Читать книгу "Семь прях. Книга 6. Джалар"

– Я не знаю, как могу помочь, – прошептала Лита. – Ты врачуешь лучше меня, да и земля тут твоя.

– Ну, раз Севруджи сказал, что можешь, значит, так и есть.

– Ты знаешь Севруджи?

– Он мой брат.

И вот тут Литу прорвало. Она задала Джалар тысячу вопросов обо всем на свете. И после каждого ответа – новые и новые. Где находится Край, в каком мире? Правда ли, что миров – бесчисленное множество? Как устроен круг? Почему именно Рысь, Лось, Утка и Щука, а не волк, олень, лосось и, например, орел? Почему люди после смерти попадают в деревню в небесной тайге, хотя их закапывают в землю? («У нас-то понятно, у нас сжигают, и с дымом душа человека поднимается на Верхние луга».) Почему боги любят одних людей и дают им спокойную радостную жизнь, а другим – одни испытания?

– Почему же все-таки мы говорим на одном языке?..

– Ну, может, просто нам очень надо поговорить? – осторожно спросила Джалар.

Иногда казалось, что ей привиделись эти девочки, потому что она давно ни с кем не разговаривала и очень скучала по людям. А на самом деле она уже умерла и застряла где-то посреди Яви и Нави, потому что никто не закопал ее в землю, никто не положил на ее могилу камень-лодку, которая поднимет ее дух в деревню в небесной тайге.

Вернуть чуду

Мия кашляла все сильнее, и Джалар с Литой понимали, что травы тут не помогут.

– Нужны баня, булса или хотя бы барсучий жир, – сказала Джалар. – Но я не умею ловить барсуков, да и к весне они отощали.

– Может, попросить в деревне? – осторожно предложила Лита. Она ни разу не спросила, почему Джалар с Мией живут в снежном доме в лесу, но в первый же день Джалар показала ей, куда нельзя ни в коем случае ходить, если не хочешь нарваться на детей Рыси. – У тебя есть там кто-то? Друзья, родители? Они могут помочь?

– Конечно, есть, но… – Джалар вздохнула. Так трудно объяснить, что произошло! – Мне в деревню нельзя, а как подать родителям весть, я не знаю. Их караулят день и ночь, и папа уже давно не появлялся в лесу. – Джалар скомкала свою тревогу. Мало ли почему не появлялся. Может, он тоже простыл.

– А другие? Друзья?

– Никто не ходит этими тропами, – сказала Джалар, но тут же вспомнила Эркена с Мон.

Лита решительно встала:

– Значит, надо мне идти в деревню. Дашь свои унты?

– Нет, погоди. У детей Рыси сейчас опасно, а до Лосей очень далеко. Щуки вряд ли примут таких гостей, но есть же Утки! У Эркена бабушка из Уток!

Лита непонимающе замотала головой.

– Я тебе потом объясню. Слушай, нам надо встретиться с одним человеком. Он каждый день ходит одной и той же тропой до родовой сосны, и он мой друг, – Джалар запнулась, – я надеюсь, что это все еще так.

Джалар расплела косичку, высвободила чуду Эркена, покатала ее на ладони, протянула Лите.

– Красивая, – сказала та.

– Да, – улыбнулась Джалар. – Давай-ка сюда свои сапожки, обмотаем их кусочками шкуры, и я пойду с тобой на всякий случай.

* * *

Лита и Джалар забрались на сосну, под которой каждый день брел, подволакивая больную ногу, Эркен. Было опасно, потому что народу к родовой сосне ходило в эти дни немало, но Джалар знала, что Эркен всегда выбирает самые безлюдные часы. Они решили, что на тропу к нему спрыгнет Лита, а Джалар притаится среди ветвей. Джалар не знала наверняка, можно ли верить Эркену. Сердце подсказывало ей, что можно, но вдруг оно ошибалось?

Она провела рукой по опустевшим волосам. Ни одной бусины не осталось в них. Какие-то потерялись, какие-то она положила в мох, чтобы дать знать отцу, что жива, и вот сегодня сняла последнюю – чуду Эркена. Она нарушит обещание, данное Яви, но ей надо спасти Мию.

Сегодня Эркен припозднился. Джалар истомилась, а Лита замерзла. Наконец он показался на тропе, и Джалар тихонько тронула Литу: пора. Та кивнула и тут же спрыгнула вниз – прямо перед Эркеном. Джалар еле сдержала смешок, увидев, как он дернулся и чуть не завопил на весь лес. Потом вся обратилась в слух.

– Эркен, мне нужна твоя помощь, – сказала Лита так спокойно и уверенно, будто была знакома с ним всю жизнь, и протянула чуду.

Джалар не видела его лица, но видела, как он шагнул назад, дернул воротник шубы и спросил так тихо, что Джалар едва расслышала:

– Джалар умерла?

– Нет! – крикнула Лита. – Нет, ты что! Она дала мне эту бусину, вытащила из волос, чтобы ты точно знал, что я пришла от нее.

– Чуду, это называется «чуда», – пробормотал Эркен. – Где она сама? Откуда мне знать, может, ты убила ее, сняла чуду?

Он двинулся к Лите, рывком прижал к сосне, зарычал:

– Говори!

«Вот дурак», – выругалась Джалар и запустила в него шишкой, а потом начала спускаться. Даже если сейчас отовсюду сбегутся дети Рыси и чужаки в придачу, она им так просто не дастся. А если ее все же скрутят, свяжут, убьют… что ж, сияющие глаза Эркена – не самое плохое, что можно увидеть перед смертью.

– Джалар! – он отпустил Литу, шагнул вперед, взял за руку. – Джалар.

– Ты один? – спросила все же она, не утерпела, и сама не поняла, кого имеет в виду – Мон или людей Мадрана.

– Один, я всегда здесь один.

Ну-ну. Ладно, до того ли сейчас?

– Великая Рысь! Джар, ты совсем раздета! – он снял шубу, накинул ей на плечи, стал одевать, торопливо тыча руки в рукава.

– Погоди, да погоди же, Эркен!

Он смутился, отступил на шаг.

– Слушай пока. Нам очень нужен барсучий жир. Нам надо спасти одного человека. И вот я еще подумала… – Джалар повернулась к Лите: – Мии хуже и хуже, здесь ей не выздороветь, но что, если Эркен найдет ее в лесу, как Тхока нашла однажды моего деда? Он приведет ее в деревню, пропарит в бане, Вира ее вылечит…

– Не надо к Вире, – насупился Эркен. – От нее одно зло, совсем на войне помешалась. Лучше к Мон. Она не лойманка, но жиром намазать и булсой отпоить точно сможет.

– Мон так Мон, – усмехнулась Джалар и увидела, что Эркен покраснел.

«Зачем я его мучаю?» – пронеслось в голове.

– Значит, прямо сейчас это надо устроить, – сказала Лита. – Она так хрипела сегодня, что…

– Где вы прячетесь? – перебил Эркен. – И откуда пришли эти две?

– Долгая история, – отмахнулась Джалар. – Иди как ни в чем не бывало и шубу возьми пока, пригодится. А на обратном пути под этой сосной найдешь девочку с белыми волосами, ее зовут Мия. Знаешь, хорошо бы, чтобы никто, кроме Мон, про нее не знал. Прячьте ее ото всех, особенно от чужаков. И как только сможешь, отвези ее к Уткам. Они ведь твои родичи, да? Они смогут приютить ее? Здесь, среди чужаков, ей может быть опасно, а до Сату, боюсь, слишком далеко, и вдруг сильнее простынет.

Эркен кивнул.

– Я могу сказать Тэмулгэну и Такун, что видел тебя?

– Да! – жар бросился к глазам. Вот она какая, даже не передала поклон родителям! – Попроси их помочь в этом деле, но пусть не ищут меня, я видела, что за отцом следят, а дом сторожат.

– Сейчас еще сильнее, чем раньше, – буркнул Эркен.

Джалар вдруг спохватилась, молча забрала у Литы чуду. Вложила ее в ладонь Эркена и только потом посмотрела ему в глаза, сказала тихо и спокойно:

– Отдай ее Мон.

– Джар…

– Подожди. Дай мне сказать. Вы подходите друг другу, вы как две половинки одного орешка. И она любит тебя. Сама бы я, может, не догадалась, мне Сату подсказала, а она, ты знаешь, чувствует такие вещи, потому что наполнена любовью до краев.

– Джалар, я…

– Я знаю. Ты любил меня честно и искренне, я знаю, Эркен! Но теперь все другое и ты другой, а уж я – тем более. Ну, хочешь, сделай ей другую чуду, новую, свою. Я видела вас. Здесь, в лесу. Вы нужны друг другу, и в своем сердце ты это уже понял.

Эркен опустил голову. Джалар не могла знать, что он думает, но чувствовала, что делает все правильно, что за то время, пока они искали ее, он и правда полюбил Мон. Глубоко, по-настоящему.

– Она будет тебе хорошей женой, и ты будешь с ней счастлив.

– Мне все равно ее не догнать, – усмехнулся Эркен. – Я хожу к родовой сосне каждый день, но нога моя…

– И не надо догонять. Просто скажи, как и мне.

– Как тебе? Видишь, чем все обернулось?

– Это тут совсем ни при чем, – покачала головой Джалар. – Все, Эркен, иди.

Эркен вздохнул, надел шубу и спросил:

– Ты ведь не помогаешь Нави?

– Нет, Эркен, клянусь, что нет. Все, чего я хочу, – это спасти наш Край. Но даже ради этого я не буду служить Нави. Поверь.

Он кивнул и тронулся в путь.

Джалар смотрела ему вслед, Лита смотрела на Джалар.

– Он твой жених? – спросила она.

– Был им. Но потом полюбил другую. И это правильно. Мон ему больше подходит и очень его любит.

– А ты?

– А у меня другая дорога. Пойдем, надо успеть довести сюда Мию, да и еще никого по пути не встретить.

Мон топит баню

Мон любила топить баню. Ей нравилось кормить печь крепкими дровами, чувствовать, как она гудит и набирает жар. А когда топила в конце времени Щуки, как сейчас, ей казалось, она подгоняет весну, помогает ей, будит Явь.

Эркен пришел, когда Лось выкатил на рогах луну. Она не ждала его и обрадовалась внезапной встрече. Но он был не один. Он привел девочку. Сметливым глазом Мон сразу определила, что до невестиных гонок той еще год-другой, и она была странная – волосы белее снега и темные глаза. Девочка непрерывно кашляла и вся горела.

Мама всплеснула руками, засуетилась, доставая шаль, шкуры, одеяло, грея булсу.

– Где ты взял ее? – спросила Мон.

– В лесу. Шел от родовой сосны и увидел.

Он взял руку Мон, легонько сжал и сказал еле слышно:

– Я встретил Джар. Это она нашла девочку. Просила помочь.

Сердце Мон заполыхало. Видел Джалар! Говорил с ней! Но она тут же одернула себя, усмирила глупую ревность. Разве можно было бросить человека в лесу? Только откуда человеку там взяться?

– Джалар не сказала тебе?

– Она сама не знает. Мон… там еще одна девочка. Я у Джалар честно спросил, не Навь ли их посылает, она клянется, что не служит Нави.

Мон стукнула его по плечу.

– Никогда Джалар не будет служить Нави! Или ты совсем ее не знаешь?

– Что вы там шепчетесь? – рассердилась мама. – Мон, беги баню истопи! Не видишь, в девочку вцепилась Навь, надо ее отогреть. Эркен, сходи к Тэмулгэну, попроси барсучьего жиру, нашего на донышке осталось, а у них, я знаю, есть.

Мон сверкнула глазами и выбежала из дома.

* * *

Она топила и не могла сдержать улыбку: Эркен пришел к ней! Что бы там ни было, он пришел к ней за помощью! Она вымыла полки́, набила чистым снегом чан для воды. Они выходят эту найдёнку. Мама, конечно, не Тхока, но уж с кашлем как-нибудь справится. Мон подбросила еще одно полешко и поплотнее закрыла дверь в баню. Интересно, Эркен побудет у них немного? Или уже ушел?

Кто-то преградил ей путь. Мон подняла глаза, нахмурилась. Перед ней стоял Лэгжин со своей собакой, а чуть поодаль – Баирте. У обоих за спинами висели ружья, унты заледенели от весеннего снега, но добычи видно не было. «Не добыть вам никогда желанную птичку», – усмехнулась Мон и спросила:

– Ты по делу, Лэгжин, или от безделья маешься?

Лэгжин скрежетнул зубами, его собака тут же вздыбила шерсть. Но он быстро совладал с собой, положил руку ей на загривок. И спросил, сощурив блеклые свои глазки:

– Что ж это у вас баня посреди дня и недели? Для кого? Гостей каких ждете?

– Помыться мне захотелось, это что, тоже теперь запрещено? – уперев руки в бока, сказала Мон.

– «Тоже»? Что ты, Мон, разве есть у нас какие запреты? – промурлыкал Баирте. – Мы живем в свободном Краю под защитой великой Рыси, разве не так?

Мон прикусила язычок. С недавнего времени и не понять, что можно говорить, а что нельзя. Так что она просто кивнула и пошла обратно к бане, боясь, что эти двое увяжутся за ней в дом и увидят найдёнку. Но Лэгжин не дал ей уйти, схватил за локоть, попытался притянуть к себе, да куда ему с ней справиться! Усмехнувшись, Мон выдернула руку из его мягких, будто вареных пальцев, посмотрела исподлобья. Он сплюнул и процедил:

– Не думай, что я не слежу за тобой, Мон. За тобой и твоим дружком-хромоножкой. Думаешь, он всех обманул, думаешь, никто не догадывается, зачем он каждый день шатается по лесу?

– Он ходит к родовой сосне! – вскричала Мон. – Молит ее открыть Край!

– Он ищет Джалар! – завопил в ответ Лэгжин. – Не думай, что я такой дурак, Мон!

– Так и что? – она сложила руки на груди. – А ты разве не то же самое делаешь, а? Целыми днями носишься со своей собакой по лесу да ходишь хвостом за Тэмулгэном, будто это он твоя молодая жена, а не Шона!

Лэгжин замахнулся, но Мон перехватила его руку и сильно сжала.

– Ты поплатишься за это, навья прислужница.

Мон усмехнулась и, отпустив его, пошла к бане, усилием воли заставляя себя не ускорять шаг. «Я не боюсь его, нельзя бояться, но, праматерь Рысь, как же мне страшно!» – думала она.

Захлопнув дверь в предбанник, Мон тайком выглянула в темное маленькое окошко. Лэгжин потоптался во дворе, двинулся вроде к дому (и Мон вцепилась зубами в кулак, чтобы не закричать), но Баирте что-то сказал ему, и Лэгжин, свистнув собаку, наконец пошел прочь со двора. Мон сползла на скамейку, вытерла потный лоб. Что будет, если он застанет у них дома чужую девочку, почти девушку, да еще такую… необычную? Волосы у нее будто из лунного света, одета не по-нашему. Мама рассказывала, что в городе встречаются люди не с черными волосами, в училище у нее была рыженькая подружка. Но таких светлых волос не встречала даже мама.

– Ладно, Мон, думами эту найдёнку не вылечить. Где же Джалар ее взяла, откуда вытащила?

Мон подкинула дров и подумала: «А еще это значит, Мон, что Джалар совсем рядом и Эркен знает, где она. И ведь ты не слепая, Мон, да и дурой никогда не была. Стал бы парень так долго искать ту, которую вся деревня проклинает, если бы не любил без памяти?»

Мон уткнулась лицом в колени и горько заплакала.

* * *

Мон парила найдёнку сама. Та была худенькой, но ладненькой и чем-то напоминала Джалар. Или это так казалось, потому что все равно Мон по ней скучала. Ревновала, злилась, но скучала. Теперь во всей деревне не осталось никого, с кем бы она могла поболтать по душам. Шона пряталась от людей, да и о чем им говорить? Остальные занимались странными глупостями: то снег на озере расчищали, то камни в Олонге перекладывали, то дрова в лес относили. Будто старуха, что властвовала сейчас в Доме Рыси, пыталась занять чем-то их руки, чтобы головы думали поменьше. Айна ждала малыша, Нёна плакала, что пока не ждала. Мон тосковала рядом с ними, чувствовала себя лишней.

Мон вздрогнула: показалось, мелькнул в закопченном банном окне мужской силуэт. Подумала: «А ведь Лэгжин нас в покое не оставит». И точно: когда из бани вышла, велев на всякий случай девочке подождать, увидела, что по двору с ружьем наперевес ходит Гармас. Будто он сможет выстрелить, без пальцев-то!

– Тебе чего? – окликнула она его.

– Караулю вас.

– Чего?

– Волки ходят, а ваш дом крайний.

«Ясно, что ж, Лэгжин, посмотрим, кто кого».

– Ты бы хоть зашел, караульщик, стыло на дворе.

Странно, но Гармас послушался. Шмыгнул носом и потопал внутрь. А может, Лэгжин так ему и велел? Она судорожно вспоминала, остались ли какие-то вещи найдёнки лежать на лавке? Нет, вроде бы мама все прибрала. Что же им делать теперь? Мон не могла объяснить, но чувствовала, что эта белоснежная девочка – ниточка к Джалар, и Лэгжин за нее, конечно, потянет. «А и пусть, – подумала она вдруг со злостью. – Эркен тогда весь будет мой!» Подумала и охнула, ударила себя по щекам – раз, другой, третий. Потом вернулась в баню, загремела там тазиками, будто бы перевернуть их забыла, а сама сказала девочке:

– Как зовут тебя? Мия? Я – Мон. Ты сиди пока тихо здесь, вот в этот угол сядь, чтоб из окна видно не было. Если кашель разберет, тихонько в саму баню зайди, оттуда не слышно. Я сейчас гостя незваного выпровожу и приду за тобой.

– А почему…

– Не знаю! Не знаю я ничего. Но лучше им не показываться! Просто сиди тихо. Булсы вон выпей и жиром грудь намажь. Сможешь?

– Да.

Мон кивнула и вышла из бани. За соседний дом метнулась тень. Следят. Мию оставлять здесь нельзя.

Мон закрутила косу в тугой узел, запахнула шубу и побежала к их с Эркеном тайному месту на берегу Олонги, молясь Рыси, Лосю, Утке и Щуке, чтобы он был там, чтобы почувствовал, как нужен ей сейчас. Бежала не оглядываясь, уводя того, кто следил, за собой. Пусть все думают, что она бегает на свидания к хромому сказителю, ей все равно, но Лэгжину и чужакам она никого больше не отдаст.

* * *

Конечно, Эркена под сосной не было, и на что она только надеялась, дуреха? Надо возвращаться домой. Под чьей-то ногой скрипнул подтаявший, но схватившийся вечерним морозцем снег, Мон резко обернулась – Эркен. Почувствовал, пришел! Она бросилась к нему, прижалась, зашептала горячо:

– Обними меня, пожалуйста, за мной следит кто-то, Лэгжин то ли почувствовал, то ли увидел, приходил к нам и караул выставил, выспрашивает, страшно мне.

Эркен неловко похлопал Мон по спине, потом прижал к себе, сказал еле слышно:

– Надо ее перепрятать. А то наведет на ваш дом беду.

– Куда?

– К Уткам. У меня бабушка с дедом там, они не прогонят. И напасть эта не добралась еще до них, я после Йолруна был у них. Из Края выбраться не могут и они, но чужаков там не было, на войну никто не собирается, чернику никто не сушил. Приготовь одежду, я ночью приду, отвезу ее на санках, пока лед еще держится. Озером быстро получится, ты только одень ее потеплее.

Краем глаза Мон видела, что тот, кто шел за ней от ее дома, прячется за деревьями, но он не мог слышать их разговор. Она чуть отодвинулась, сказала неловко:

– Теперь про нас слухи пойдут.

– Пусть. Жарминах скоро, а там…

Мон вскинула на него глаза.

– Будешь моей женой, Мон?

Олонга гремела совсем рядом, неся свои незамерзающие воды, но сердце Мон стучало громче.

Другой Жарминах

Большая женщина в зеленом платье шла сквозь лес с прялкой в руках. Прялка была старинной, на таких уже даже в Краю никто не ткал, только Тхока иногда доставала с чердака, если от Севруджи приезжали люди. Женщина уходила все дальше, все глубже, и лес плакал, глядя ей вслед.

Джалар вздрогнула и проснулась. Долго лежала, прислушивалась. Был уже день, пасмурный, но теплый. Женщина, что раньше во снах просила взять ее прялку, ушла, не сказав больше ни слова. От этого Джалар вдруг стало так тоскливо и одиноко, что она не сдержалась, нашла под шкурой Литину руку, сжала… и, конечно, разбудила.

– Прости, – прошептала она, голос ее не слушался. – Прости, я не хотела, просто…

Она не могла объяснить. Только вдруг показалось, что мир кончился, что наступили такие времена, из которых не выбраться, что впереди на много веков – тьма и смерть.

– Что ты? Кошмар приснился? – спросила Лита.

Джалар помотала головой, но все-таки рассказала свой сон.

– Думаешь, эта женщина тоже пряха, о которых Мия говорила? – спросила Лита.

– Я не знаю. Но если это так, то, наверное, очень плохо, что она ушла.

Они помолчали. Джалар начала задремывать, но Лита спросила:

– Кто такие пряхи, Джар? Что мы должны делать? Мия сказала, что переписать книгу было правильно, но разве дело только в книгах? Ты говоришь, что твоя тебе досталась сразу чистая, ты пишешь на белых листах то, что считаешь нужным сохранить. Но как понять, что мы пишем правильное? Что не надо будет переписывать после нас?

Джалар смотрела на ветки деревьев, служившие им крышей (после того как они отправили Мию в деревню, их снежный дом рассыпался, и они с Литой опять перебрались на дерево), смотрела и думала, что не знает ответа ни на один вопрос. Но даже если не знаешь, надо искать: думать, сопоставлять, рассуждать. И однажды ответ придет, ты отыщешь его среди других слов, сделаешь частью себя.

А потом, сама не понимая зачем, начала рассказывать свою историю с того самого дня, как девочки выбрали ее весенней девой. Она говорила и говорила, слова заливали ее, как весенняя вода, будто глыбы льда, что копились в ней со дня побега, растаяли и вырвались на свободу, заполняя все вокруг: лес, реки и озера, небо, Литу. Она говорила и говорила, пока Лита не схватила ее за руку, будто поставив плотину словам:

– Она здесь? Эта старуха в черном – здесь, в твоей деревне?

– Да!

– Я хочу поговорить с ней.

Джалар чуть отодвинулась. Поговорить со старухой?

– Она же Навь, Лита. Ну, она может быть ею.

– Навь – это?..

– Ну… Навь…

Джалар растерялась. Чтобы объяснить Лите, почему их прародители – Рысь, Лось, Утка и Щука, она просто рассказала одно из сказаний Эркена о том, как зародился Край и люди в нем. И про деревню в небесной тайге понять нездешнему человеку несложно, и про родовую сосну, и почему Вира не обрадуется, если увидит в руках Джалар лойманский бубен. Но как объяснить Явь и Навь? Как рассказать про то, что составляет саму жизнь?

– Навь – это зло, да? – допытывалась Лита. – Все плохое, да? Зависть, обида, жестокость, да?

– Да, но…

Навь – это еще и ночь, и зима, холод… Ночь – не всегда плохо, зима нужна деревьям, чтобы отдохнуть. Джалар попыталась это объяснить, и Лита, кажется, поняла. Она помолчала, а потом сказала очень решительно:

– Мне надо посмотреть на эту старуху, Джар. Если это та, о ком я думаю, то мы с ней справимся. Хотя хорошо бы, конечно, если бы с нами была Си.

– Почему хорошо?

– Она знает об Анилу больше всех. Когда ты можешь назвать зло по имени, когда можешь заглянуть ему в глаза, оно становится гораздо меньше. Но Си далеко, а я… я ее чувствую, эту Анилу. Знаешь, будто во мне есть ее частичка. Пойдем. Все равно мы хотели узнать, как там Мия.

Джалар кивнула. Они могли бы посмотреть на деревню издалека. По дороге она сумеет убедить Литу, почему нельзя соваться в лапы Нави. Надо сначала узнать побольше, понять, как одолеть ее, подготовиться. Лита упрямая, но должна же она знать, что такое опасность.

Они спрятались в зарослях дикой малины, решив для начала осмотреться. Джалар чувствовала себя опустошенной. Зачем вообще было рассказывать свою историю, что она хотела получить в ответ? Облегчение? Утешение? Историю Литы? Не важно, она не получила ничего, и сейчас ей хотелось плакать.

Медленно вечерело, тянулись над деревней тонкие струйки дыма.

– Там какое-то веселье, – сказала вдруг Лита. – У вас сегодня праздник?

Джалар задумалась: неужели уже Жарминах? Да, похоже, что так. Дни стали длиннее, на солнечных склонах растаял снег, вчера она видела бугор, весь усыпанный мать-и-мачехой, а сегодня над их сосной пролетала стая грачей.

– Жарминах, – выдохнула Джалар. Она провела в лесу, скрываясь от родичей, половину круга. – Время Щуки закончилось, Явь просыпается.

– Ну… это же хорошо?

– Да, сегодня большой праздник у всего Края.

– Но ты не рада.

Джалар не стала отвечать. Она могла бы сказать, что чему же тут радоваться, если она прячется в дикой малине вместо того, чтобы выбирать наряд для хоровода и вплетать бусинки в волосы. Или что ей вспомнился Жарминах круг назад, когда ее выбрали весенней девой, а она долго не могла разбить лед, и грустно понимать, какие глупости ее тогда волновали. Или что она не побежит больше невестины гонки, а если бы и побежала, кто же станет ловить ее теперь? Но нет, это все не то, не то, не то. Джалар смотрела на деревню, что лежала перед ней как на ладони, и не видела.

Не видела весеннюю деву и ее подружек. Не видела охотников, которые должны поймать в сети белку-солнце. Не видела костров, на которых будет вариться праздничная каша. Не слышала звуков тавура. А ведь уже близко сумерки!

Но вместо этого она видела, как чужаки выгоняют из домов детей Рыси, строят их в шеренги и ведут на поляну, где обычно водили хороводы. Там их ждала старуха, она что-то говорила, но, конечно, невозможно было услышать, что именно, и не Эркен с тавуром, а Вира с бубном подыгрывала ее словам. Это был неправильный Жарминах. Лойманка Края, внучка Тхоки, Джалар поняла, что, если ничего не сделать прямо сейчас, нарушится ход времени, Явь никогда не проснется, Край погибнет.

– Это она же, да? – Лита показала на старуху. – Я должна с ней поговорить.

– Подожди, – ухватила ее за руку Джалар, заставила сесть. – Сначала надо кое-что сделать. Останься здесь пока.

– Куда ты? Тебе же нельзя в деревню, сама говорила!

– Они все на поляне. Слушают этих. Я должна вскрыть озеро, а то Явь не проснется. И я проверю Мию, хорошо? Жди здесь.

И Джалар побежала окольным путем к озеру. Она не хотела, чтобы Лита увязалась за ней.

Вдруг что-то засвистело, грохнуло, и небо рассыпалось разноцветными огнями, будто там зажглась тысяча костров, которые повисели мгновение и стали падать на землю, прямо на нее.

Джалар прикрыла голову руками и побежала к озеру, слыша, как сначала ахнули, а потом радостно завопили, завизжали дети Рыси. И снова свист, грохот, огни в небе. Они распускались, будто цветы, и цветами опадали, гаснув на лету. Джалар бежала, не глядя больше на них.

Вот и озеро. Скованное льдом, ни лунки, ни царапинки. Джалар оглянулась на деревню. Молчат стылые костровища, на которых забыли сварить весеннюю кашу, только в небе мечутся со свистом огненные цветы. Джалар нашла крепкую сосновую ветку и ударила по льду.

Она устала думать и гадать, что с ними происходит. Если дети Рыси решили встречать Жарминах по-новому, что ж, пусть. Чужаки показывают им разноцветные огни в небе, нимало не заботясь, что их грохот может потревожить души обитающих в деревне в небесной тайге, не говоря уж о зверях в лесу. Чужаки приготовили свой пир, кормят и поят и малых и старых, да так, что никто и не вспомнил, что в этот день нельзя есть ничего, кроме каши, сваренной весенней девой, что озеро не вскрыто и не поймана белка. Как же Явь узнает, что ей пора просыпаться?

«Интересно, – думала Джалар, стуча и стуча палкой по льду, – а невестины гонки они тоже отменят?» На мгновение она будто увидела себя со стороны: в изношенной одежде, давно не мытую, непричесанную. Она старалась следить за собой, но зимой в лесу это непросто. И как только Эркену было не противно ее обнимать… «То ли дело в прошлом круге, когда я была весенней девой», – Джалар усмехнулась, вспомнив, как переживала, что не удалось с первого раза разбить тогда лед, а сейчас она долбит и долбит его полчаса, и никому нет до этого дела!

Лед поддался, устало треснул, будто через силу булькнула в лунке вода. Джалар перевела дух. И тут же почувствовала чей-то взгляд. Она перехватила ветку и обернулась, готовая драться. На ближайшей к ней сосне сидела белка. Она была странно-рыжая, хотя снег еще не сошел, и смотрела так внимательно – вот-вот заговорит.

«Надо же, – подумала Джалар. – Охотники наши не захотели ловить белку-солнце, так она сама пришла. Почему она не боится, не убегает?» Что-то звякнуло, и Джалар увидела на шее у белки бубенец на веревочке. Джалар протянула руку. Белка обнюхала ее пальцы. Джалар поняла, что это совсем не белка, что надо закрыть глаза, надо позволить случиться тому непонятному, что она видит в беличьих-не-беличьих глазах. Джалар зажмурилась. А потом кто-то тронул ее за плечо. Горячей ладонью.

* * *

Она была рыжей, высокой и – вот удача! – очень тепло одетой. Смотрела внимательно. Потом сказала:

– Я ищу Мию из Хотталара.

И Джалар даже не удивилась. Похоже, Мия притянула сюда толпу незнакомцев, которым нипочем, что вот уже полкруга никто не может доплыть даже до ближайшего поселка. Но все-таки она спросила:

– И с чего ты взяла, что она здесь?

Усмехнулась, подумав, что Лита первым делом спросила бы, на каком это языке они говорят, почему понимают друг друга? Кажется, незнакомка растерялась.

– Я не знаю. Но мне казалось… – Она прислушалась. – Мне кажется, это то место, где она должна быть.

Снова звякнул бубенчик. На шее у девушки он смотрелся лучше, чем на белке.

– Ты умеешь превращаться в животных? – спросила Джалар.

– Иногда это удобно.

– И в рысь?

– Хмг… я не пробовала, но, наверное, смогу. Если скажешь зачем и мне это понравится.

Джалар представила, как входит в деревню, а рядом с ней – рысь, послушная каждому ее, Джалар, слову. Может, тогда ей разрешат остаться? Потом она вспомнила старуху. Вздохнула.

– Меня зовут Джалар, и, если ты ищешь Мию, тебе надо познакомиться еще кое с кем.