Текст книги "Долина Слез"
![](/books_files/covers/thumbs_240/dolina-slez-110374.jpg)
Автор книги: Соня Мармен
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 8 (всего у книги 43 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
– Я?
Я пожала плечами.
– Не знаю. Может… Мой дядя Дэниел хотел взять меня к себе. В то время его дочке было всего два годика. Наверное, я могла бы стать выгодной служанкой – мне ничего не надо, кроме крыши над головой и еды. Он предлагал мне переехать к нему, но папа отказался, ему трудно было отпустить меня.
– А тебе самой хотелось тогда уехать?
– Если бы я сказала «да», я бы оскорбила любовь, которую питаю к своему отцу.
– Не думаю, Кейтлин.
– Я очень любила малышку Франсес, у нее такие красивые волнистые волосики – цвета пшеницы в июле.
Лиам осторожно взял прядь моих волос и стал задумчиво накручивать ее на указательный палец.
– А тебе хотелось бы… иметь детей?
У меня перехватило дыхание. Сердце словно перестало биться в груди, и я почувствовала, как кровь отливает от лица.
– Детей?
– Ну да. Это такие маленькие человечки, они плачут и кричат, когда проголодаются. И на ночь, укладывая малышей спать, мать должна целовать их в лоб!
По животу полоснула боль. Пустота, которую невозможно ничем восполнить… Ребенок… Я посмотрела на Лиама, и мне подумалось, что он ощущает нечто подобное. Но может ли мужчина, даже если ему довелось стать отцом, понять это?
– Если Господь позволит мне создать семью…
Я умолкла, не найдя в себе сил закончить фразу. Лиам немного помолчал, погруженный в свои мысли. Когда он отпустил мою прядь, она мягко упала мне на грудь.
– Остается еще один вопрос, на который ты так и не ответила.
– Какой же? О женихе?
Я засмеялась, но смех прозвучал натянуто.
– Если можно обручиться в восьмилетнем возрасте, то да, я оставила в Ирландии тоскующего жениха! Его звали Кристофер Стивенс, и ему было девять. Симпатичный паренек, католик и большой шалун. Думаю, он давно меня забыл.
– Забыл тебя? А это возможно? Нужно быть слепым или придурком!
Лиам протянул руку, смахнул приземлившегося мне на юбку жука и при этом словно бы случайно задел мою руку. Мы оба какое-то время молчали и от этого чувствовали себя неловко. Я поерзала на траве, чтобы размять затекшие ноги, и кашлянула.
– Красивая лошадь. – Я указала на животное, которое паслось в нескольких шагах от нас.
– Она для Джона.
– Для Джона?
– Для Джона Макиайна Макдональда. Он – сын славного Аласдара Макиайна, глава клана и лэрд Гленко.
Внезапно Лиам помрачнел.
– Ты, конечно, знаешь, что произошло в этой долине, Кейтлин?
– Доводилось слышать. Когда мы приехали в Эдинбург – в октябре 1692, – в городе только об этом и говорили.
– В октябре… – пробормотал он, глядя перед собой невидящими глазами. – Как раз в это время Аласдар Ог, младший сын Макиайна, решил вернуться в долину. Прощение короля Джон получил в августе.
– А зачем ему было получать прощение короля? Разве он не был жертвой?
– Он должен был присягнуть на верность Гийому. Как и его отец до него.
– Но если его отец поставил свою подпись под клятвой верности, за что же тогда его наказали?
– Дело в том, что срок действия документа истек, а Кэмпбеллы и еще несколько sassannachs, которые ненавидели Макиайна, этим воспользовались. Кто-то объявил документ недействительным и безнаказанно предал забвению. Но у нас были охранные грамоты, подписанные губернатором Хиллом. Предполагалось, что они будут защищать нас, пока Макиайн не получит возможность объяснить королю, почему вовремя не подписал клятву.
– И вы не показали их солдатам?
– Мы доверяли им, Кейтлин. Мы не сочли нужным показывать им охранные грамоты. Когда два отряда из Аргайлского полка под командованием Роберта Кэмпбелла из Гленлайона и Томаса Драммонда пришли в долину, нам сказали, что им не нашлось места в Форт-Уильяме и волей короля мы обязаны их приютить до получения ими дальнейших распоряжений. Но это был только предлог. Солдат было сто двадцать человек, и мы предоставили им кров и пищу. Мы делились с ними нашим лучшим виски и укладывали их спать возле наших очагов. А они нарушили священную традицию гэльского гостеприимства!
Он замолчал и посмотрел на меня. Лицо его было спокойно и непроницаемо. Потом взгляд его устремился вдаль, и он бесцветным голосом продолжил рассказ:
– Эти мерзавцы нас предали. Они жили у нас две недели, и все это время пользовались нашим гостеприимством, а сами только и думали о том, чтобы истребить нас, как собак. Они хотели вырезать всех до последнего – мужчин, женщин и детей.
Я ужаснулась. В Эдинбурге я не особенно прислушивалась к разговорам о резне в Гленко. Жизнь моя в то время и без того была полна тревог. Я тяжело переживала смерть старшего брата Майкла, погибшего за короля Стюарта. Он пал в битве на реке Бойн в 1690, сражаясь в рядах ирландских якобитов. Потом, через год, Мэтью лишился руки в битве при Огриме. Наша семья внесла большой вклад в дело Стюартов, но Яков II так и не взошел на трон Ирландии, Шотландии и Англии. Католики потерпели поражение и подверглись преследованиям. И мы решили уехать, пока была такая возможность.
Мне о многом хотелось расспросить Лиама – о жене Анне, о сыне… Однако я подумала, что лучше дождаться, когда он сам расскажет об этом. Из родни у него остались только сестра и брат. Забываются ли трагедии, подобные той, что ему довелось пережить, со временем? Я знала, что нет. Мне захотелось прикоснуться к нему, утешить, но я не стала этого делать. Наверняка та, другая женщина искусно врачует его душу…
Он провел рукой по лицу. Она чуть задержалась на лбу, потом снова опустилась на траву. И Лиам заговорил более спокойно:
– Все, кто выжил в этом побоище, лишились дорогих им людей. Кто-то потерял отца, сына или брата, а кто-то – мать, сестру, племянницу… супругу. Они убили тридцать восемь человек из клана, главой которого был и остается Макиайн. Вырезать нас всех до единого им помешала плохая погода. В тот вечер в долине бушевала метель. Те, кто смог, убежали в горы. Солдаты врывались в наши дома с мушкетами в руках. Женщины и дети были в ночной одежде. Многие – босиком. Их поднимали с постелей и выгоняли на улицу почти раздетых. Нам пришлось пройти долгий путь в горах, прежде чем мы нашли пещеру и там остановились. Некоторым мы ничем не смогли помочь, и они умерли в пути…
Лиам замолчал, и я поняла, что он раздумывает, стоит ли продолжать.
– У меня были жена и сын, Кейтлин.
Я ласково погладила его по руке, лежавшей возле моей ноги. Он схватил мою руку и сжал ее, потом провел по ладошке кончиками пальцев. Наши взгляды встретились. В его глазах читались боль и ярость.
– Они умерли от холода. Я не смог их защитить. Моему сыну Коллу тогда было четыре. И он умер у меня на руках.
– Лиам, мне очень жаль…
Он закрыл глаза и вздохнул. Он впустил меня в один из темных уголков своей души, поделился со мной самыми болезненными воспоминаниями. Но я все равно не нашла в себе сил разделить с ним свои печали. Это было бы слишком больно.
– Свое оружие мы спрятали, – сказал он с саркастической усмешкой. – Присягнув на верность королю, мы тем самым лишались права иметь оружие, за исключением того, что нужно для охоты. Поэтому все наши мушкеты, клейморы[35]35
Клеймор – особый тип двуручного (реже – одноручного) меча, использовавшийся в Шотландии в XV–XVII веках. (Примеч. ред.)
[Закрыть] и лохабераксты[36]36
Лохаберакст – разновидность секиры. Появилась в Шотландии и распространилась в начале XIV века. По конструкции секира имеет сходство с бердышом. (Примеч. ред.)
[Закрыть] мы спрятали в кучах торфа среди холмов и засыпали снегом. Но даже если бы у нас и было оружие, оно бы нам вряд ли помогло. Они просто будили мужчину и тут же всаживали ему пулю в голову.
Он выдержал паузу, и наши пальцы переплелись. Мне вдруг захотелось, чтобы он никогда их не отпускал.
– Мне довелось видеть много насилия. Здесь, в Хайленде, оно стало частью нашей повседневной жизни. Я видел кровавые сражения и бойни, в которых погибло намного больше людей, чем в ту ночь в долине. Но то была война. Не важно, была ли то стычка двух кланов или бой хайлендеров против sassannachs… Но мужчины сражались с мужчинами и защищали высокую цель или просто то, что было им дорого, ценой своей жизни. То, что произошло в Гленко, не имело никакого отношения к войне. Это был акт мести, которому нет оправдания. Кэмпбеллы свели счеты с Макдональдами, прикрывшись именем короля. Они воспользовались тем, что Макиайн опоздал, чтобы удовлетворить свою жажду крови. Кэмпбеллы хотели стереть Гленко с лица Хайленда, с лица Шотландии. Ха! Жалкие подонки! Мы и до сих пор живы!
– Но зачем вас заставили подписывать эту клятву верности? Ведь вы – шотландцы, а значит, подданные короля.
Он горько усмехнулся.
– Но какого короля? Якова или Гийома? Протестант Гийом хотел убедиться, что мы на его стороне. После мучительного поражения sassannachs в битве при Килликранки он попытался объединить якобитские кланы под знаменами дома Нассау. Граф Бредалбэйн…
Лиам поморщился и, снова выругавшись, продолжил:
– Так вот, этот бастард Кэмпбелл собрал возле руин замка Ахалладер глав кланов, которые поддерживали Стюартов. Хитрый лис попытался стравить их друг с другом. Своим змеиным языком он нашептывал обещания, которые все равно не смог бы сдержать, но благодаря которым сумел купить лояльность кланов, те самые «Особые статьи». К несчастью для Бредалбэйна, его слава интригана и махинатора бежала впереди него. Ничего у него не вышло. Никто не захотел довериться этому скользкому типу. И вот Королевский совет издает указ, обязывающий всех глав кланов принести клятву верности короне sassannachs. Таким образом он рассчитывал подавить восстания якобитов в зародыше.
– Макиайн был якобитом?
– Якобиты – это не просто сторонники короля Якова, Кейтлин. По большому счету, мы не хотим подчиняться королю sassannachs, который к тому же еще и голландец по рождению. Хотя жена короля, Мария, – шотландка и любит свою родину, но все равно она заодно с sassannachs и, вдобавок ко всему, протестантка. Мы же хотим вернуть трон Стюартам. Это вопрос чести. Мы – хайлендеры. Наша кровь – кровь Шотландии, и нашим королем должен быть только шотландец.
– Но вы ведь принесли эту присягу?
Лиам издал хриплый смешок.
– Принесли. Но только для того, чтобы спасти наши шкуры.
– Поэтому Макиайн и затягивал сколько мог с этим документом?
Он кивнул.
– Макиайн – человек суровый и упрямый, но он крепко любил свой народ. Для нас всех он был как отец. Когда Макиайн понял, что больше ничего не остается, он отправился в Форт-Уильям. Это было за два дня до 1 января – даты, когда заканчивался срок действия документа. Кэмероны, Макдональды из Кеппоха к тому времени уже подписали новую клятву. Но в Форт-Уильяме полковник Хилл сообщил ему, что по закону он не имеет права заверить его подпись. Он отправил Макиайна в Инверари, в Аргайл. Местный шериф, сэр Колин Кэмпбелл из Ардкингласса, обладал такими полномочиями. Дороги засыпало снегом, а в Бракалдине Макиайна на несколько часов задержал в пути отряд гренадеров Драмонда. В итоге он приехал в Инверари на два дня позже, чем рассчитывал. Потом ему пришлось еще три дня дожидаться, пока вернется шериф, который уехал куда-то на рождественские праздники с семьей. В общем, присягу официально заверили 6 января. Макиайн с легким сердцем вернулся в Гленко. Он отдал Кэмпбеллам оба документа, которые получил от Хилла перед отъездом из Форт-Уильяма. Первым удостоверялось, что он явился в должный срок, чтобы принести присягу, однако по ошибке выбрал место, где сделать это оказалось невозможно. Эдакая «заблудшая овца», которую надлежит направить на путь истинный… Вторым документом была охранная грамота, согласно которой никакие репрессивные меры не должны были быть применены против подателя этого документа и членов его клана. Думаю, что оба документа непостижимым образом «потерялись», – добавил Лиам с ноткой иронии в голосе.
– А что грозит клану, если не подписать присягу вовремя?
– Клан объявляют вне закона и наказывают самым жестоким образом, какой предусматривает все тот же закон: карают огнем и мечом.
– Что они и сделали… – проговорила я шепотом. Мне не хотелось верить, что такое возможно.
Лиам нахмурился и протер глаза, словно прогоняя ужасные видения.
– Просто Кэмпбеллы воспользовались ситуацией, – сказал он и тут же уточнил: – Бредалбэйн воспользовался ситуацией. И Гленлайон, этот гнусный пропойца, тоже. Он давно пропил все свои мозги. Он спустил все свое состояние на выпивку и азартные игры. Он и по сей день – лэрд Гленлайона, но у него больше ничего не осталось, кроме семейного поместья Честхилл. Остальные земли долины Гленлайон перешли в руки маркизу Мюррею из Атолла, его заклятому врагу. Сыновьям Гленлайона теперь приходится платить маркизу арендную плату.
– А за что Кэмпбеллы так на вас разозлились?
Лиам привстал на локтях и пошевелил ногами. Невеселая улыбка едва тронула его губы.
– За то, что мы – Макдональды, – ответил он кратко.
– А еще почему?
– Потому что мы воровали скотину на землях Гленлайона и Бредалбэйна. Потому что мы – католики, а они – протестанты. Потому что мы презираем их сюзерена, а они – нашего. Трудно выбрать одну, главную, причину. Наши кланы ненавидят друг друга уже несколько столетий, из-за этой вражды пролилось много крови. Кэмпбеллы забыли, что они – хайлендеры, что было время, когда и они защищали интересы нашей родины против sassannachs. Сегодня они – «глаза и уши» правительства на наших землях. Они живут и одеваются, как sassannachs. А для нас это неприемлемо.
Я немного подумала, прежде чем сказать:
– Все это очень сложно, надо признать…
– Мы-то как раз люди очень простые, mo maiseag, – произнес Лиам полушутя-полусерьезно. – Но ты права, человеку постороннему наша история действительно должна казаться запутанной. Здесь, в Хайленде, каждый клан занимается своими делами и вмешивается в чужие только тогда, когда задеты его интересы. Но sassannachs никак не желают оставить нас в покое. Они презирают нас и вот уже много веков пытаются подчинить себе. Но мы не рабы и не вьючные животные, мы не «дикари» и «варвары», как им нравится называть нас. Здесь, в Хайленде, жизнь трудна и, с их точки зрения, примитивна, но так жили наши предки, и нам это нравится. Манеры у нас, надо признать, не утонченные, но разве это превращает нас в грубиянов, которые не умеют вести себя в обществе? На самом деле их пугает пыл, с которым мы защищаем то, что для нас дорого. И только благодаря нашему боевому духу мы до сих пор живем на своей земле. Они украли у нас нашего короля, теперь они хотят украсть нашу веру. В итоге, я думаю, sassannachs рассчитывают превратить нас в таких же выродков, как и они сами. Они могут забрать у нас наши пожитки, наши земли и даже нашу самобытность, но никогда не получат нашу душу. Даже в изгнании мы останемся хайлендерами. Ты понимаешь, Кейтлин?
– Да, – прошептала я, вспоминая ту жуткую ночь в поместье Даннинга.
Они могут забрать у нас все, кроме нашей души… Душа – единственное, что у меня осталось, и я не позволила ее отнять.
Тягостное молчание обрушилось на нас, словно свинцовый колпак. Каждый вспоминал о своих горестях, тонул в собственных воспоминаниях. В небе пронзительно закричал сокол. Он кружил над долиной в поисках добычи. Лиам, запустив пальцы в волосы, какое-то время наблюдал за птицей, описывающей круги в голубом небе. Потом заговорил снова:
– Многие решили не возвращаться и остались в кланах, которые их приютили. Джону вернули земли, когда он пообещал, что принесет присягу Георгу и не будет пытаться отомстить за погибших. Его брат Аласдар с женой Сарой, которая приходится лэрду Гленлайона племянницей, до сих пор живут в Лохабере, у Макдональдов из Кеппоха.
– А ты? Почему ты решил вернуться?
Лиам передернул плечами и посмотрел мне в глаза.
– Не знаю. Никогда не задавался этим вопросом, – ответил он неуверенно. – Наверное, потому что здесь – мой дом. Я тут родился, это земля моего отца, моего деда, прадеда… А может, еще и потому, чтобы быть поближе к тем, кого я потерял и кто никогда не вернется – к моему отцу и сестре Джинни. Они умерли тем утром. Отца убили выстрелом в голову, а Джинни… Солдаты изнасиловали ее. Сестре удалось бежать, но ей не хватило сил добраться до пещеры. Она уже шесть месяцев носила ребенка, и по дороге у нее случился выкидыш. Она умерла, истекая кровью…
Он закрыл глаза.
– Она вообще не должна была здесь находиться. Ее муж, Адам Кэмерон, уехал в Эдинбург, а тут как раз случилась оттепель, и Джинни решила проведать нас, несмотря на то что была беременна. Не нужно было ей приезжать… Она была всего на год моложе меня, и мы очень любили друг друга.
Я оборвала все травинки вокруг себя, слушая этот печальный рассказ. Лиам снова лег на спину, заложил руки за голову и закрыл глаза. Взгляд мой скользнул по его лицу и устремился на восток, туда, где находились пустующие земли долины. Я попыталась представить себе, как они выглядели до того побоища. Рассыпанные по долине архаичные каменные дома с крышами, покрытыми сухим вереском, в окружении холмов… Над домами вьются ниточки дыма из растопленных торфом очагов… Сколько семей Макдональдов проживало в долине в то время? И сколько их живет здесь теперь?
Издалека послышались крики. Лицо Лиама моментально побледнело и застыло. Мы поспешно вскочили на ноги. С молниеносной скоростью выхватив из-за пояса свой кинжал, Лиам свободной рукой сжал мое запястье и толкнул меня себе за спину. Я слышала, как бьется его сердце. Только теперь я заметила у него на спине длинный и четкий изогнутый шрам, протянувшийся по правому боку от плеча и до поясницы.
Я провела по белесому выпуклому рубцу пальцем. Лиам вздрогнул и обернулся. На лице его уже не было тревоги. Он снова сунул нож за пояс.
– Килликранки, – сказал он просто. – Но то совсем другая история. Идем, это кричала Сара. Колин засунул рыбину ей за шиворот.
Мы спустились с холма навстречу двум шутникам, которые гонялись друг за другом, размахивая рыбой.
– Если их не остановить, придется нам самим ловить себе рыбу на ужин! – с притворным недовольством произнес Лиам.
Я засмеялась.
Колин налил всем еще по глотку виски. Я смахнула с глаз слезы веселья. Плечи Сары до сих пор вздрагивали – так заливисто она хохотала. Мы уже покончили с ужином, и теперь два ее брата развлекали нас забавными историями, которые приключились с ними в Арброате.
Ужин удался на славу. Поджаренная на вертеле рыба оказалась очень вкусной, и я отдала должное стряпне Сары, которая, приходилось признать, готовила прекрасно. Достаточно было послушать, как братья и сестра разговаривают друг с другом, чтобы понять, насколько крепки связывающие их узы. Я им даже позавидовала. Что случилось с моими родными? Увижу ли я снова отца, братьев? Я постаралась поскорее прогнать грусть, благо Колин начал рассказывать очередную байку. Он не сводил с меня глаз, и они вспыхивали радостью каждый раз, когда я смеялась.
Лиам вел себя сдержанно. Создавалось впечатление, что веселье причиняет ему душевную боль. Временами Лиам подолгу сидел молча, устремив взгляд на свой стакан с виски, которое он, кстати, поглощал в немалом количестве. Сара привычно подтрунивала над братьями, но они совсем не обижались и даже побуждали ее к новым шуткам. А язычок у девушки, надо заметить, был очень острым, и она привыкла, чтобы последнее слово всегда оставалось за ней. Своенравная, задорная, но при этом совсем не грубая, она была сама живость и очарование, чему в немалой мере способствовала и ее симпатичная мордашка.
Застолье подходило к концу. Как я ни старалась прикрывать рот ладошкой, моя зевота возымела магическое действие на сотрапезников – разговор утратил свою оживленность. Я поставила локти на стол и подперла руками подбородок. Сара развлекалась тем, что катала из хлебного мякиша шарики и щелчком отправляла их Колину в лицо, но он словно бы этого и не замечал. Мыслями он был далеко.
– Ты снова занялся жеребцом Джона, Лиам? – спросил он, томно потягиваясь на стуле. – Я сегодня видел тебя на нем. Неплохо!
– Через несколько дней он будет готов. Хороший конь, немного норовистый, но я видел и похуже.
Колин подмигнул сестре, и та ответила ему лукавой гримаской.
– Сегодня утром я встретил Джона, и он сказал, что Аласдар с Сарой вернутся в долину до наступления зимы. Сара ждет их первого ребенка и хочет, чтобы он рос в Карнохе.
– Давно пора! – воскликнула Сара. – Не может же она всю жизнь упрекать себя за то, что сделал ее мерзавец дядя! Да, она была Кэмпбелл, но теперь она – Макдональд. Ланди, не раздумывая, выстрелил в нее!
– И ее дядя ничего не сделал, чтобы ее защитить? – удивилась я.
– Он-то как раз сделал все, что мог, – вмешался в разговор Колин. – Он хотел забрать ее в Кембюсли, к ее отцу, но Сара отказалась. Аласдар поехал искать Джона. Она последовала за ним и по пути встретилась со знаменщиком Ланди. Он сказал, что ему приказано не оставлять в живых ни одного Макдональда, и выстрелил в нее, гад! Выстрелил в нее прямо на глазах у ее дяди! Она чудом осталась жива – и все потому, что Кэмпбелл успел долбануть прикладом мушкета по ногам этого Ланди.
– Кстати, о Кэмпбеллах, – нехотя начала Сара, – Калум говорит, что видел одного в холмах, недалеко от деревни.
Лиам привстал на стуле и снова сел. Пальцы его, сжимавшие стакан, побелели. Он залпом выпил свое виски.
– Когда?
– Два дня назад.
– Два дня назад! И ты молчала? – упрекнул он сестру.
Ладонь Колина опустилась на мою руку. Этот жест не укрылся от Лиама и, как мне показалось, разозлил его еще сильнее.
– И кто это был? Эвен? – глухо спросил он.
– Калум не рассмотрел его как следует. Он был слишком далеко, чтобы разглядеть лицо чужака, но не настолько, чтобы не увидеть его тартан.
– Наглец, он увязался за нами после того грабежа на дороге! Он был один?
Сара встала и начала собирать со стола тарелки. Было видно, что она раздражена.
– Может, и не один. Кэмпбелл не рискнет в одиночку бродить в наших горах.
– Джону сказали?
– Понятия не имею.
Лиам тоже встал и повернул сестру к себе лицом.
– Послушай меня, Лиам, – сказала она, уперев кулачки в бока. – Я забыла тебе доложить, из-ви-ни! Больше этот чужак тут не показывался. Я очень обрадовалась, что вы вернулись, поэтому все остальное вылетело из головы.
– С некоторых пор ты стала слишком рассеянной, сестренка! И я уверен, что ты забыла рассказать мне еще много чего «невинного». Не только Кэмпбеллы бродят вокруг нашей деревни, пока нас нет дома!
– Кого ты имеешь в виду?
Она вызывающе посмотрела на брата и вздернула подбородок.
– Томас Максорли приходил тебя навестить. Или осмелишься сказать, что нет?
Сара побледнела, глаза ее округлились от изумления.
– Оставь ее в покое, Лиам, – вступился за сестру Колин. – Она давно не ребенок!
– Черт побери, я прекрасно вижу, что она не ребенок, Колин! – вскричал Лиам, с негодованием глянув на брата. – Томас Максорли – бабник, каких свет не видывал. Поверь, я достаточно долго путешествовал с ним, чтобы знать, о чем говорю. Да, он – gillie[37]37
Человек, который служит главе клана.
[Закрыть] у Кэмеронов из Глен Невиса, но это еще не значит, что он достойный человек!
– Мы не сделали ничего плохого, Лиам Макдональд! – заявила Сара, к которой неожиданно вернулся дар речи.
– Пока, может, и не сделали, но я знаю Тома и уверен, что он наверняка попытается форсировать события. Он не из тех, кто умеет ждать, и могу еще добавить – совсем не домосед, если ты понимаешь, что я имею в виду.
– А если я сама захочу, как ты говоришь, «форсировать события»? – с угрозой в голосе спросила девушка. – Мне ведь уже двадцать два! И если я пожелаю переспать с мужчиной, ты мне не запретишь! Разве я вмешиваюсь в твои дела, разве спрашиваю, кто согревает твою постель?
– Попридержи язык, пока не наговорила лишнего, женщина! – прикрикнул на сестру Лиам. – Похоже, ты напрочь забыла, как надо себя вести порядочной девушке!
– А ты об этом помнишь, когда наведываешься к красавице Меган Хэндерсон? Она вьется вокруг тебя, как кошка в течке! И не говори, что она не отдала тебе все, что имела!
– Это не одно и то же, и ты это прекрасно знаешь, Сара. Ты – моя сестра, и я не позволю тебе обесчестить себя, связавшись с Томом Максорли. Он – не для тебя, он разобьет тебе сердце!
Лиам был в бешенстве. У меня вдруг заболел живот. Я тихонько встала и вышла из дома на улицу. Мне не хотелось быть свидетельницей семейной ссоры. А еще меньше – слушать про эту Меган, наверняка ту самую Златовласку, которую я видела сегодня днем. Я присела на скамейке возле входной двери и стала ждать, пока минует гроза.
– Лучше уйти с арены, когда львов выпускают из клетки, верно?
Голос Колина, который неслышно покинул дом следом за мной, испугал меня. Он присел рядом. Отсюда было прекрасно слышно перепалку, разгоревшуюся еще больше.
– Как твоя нога?
– Кажется, лучше.
Он провел ладонью по моей руке.
– У нашей Сары острый язычок! Она знает, чем пронять Лиама!
– Я это заметила.
– После смерти отца он опекает ее сверх меры.
– Лиам – старший в семье и наверняка чувствует себя ответственным за нее.
– Знаю, – со вздохом отозвался Колин. – Но Сара права, прошло то время, когда он мог что-то решать за нее. Обычно в таком возрасте женщина уже давно замужем и имеет трех, а то и четырех ребятишек. Лиам слишком строгий. Хотя, если говорить о Томе, то здесь Лиам прав. Том – парень непутевый. Они с Лиамом старые приятели, раньше вместе совершали набеги на земли Кэмпбеллов. А когда Лиам встретил Анну, Том пытался ее отбить, но Анна сама разрубила этот узел, выбрав моего брата. Думаю, Том так и не смог забыть обиду. Он даже пытался предложить Лиаму свою сестру Майри, лишь бы тот отдал ему Анну. Гнусная сделка, если хочешь знать мое мнение. Но в этом весь Том. Когда мой брат что-то задумал, он просто приходит и берет, ничего и никого не боясь. Поэтому-то он так страшен в атаке. Враги бегут от него, как от чумы. Я согласен с Лиамом, Том не станет для нашей сестры опорой, но Сара упряма, как ослица. Она будет встречаться с этим парнем только затем, чтобы позлить старшего братца. Будет лучше, если она сама убедится, что Том ей не пара, но Лиаму этого не понять.
В небе мерцало несколько робких звездочек. Месяц едва угадывался за плотной завесой темных облаков. Ночь выдалась влажной, и поэтому прохлада ощущалась еще сильнее. Колин украдкой погладил меня по спине. Я смутилась и встала, желая пройтись, размять ноги. С того самого дня, когда мы приехали в долину, Колин не оказывал мне особых знаков внимания. Да, он приходил проведать меня, и мы по-дружески болтали, но не более того. Я испытала явное облегчение, решив, что он отказался от идеи оставить меня здесь, рядом с ним. Конечно, Колин не вызывал у меня отвращения, нет! Он мне даже нравился, но и брат его нравился тоже, даже… В общем, нравился по-другому. И я понимала, что эта история может принять весьма неприятный оборот.
– Ты по-прежнему хочешь вернуться в Ирландию? – спросил он, не сводя с меня взгляда.
Я повернулась, чтобы видеть его лицо. Он смотрел на меня, прищурившись.
– Колин, меня ищут солдаты. Они знают, что Лиам из клана Макдональдов, а потому рано или поздно придут сюда. Я не хочу, чтобы в долину снова нагрянули драгуны.
– Проклятые sassannachs! – выругался он.
Его пальцы коснулись моей руки.
– Тебе нужен кто-то, кто будет тебя защищать, Кейтлин. Я мог бы… – Он сжал мою руку, поднес ее к губам и коснулся губами.
– Колин! Я очень благодарна тебе и твоему брату за все, что вы для меня сделали, но я не хочу впутывать вас в эту скверную историю.
– Не слишком ли поздно ты спохватилась?
Он обнял меня за талию и притянул к себе.
– Колин!
Его губы скользнули по моей шее и задержались на шраме. Вопреки моей воле по спине у меня пробежала дрожь удовольствия. Судя по всему, гроза в доме успокоилась, но в моем теле она только начиналась, приводя в смятение мой разум и мои чувства.
– Твое сердце несвободно? Может, ты любишь другого…
Он ласково провел рукой по моей спине.
– Нет. Дело не в этом, ты и сам все прекрасно знаешь.
– Я не вижу никаких преград, Кейтлин.
Его губы жаждали большего. Он приблизил лицо к моему лицу и крепко поцеловал меня. Я даже не попыталась его оттолкнуть, просто отдалась этому новому пьянящему ощущению, которое дарили мне его прикосновения – бережные, нежные. Раньше я такого не знала… Колин чуть отстранился, взял прядь моих волос и погладил. Взгляд его искал в моих глазах ответ на вопрос, который он успел задать. Голос мужчины стал более хриплым, ласкающим.
– Я готов на что угодно, лишь бы ты осталась здесь, со мной. Мне случалось красть, убивать, и я на собственной шкуре узнал, что такое виселица. Но я готов рискнуть всем снова. Ради тебя, Кейтлин.
Он тряхнул головой и провел пальцем по шее – по тому месту, где в свое время находилась веревочная петля.
– Это странное ощущение – когда тебе накидывают петлю на шею. Особенно в том случае, когда на твоих глазах только что повесили другого.
– Я не хочу, чтобы ты угодил на виселицу из-за меня.
– Ты того стоишь, – шепотом произнес он и провел пальцем по моей щеке.
– Мое место не здесь, в вашей долине и так пролилось много крови…
Входная дверь распахнулась. Рука Колина замерла у меня на щеке, вздрогнула. Лиам застыл на месте, прищурился, узнал нас. Несколько секунд Колин вызывающе смотрел на брата, потом медленно отстранился от меня и через несколько мгновений растворился в темноте. Я осталась стоять на месте с бьющимся сердцем. Взгляд Лиама обжигал меня. Это было неприятно, но я до сих пор находилась во власти чувственного опьянения, которое подарил мне поцелуй Колина. Я смежила веки, чтобы утихомирить полыхавшее во мне пламя. Когда же я открыла глаза, Лиама рядом не было.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?