Читать книгу "Где наша не пропадала! Истории веселые и не очень"

Райское Наслаждение

Маргарита Сушко

– Какое тебе Мерло? Мурло пьяное, – прокричала Райское Наслаждение, выходя из квартиры.

Вообще-то, согласно паспортным данным, звали её Раиса Гавриловна, но такое прозвище она получила благодаря своему мужу. В промежутках между «в трезвом уме» и «пьяный в стельку» он называл жену не иначе как Райское Наслаждение. Вслед за хозяйкой в уже закрывающуюся дверь попыталась выскочить кошка по кличке Печенька.

– Куда? Куда прешь? Прояви солидарность, пойди расцарапай рожу этому горе-хозяину, – тихо, но гневно сказала Раечка и, осторожно впихнув кошку обратно в квартиру, захлопнула дверь.

Обернувшись, она нос к носу столкнулась с соседкой, возвратившейся с рынка.

– Раечка Гавриловна, чегой-то вы так вьюжите? – поинтересовалась пожилая дама.

– Да шо вы такое спрашиваете, Сара Самуиловна? – язвительно вопросом на вопрос ответила Раечка.

– Да то и спрашиваю, шо вы своему супружнику уже всю голову отморозили. Смотрите, как он её градусом отогреть пытается.

– А вы лучше за своим благоверным следите!

– Это сюжет не для слабонервных, – с иронией в голосе сказала Сара Самуиловна, – Зачем мне себя так огорчать?

– Значит, мой сюжет вас радует?

– Ещё нет, но вы близки к совершенству.

– Наша жизнь вам цирк что ли? – уже почти визжала Раечка.

– Цирк – это мастерство, деточка, а чтобы так изговнять свою жизнь, надо быть чёрным гением, – уже с печалью в голосе констатировала Сара Самуиловна.

Раечка было открыла рот, готовая парировать любое нападение, но так и застыла в немом молчании. Пожилая дама покинула лестничную площадку, войдя в свое жилище. Из обители Райского Наслаждения доносились мужское рычание и кошачьи вопли – по всей видимости, Печенька проявила солидарность с хозяйкой, а Раечка, присев на ступеньку, горько заплакала.

Разговорчики в строю!

Евгения Егорова

Иногда вот думаешь, что принял гостя на поселение временно, а он – возьми и пропишись навсегда. Причем, в вашей же голове. И в вашей жизни. Не верите? А вот послушайте.

На днях мы с дочкой рассматривали известную галерею метафорических карт «Тараканы в нашей голове». И все, лапушки, показались мне такими знакомыми, чуть ли не роднуличками. Задача мне предстояла нелегкая: выбрать одного и выселить. Как бы я могла это сделать – ведь прижились, прижились же, лапочки. Такие хорошие, уже привыкла к ним, родненьким. С тяжелым сердцем я еще раз посмотрела на галерею и решила спросить дочку, с кем же переговорить, кто похож на меня больше всех. По мнению дочки, это Стесняшка-милашка.

Пришлось наведаться к нему, знакомому с самого детства.

Динь-динь-динь!

– Кто там?

– Это я, твоя хозяйка.

– А, ну проходи, гостем будешь. То есть гостьей.

Я уселась поудобнее и стала осматривать комнатку. Увешана она была постерами с моими любимыми актерами, певцами и писателями. А на полках стояли тома и тома моих ненаписанных книг и диски с фильмами моих несыгранных ролей.

– Как поживаешь? – спросил меня Стесняшка-милашка, подогревая чаёк.

– Да не очень, если честно, – призналась я, набираясь духу. – А все из-за тебя, между прочим.

– Чегой-то вдруг? – вскинулся тараканчик и глаза вытаращил.

– А вот того: всю жизнь только и делаю, что стесняюсь того, стесняюсь этого. И кончилось все тем, что сижу дома, забившись в щелку, словно таракан, никому не нужная и никому не известная. А ведь я кем мечтала быть в детстве?

– Кем же-ть? – сузил глаза Стесняшка.

– Актрисой, – мечтательно произнесла я, заведя глаза к потолку. – А потом – писателем.

– И, чего не стала? – уж совсем издевательски бросил он.

– Да ты и не дал, ты же Стесняшка.

– Да ну? – удивился он так, словно я новую планету открыла, о которой никто в астрономическом сообществе до сих пор не догадывался.

– Ну да. Я всю жизнь всего стеснялась. Особенно на сцене выступать. Даже в школе к доске выйти не могла. Меня потом и вызывать перестали на устные ответы. Все письменно отвечала, – загрустила я, погружаясь в нелегкие воспоминания.

– Зато писать научилась! – парировал он.

– В общем, я тут подумала, что ты мне стал не нужен, – наконец выговорила я, свободно вздохнув. – Уходи вон.

Стесняшка дар речи на мгновение потерял и ложку из рук чайную выронил. Она со звяком упала на пол. Руки его задрожали, в глазах появились слезы негодования.

– Да как же ты можешь! Да я же для тебя всю жизнь работал, работал! Я же тебе знаешь какую пользу принес, нет? А вот ты слушай, слушай. Да если бы не я, ты бы по рукам пошла, актриса, тоже мне! Голова бы от славы у тебя закружилась, и ты бы мало куда попала, в какие передряги! А так – сидишь себе чинненько, мать дочки-милашки, как в коробочке, уроками занимаешься, ученики тебе в рот глядят, каждое слово ловят. Чем плохо? А? Опять же, истории ты все равно писать стала, сказки уже публикуешь, чем тебе не писательство? Я обижен, знаешь ли. Выселять она меня приехала.

Стесняшка аж покраснел от такой пламенной речи.

– Ну… я и не знала, что ты можешь пользу приносить.

Задумалась. Может, не надо его выселять? Не такой уж он и буйный, Стесняшка этот.

– Ок. Давай тогда дружить, что ли? – предложила я, наливая себе чай.

– Ну ладно, – примирительно проговорил Стесняшка. – Я понял, понял я. Буйствовать отныне не буду. Буду тебя слушать, раз уж ты обратила на меня внимание. И привет от тебя соседям своим непременно передам.

А чаёк у него, право же, вкусный был.

Это рассказ из цикла Евгении Егоровой «Добрые сказки на размышление»

Преображение

Екатерина Адасова-Шильдер

Молодая женщина, Маргарита Васильевна, работала в коллективе, где было много мужчин. Точнее, в коллективе были одни мужчины, а Маргарита Васильевна была единственной представительницей всех женщин.

– Странная она какая-то, – говорил Николай, глядя на неяркую женщину. Николай, коренастый, чуть лысоватый, был уверен в своей неотразимости. Работником был вдумчивым. Готовил к защите диссертацию. И собирался жениться, о чем сообщал всем.

– Говорят, что она собирается разводиться, – сообщил Сергей.

В противоположность Николаю, он был высок, строен, спортивен и считался в коллективе незаменимым специалистом, будучи прекрасным программистом.

– После развода… с такой внешностью… не будет у нее шанса найти еще какого-то чудака для совместной жизни, – добавлял Кирилл.

Вальяжный, ироничный, он уже защитил диссертацию. Имел жену, но противоположный пол привлекал его внимание.

Маргарита старательно ходила на работу, иногда ходила в библиотеки научные. Проблемами в семейной жизни ни с кем не делилась. Работу сдавала начальству в установленные сроки.

– Не мог наш шеф найти кого-нибудь моложе? – иногда вопрошал Юрий. – Маргарита нас всех старше, не особенно интересная женщина.

Юрий был невысок ростом, но активен не только в работе, но и в общественной жизни. Он частенько задумывался о девушке, которую хотел встретить и представить родителям. Их одобрение было для него главным.

К Маргарите постепенно привыкли. Тема ее развода забылась. После полугода работы Маргарита взяла отпуск. Ее отсутствие было не особенно заметным. Но, как и любой отпуск, Маргаритин отпуск закончился.

Утром первого после отпуска рабочего дня Маргарита вошла в комнату. Но, похоже, что ее не узнал никто из работников коллектива. На пороге стояла привлекательная молодая женщина в ярком, но строгом красном костюме. Пышные волосы волнами струились по плечам и сияли.

– Здравствуйте, – произнесла Маргарита первой. – Вот торт по случаю окончания отпуска.

– Вы кто, незнакомка? – спросил Николай.

– Девушка входите, входите, будете гостьей, – пошутил Сергей.

– Я на вас обращу внимание, – сообщил Кирилл.

«Вот эту девушку я бы познакомил с родителями», – подумал Юрий, но вслух ничего не сказал.

Маргарита развязала коробочку с тортом и аккуратно свернула шелковую ленточку. Подошла к шкафу и достала чашки, перед каждым поставила его чашку. Торт был хорош! Маргарита купила самый лучший торт из тех, что можно было найти в большом городе. Рядом с тортом появилось несколько коробочек с конфетами. Кроме того, Маргарита и для себя подготовила подарок. Кроме новой чашки, белоснежной и прозрачной, с маленьким цветком шиповника, она поставила на стол вазу для цветов, которых пока не было, но ваза уже для них была.

– Не пугайтесь, – ответила Маргарита. – Теперь я всегда буду такой яркой. Сколько можно играть в серую мышку.

– Как… играть? – удивился Сергей. – Я уже готов бросить всех своих поклонниц, чтобы все внимание отдать тебе.

Надеяться, что поклонницы Сергея исчезнут, не приходилось. Но то, что Маргарита перестала им восприниматься незаметной, запуганной и неинтересной женщиной, стало ясно. Теперь сослуживцы терпеливо выслушивали ее высказывания, исчезло пренебрежительное игнорирование ее мнения. Она стала равной и Сергею, и всем остальным. Стала равной в работе, а это непросто для женщины.

– Как может измениться женщина, – заметил Сергей.

– Измениться? – засмеялся Николай. – Она такой и была. Но мы не замечали. Не до нее было.

«Не простая эта Маргарита, – думал Юрий. – Отложу пока знакомство с родителями. Неизвестно, что придумает она завтра».

Прошло несколько дней, и никак не могли коллеги привыкнуть к новой Маргарите, к тому, что она теперь ходит на работу в ярких и строгих костюмах и носит туфли на каблуках, стук которых всех отвлекает. И никак не могли привыкнуть мужчины к новой прическе, которая совсем изменила лицо Маргариты, и привычный взгляд стал другим. Вместо привычной невзрачной Маргариты, вдруг появилась другая женщина.

– Маргарита, – обратился к ней однажды Сергей. – А не могла бы ты стать прежней? Мы привыкли к тебе другой.

– Ах, вы хотите меня видеть несчастной? – удивилась Маргарита. – Замученной домашними заботами?

– Мы все поняли, – уверенным голосом произнес Николай. – Не оценили тебя сразу. Теперь все изменилось.

– Вы не хотите, чтобы каждый день был для меня праздником? – спросила Маргарита.

– Вот так наказывают женщины, – со знанием дела сказал Кирилл. – Над нами посмеялись.

– Нет, не посмеялись, а пошутили, – заметила Маргарита.

Такой ответ Маргариты всех примирил, успокоил. Юрий же хотел узнать о том, как прошел развод у Маргариты. Не просто же так она изменилась до неузнаваемости. Но спросить не решался. Ведь от этого завесило, поведет ли он знакомиться Маргариту с родителями.

– А еще о разводе нужно сказать, – произнесла Маргарита весело. – Это тоже часть образа несчастной женщины. Незаметная, тусклая, должна иметь и проблемы в семейной жизни. Такие неразрешимые проблемы. И вы сочувствовали моему мужу, думали, что получил он, несчастный, в супруги такое невзрачное создание.

– Так был развод или нет? – спросил Сергей.

– А как ты думаешь? – задала вопрос и Маргарита.

– Понимаю, что развода не было, – с сожалением произнес Сергей.

– А букет, который мне вчера доставили домой, мне очень понравился. Благодарю.

– Это, наверное, муж тебе и подарил букет роз. Такой красавице как не подарить цветы, – быстро произнес Юрий.

– У меня муж добрый, но экономный, – заметила Маргарита. – Для праздничных дней у него запланирован букет цветов, но не в простой будничный день. Ох, трудно мне с ним.

На следующий день Маргарита пришла на работу в новом костюмчике, новеньком, но не ярком. И заменила туфли на каблучках на другие, на плоской подошве, чтобы не нарушать рабочую обстановку в коллективе. А вот прическу оставила новую, к которой спустя неделю все привыкли.

Мир принадлежит оптимистам

Светлана Радо

Алина проснулась от приветливого солнечного луча, заглянувшего к ней в комнату и бесцеремонно расположившегося рядом на подушке.

Алина в свои двадцать два года была стройна, хороша собой, общительна, любознательна и целеустремленна. Она любила шутить и интересно проводить свободное время. Если Алина что-то решила сделать, то она не видела никаких препятствий для осуществления задуманного. Именно поэтому Алина часто набивала шишки в разных частях тела о стены и преграды, которые все же не сдавались под её напором. Но Алину как абсолютную оптимистку неудачи и провалы не смущали, а если и расстраивали, то только на короткое время.

Сладко потянувшись в постели, Алина вынырнула из-под одеяла и открыла дверь на балкон. «Такой день нельзя терять, – подумала девушка, глядя на голубое небо и залитые солнцем улицы. – На пляж! И Милу с Миланой вытащу» Подруги Алины Мила и Милана снимали квартиру неподалёку. Девушки были ещё в кроватях и мирно спали. Требовательный звонок в дверь прервал их сон и подорвал с постелей.

– И кого же это принесло в такую рань? Выходной ведь, – пытаясь открыть глаза, возмутилась Мила.

– Догадайся с первой ноты, – засмеявшись, сказала Милана.

Мила открыла дверь и в квартиру ввалилась Алина, держа впереди себя огромный арбуз.

– Сколько можно спать? Проснулись все, кому можно и не можно, нужно и не нужно. Так, собрались за пять минут и идём загорать, – командным голосом сказала Алина.

– Тебе солнце голову напекло или от энергии крышу сносит? – смеясь спросила Милана. – А если у нас другие планы?

– Знаю я ваши планы. Будете, как две воблы, на балконе кофеёк гонять или на Федерера с Надалем пялиться, – парировала Алина.

– Я без кофе никуда не пойду, – отрезала Милана.

– Ладно, уговорили, пьём кофе и отшвартовываемся, – уступила Алина.

Несмотря на раннее утро, к пляжу уже шёл приличный поток местных жителей и отдыхающих. Трое парней, заприметив трёх стройных и симпатичных девчонок, попытались завязать знакомство.

– Девчонки, вы купаться? А говорят медуз сегодня много, – сказал один из парней на диалекте не свойственном местному.

Милана за словом в карман не полезла и ответила, одним выстрелом расставив все точки над «и»:

– А медузы своих не трогают.

Парни оценили шутку дружным смехом, но все же предприняли ещё одну попытку познакомиться.

– А как же они в воде своих от чужих отличают?

– А по запаху, – рассмеявшись, ответила Алина. Девчонки «включили» скорость, «оторвались» от парней и направились к своему любимому месту на пляже. День, действительно, удался на славу и подруги ещё раз убедились в том, что мир принадлежит оптимистам.

Новогоднее
приключение

Елена Голуб

Какая актриса не мечтает сыграть главную роль!? Тем более, когда ей всего четырнадцать и она грезит о карьере Комиссаржевской. Ну хотя бы Светличной или Варлей! Даже если подмостки – всего лишь сцена провинциального Дворца культуры.

Как замирало сердечко, когда наш главреж Пётр Эдуардович распределял роли! К тому же по сценарию женских, точнее девичьих, персонажей, всего-то две.

Снегурочкой явно мне не бывать. Ростом и статью природа меня не наградила. Но есть ещё другой образ – Маша. Боевая девчонка, что вместе с приятелями отправляется в дальнее путешествие на границу – поздравить старшего брата с Новым годом. Она бросается на выручку Снегурочке, похищенной коварным Нарушителем. Он решил испортить праздник советской детворе и выкрал подарки. Героиня бесстрашно преследует похитителя, помогает вернуть Деду Морозу внучку и мешок с подарками.

Сегодня политизированный сюжет кажется натянутым и нелепым… Но тогда голова кружилась от желания получить заветную роль отважной, ловкой и веселой Маши.

Ура! Меня назначили!

Теперь две недели новогодних каникул, на утреннем и вечернем представлении буду блистать на сцене в свете прожекторов. В полном восторге я крутилась перед зеркалом в костюмерной, примеряя атласную курточку, специально пошитую для новогоднего спектакля.

И вот она началась – театральная круговерть. Пусть пока без автографов и цветом… Ничего! Зато с аплодисментами и восторгом детворы, что сопереживает героям новогоднего детектива.

Мы усердно тянули актёрскую лямку. Дважды в день выходили на сцену, а потом водили хороводы в фойе вокруг зелёной красавицы-елочки. Одноклассники же мои наслаждались зимними развлечениями – каток, горка, снежки…

Вот и я как-то вечерком сумела присоединиться к подружкам. Лёгкий морозец перехватывал дыхание. В воздухе вальсировали снежинки в такт музыке, гремящей из громкоговорителей на площади. Возвышалась огромная горка, посверкивала леденцовым отливом в неоновом свете фонарей.

Сотни девчонок и мальчишек наперегонки взбирались по ледяным ступеням, с визгом и хохотом неслись вниз. Кто на картонке, кто на фанерке от посылочного ящика, а кто-то на своих двоих или просто на пятой точке. Шумно, весело, здорово!

– Ой! – я не удержалась на ногах. Падая, пыталась выбраться из-под кучи малы чьих-то ног и рук.

– Бах! – со всего размаха впечаталась носом в ледяную поверхность спуска. Искры и слёзы из глаз. Я на секунду оглохла и онемела. Острая боль в переносице, капли крови расплылись на варежках в вывязанных снежинках.

Наутро в гримерке смущенно прятала лицо.

Нос распух, под глазами налились лиловые синяки. Да уж, красотка!

«Неужели снимут с роли?» – пронеслась в голове ужасная мысль.

Вовка, партнер по спектаклю, еле сдерживая улыбку, протянул коробочку с гримом:

– Маскируйся! Маша с Уралмаша.

С грехом пополам замазала «боевые раны».

Вовка оценил результат с критическим прищуром:

– Ладно, из зала незаметно будет. И припудрись. А то блестишь как селедка! – бросил на ходу.

Нам пора на сцену.

Актёрскую вахту я выдержала до последнего дня. Синяки постепенно превратились в желтяки. А на носу появилась небольшая горбинка. Напоминание о новогоднем приключении.

Этот и другие рассказы Елены Голуб вы можете найти в сборнике «Сундучок воспоминаний»

Случай в электричке, или «Смилуйся, милок, над бедной бабулькой»

Светлана Смирнова

– Бабуська, ты давай-ка пододвинь свои кости. Здесь вообще я сижу, – услышала она откуда-то свысока наглый голос.

«Но-но-но! Ты парень зря так! Не на ту нарвался! Ведь это она только с виду такая щупленькая!» – Ангел-хранитель хитро улыбался, глядя на всю эту сцену в вагоне электрички. Глаза его подопечной пытались поймать знакомые пейзажи за окном, а мысли ловили обрывки воспоминаний прожитых лет. Ничто не могло нарушить внутреннего спокойствия и нажитой с годами невозмутимости бабули.

– Сынок, а что, в этом поезде больше негде сесть? – она перевела взгляд и улыбнулась в ответ на дерзость.

– Я не хочу больше нигде сидеть. Это было мое место. Я просто тут отходил ненадолго. Так что давай-ка, бабуля, шевелись! – парень, нависший над ней накачанными плечами, своим взглядом мог бы легко выжигать клейма на шкурах животных.

Со всех сторон послышались перешептывания пассажиров. Но, как обычно бывает в таких ситуациях, всех вдруг заинтересовали птички и березки, проносящиеся мимо с огромной скоростью.

– Может ты, милок, все-таки смилуешься над бабушкой и позволишь посидеть мне именно здесь, у окошечка. Уж больно вид тут хороший на просторы да на луга. Соскучилась я по таким видам. Давно не ездила по этой дороге, – попыталась еще разок по-хорошему заговорить бабуля. Сама она тем временем присматривалась и оценивала болевые точки, напирающего всем весом подростка.

«Ох, знаю я этот взгляд! Может, все-таки не будем? Что-то ты уже раззадорилась прям! Давай по-тихому пересядешь и дело с концом. Ну почему, почему ты так любишь находить на свою (прости, но это правда) костлявую попу приключений! Сколько ж можно тебя защищать, а ты все туда же!»

В бицепсах парня умоляющие разговоры старушки никак не находили отклик. Он только еще больше сжал кулаки и стиснул зубы. Так обычно делает самец, желая показать стае «кто в доме хозяин». Но бабуля не была его стаей. И на свое горе он этого не учел.

Приблизившись вплотную к старушке, он приготовился взять ее за шиворот и выкинуть прочь со своего места. Как вдруг… Удар тростью пришелся ему прямо по колену. Искры из его глаз, казалось, увидели даже те, кто сидел на расстоянии пяти метров от происходящей сцены. Не успел он опомниться, как последовал удар по второй коленке. Этот милый жест старушки заставил присесть его на пол, потому как стоять не было никаких сил.

Весь вагон ахнул от увиденного. Птички и березки за окном резко потеряли свою актуальность. А бабуська взяла своими сморщенными руками парня за подбородок, посмотрела ему в глаза и сказала голосом, который можно было бы назвать железобетонным с привкусом старушечьей нежности:

– Знаешь, парниша, когда я была в первом классе много лет назад, – она специально растянула букву «о» в слове «много», чтобы сомнений в этой далекости событий точно не осталось, – меня учили уважать старших. Потом, когда я подросла, меня учили просто слушать старших, уважая их жизненный опыт и мудрость. Еще позднее, когда я сама попала в категорию «старших», я поняла, что есть люди, которым чужды ценности и понятие уважения. Мой старший брат объяснил мне, что иногда только сила может заставить обидчика остановиться, если разговоры уже не помогают. Я научилась некоторым приемам, потому что в нашем маленьком городке по-другому было просто не выжить. И вот теперь, внучек, – она снова поменяла голос на тихий и ласковый, – теперь я прошу тебя проявить уважение к старшим и присесть рядом со мной. А я расскажу тебе много интересных историй, которыми полна моя жизнь. Поверь, ты такого никогда нигде не услышишь. Садись. Коленки твои сейчас пройдут. Ничего там не сломано.

Лицо парня вывалилось из бабуськиной ладошки в полном недоумении. Но еще большее недоумение отразилось в глазах увлеченной представлением публики, когда парень поднялся и сел рядом с бабушкой. Она порылась в сумочке. Достала оттуда два чупа-чупса. Сунула один в руки безмолвно смотрящему на нее парню. Второй раскрыла для себя и спросила:

– Как же тебя зовут, боец-молодец?

– Петя, – нараспев произнес парнишка, вид которого из мощного злодея-крушителя вдруг стал кошачьи-нашкодившим.

– Ну так вот Петя, я сама когда-то была такой как ты и знаю как это бывает, когда хочется быть сильной, свободной и независимой…

«Ну вот опять двадцать пять и две коленки. Ну что ж мне с тобой делать? Ну да разве ж тебя возможно исправить, бунтарка ты моя. И все-таки я тобой горжусь!»

Ангел сидел рядом и в сто двадцать пятый раз слушал захватывающие истории своей любимой 75-летней девочки. Ему было не налюбоваться ее горящими и полными жизнелюбия глазами.

«Всё-таки она у меня самая классная!»

Это глава из книги Светланы Смирновой «Будь счастлива, моя девочка!»