Читать книгу "Где наша не пропадала! Истории веселые и не очень"

– Я не знала, что ты такая «бурчалка»! Посмотри, какая красота! А ощущения? Я чувствую себя птицей, ещё немного и я полечу, – смеясь, ответила Милана.

– Так, если ты все дела на горе переделала, пошли обратно к автобусу и чем быстрее, тем лучше, – решительно сказала Татьяна.

– Нет, ещё не все, – хитро улыбнувшись, ответила Милана. – А как же президент?

– Я его и по телевизору посмотрю, – буркнула Таня.

– Ну телевизора здесь нет, а ты повернись на сто восемьдесят градусов, – посоветовала Милана.

Таня удивлённо посмотрела на Милану, но сделала то, что говорила подруга. Приблизительно в пятидесяти метрах от них стоял президент со своей свитой и охраной. Он угощал шампанским покорителей горы.

– Ничего себе. И правда, президент, – сказала Таня.

– Хочешь, подойдем поближе, – предложила Милана.

– Мне и этого достаточно. Буду рассказывать детям и внукам, что покоряла Карпатскую вершину вместе с президентом Украины, – немного оживившись, сказала Таня.

Милана наслаждалась моментом, ощущениями и делала фото. Ей хотелось, чтобы шквал эмоций, полученных от этого похода, отпечатался в каждой клеточке ее тела – восторг, удивление, красота, умиление, мощь и великолепие. Из состояния эйфории ее вывела, конечно же, Таня.

– Я так понимаю, что все дела переделали, пойдём уже обратно, – требовательным тоном сказала Татьяна. – Или ты ждёшь ещё какого-то чуда, оптимистка моя, скалолазка моя? – сказала Таня, улыбнувшись первый раз за все время подъёма.

– Чудеса случаются везде и всегда. Просто их нужно уметь замечать, – ответила Милана. – Только тебе, брюзжалке, это не понять.

– Куда уж мне? Это только ты по-детски веришь, что среди ясного неба, как сейчас, град может посыпаться, – подшучивала над подругой Таня.

– В этой жизни все может быть, хотя при таком солнце град – это вряд ли, – ответила Милана Татьяне.

В этот самый миг погода начала меняться прямо на глазах. Огромные тучи окутали собой покорителей вершины и на расстоянии трёх-пяти метров друг от друга люди уже не видели один другого. Настроение природы из солнечно-приветливого превратилось в пасмурно-грозовое. Стало заметно прохладнее. Люди заволновались. Милана с Татьяной, как и основная масса туристов, испугались такой резкой перемены.

– Ты зачем про град сказала??? – тихо спросила Милана.

– Причём тут я? – прошипела Татьяна. – Зачем ты сказала, что в этой жизни все может быть?

– Надо спускаться, – не ответив на вопрос подруги, сказала Милана.

Девушки взялись за руки и попытались найти своих одногруппников. Пройдя несколько метров в сторону, они буквально наткнулись на Святослава.

– Держитесь рядом, – строго сказал гид. – Спускаться будем там же, где и поднимались. Похоже, будет дождь с градом. Если потеряемся, в любом случае спускайтесь к подножью и идите к автобусу. Встречаемся там. Осторожно!

Боясь оторваться друг от друга, девушки попытались понять, в какую сторону идти. Ничего не было видно, и они пошли следом за группой туристов, которая проходила мимо.

В этот самый миг налетевшие тучи как будто открыли свои потайные дверцы, из которых огромным потоком посыпались крупные ледяные горошины. Град бил со страшной силой и скоростью по всем частям тела, не давая возможности открыть глаза или что-то сказать. Милана оступилась несколько раз и едва не упала. Татьяна смогла ее удержать, но идти было невозможно.

– Ничего не вижу, – плача сказала Таня. – Мне страшно. Давай переждем.

Таня схватилась крепче за Милану и потянула ее вниз, усаживаясь на камни. Рядом с девушками приземлились несколько подростков и молодая семья с мальчиком восьми-девяти лет. Это все, что успела разглядеть Милана, прежде чем новый шквал ветра обрушил на туристов очередную партию ледяного гороха. Все сидящие, как по команде, закрыли лица руками. Родители мальчика попытались накрыть его куртками. Со всех сторон слышались плач и крики. В какой-то момент все стихло. Таня осторожно приоткрыла глаза и взглянула вверх.

– Смотри, – дернула она Милану за руку.

Милана посмотрела на небо и увидела уплывающую вдаль тучу. Стало светлее. Шёпот облегчения пронесся по склону. Милана и Таня увидели сидящих, стоящих, идущих и ползущих вниз по горе людей. Кто-то продолжал держаться за кустарники, находя в них опору и помощь при спуске. Люди были испуганы и искали своих спутников, родственников и друзей, выкрикивая их имена. Среди всего этого четко выделялись люди в чёрной спецодежде с нашивками МЧС на рукавах.

Они подходили быстро в основном к лежащим на земле, ощупывали их оказывали помощь. Милана и Таня не имели никакого понятия, где остальные люди из их группы, но они точно видели тропу, которая вела к подножью. Девушки поднялись с земли и продолжили спуск. Единственным желанием обеих было поскорее покинуть гору. Идти стало сложнее. Глиняная почва после града размокла и сделалась скользкой так же, как и камни. Приходилось придерживаться руками за камни и мокрые кусты можжевельника, чтобы не упасть. Хорошая физподготовка помогала Милане. Она быстро приспособилась и мелкими шагами продвигалась вперёд. Тане передвижение давалось сложнее. Она тихо плакала, но старалась не отставать от подруги, боясь потерять ее из поля зрения. Милана оглядывалась во все стороны, чтобы не потерять Таню и надеясь увидеть кого-то из своей группы.

– Смотри, сколько народу! – обратилась Милана к Тане. – Я читала, что площадка на вершине горы может вместить около трёхсот человек. Здесь же все три тысячи, если не больше!

– Я не знаю, сколько здесь человек, – всхлипывая, ответила Таня, – но покорение твоей Говерлы я запомню на всю жизнь.

– Да ладно, прорвёмся! – повеселевшим голосом ответила Милана. – Зато сколько впечатлений.

Опять стало темнеть. В толпе пронёсся ропот. Закрывая собой светлые пятна на сером небе, над Говерлой зависла новая чёрная туча.

– Нет! Опять! – взмолилась Татьяна. – Только не это!

Начался ливень. Огромным потоком вода обрушилась на туристов, освобождая большую тучу от своей тяжести. Началась паника и давка. Люди шли, ползли, скатывались с горы, наскакивали друг на друга, скользили по окончательно размокшей глине, падали и ударялись о камни. Устоять на ногах было практически невозможно. Милана оборачивалась, чтобы убедиться, что Татьяна рядом. Таня шла, вернее, скатывалась на полусогнутых ногах, придерживаясь одной рукой за камни, а второй пытаясь сохранить равновесие. Милана чувствовала, что одежда и обувь промокли, было холодно. «Это ерунда, – подумала она. – Главное добраться до автобуса и, желательно, не покалечиться». В этот самый момент правая нога Миланы решила обогнать левую. Левая, не успевая за поехавшей вперёд правой, зацепилась за камень, чем затормозила свою правую подругу. В позе полушпагата, Милана, как птица крыльями, размахивая руками, потеряла равновесие и с криком «Мама!» рухнула спиной прямиком в объятия мокрых, грязных можжевеловых кустов. Левая нога, оторвавшись от камня, изогнулась в колене каким-то неестественным образом и приземлилась прямиком на правую.

– Милана! Милана! – кричала Таня, сползая на четвереньках к подруге. – Скажи что-нибудь. Ты жива?

Милана! Милана лежала, глядя в небо и ощущая боль в спине. Она чувствовала, как вода текла под ней и поливала сверху. Таня оказалась рядом с подругой одновременно с МЧСовцем, который появился, как из-под земли.

– Жива? – обратился мужчина к Милане и сам же ответил на вопрос. – Вижу, что жива.

Милана услышала облегчённый выдох Тани где-то рядом.

– Конечно, жива, – ответила Милана, чтобы успокоить подругу, и себя тоже – не дождётесь!

– Вот это правильно! Давай ноги осмотрю, а то летела ты как-то коленками назад, – рассмеялся мужчина. – Да ты везучая, – сказал спасатель через пару минут, – перелома и даже вывиха нет. Ушиб однозначно и растяжение, возможно, сильное.

– А она идти сможет? – спросила Таня.

– А куда она денется, – хохотнул мужчина. – Пересидите здесь, дождь скоро закончится, а потом спускайтесь дальше. Удачи. Я пошёл.

МЧСовец исчез так же молниеносно, как и появился.

– Спасибо! – одновременно крикнули подруги в направлении уже «испарившегося» спасателя.

– Ты хотела полетать, как птица, – с иронией сказала Таня. – Вот и полетала. Только, как кузнечик, коленками назад.

– Ну, все-таки полетала, – рассмеялась в ответ Милана.

– Слава Богу, что относительно хорошо приземлилась, – подытожила Таня.

Дождь действительно скоро закончился. Милана и Татьяна огляделись вокруг.

– Похоже, не одни мы сидим, – пошутила Милана.

– Это точно, – подхватила ее настрой Таня. – Картина маслом. Кто сидит, кто лежит, а кто ползёт. Покорители гор, одним словом.

Девушки рассмеялись. Смех сработал как способ снять стресс. Вода ещё стекала вниз по склонам, но народ, озябший и напуганный, спускался к подножью горы, которую невозможно было узнать. Склон, который ещё несколько часов назад радовал глаз свежей зеленью, превратился в глиняное болото. В нем виднелись вдавленные кусты, торчащие ветки и камни, потерянные туристами одежда, рюкзаки и пакеты с едой.

– Пойдём потихоньку, – сказала Таня, – пока на нашу голову ещё что-нибудь не посыпалось.

– По-моему, уже все, что могло посыпаться, на нас свалилось, – смеялась Милана и не могла остановиться.

– Да у тебя истерика! – сказала Таня. – Хватит уже! Вставай и пойдём! Или… поползем? – схватившись за живот, рассмеялась Татьяна.

– Ты хотела, чтобы я тебя тащила или катила, – еле дыша от смеха, выдавила из себя Милана, – извини, тащить не смогу, а катить – пожалуйста!

– Ты обещала кусты, за которые можно держаться, – не сдавалась Татьяна. – И где эти кусты?

– А кусты в данный момент плотно держат наши попы, – нашлась с ответом Милана. – Иначе, катились бы мы с Говерлы, как санки с заснеженного бугорка.

Подругам понадобилось несколько минут, чтобы окончательно успокоиться, отдышаться и подняться на ноги. Передвигались медленно и осторожно, но даже это не помогло избежать падений. В очередной раз, сидя на пятой точке в глиняной жиже, Милана со свойственным ей оптимизмом предложила:

– Давай вообще уже не подниматься. Будем сползать на попах.

– Ну ты даёшь! – рассмеялась Татьяна. – У наших поп разные весовые категории. Мою категорию лучше перемещать на ножках, чем по земле волочь.

В это время мимо девушек проходили два старичка, опираясь на палочки. Рубашки-вышиванки и акцент четко указывали на то, что дедульки являются жителями этих мест. Таня с Миланой, не скрывая удивления, следили за «пешеходами». Они ШЛИ по скользкой глине, как по асфальту в солнечный день. Ровно, без малейшего намёка на страх упасть или поскользнуться. Милана пыталась угадать возраст.

– Лет семьдесят? – вопросительно посмотрела она на Таню.

– Может, и все семьдесят пять, – пожав плечами, ответила Татьяна.

Мужчины заметили на себе внимание двух молодых красивых, но неприлично грязных девушек. Один дедулька повернулся в их сторону и с интересом оглядел с ног до головы.

– Витаемо вашi ж. пы у нашому болоти, – поприветствовал старичок Милану с Таней и продолжил свой путь.

Девушки глянули друг на друга.

– Я так и подумала, что они местные, – сдерживаясь от смеха, сказала Милана.

– Дякуемо! – прокричали девушки в ответ и громко от души рассмеялись.

Отдохнув немого и собрав остатки сил, Милана и Таня пошли дальше и через какое-то время спустились к подножью.

– Слава Богу, что живы и здоровы, – серьезно сказала Милана. – Страшно представить, но ведь с нами могло случиться все, что угодно.

– И мне было очень страшно, – ответила Таня. – Хорошо то, что хорошо кончается.

– А вот и наш транспорт, – сказала Милана, указывая рукой на автобус, который стоял приблизительно в ста метрах от девушек.

А в автобусе бурлила своя жизнь. Покорители Говерлы снимали с себя мокрую грязную одежду, не обращая внимания друг на друга. Руки и ноги у всех без исключения в ссадинах, царапинах и синяках. У кого-то больше, у кого-то меньше. Запасная сухая одежда была не у всех, и водитель автобуса достал все свои запасы – пледы, рубашки, полотенца и даже пару спальных мешков. Кто-то плакал, кто-то смеялся, кто-то нервно поглядывал на гору в ожидании друзей, коллег или родных, которые ещё не вернулись. Многие говорили по мобильным телефонам, рассказывая о том, ЧТО им пришлось пережить. И только две мудрые мамочки, отказавшиеся от похода на гору, сохраняли спокойствие и вместе со своими сыновьями помогали своим попутчикам, чем могли. Милана и Таня в трусах и бюстгальтерах сидели, прижавшись друг к другу и укрывшись одним пледом. Девушек знобило и от холода, и от страха за все случившееся. Милана только сейчас почувствовала сильную тянущую боль под коленом.

– Как бы я хотела оказаться сейчас в номере в своей кроватке, – прошептала Таня.

– В той самой, что старше твоего прадедушки? – с издевкой спросила Милана.

– Ага, в ней самой, – ответила Таня, стуча зубами. – Никак не могу согреться.

В автобус зашёл Святослав с ящиком в руках. В нем были бутылки. Из этого же ящика Святослав достал одноразовые стаканчики.

– Разобрали стаканы, – командным голосом сказал он. – Всем наливаю, и все пьют, кроме детей, конечно. Это лекарство от стресса и холода. Так что никаких возражений. Поехали!

Водитель автобуса поспешил на помощь Святославу, и уже через несколько минут все взрослые держали в руках стаканчики наполовину наполненные кизиловой водкой.

– Кому нужна добавка, говорите! – весело сказал Святослав.

– А сколько раз можно повторять? – раздался шутливый голос недалеко от водителя.

– Для здоровья одного повтора достаточно, – улыбнувшись, ответил Святослав.

И Милана, и Татьяна не питали симпатии к напиткам такого рода, но, ни секунды не задумываясь, залпом выпили содержимое стаканчиков. Милана почувствовала, как тепло разливается по телу. В нем появилась легкость, а в голове тяжесть. Милана прислонила голову к спинке сиденья и закрыла глаза.

– Эй, подруга, – услышала она голос Тани. – Ты в порядке?

– В полном, – сонным голосом ответила Милана. – Куда-то улетаю.

Святослав поравнялся с креслами, в которых сидели девушки.

– Добавку? – оглядев сидящих поблизости, спросил он.

– Мне, пожалуйста, налейте, – попросила Таня. – А моей подруге достаточно, она и так уже «улетела».

Дождавшись всех участников экскурсии, автобус отправился обратно в дом отдыха и прибыл туда, когда уже начало смеркаться. Покорители Говерлы уставшие и голодные выходили из автобуса под аплодисменты встречающих. Весь персонал и все отдыхающие, узнав о ситуации на горе, волновались и ждали возвращения путешественников. Один из них с переломом руки, двое с сильными ушибами и двое с вывихами сразу отправились в медпункт. Растяжения, синяки и царапины на этом фоне считались просто пустяками. Всем прибывшим сообщили, что ужин ждёт их в номерах.

– Сейчас в душ и спать, – cказала Милана. – Согласна, – ответила Таня. – А какая завтра экскурсия?

Глаза Миланы заметно расширились, и она с удивлением посмотрела на подругу.

– Что я слышу? Ты завтра собралась на экскурсию? – спросила Милана. – Серьезно? Лично я завтра буду только спать и отдыхать, отдыхать и спать и снова отдыхать.

– Да? Ты что сюда спать приехала??? – хитро сощурив глаза, возмутилась Татьяна.

– Хорошо, хорошо, – подыгрывая подруге, ответила Милана. – Только ради тебя. Но учти, что катить, нести или тащить со следующей экскурсии, возможно, придётся меня.

– А я согласна тебе в этом помочь, – смеясь, ответила Таня.

Мудрая синица

Тея Либелле

Когда-то давным-давно жил-был один художник. Много повидал он на своём веку и, наконец, состарился. Жил он один со своими картинами. Жил-поживал, да загоревал. Занемог. Слёг. Решил: «Знать, помирать время пришло. Надо бы в баню сходить…»

Встал с трудом. Взял топор, пошёл дрова рубить. Еле вышел во двор. А на крыльце синица голодная: «Умираю, покорми».

Вернулся. Смел в руку крошки со стола и думает: «А я когда ел?» Синица поклевала из его руки и говорит: «Слышала я, в соседней избе девочка заболела. И приснилось ей, что выздоровеет, если принесут ей глиняную улитку, разрисованную всеми цветами радуги».

Положил художник карандаш за ухо и думает: «Если бы нарисовать, так я бы махом, а вот за глиной в овраг идти надобно. Я ж помирать собрался? Где ж сил взять?»

Долго ли, коротко ли времени прошло, но вернулся художник из оврага с глиной, грибами, яблоками и большой тыквой. Ставни открыл. «Батюшки! В избе паутины, не пройти!» Тут, откуда ни возьмись, кот-мурлыка: «Вижу я, ты, хозяин, скоро тыкву со сметаной есть будешь. Так ты не отвлекайся, готовь, я сам избу уберу».

Художник печь натопил, глину размял, гончарный круг ногами закрутил и стал мастерить улитку и тарелку для гостинцев. Тыква парится, кот по избе скачет, а у соседей семья плачет. Все хуже дочке становится. Заторопился художник, игрушку смастерил, да обжечь ее в печи надо. Устал смертельно. Вот и уснул, положив голову прямо на стол. А кот-неумейка, веником неловко махнул, улитку и разбил.

Загоревал художник, да делать нечего, придётся новую улитку мастерить. Пока суть да дело, в избу постучали. Пришли соседи с пирогами. Говорят: «Дочка поправилась, радость-то какая!» Стали они по-соседски угощаться пирогами да тыквой со сметаной и разговоры разговаривать. А синица за окном всё их слушает, да планы строит, что ещё у кого попросить, чтобы помирать не собирались.

Этот и другие рассказы Теи Либелле вы можете найти в сборнике «Стрекоза»

Выбивание

Светлана Радо

День у Лауры не задался с самого утра. Проспала на работу. Напортачила с отчетом. Запланированный отпуск перенесли на другое время. По дороге домой небольшой камень уверенно приземлился в угол лобового стекла и рассек его двумя трещинами. Лаура кипела от злости и обиды на всех и на вся. «В душ и отдыхать», – подумала она, входя в квартиру. Взгляд упёрся в ракетку и спортивную сумку. «Теннис! Совсем вылетело из головы», – устало оседая на пол, подумала Лаура.

– Иду! – утвердительно сказала она самой себе. – Должно же быть что-то приятное в сегодняшнем дне.

Через пятнадцать минут Лаура уже была на корте. Взглянув на девушку, тренер поинтересовался, все ли у неё в порядке.

– Какое ваше дело? – агрессивно ответила Лаура. – Вы тренер? Вот и тренируйте!

– Понятно! – спокойно ответил мужчина. – Самостоятельно отрабатываете подачи. У вас десять минут.

Тренер развернулся и ушёл в другую часть корта, не дав Лауре ни малейшего шанса выплеснуть своё негодование. Взяв корзину с мячами, Лаура «открыла огонь» по корту. Мячи «свистели» в воздухе с огромной скоростью, ударялись о покрытие и снова поднимались в воздух. Корзина опустошилась и снова наполнилась мячами несколько раз. Тренер не останавливал Лауру. По щекам девушки текли слезы, но она этого не замечала. Наконец, Лаура сделала паузу, глубокий вдох и выдох. Подошёл тренер.

– Все выбила? – спросил он.

– Да, – тихо ответила девушка.

– Вот теперь начинаем тренировку, – улыбнулся тренер.

Жадница

Алена Подобед

В самый последний день пребывания на турбазе отдыхалось по полной. Вещи были с утра еще собраны, а моросящий за окнами дождишко навевал такую скуку, от которой рвало зевотой рот и валило на боковую.

Да так бы и продрыхли до прощального ужина, если бы вдруг маме не вспомнилось то заветное место с маслятами. Грибов и так было собрано, насушено и насолено несметно. Но мысль о том, что в лесу осталось куда больше, начала подзуживать и довела маму до ручки. А мама довела до ручки папу и первокурсника Мишку. И уже скопом они взялись трясти ничего не соображающего спросонок десятилетнего Славика.

Пять минут на сборы, и вот уже семейство в полном составе отчаливает в лодке на тот берег, где бедной маме мерещатся стада маслят.

А дождь все усиливается.

Три часа азартной охоты. Хотя какая это охота, когда вот они, беззащитные: знай, руби им головы без продыху и пощады.

– Мама, ты Пол Пот, – вздыхает Мишка, таща из лодки к дебаркадеру третий мешок грибных сопливцев.

– Нет, мама, ты, ты, ты просто жадница! – ляпает первое, что пришло на ум, Славик.

Папа с Мишкой молча давятся смехом.

А мама… мама наконец-то приходит в себя. Но уже поздно трубить отбой. Что сделано, то сделано.

И всю ночь, собрав по соседям кастрюли и электроплитки, любители бескровной охоты свежуют и варят добычу.

– Кап-кап, – сочувственно подбадривает их развешенная по комнате мокрая одежда.

– Кап-кап-кап, – эхом вторит ей водосток за окном. Дождь наконец-то окончился.

– А, может, ещё разок махнем на тот берег? До автобуса-то еще целых два часа! – желая взбодрить семейство, шутейстует папа.

Мишка со Славиком в ответ лишь широко зевают. А мама? А мама его уже не слышит. «Жадница» спит прямо на табуретке, зажав в почерневших от грибов пальцах алюминиевую шумовку.

Светает.