Читать книгу "Где наша не пропадала! Истории веселые и не очень"

Чай с кукурузными девочками

Елена Шмелева

Вечер на даче был светлым и теплым, читать мне не хотелось, и я решила разобрать давно забытые, спрятанные в темную комнату вещи. Среди коробок с банками, садовых леек разного размера и корзинок я нашла ящик. Сняв с него крышку, я обнаружила свои детские сокровища: малюсенькую плиту, набор чашек с блюдцами, кроватку-качалку и, наконец, в самом низу я нашла куклу.

Я достала Лариску. На ней были знакомое красное платье и лента на волосах. Широко открытые глаза, милая улыбка куклы приветствовали меня, как в детстве. Мне показалось, что игрушка ожила, и я обратилась к своей старой подружке:

– Ты помнишь наши прогулки? Как мы ходили в гости к соседке Надюшке? Как все вместе любили бегать по полю, которое называли кукурузной рощей?

– Помню! – кивнула Лариска.

– Однажды я тебя уронила и не заметила, что потеряла тебя. Мне всегда хотелось спросить, что было с тобой, когда ты осталась совсем одна?

– Я лежала на теплой земле, смотрела в небо, – начала свой рассказ моя подружка. – А потом услышала голосок: «Как бы я тоже хотела стать куколкой, как ты!» Это пищал початок кукурузы, который красовался на толстом «стволе» гигантского кукурузного дерева. Он был прекрасен: длинные вьющиеся разноцветные «волосы» свисали вниз, тонкие светло-зеленые листочки прочно укутывали нежно-жёлтую сердцевинку.

Мы услышали топот – мальчишки бежали, они собрали початки и тащили их домой. Нарвали они слишком много, половину добычи уже потеряли по дороге, но продолжали обламывать початки, выискивая самые спелые. Мою Кукурузку случайно задели, и она упала. Мы с новой подружкой лежали рядышком на земле. Я ей рассказала, что ты непременно за мной вернешься. А Кукурузка расстраивалась: «Тебя хозяйка заберет, а я никому не нужна».

– Лариска, как я тогда испугалась, что потеряла тебя. Мы с Надюшкой сразу побежали тебя искать! – воскликнула я.

– Да, ты нашла нас и забрала не только меня, а еще Кукурузку и остальные початки. Ты превратила их в куколок. Помнишь?

– Конечно! У них у всех были прекрасные длинные «волосы», я их украсила клевером, а юбочки всем сделала из больших листьев лопуха.

– Точно! А потом мы пили чай, – подхватила Лариска.

– Ага! Стол сделали из старого ящика, а стулья из палок. Тарелки у нас были листья сирени, а чашки… Слушай, я не помню, из чего мы сделали чашки? – я задумчиво посмотрела на подружку детства.

– Из цветочков! А махровый шиповник был у нас тортиком, – подмигнула мне кукла.

– Да, даже чайник был! Мы нашли яблоко в саду и воткнули палочку, это был его носик, а ручку из ветки смастерили. Какое у нас было прекрасное чаепитие! Мы с кукурузными девочками играли несколько дней.

– Наш чайный сервиз мне очень нравился, – согласилась Лариска. – Може, ты меня больше не будешь убирать в ящик? – спросила она. – Мы с тобой еще поболтаем и вспомним все наши истории?

Я взяла куклу на руки:

– Лариска, прости, что я столько лет не вспоминала про тебя. Я, конечно, тебя больше не положу в ящик. Я даже сошью тебе новое платье! Можешь удобно устраиваться в этом кресле. А я достану красивую ткань, тебе новое платье понравится, вот увидишь!

– Не сомневаюсь, – ответили Лариска.

Длинный летний вечер подходил к концу. Я чувствовала себя портнихой, которая одевает принцессу на бал.

Лариска увидела нарядное длинное платье:

– О, я помню, как мы были принцессами!

– Конечно, – подхватила я, – это была наша любимая игра, но давай о ней поговорим завтра и основную примерку тоже отложим до утра. Нам спать пора!

Я радовалась тому, что так неожиданно вернулась в детство и мысленно поблагодарила свою старенькую няню, которая собрала мои игрушки в ящик и спрятала в кладовке.

Этот и другие рассказы вы можете найти в сборнике Елены Шмелевой «Баклажановый сироп».

Труп повести, или В поисках новой истории

Евгения Егорова

Антон, весьма немолодой человек, засиделся допоздна в своей тесной и темной однокомнатке, которую снимал неподалеку от Москвы. Райончик был еще тот, но выбирать не приходилось – много ли денег наскребешь с копирайтинга и редактуры, учитывая мощную конкуренцию хлынувших в Интернет охотников легкого заработка от писако-марательства. Да, заказов было не ах, а посему Антон много дремал в дряхлом кресле, напившись жидкого чайку, и много гулял по ветру, дрожа в своем хилом пальтишке моды прошлого века. Осень не жалует нашего брата, работников ножа и топора… то бишь письма и пера.

Вот и в этот поздний промозглый вечер Антон решил пройтись. Его личная самоизоляция никак не зависела от экономической и политической ситуации в мире, – она продолжалась уже более десятка лет, во время которых мужчина, если можно было так назвать сие весьма худое создание, тщетно пытался начать писать что-то по-настоящему свое, но попытки его были тщетны. Переводы, редактура, копирайтинг и написание статей для малозначительных блогеров расходовали все его творческие и временные ресурсы. За десяток лет Антон лишь зрение посадил, и теперь в старых очочках почти ничего не видел, даже у себя под носом.

На улице стояли последние дни октября. Подкрадывался праздник теней потустороннего мира, Хэллоуин, мрачный день с мрачными силуэтами голых деревьев на фоне темнеющего неба.

Антон продрог. Он почти не смотрел вперед, глядя себе под ноги. Как вдруг…

И всегда на этом месте начинается самое интересное. Как началось и для Антона.

Тут он увидел прямо под ногами темную, почти чернильную лужу… чего-то очень неприятного. Антон резко затормозил, едва очки на носу удержал.

Ему бы, может, пройти тихохонько мимо, на мысочках, а не останавливаться. Но наш брат, ученый писатель, он любопытен и жаден до деталей, деталечек и деталюшечек. Посему сей достославный гражданин стал наклоняться и приближаться, чтобы рассмотреть получше. И тут в поле его слабого зрения попало нечто уж совсем невообразимое.

Батюшки-мамушки! – всплеснул он руками, что твоя соседка-старушенция.

Антон просто не мог поверить своим глазам.

А может они его и в самом деле обманули? Кто знает…

Перед ним лежала, истекая кровью, его собственная недописанная и наполовину убитая повесть.

Вы точно уверены, что хотите знать, как она выглядела?

Трупные пятна расползлись по всему телу серой плесенью, судороги пробегали каждые пять минут, и от этого содрогания бросало в дрожь.

В общем, труп и труп. Вы видели труп? – Антон не видел. Ну то есть в жизни.

Мужчине тотчас поплохело и он стал медленно оседать на землю. Чуть не сел в черную лужу, вовремя очухался и подскочил.

Воровато оглядываясь по сторонам из опасения, как бы кто не увидел, Антон стал судорожно соображать, что ему теперь делать?

Ведь, конечно, сразу понятно, что труп этот его. В смысле, его повести. А он значит убийца. Спрятать – вот что!

Руки, как водится, дрожали.

Антон этими самыми дрожащими руками стал собирать в кучку вороха опавших и сгнивших уже листьев и сыпать на лужу и на труп.

Сколько он так старался, он не знал. Правда, итог был неутешительным: сильный осенний ветер тут же раздувал собранную листву, обнажая труп и кровавое чернильное пятно на земле. Некоторые листья промокли, вобрав в себя гадкую жижу, и образовывали уже совсем непристойную кашу не пойми чего.

Антон плюнул.

С собой, что ль, забрать? – возникла лихая мысль.

И? – в шкафу, что ли, хранить и терпеть эту вонь, слякоть и грязь? Антона передернуло. Хозяйка квартиры непременно догадается. По запаху тлена.

Антон широкими шагами мерил пространство улицы.

Вроде еще шевелится? Значит, оживить! Дыхание «рот-в-рот», как раз тренировка. Как же хорошо, что под руками постоянно теперь есть те самые медицинские предохраняющие средства… Вы что? – Он имел в виду медицинские марлевые повязки, конечно!

Антон с величайшей осторожностью и нежностью наклонился. Тьфу, тьфу, тьфу… Вот же гадость. Даже через марлю! Фууу и беее.

Спустя минуту он стоял над окончательно окоченевшим телом, хватая ртом свежий воздух.

Осталось нарядить и поплакать над телом.

Антон сбегал в магазин секонд-хэнд и за пять копеек купил расчудесный осенний плащ, в горошек. Приодел труп. Полами плаща подтер чернильную лужицу. Выглядит уже лучше.

Но чего-то явно не хватало. Ага.

Оглянувшись в который раз и убедившись, что на улице никого, Антон стремглав побежал на ближайшую мусорку. Там как раз оказалось то, что ему было и надо – убористый такой деревянненький ящичек.

Справившись и с этой непосильной задачей, Антон остановился продышаться. Где-то он слышал, что дыхание – это сама жизнь, и даже освоил квадратное дыхание. Сейчас ему очень помог этот навык.

Глядя на бренные останки, покоящиеся в гробу, Антон разрыдался. Светлая печаль окутала его душу. Налетел сильный ветер и…

***

Антон свалился с кресла.

Перед ним ярко моргал белой пустотой экран ноутбука. Форточка была распахнута настежь. Комнату выморозило насквозь. Антон провел рукой по лицу, смахивая капельки холодного пота.

За окном шел первый снег. А в голове Антона зарождался сюжет совсем новой повести.

Despacito

Лада Литвинова

Прошёл год с тех пор, как Кира получила диплом экономиста. За это время она, работая на фрилансе, обучилась в лучшей школе маркетинга и сдала кэмбриджский экзамен по деловому английскому.

И вот она, наконец, рискнула разослать резюме в ряд крупных фирм. И получила ответ из компании мечты! Затем были успешно выполненные тестовые задания, разговоры с эйчарами и, наконец, долгожданный звонок с приглашением на личное собеседование. Экстренные сборы, маска из кукурузного крахмала (почти ботокс) и, подумать только, поезд мчит ее в столицу, на встречу с мечтой!

Офис компании выглядел ошеломительно, не XXI, a XXII уже века, а сотрудники имели какой-то инопланетный вид.

– К Василию Васильевичу? – переспросила секретарша. – Вторая дверь направо.

– Здравствуйте, можно? – робко произнесла Кира. – Я на собеседование…

За столом сидел щуплый парнишка лет 25, остроглазый и немного дерганный.

– Проходите. Присаживайтесь. Расскажите о себе в двух словах, – довольно сурово попросил он.

– Кира. Маркетолог. Позитивная вегетарианка.

– Это четыре слова, – буркнул интервьюер. – Купальник с собой брали?

– Как? Зачем?

– У нас в офисе на третьем этаже бассейн. Там тимбилдинг проводится для новеньких. А вы без купальника. Непорядок!

Дальше пошли уж совсем странные вопросы: и как она относится к Грете Тумберг и вообще к экологии? А к трансгендерам? А к инопланетянам? А к латиноамериканским танцам? К какому жанру относится песня Despаcito? А давайте станцуем под нее. И тут же включил этот трек в смартфоне.

Сколько Кира ни представляла себя внутри красного шара и ни отправляла мысленно потом этот шар в небо (психологический прием, о котором она прочитала недавно), сколько ни практиковала квадратное дыхание – самообладание сохранить не удалось, голос предательски дрожал.

– Умирать так с музыкой, – сказала она себе. – Давайте станцуем, но только вместе.

– Согласен!

Танцевать Кира умела. И партнёр оказался достойным. На середине песни она почти успокоилась и отдалась звукам музыки.

– Что здесь происходит? – на пороге стоял строгий мужчина лет сорока.

– Простите, Василий Васильевич, – промолвил ее интервьюер… – Немного переиграл, не рассчитал.

Парень вышел из комнаты, а Кира тихо спросила:

– Так это вы – Василий Васильевич, а он тогда кто?

– Это Виталик. Наш хэппи-менеджер, аниматор. Я задержался, попросил его развлечь девушку, чтобы она не томилась в ожидании.

***

«Все пропало», – отчётливо сказал Кире ее внутренний голос. Красный шар улетал в небо, а она тихонько расставалась с сознанием.

Очнувшись после обморока, Кира увидела вокруг себя перепуганного Василия Васильевича, Виталика без кровинки в лице и еще каких-то людей.

«Позориться, так по-крупному», – подумала она, но, быстро встав, произнесла твёрдо:

– Извините, господа, за беспокойство. Я готова к интервью!

Обычно результаты собеседования объявляют через несколько дней. Но Киру решили не мучить.

– Вы приняты, – улыбаясь сказал Василий. – Но только пообещайте не нервничать так больше!

С Виталиком его новая коллега долго не разговаривала. Но на новогоднем корпоративе зазвучала Despacito. Они опять танцевали вместе, а затем он пошёл ее провожать.

Еще через полгода была свадьба. Тамада все удивлялся странному выбору песни для танца новобрачных. Это, конечно, была все та же Despacito…

Взбитые сливки

Алина Венгловская

Она сидела в уютном кафе и ковыряла тонкой ложечкой взбитые сливки. Хрустальная вазочка искрилась в лучах весеннего солнца.

Лакомство было любимым. Лиза позволяла себе его не часто – калории, все-таки. Но сегодня был особенный день.

Именно сегодня она рассталась со своей любовью-зависимостью.

Его звали Федором, он был красив и харизматичен. Они познакомились на отдыхе в Карловых Варах. Весёлый и стройный, молодой предприниматель как-то сразу заметил Лизу и окружил своим вниманием. Была весна, городок утопал в цветущих магнолиях и еще каких-то незнакомых Лизе кустах, розовыми облаками разбросанных по ущелью.

Их роман был ярким и стремительно развивался, к чему располагала романтическая обстановка. Они бродили по городку, ели горячие вафли, которые выпекались там на каждом углу, пили вкусную минеральную воду и говорили, говорили…

Лиза влюбилась в ответ крепко. Казалось, они созданы друг для друга – так много общего у них обнаружилось. Ну и, конечно, они не расставались и ночью. Вернувшись в родной город, Федор переехал к Лизе.

Они прожили вместе шесть лет. А потом, однажды, он просто ушел, ничего не объясняя.

Сначала она испугалась, не случилось ли чего. Но с ним все было в порядке, что подтвердили его мама и несколько общих знакомых.

Потом она подумала, что произошла какая-то ошибка. Возможно, она, Лиза, что-то не то сказала? Или сделала? И произошло недоразумение?

Она решила, что им непременно нужно встретиться и поговорить. И все выяснить, конечно же. Ведь шесть долгих лет они нормально прожили. И она стала искать встречи с бывшим гражданским мужем.

Но Федор на связь не выходил. Знакомые начали посмеиваться и намекать, что не стоило бы унижаться.

И вот тогда нахлынула обида. И началась настоящая ломка. Ей очень его не хватало. Она спала в обнимку с его свитером, писала Федору длинные письма. Он не реагировал. Она незаметно караулила его после работы и еле удерживалась, чтобы не звонить по телефону, знала уже, что бесполезно – трубку он все равно не снимет, лишь усмехнется презрительно, увидев ее звонок.

Лиза ненавидела себя за это, но справиться никак не могла.

Медленно и верно она превращалась в тряпку. Потухшие глаза виновато смотрели на коллег по работе, друзья стали избегать ее, между знакомыми поползли слухи, что с Лизой что-то не так.

Через год она пошла по психологам. Ничто не помогало. И казалось, что выхода нет, и никогда эта пытка не кончится.

И тут они случайно столкнулись в торговом центре. Федор сделал невозмутимое, слегка любезное лицо. Она что-то сказала, он что-то ответил. Она предложила выпить кофе, а он в ответ сказал какую-то резкую, неприятную гадость, которую Лиза даже не запомнила, потому что ее после этих слов как будто окатило кипятком.

И отпустило. Так же неожиданно и резко. И она увидела, что мир по-прежнему прекрасен.

Лиза сама зашла в кафе, в которое позвала несколько минут назад Федора. Уселась в уютное кресло у окна и заказала взбитые сливки. Хрустальной ложечкой положила на язык волшебное лакомство. Зажмурилась от удовольствия. Случайный взгляд, брошенный в окно, равнодушно скользнул по странной паре – Федор вышел из торгового центра в обнимку с крупной блондинкой в нелепой синей шубе. Удивленно и спокойно Лиза проводила их взглядом.

Любовь – штука хрупкая.

Ей было все равно.

Розовый сон Дакара

Анастасия Кущенко

Он чертовски устал. Пальцы ещё крепко держали руль, но уже едва слушались его. Икры сводило судорогой от постоянного напряжения, ноющая боль в бедре беспардонно напоминала о себе. Он не спал уже сутки, оставив позади семьсот километров трассы Париж – Дакар. Последний и решающий этап ралли, последний рывок. Рывок, на который уже не осталось сил.

«До финиша у розового озера!» – крикнули на старте маршалы гонки. Это было последнее, что он услышал, казалось, целую жизнь назад. Розовое озеро! Такая нелепица, будто фиолетовая трава или изумрудный снег. Раньше он и не знал, что такое бывает. Он вообще мало знал о мире, но знал все о машинах. И о себе. Он всегда знал, кто он и к чему стремится. Он понял это еще в четыре года, когда впервые сел за руль трехколёсного велосипеда. Пожалуй, это и был его настоящий день рождения. Именно тогда в нем проснулась эта жажда – жажда дороги, жажда скорости, жажда жизни. Он не знал другой жизни и не хотел знать. Рев мотора и руки в машинном масле – это его единственная реальность. И вот теперь он, простой мальчишка с окраины – пилот ралли Париж – Дакар!

Да, с самого начала все пошло не так. Он не в лучшей форме. Старая травма бедра так внезапно и некстати заполнила дни и ночи болью. Если бы у него было второе имя, пожалуй, это была бы «Боль». Или «Усталость». Ему нравилось развлекать себя этими мыслями. Да и любая мысль хороша, лишь бы не заснуть.

Нет, его имя было бы «Песок». Этот адский песок пустыни был всюду. Он хрустел на губах, резал глаза. Он забивался в каждую пору и клеточку тела, непостижимым образом пробираясь под защитный комбинезон и очки. Он чувствовал себя так, словно его натерли песком, как натирают перцем и душистыми приправами рождественского гуся. Улыбнулся сравнению. «Интересно, приготовит ли мама гуся, если приеду к ней на Рождество?» – подумал он. Удивился этому «если». «Когда», разумеется.

Боль усиливалась. Вот же гадкая пилюля, не очень-то и помогла, но знатно притупила реакцию. Боль возвращалась, а скорость принятия решений нет. Он дважды ошибся, проходя шпильку, теряя такие нужные секунды. Как многое в жизни мы теряем. По глупости, по небрежности, по слабости или трусости. Поспешив, или наоборот излишне помедлив.

Он прислушался к реву моторов. Коронный вопрос репортеров – не устаёт ли он от шума? Не раздражает ли его постоянный грохот моторов других пилотов? Ха, тишина – вот что на самом деле пугает. В тишине он чувствует себя глухим. Когда громко – значит, все в порядке: не сбился с маршрута, соперники далеко не оторвались. Соперники… Чушь все это! Он давно уже понял, кто настоящий соперник. Смерть. Вот с кем он играет. Вот против кого ставка. Каждая гонка – это поединок пилота со Смертью. Остальное лишь декорации.

Машину бросало на дюнах, как лодку на волнах. Монотонный песчаный пейзаж порядком надоел. Хотелось одного – доехать до финиша. И уже не важно, каким, первым или последним. Доехать бы! Песок, боль и усталость – его враги. Они изгрызли его, как стая гиен, напавшая на косулю. Он знал, что борется уже не за место на пьедестале, а за свое место среди живых.

Впереди показался затяжной S-поворот, а значит, финиш близко. Только бы доехать, только бы не заснуть. Он вдавил педаль газа в пол.

Забавно, он всегда ждал подвоха от машины, механиков, других пилотов. Но только не от себя. А сейчас не справлялся именно он. Он просто смертельно устал.

Войдя в поворот, он резко выкрутил руль. Скользнул взглядом по бесконечности барханов. Вдруг песок стал розовым. Он моргнул, чтоб убедиться, что это не мираж. Виденье не исчезло. Розовое пятно цвета фламинго разлилось по волнистому ковру равнодушной пустыни. Неужели доехал? Неужели он видит розовое озеро? Или он уже видит сон, что видит розовое озеро…

Зимняя зарисовка

Марина Лисенкова

Утро. Мороз. Очень сильный мороз.

Двигаюсь в сторону метро.

Картина маслом. Девушка-красавица семенит. Наблюдаю со спины.

Что вижу? Головной убор состоит из инея. Шубка «привет Гринпису». Дальше выглядывает легкий шарфик и мини-юбка.

Ножки по Янковскому, как у козы рожки. Сапожки на тонюсенькой шпильке. Мерзлый асфальт отказывается мило цокать. Больше предлагает скользить и падать. Но красотка старательно держит равновесие. Даже очень. Спина выдает.

Заходим вместе в метро. Слегка обгоняю и тут же оборачиваюсь. Интересно же.

Возраст определить трудно, но не шешнадцать. Точно вам говорю.

Что у нее с лицом? Она явно в солярии перестаралась. Цвет обожженной сковородки. Я так его называю. Губки уточкой. Взгляд цепкий. Дрожит от холода, но фасон держит.

Проходит мимо кордона дежурных. Улыбается и демонстрирует всем новый айфон.

Селфи что ли задумала? Нет. Привычка, видимо.

Я притормаживаю.

Чего это меня так зацепило? Иду, ерунду думаю.

А просто понедельник. Просто мороз.

И настроение минус семнадцать.