осветилось. Он держал руки над огоньками и стал согреваться. Заключённые в высокие цилиндры, свечи не задувало и они вполне могли догореть до рассвета. К Самсону медленно стала возвращаться жизнь, он задвигался, стал чувствовать рыб, касающихся его закоченевшего тела.

– Нет, русалка, ты ещё не сыграла в ящик! В Спрее я видел раз утопленника, так на тебя ни разу не похож…

Неловким движением он повалил одну свечу. От нее потёк ручей расплавленного воска, который по непонятной причине загорелся слабым, голубоватым огнём. Ладонью Самсон успел потушить возгорание, и ему показалось, что тело девушки начало теплеть, а где-то позади, в море посреди лунного неба дважды сверкнула молния, не произведя никакого грома. Бродяга начал нагибать свечи, лить воск, растирать и всякий раз повторялась свечение и тепло. Он натер все, что было над водой, а потом схватил русалку за хвост и завалил его на свое плечо. Нагнув последнюю свечу он начал растирать голубой огонь по скользкому хвосту, но когда закончил, случилось непоправимое. Верхняя часть русалки, до этого так долго пребывающая на поверхности, стала уходить под воду так быстро, что Самсон не успел ничего сделать, и только зажал в дрожащей руке последнюю свечу. Его удерживало на плаву присутствие сумки с пустыми бутылками, да собственная отборная брань, способная распугать любых чертей. Те уже пришли за ним, он слышал как бесовское отродье плескалось неподалеку, но приближаться не имели духа.

Разворот яхты

Все спали когда Йорга пришёл будить сменщик в эту ночь – Сунок.

– Мы нашли пернатого полубога, а ехали за хвостатыми девками. Есть разница?

Сунок еще полусонный пробормотал, что это лучше, чем ничего.

– Но ведь этот Сэр Ди говорит, что на его остров регулярно наведываются русалки. Помнишь? – не унимался Йорг.

Сунок кивнул головой и добавил, что надо чтобы была полнолунная ночь. Тогда Йорг толкнул его локтём и указал на небо – все соответствовало описанию.

– Или сейчас, или никогда! Видишь ли Суно, когда вчера мы увидели тех здоровых птиц, я очень хотел вернуться и все посмотреть. Я подумал изменить курс, но наш гость… ему бы это не понравилось: только что с этого острова, а мы его обратно тащим. Но когда он сказал про полнолуние и про ундину, я залез в календарь и … вуо-ля-ля! Руль я скорректировал сразу же, только теперь надо чтобы не один я был.

– Давай разбудим Сэра Ди! – предложил Сунок.

– Ты в своём уме?… Пораскинь мозгами. Русалок мы поехали смотреть, он ими уже налюбовался или что-то испортилось во взаимоотношениях, бывает. Или ты не веришь пернатому человеку?

– Он не пернатый человек! Таких как он мало…

– Мало, согласен… И пока ты не сделался его подопечным, давай закончим, то, ради чего приехали. Раз уж в этих местах водятся редчайшие виды, то сегодня нам повезёт. За три часа мы обернёмся, я обещаю!

Сунок стал колебаться, но было заметно, что сам он хочет – пару раз он косился на диск полной луны. У руля решили поставить Лауру, если та согласится. Но Лаура запротестовала, так как не решалась управлять яхтой ночью. Сунок заметил, что подруга потихоньку ревновала его к русалкам, которых никто ещё не видел, это влияло на ее решение куда сильнее боязни крутить штурвал в спокойном море. Если бы Лаура на корню отвергла их вылазку, посчитала её бредовой или предательской, Сунок бы сразу с ней согласился и они по прежнему плыли в Копенгаген. Но сердце скомандовало девушке следовать за мужчинами, а поступают те правильно или нет, это уж их карма, её дело прибывать поблизости. Бросили якорь. На поход в оба конца у них оставалось три часа, и когда через час они увидели свечение, парни пришли в необычайный трепет. Среди тёмных вод, в двух милях от острова им виделся теплый свет, производимый не отблесками луны, а огнём иной природы. Йорг заглушил моторку и они с Суноком сели на вёсла. Лауре было поручено всё снимать на камеру, но девушка не умела обращаться с ночным режимом и два раза пальнула вспышкой, что вызвало шипение и упреки ребят. Но Лаура была первой, кто увидела в объективе …большой рыбий хвост, светившийся неземным светом. Она успела нажать на триггер фотосъемки, вспышки не последовало: камера оценила, что собственного света объекта было достаточно. Но девушка держала рот на замке, не сказав ни слова.

– Что там блеснуло?! – вскрикнул Йорг

– Рыба какая-то … резвится. Мы что, потащились сюда рыбу ловить? Ребята, давайте на остров, поснимаем, и обратно. Я все утро просплю до обеда, а у нас гость…

Ее слова прервал нечленораздельный звук, доносившийся со стороны где она видела хвост.

– Вы слышали? Там человек, он зовёт на помощь..

Йорг оставил вёсла и выхватил к Лауры камеру. Объектив позволял видеть не хуже подзорной трубы. Поймав что-то в фокусе, Йорг смог лучше разбирать звуки.

– Черт побери! Там кто-то матом орёт… жестко, но я не понимаю слов, это не датский! Сунок, гребём во всю мощь!

Скоро все стали различать мужскую брань, это был немецкий язык, который из всех троих понимала только девушка.

– Он нас видит, но гонит прочь! – перевела она ребятам.

– Эй, он в бреду! Что значит гонит? Тут что, его хозяйство неподалёку? Ну, жесть чуваки, мы по ходу на мужскую особь нарвались… только почему немец?! Да спроси что-нибудь его, а то вдруг у хвостатого граната…

– Что… что, на фиг, спрашивать? Он кладёт на нас матом и грозит порвать на части… что я у этого чудища должна спрашивать?

Йорг приказал прекратить истерику и обеими рукам закрыл лицо.

– Говори, что мы туристы… ох, дьявол, он нырнул что ли?! Что там рядом плавает? Блин, бомба, всем на дно!

Они повалились друг на друга, но в это время существо вынырнуло и издало гортанный, захлебывающийся звук, смешанный с кашлем.

– Да он тонет, задыхается! Где верёвка? – Йорг вскочил и принялся трясти буксу. До тонущего было больше пяти метров, Йорг кинул конец, а Лаура закричала на немецком, чтобы тот хватался.

Как только существо затащили, возникла угроза перегрузки и об этом больше остальных переживала Лаура. Но ее попросили только переводить и не думать о механике мер и весов, а ещё отдать свою пуховую куртку продрогшему человеку.

Из того, что перевела Лаура следовало, что на моторке плыли два друга, когда их стало нагонять вооружённое судно они перевернулись, и дружок отправился ко дну. Себя спасённый назвал Фридрихом, а имя утонувшего не говорит. Цель у них была доплыть до райского острова и увидеть скульптуру чудотворца. Где-то у себя в Германии они услышали, что на этом острове, ближе к Дании, обитает много птиц, а также птичий вожатый, праведник и исцелитель, «по имени на „Х“, датское» – Фредерик не помнил. Вот и собрались они просить скульптуру каждый о своём, рассуждая, что та проникнется к чужестранцам тёплым чувством и вознаградит за дальнее к ней путешествие. Теперь Фридерик просит добрых людей доставить его к птичьему острову, ему это важно, как жизнь, в Германии у него погибает дочь.

Сунок спросил:

– Имя чудотворца случайно не Хьёгенхаррен?

Фридерик утвердительно закачал головой и ребята переглянулись. Следующую фразу сказал Йорг:

– Мы, кажется, забрали с острова Хьёгенхаррен некоего птичьего Абсолюта. Сэр Ди это имя, тебе ничего не напоминает?

Лаура замолчала и пронзительно взглянула на Йорга, но тот делал вид, что её взгляда не видит. Потом она сделала перевод, который по длине казался короче, чем слова Йорка, но там слышалось «Сэр», а в конце «Ди» и Йорг подумал, что немецкий замысловатый язык.

Фридерик отрицательно замотал головой, но испугался, на своём ли месте статуя чудотворца? Лаура заметила как взволновался бедняжка и принялась успокаивать, что про статую они не знают, тем временем парни бурно обсуждали везти ли Фридерика на остров, где ему никто не окажет помощи или брать к себе на яхту.

Лаура резко повернулась к ним и повторила, что Фредерик настаивает отвезти его на остров, иначе он отправится к нему вплавь.

– Так он плавать не умеет! – изумился Сунок.

Лаура махнула рукой на реплику и заявила, что больше переводить не будет. Через полчаса они причалили к Хьёгенхаррену, но Фридерик был настолько слаб, что парням пришлось вытаскивать его на берег. Тот бубнил, что оклемается и к утру пойдет искать скульптуру. Было заметно, что немец хотел, чтобы спасители побыстрее с ним распрощались.

– Погоди, я всё-таки оставлю ему пуховку, околеет ведь … так пройду, босиком…, да обойдусь без нее – ты меня греть будешь! – Лаура дождалась пока мальчики усядутся и шагнула через борт, на предложение Сунока сходить вместо неё она отрицательно мотнула головой. Пока ребята носили бедолагу на берег, никакого шума не было, но стоило Лауре ступить на прибрежный песок, как десяток голосистых птиц устроили шум.

– Фридерик, вот оставьте себе, мы скоро вернёмся на яхту…

Когда спасённый протянул руку за подарком, девушка повернула фонарик в сторону и свет упал на предмет с объективом. Лаура быстро развернула к нему экранчик фотоаппарата, где светилась размытая картинка с горящим хвостом.

– Это ваш друг? … Или подруга? – шёпотом произнесла она.

Фридерик сощурился и жестом попросил поднести поближе.

– Слепой… Это что, я барахтаюсь? Рядом свет какой-то, это друг, только уж не в теле, дух его. Люди светятся всего раз – когда сгорают! Значится свет, это дружка моего божественные мощи, в море гореть нечему. Хороший был человек, буду помнить…

– Разве дух можно сфотографировать?

– Получается можно, я-то сам ничего рядом не видел!

– Но тут силуэт хвоста, рыбьего большого хвоста…

Фридерик пожал плечами, будто показывая, что ночью всяк может приводиться.

– Но скажите, – сменила тактику Лаура, – русалки существуют? Вы их видели?

– Эти-то?! Эти тоже существуют, все что говорят, правда. Фридерик хотел разглядеть лицо девушки и, убедившись, что та на него пристально смотрит, хитро улыбнулся, – Но твоим мужикам этого лучше не знать!

Свидетель русалок развернулся, потревожив несколько птиц, и шатаясь поплёлся вглубь острова, собирая шлейф разбуженных пернатых.

– Ну тогда как звали друга?

Фредерик прислонил ладонь к уху, словно из-за крика не смог разобрать последнего вопроса.

– Вы всё врёте! Не понимаю, почему не сказать правду?!

Гвалт несколько убавился, а лгун повернулся к девушке.

– Что ты знаешь о правде? Я нашел своего Хозяина, это самая большая правда из всех! Остальное, круги на воде. И гляди детка, если жизнь сведет тебя с кем-то настоящим, ты не отвернись, не предай его в первый самый день. Бывает, растрезвонит герой про правду друзьям, убедит так неслабо: «я на стороне правды, мать вашу». А сам что?

Птицы заорали на разные голоса и в воздухе засвистели струи от взмахов их крыльев, ребята с лодки начали звать назад.

– …В себя процедит дозу, которая ему в кайф, а что не понравилось сливает близким своим. Драной козы такая правда не стоит!

Ночь обрела голос сотен птиц, которые, заполнили всё пространство вокруг. Они собирались в стаи, пикировали, долетали почти до земли и вновь взмывали. Пернатые создали стену между двумя людьми и не давали одному услышать другого. Последние слова, которые донеслись до Лауры:

– Гуляй к своим пацанам! …И не трогай моего утонувшего друга, тебе до НЕЁ, как до луны!

Лаура не понимала, что ее так задело, но она дрожала, а слёзы из глаз катились безостановочно. Её уже забирал в объятия Сунок, сзади него спешил на помощь Йорг. Потом парни бросились разгонять птиц, но только усилили хаос. Лаура споткнулась обо что-то мягкое и упала на колени. В ногах ее валялась пуховка, уделанная птичьим помётом. Измазанную девушку схватили под мышки и потащили по песку, потом по воде, а она ревела в голос. У неё начиналась историка.