Читать книгу "Семь прях. Книга 6. Джалар"

Утке крякать

Мон думала, самое тяжелое – это, пока дядя Тэмулгэн отвлекает караульщиков, вывести Мию из дома и посадить в санки так, чтобы никто не заметил. Но оказалось – это ждать, когда вернется Эркен. Ночь перевалила за середину, пришло утро, вот мама уже просит накрыть стол к обеду, а его все нет. «Успокойся, Мон, что может с ним случиться, тут два шага до Дома Утки», – говорила она себе и против воли начинала перечислять все, что могло помешать ему прийти и сказать, что найдёнка и сам он в безопасности. Бешеный Лэгжин со своей собакой, чужаки с ружьями, тонкий подтаявший лед на озере, прознавшие о замыслах Рысей пойти на них войной и озверевшие от такой несправедливости Утки, голодные волки, медведь-шатун… А что она знает про эту девочку с белыми волосами? Ничего! Может, она колдунья, может, завела ее суженого в темные леса, ледяные болота. Потому что неправильно, нечестно было тебе, Мон, отнимать жениха у подруги. «Я не хотела! – молча завопила Мон. – Я ничего не делала, чтобы он в меня влюбился! И я не знала, не знала про Джалар, когда все началось, а знала бы, то никогда…»

Про Джалар и чуду Эркена ей рассказала Сату, она приезжала к родителям на Йолрун. Вытащив Мон из дома будто бы погулять, она повела ее к самому громкому перекату на Олонге и рассказала, как к ней под конец времени Утки пришла Джалар, как пряталась у них с Аюром, как ей помогала и как рассказала и про чужаков, и про сгоревший островок, и про Эркена. Она говорила и внимательно смотрела на Мон, Мон чувствовала это, но не видела: глаза ее застилал какой-то красный дым. Эркен никогда не будет ее мужем, он выбрал Джалар, их весеннюю деву, дочь лучшего охотника Края, славную, добрую, веселую Джалар, тоненькую и гибкую, такую радостную всегда и такую непохожую на нее, Мон…

– Она не любит его, Мон, – вздохнула Сату. – Она сама мне так сказала.

– Но чуду она взяла, – резче, чем хотела, ответила Мон.

– Потому что на невестиных гонках… ну, на тех самых, когда меня… в общем, когда все, кто хотел стать ее женихом, пробежали мимо, она Яви пообещала, что выйдет замуж за любого, кто подарит ей чуду.

Мон стало нечем дышать. Она ухватилась рукой за свисающую ветку черемухи, постаралась сделать вдох, и еще один, и еще. Дыши, Мон, дурочка, дыши. Страшно нарушить такое обещание, вот Джалар и не нарушила, взяла первую же предложенную чуду. Но как им быть теперь? Ей без Эркена не жить: она пробовала – не получается, лучше уехать в город, да как уедешь, если с Саол-гона никто выбраться отсюда не может?

В тот день они долго еще бродили с Сату, обо всем говорили, думали, где прячется теперь Джалар и как ей помочь. Но так ничего и не надумали. Сату уехала, они с Эркеном продолжали искать, и Мон понимала, что, как бы ни смотрел на нее Эркен, как бы ни улыбался, сколько бы тропинок они ни прошли вместе, держась за руки, он ищет не просто девушку-соседку, он ищет невесту. А она, Мон… она просто друг. Хороший, надежный друг. А потом вдруг Мия. И их общая тайна. И тот разговор, когда Эркен попросил стать его женой. Он ничего не сказал о Джалар, он даже чуду Мон не дал, сказал, что хочет сам смастерить и отдать на невестиных гонках.

– Ты только уж не беги от меня слишком быстро, Мон, – неловко усмехнулся он. – Если согласна – не беги.

«Никуда я не побегу, дурачок, встану посреди поля и буду тебя ждать, мне бы только сейчас дождаться», – ковыряя кашу ложкой, думала Мон.

– Ешь, чего ты? – спросил ее отец, и она через силу стала есть.

А после обеда потихоньку выскользнула из дома, замерла на пороге. Гармас курил у калитки. Ну, пусть. Мон закуталась потеплее и пошла в лес. Гармас – за ней. Вот дурак, кто же будет сторожить? Она шла, не думая куда, лишь бы дома не сидеть, не проживать каждую минуту ожидания как огромный пустой день, шла и шла – и только у подножья горы поняла, что ноги привели ее к родовой сосне.

«Что ж, – подумала Мон. – Кого же, как не тебя, праматерь Рысь, просить о милости, о помощи и защите? Пусть все хорошо будет там, у Уток, пусть их Дом процветает во веки вечные, пусть будут они так же добры и милосердны, как и всегда, пусть праматерь их крякает над миром до скончания времен, и пусть они не прогонят найдёнку, пусть приютят. А мне верни суженого моего, моего Эркена, я что хочешь сделаю, я все обряды буду соблюдать, я…» Мон вскинула голову. Жарминах. Сегодня Жарминах! В растерянности она огляделась. Что же это такое? Ведь Эркен говорил ей, радовался, что в ночь на Жарминах повезет найдёнку: и нашим не до того будет, и Утки в такой день не откажут. Утки-то, может, и не откажут, только наши-то, наши-то что? Тишина в деревне, будто и не праздник. Выбрали ли весеннюю деву? Почему никто не собрал хворост для костров? Мон развернулась и бегом бросилась назад.

– Уже помолилась, что ли? – крикнул ей Гармас, наконец дошедший до горы.

Она схватила его за руку.

– Сегодня ведь Жарминах, Гармас? Сегодня?

Гармас нахмурился, попытался сжать в кулак покалеченную беспалую ладонь.

– Вроде.

– Почему же мы…

Она отступила на шаг, отпустила его руку. Ни слова больше не сказав, пошла в деревню.

Уже сумеречнело небо, когда Мон спустилась к своему дому и увидела, как из калитки выходит Эркен. Силы сразу оставили ее, она обмякла и чуть не упала, но сзади шел Гармас, и в эту минуту ей хотелось быть подальше от него. Она взяла себя в руки, побежала под горку, почти врезалась в Эркена, но он удержал ее, поймал на руки, закружил, засмеялся. Она видела, что это спектакль для Гармаса, глаза у Эркена тревожные.

– Ну? – спросила она еле слышно.

– Все хорошо. Благослови Явь Уток, они остались прежними. Бабушка позаботится о ней.

– Почему же…

«Почему ты такой невеселый?» – хотела спросить она, но он понял по-своему.

– Чуть не утонули, не заметил полынью, поэтому так долго.

Он прижал ее к себе.

– Тревожилась?

Мон кивнула.

Гармас протопал мимо, буркнул:

– Совсем стыд потеряли, хоть бы невестиных гонок дождались, куда катится Край…

Мон и Эркен посмотрели друг на друга, еле сдерживая смех.

А потом застучал прямо в голове бубен Виры.

Он звал всех на сход. Мон терпеть не могла Виру, терпеть не могла сходы, но, как и все, не могла противиться ее бубну. Они с Эркеном встали рядом, дождались, когда из дома выйдут родители Мон с младшими детьми, подтянутся соседи, и стройной колонной двинулись на поляну.

Разговор о деревьях

Втроем на дереве было тесно, и Джалар повела Литу и Тайрин в ложбинку, где лежал поминальный камень Тхоки. Она не стала подводить их к могиле, даже не сказала про нее ни слова, но в ложбинке было уютно и тихо, молодые сосны скрывали ее от посторонних глаз, а еще казалось, что тут девочки под бабушкиной защитой. Они нашли и притащили два поваленных еще осенними ветра́ми деревца. Джалар села так, чтобы видеть камень, и сказала:

– Теперь нас четверо.

Лита кивнула. Она без смущения разглядывала Тайрин, и почему-то в этот момент напомнила Джалар принцессу из сказки, которую все слушаются и которая любит смущать подданных вот такими взглядами в упор. Тайрин тоже была непростой. Очень сильной. Очень дерзкой. И она умела менять мир так, как ей хотелось. Опасная сила. Джалар вдруг почувствовала облегчение. Не у нее одной темный дар, но она видела, что Тайрин научилась им управлять, она с ним справилась. Значит, сможет и Джалар.

– Как ты сюда попала? – спросила Джалар Тайрин.

– Мне надо спасти Мию.

– А с чего ты решила, что ее надо спасать?

– Я ведьма, Джалар. А Мия вытащила меня из тюрьмы. Ведьмы такое не забывают.

Ведьма – это тоже из сказок.

– Ты давно знаешь Мию? – спросила Лита. – Вы из одних мест с ней? Это ты научила ее местному языку или она тебя?

– Ммм…

Джалар вдруг стало очень весело. Тайрин впервые выглядела растерянной.

– Я даже не думала об этом, – призналась она. – А какой тут язык?

– Вот и меня мучает этот вопрос!

Джалар мучил другой: как они все сюда попали?

– Когда я поняла, что Мия в опасности, попросила Джангли отнести меня к Тшуле. Это пряха Атунского леса. Но когда мы пришли туда, оказалось, что Тшула…

– Умерла?

– Я не знаю, подходит ли это слово, – вздохнула Тайрин. – Тшула стала деревом. Она очень любила деревья, но вынуждена была прясть, потому что никто больше не мог, некому было. Она просила, чтобы я сменила ее, но я не могла остаться там… Тшула была хорошей пряхой, но невозможно долго заниматься не своим делом, вот она и ушла.

В голове Джалар что-то щелкнуло. «Я устала. Милая, я так устала. Нельзя мне больше прясть. Тайрин ушла в свою землю, Си отказалась, у Уны свой путь».

– Так вот как ее звали, – пробормотала она. – Тшула…

И она рассказала свои сны о высокой женщине с распущенными волосами, в зелено-коричневом платье. Тайрин шмыгнула носом.

– Невыносимо горько, что она ушла.

– Ну а потом? Как ты попала сюда? – не отставала Джалар.

– Ну… атуанцы показали мне дерево, в которое превратилась Тшула. Я подошла к нему, обняла, все ей рассказала, а потом просто шагнула внутрь. И вышла уже здесь. Через деревья ходить не так уж и трудно, если они готовы тебя слушаться.

Они помолчали.

– Мы должны поговорить с Анилу, – сказала Лита.

– Сначала я хочу убедиться, что с Мией все в порядке, – покачала головой Тайрин. По дороге сюда Джалар успела рассказать ей, как нашла Мию и как они с Литой отправили ее к Мон. – Я только из-за нее сюда пришла.

Джалар кивнула. Она вообще хотела как можно дальше отодвинуть встречу со старухой, но Лита рвалась в бой, удержать ее было сложно.

– Давайте я сбегаю в деревню! – вскочила Лита.

– Тебя сразу поймают, даже до дома Мон не успеешь добраться. И как ты объяснишь, кто ты и откуда? – сказала Джалар.

И посмотрела на Тайрин.

Та кивнула.

Поднялась, потянулась. В этот раз Джалар не стала закрывать глаза, но все равно не успела увидеть тот миг, когда высокая рыжая девушка превратилась в юркую белку и села перед ней, чуть склонив голову. Лита охнула. Джалар сказала:

– Дом Мон самый крайний от леса, с зеленой калиткой и большой баней в огороде. Мон тоже…большая. Ну, высокая такая. Ты поймешь.

Белка совсем не по-беличьи кивнула, прыгнула на ствол ближайшего дерева и скоро исчезла среди ветвей.

– Что… что это было?

– Ну, – улыбнулась Джалар, – она сказала, что ведьма и умеет превращаться.

– У нас так умели только боги. Мой покровитель бог Тимирер превращался в рыжего пса с аметистовыми глазами, – закончила Лита грустно.

Джалар думала о другом.

– В лесу с каждым днем теплее и почти растаял снег. Все больше людей скоро будет ходить здесь, особенно когда вылезет первая черемша. Нам надо где-то спрятаться. Я знаю тайную пещеру на одном из островов, но мы все там не поместимся… Можно попробовать подняться вверх по течению Олонги как можно дальше, но я боюсь уходить от родителей и…

– Джалар, – остановила ее Лита. – Ну невозможно всю жизнь прятаться.

Джалар опустила голову. «Невозможно всю жизнь прятаться…» Но если жизнь больше не жизнь? И все равно очень-очень хочется жить, даже вот так – в страхе, одиночестве, впадая в отчаяние, ощущая бессилие, в лесу, без людей, без надежд. Джалар молчала. Может быть, Лита и правда знает что-то такое про старуху, что лишает ее страха? А может, просто старуха не поставила жизнь Литы с ног на голову, не загнала в ловушку? Вдруг Лита просто не знает, что старуху надо бояться?

Лита пододвинулась ближе, попыталась заглянуть в глаза. Сказала:

– Послушай. Мое полное имя Тимирилис Литари Артемис Флон Аскера, и я дочь альтийского царя. Но до четырнадцати лет я не знала об этом. Жила с мамой и сестрой в лесном доме, растила ралинов… это такие собаки, очень красивые. Отец навещал нас редко, но притворялся обычным травником. Я была счастлива и не задавала никаких вопросов. Боги, я даже не знала, что у меня есть старший брат! Законы нашей страны не позволяют царю иметь двоих детей. Мое рождение, вся моя жизнь – вне закона моей родины. Меня просто не должно быть, понимаешь? Меня прятали в том лесу. Но невозможно прятаться вечно. Однажды к тебе приходит бог в виде рыжего пса с аметистовыми глазами и уводит тебя в город. Жизнь моя пошла под откос, Джалар. Моя счастливая, беззаботная, радостная жизнь. Из-за меня гибли люди. Я многим причинила горе. Я жалею об этом каждую минуту. Об их оборвавшихся жизнях, но не о том, что перестала прятаться.

Лита не успела договорить: небо будто покачнулось, вздрогнули деревья вокруг, раздался звук разбитого стекла и кто-то крикнул на незнакомом языке, но почему-то Джалар абсолютно точно поняла что:

– Тимиреровы стопы, что ж так холодно?

А вот кто такой Тимирер и при чем тут его стопы – не поняла.

Лита вскочила, глянула на Джалар, метнулась в одну сторону, в другую, потом взобралась по склону лощины и крикнула на весь лес, будто Джалар не говорила ей, что надо сидеть очень тихо:

– Харза?!

Еще одна пряха

Их было двое: высокий жилистый парень с желтыми глазами дикого зверя и та самая девочка с черными волосами, с которой во сне Джалар разговаривал Хранитель холмов. Она выглядела ошеломленной и не переставая крутила в руках бусы из серых и разноцветных камешков, которые она носила почему-то не на шее, а на руке. «Ну, эти хоть одеты тепло, – подумала Джалар, спускаясь с дерева следом за Литой. – Но как они все сюда попадают, а главное – почему? И зачем? Неужели из-за Мии?»

Лита кинулась к парню, обняла его так крепко, что он охнул, потом шагнула к девочке, тоже обняла, но тут же вернулась к парню, начала расспрашивать его. И Джалар снова, с каким-то первобытным ужасом осознала, что понимает все, что они говорят, хотя слышала этот язык впервые.

– Кого ты опять бросилась спасать, а? – сказал желтоглазый парень, которого Лита назвала звериным именем Харза. – Не могла мимо пройти, своими делами заняться? Ведь даже не рожал никто!

– Наверное, я не умею, – задумчиво сказала Лита.

– Проходить мимо?

– Угу.

– Да уж. А мы тебя спасай!

– Никто вас не просил, – фыркнула Лита. – Как вы вообще здесь оказались? Как ты Уну нашел?

– Вообще-то я искал маму, – насупился Харза. – Эрисорус сказал, что ее спасли из рабства и увезли на далекие северные острова. И что проще всего туда добраться морем.

– Добрался?

– Да. Она жива, здорова и даже счастлива. Помнишь Ралуса? Ну, того, что с Уной.

– Да.

– Ну вот.

– Она заслужила.

– Конечно.

Они помолчали. Лита положила руку ему на плечо, чуть-чуть сжала.

– Ну вот, – усмехнулся Харза. – Приплыл, значит, а там Уна. Вся в тревоге. Я ни слова не понимаю, мне все Ралус переводил. Беда, говорит, с Мией, а через нее – со всеми нами. Надо, говорит, мчаться в Край, спасать. А я ей: одна уже умчалась, уже спасает. Это мне Тесса про тебя рассказала.

Лита засмеялась, спросила:

– А Уна что?

– Тогда, говорит, тем более.

– И как вы нас нашли? Край этот? Тоже по морю?

– Не, сюда по морю нет пути. Он вообще какой-то непростой, этот Край, будто спрятанный. Мы до озера Тун добрались, нырнули в него, а вынырнули уже здесь.

Харза почесал свежий белый шрам на запястье. Он был тонкий и ровный, будто нарисовали карандашом черту.

– Харза… – Лита заглянула ему в глаза. – Как там… все?

Харза вздохнул, отбарабанил, как по писаному:

– Лангур ждет тебя в храме Всех богов и помогает расчищать земли урфов.

– Расчищать?

– Мы победили их, но там… там ведь дети, старики, женщины. Они все, конечно, ужасно страшные и ненавидят нас, но все-таки люди.

– И?

– Твой отец приказал построить им дома. Ну, нормальные дома, а не эти их норы. И расчистить дорогу к ним – помнишь, Тордьен и Лангур говорили, что там упавшие ралуты все перегородили? Ну и землю тоже надо расчистить. Они своих мертвецов не сжигают и не закапывают, а оставляют в поле, огромном таком. Ждут, когда их птицы и звери обглодают.

– Харза!

– Клянусь! Я не вру. Поле – ни конца ни края и все покрыто костями… разной степени обглоданности.

Лита передернула плечами. Повернулась к Джалар и сказала:

– Это Харза, а это моя подруга Уна. Она тоже пряха. Где же нам всем поселиться, Джар?

– Что? Да, да… Лита, твой друг тоже знает язык Края? – спросила Джалар.

– Он мой брат. Что? Нет, конечно, нет, мы говорили на альтийском. – Она беспомощно оглянулась на девочку с бусами. – Уна, ведь на альтийском же?

Уна стояла, чуть раскинув руки, глаза ее были прикрыты, и она немного покачивалась, будто в трансе, а потом медленно сказала:

– Какая древняя земля, какая глубокая… Она еле вмещается в меня, такая бесконечная, узелок всех миров, всех историй, как Веретено, как… – Она открыла глаза, светлые-светлые, почти прозрачные, как вода Олонги, если взять ее в горсть, чуть-чуть улыбнулась Джалар. – Я Уна. Не беспокойтесь, просто здесь такая земля, где живет праязык, язык для всех, кто его чувствует. Поэтому мы будем понимать друг друга, на каком бы языке ни говорили.

Казалось, Лита забыла и о походе в деревню, и о Мии, об их непростом разговоре. Она не сводила сияющих глаз со своего брата, и Джалар тоже залюбовалась им. Все его движения были точны и грациозны, как у молодой рыси. Чувствовалось, что он настоящий охотник и воин, но сердце у него доброе, не зря же он примчался на помощь сестре. «Он бы понравился отцу, – улыбнулась она и тут же себя одернула: – О чем ты думаешь, забери тебя Навь!»

* * *

Мон ставила в печь кашу, когда что-то легонько стукнуло в окно. Мон резко обернулась, чуть не выронив горшок. Показалось, что мелькнул за окном рыжий беличий хвост. Рыжий? Мон сунула горшок в печь и вышла во двор. За углом дома стояла незнакомая девушка. Не про нее ли Эркен говорил, что в лесу прячется «еще одна»? Она была огненно-рыжая, стройная, в красивой шубке.

– Ты Мон? – спросила она тихо.

– Я-то Мон, а ты кто такая?

– Я ищу Мию. Джалар сказала, что она у тебя.

Мон не знала, можно ли говорить этой рыжухе правду. Вдруг чужаки подослали ее? Но ведь она знает имя найдёнки и знает Джалар. Да мало ли кто знает Джалар! И Мон уперла руки в бока, сказала сердито:

– Кто ты такая, откуда взялась?

Рыжуха улыбнулась:

– Меня зовут Тайрин. Я из леса пришла. Твоя подруга Джалар попросила сходить узнать, как Мия.

– Как это ты смогла сюда пробраться? И никто тебя не остановил? Ты ведь не наша, не из Края.

– Не ваша. Я умею незамеченной много где пройти. Не бойся, Мон.

– Никто тебя и не боится, – фыркнула та. – Только знать я тебя не знаю, не верю и говорить ничего не буду.

– Ладно, – вздохнула Тайрин. – Пойду спрошу у Эркена.

– Стой! – Мон крикнула и схватила рыжуху за руку быстрее, чем успела понять, что выдала себя с головой.

Стало неловко, стыдно, она закусила губу. Та смотрела с пониманием.

– Как, говоришь, тебя зовут? – сделала вид, что не запомнила, Мон.

– Тайрин. Я пришла спасти Мию, потому что она спасла меня, потому что я дружу с ее братом, потому что… В общем, поверь, мне нет дела до вашего Края. До всего, что тут творится. Мне просто надо вернуть Мию домой.

– А ты знаешь как? – недоверчиво спросила Мон. – С Саол-гона никто не может отсюда уйти.

– Я что-нибудь придумаю.

«Вот бы и нам с Эркеном уйти тоже», – подумала Мон и вздохнула.

– Передай Джалар, что Мия в Доме Утки, в безопасности. Больше я тебе ничего не скажу, и не проси.

* * *

Тайрин решила не возвращаться к Джалар, а самой отыскать и Дом Утки, и Мию. Эта земля тревожила ее. В ней чувствовалось что-то недоброе, будто флигсы затаились за каждым деревом. Хотелось поскорее забрать отсюда Мию и унести ноги. Тайрин обернулась белкой, потянула носом. Выбрала направление и поскакала с дерева на дерево. Скоро стало легче дышать, будто из воздуха ушла невидимая взвесь. По-летнему рыжая белка поскакала быстрее и остановилась, когда почувствовала знакомый запах. Тогда она спрыгнула на землю, обернулась девушкой, огляделась.

Мия стояла у воды и разговаривала с темноволосой короткостриженой девушкой. Девушка показалась Тайрин знакомой, как-то связанной с Санди и Хотталаром, но как именно – вспомнить не получалось. А потом Мия увидела ее и воскликнула:

– Тайрин! Ты приплыла вместе с Кьярой? Ты уже поняла, что тут происходит? Ты можешь всех спасти?

Сердце Нави

Джалар стояла на вершине Яви-горы, смотрела в утреннее небо. Харза отправился на охоту, и Джалар проводила его до тайной отцовой тропинки, которая вела к лежбищу кабанов, а сама забралась на гору, ударила в бубен и поплыла Щукой в сторону озера Далеко, пока не наткнулась на ледяную преграду. Щука крутилась вдоль нее, а Джалар, стоя на Яви-горе с бубном, слышала, как по ту сторону невидимой стены из озера Далеко идет в Край что-то огромное, сильное. Она зажмурилась, перебрала в уме всех, кто сумел пробиться к ним, несмотря на границы: Мия, Лита, Тайрин, Уна… Харза. Юноша с насмешливыми рысьими глазами. Она била в бубен, повторяя их имена, и – плыла Щукой, вела за собой особое существо, такое могучее, что смогло пробить стену, даже не дрогнув. Джалар задержала дыхание. На спине водный исполин вез девушку. У нее были короткие темные волосы, глаза цвета воды в озере Далеко, а на шее сверкала прозрачная капля в серебряной оправе. И Джалар уже понимала, что эта девушка тоже ищет Мию, что она – одна из них. Что она пришла на помощь.

Джалар ударила в бубен. Великан остановился, взрыхлив вокруг своего тела темную весеннюю воду, девушка спрыгнула на берег и огляделась. Джалар улыбнулась, отпуская Щуку, которая была ее глазами и помогла увидеть: из озера Далеко в озеро Самал приплыла на огромной рыбе девушка. И их теперь – шестеро.

Когда Джалар вернулась, Харза жарил на камнях тонкие кусочки зайчатины. Запах плыл над лесом, и Джалар удивлялась, что он еще не привел сюда непрошеных гостей. Уна заплетала в косы перезимовавшую желтую траву. Она бросила на Джалар внимательный взгляд и кивнула, будто знала о ее видениях, но ничего не сказала. Лита снова начала уговаривать Джалар отпустить ее в деревню.

– Я просто посмотрю на нее, издалека. Я не буду подходить, не буду разговаривать. Просто хочу убедиться, что это она.

– Я пойду с тобой, – сказала Уна, распуская травяные косы.

Джалар вздохнула и сдалась. Пусть. Она все равно не знает, где им всем спрятаться. И она устала. Она очень устала жить в лесу. Она хочет домой.

Старуха стояла на поляне, где обычно проводили сход, и будто ждала их. А за ее спиной – десятка два чужаков с ружьями. Джалар, Лита и Уна шли по деревне, но никто их не останавливал. Джалар кинула взгляд на родной дом, но ничего не сумела разглядеть сквозь маленькие тусклые окна. Она заставила себя не смотреть. Она прогонит старуху и вернется. Джалар сжала бубен и вышла на поляну. Лита сделала еще два шага вперед, и Джалар с удивлением увидела, что лицо старухи дрогнуло: старуха Литу узнала.

– Зачем ты пришла сюда, глупая девчонка? – прокаркала старуха.

– А зачем ты пришла сюда, Анилу? – спросила Лита, и от ее крика с ближайших деревьев поднялась в небо стая грачей.

И тогда старуха отступила, зашипела:

– Никто не знает моего имени.

– Я знаю! – насмешливо сказала Лита. Джалар поразил ее голос: она совсем не боялась. – Хочешь спросить откуда? Черные жрицы молятся тебе в подземном храме, я жила с ними…

– Горстка никчемных фанатичек!

– А жители пределов поют о тебе песни.

– И что? – ядовито спросила старуха. – В них все правда, да, вторая царская дочь? Все как и было?

– Я не знаю, как было, Анилу. Но я догадалась, кто такие урфы. Не сразу, но догадалась. Это потомки тех, кто бился за тебя. Тех, кто пошел за тобой в той давней войне и кого ты бросила в пустынной каменистой земле, сбежав в Суэк. Ты предала их.

– А мой народ предал меня! – взревела старуха. – Моя семья предала меня! Мой отец, мать, мои братья! Ты знаешь, что это такое, царевна, скажи-ка, как с этим жить?

Лита молчала, смотрела исподлобья. Джалар сжала бубен. У нее был только он. Но он поднимет реку. У Литы был только лук, но много ли в колчане стрел?

– Я не знаю, – просто и спокойно сказала Лита, и Джалар поняла, что сейчас – сила только в словах. – Я не знаю, Анилу. Ты могла бы стать пряхой Альтиды, держать ее своей силой, любить ее…

– Я прокляла ее. Я никогда не вернусь. И ты не вернешься тоже. Альтида не заслужила пряхи.

Она подняла руку, и чужаки вскинули ружья. Джалар прикрыла глаза, она звала свою внутреннюю реку, тягучую и глубокую. Но река молчала. Она спряталась, ушла глубоко под землю, она не хотела воевать. И вдруг Уна сжала руку Джалар. Так иногда сжимала ее Сату. Не сильно, но этого хватило. Река пробудилась, готовая выплеснуться и снести все на своем пути. Джалар почувствовала какое-то движение и увидела, что к ним идет Тайрин, а вместе с ней – Мия и та самая девушка, которую принес на спине водный гигант. Они втроем встали рядом с ней, и хотя Джалар чувствовала, что Мия еще слаба, но она здесь, она замкнула их круг.

«Нас шестеро. У каждой из нас своя сила», – пыталась успокоить себя Джалар, не замечая, что вцепилась в руку Мии.

– Зачем ты пришла сюда? – закричала вдруг остриженная девушка, повелительница огромной рыбы. – Ищешь, кого бы еще отдать на съеденье своему Семипряху?

И тогда старуха засмеялась. Она смеялась и смеялась, весело и беззаботно, как маленькая девочка, которой сделали прекрасный подарок. А потом сказала:

– Вот мы и вместе, все семеро. Какая удача!