Читать книгу "Условности"

Дорогой он не переставая твердил себе, какое же счастье, что до отеля было всего несколько сот шагов, что он отлично вооружен и крепко сложен на случай нападения. И тут впереди, совсем близко, из-за поворота вынырнула машина и остановилась. Из нее вышли двое мужчин и, держась подальше от света фар, принялись осматривать колесо. Грегори показалось странным, что фары светят так тускло. С чего бы так поздним вечером, и почему эта странная машина остановилась как раз у пустынного поворота, именно тогда, когда он к нему подходил? И еще – почему ему стало как-то не по себе? Приближаясь к машине, он старался обойти ее по максимально широкой дуге. Но вот один из мужчин оставил в покое колесо и направился к Грегори. Тот почти непроизвольным движением вытащил револьвер из кармана брюк и сунул в карман пальто, одновременно остановился и крикнул незнакомцу:

– Стойте где стоите, мистер! Не приближайтесь ко мне! Я вооружен и не хочу, чтобы вы ко мне подходили. Тронетесь с места – стреляю. Не знаю, кто вы: случайный прохожий или враг, но не двигайтесь! А теперь можете спросить, если что-то хотели узнать.

Незнакомец замер на месте, кажется, сильно удивившись, и ответил:

– Хотел попросить у вас спичек и узнать дорогу в Трейджерс-Пойнт.

– Нет у меня никаких спичек, – резко бросил незнакомцу Грегори, – а Трейджерс-Пойнт – это в обратную сторону. Вон там гостиница… Если вы оттуда едете, что ж не разузнали там дорогу, да и спичек не попросили?

Грегори умолк, а стоявший в тени незнакомец, похоже, с любопытством разглядывал его.

– Ну ладно, – ответил он равнодушно, – не хотите говорить, как хотите.

Кажется, волосы у Грегори встали дыбом, как шерсть у кошки. Он задрожал, вытащил из кармана револьвер и, угрожающе помахав им, заявил:

– Так, сейчас я вас обойду, а вы останетесь на месте. Вы у меня на мушке: шевельнетесь – стреляю. Со мной лучше не нарываться, так что стойте смирно.

Он стал поворачиваться так, чтобы все время держать незнакомцев на прицеле.

– Ни с места! – продолжал он кричать, пока не отошел на приличное расстояние. Затем внезапно – а те двое с явным изумлением смотрели на него – развернулся и бросился бежать со всех ног. К дверям отеля он прибежал задыхаясь и весь мокрый.

«В последний раз так езжу», – поклялся он себе.

Когда Грегори рассказал об этом происшествии Блаунту, тот только посмеялся над его страхами. Зачем убивать на открытом месте или устраивать там засаду? Тем же поездом могли ехать еще люди. Заблудившаяся машина могла оказаться там в любое время. Ездокам и вправду могли понадобиться спички, а ехать они могли вовсе не от гостиницы. Есть еще одна дорога, которая проходит мимо гостиницы.

И все же Грегори был склонен думать, что на него хотели напасть. Почему – вряд ли он мог самому себе объяснить. Просто чутье, решил он.

А потом, пару дней спустя – это представлялось уже более значительным, – миссис Скелтон, похоже, стала все больше и больше заботиться о его комфорте и удобствах. Она сидела в ресторане за одним из столиков с видом на море и почти всегда в компании одного-двух приятелей-маклеров или случайных знакомых. Но четвертый стул обычно оставался незанятым, и вскоре Грегори стали приглашать присоединиться, а когда приезжал Блаунт, то ставили для него и пятый стул. Сначала Грегори тушевался, но, поддавшись на уговоры Блаунта, которого миссис Скелтон забавляла, принял приглашение. Блаунт твердил, что она очень забавная, так хорошо одевается, бойкая, велеречивая и добродушная – словом, лучшая спутница для отдыхающего.

– Да ладно тебе, она весьма интересная особа, – твердил Блаунт как-то раз во время вечерней прогулки. – Сорок лет – это еще не век. Она мне определенно нравится, даже очень. Возможно, она и пройдоха, но хорошо играет в бридж, да и в гольф неплохо. Она пыталась что-то из тебя вытянуть?

– Да вроде бы ничего, – подумав недолго, ответил Грегори. – Она, похоже, из простушек. И живет тут всего три недели.

– Так, надо прикинуть, что мы можем о ней выведать. Есть у меня предчувствие, что у нее рыльце в пушку, но я не уверен. Сдается, она может быть одной из подсадных уточек Тилни. Однако давай поиграем в ее игру и посмотрим, что из этого получится. Ради тебя я с ней полюбезничаю, да и сам немного развлекусь.

Под благотворным влиянием этой дружбы события, похоже, развивались весьма быстро. Всего лишь через день-другой после того, как Грегори стал присаживаться за столик к миссис Скелтон, она с чрезвычайно таинственным видом, словно это была сугубо конфиденциальная информация, сообщила, что в гостиницу на некоторое время приезжает ни много ни мало Имоджин Керл, весьма умненькая уроженка Запада, дочь очень богатого Брейтона Керла из Цинциннати. Похоже, миссис Скелтон познакомилась там с ее родителями пятнадцать лет назад. Имоджин, по ее словам, – ее любимица. Сейчас девушка гостит у Уилсона Флетчера в Грей-Коув, на берегу пролива Зунд, однако миссис Скелтон уломала ее родителей разрешить девушке ненадолго приехать сюда. Ей всего лишь двадцать, и поэтому здесь миссис Скелтон станет ее верной компаньонкой. Разве все за столом не одобряют ее желания? А если они будут очаровательны и учтивы (она обвела взглядом сидевших за столом), то могут помочь ей развлекать богатую девицу. Вот было бы чудесно! Девушка просто прелесть: умница, красавица, а как танцует и играет на фортепьяно! Короче говоря, достоинств – как у ангела без крыльев. Но самое главное все же – ее красота: густые каштановые волосы и карие глаза, мягкая шелковистая кожа… Во время этого монолога Блаунт и Грегори так ни разу и не взглянули на миссис Скелтон, но потом, во время встречи на веранде с видом на море, Блаунт спросил у Грегори:

– Ну и что ты об этом думаешь?

– Да, полагаю, вот оно, начинается. Ну, рассказывает она завлекательно. Интересно посмотреть, а она и вправду само совершенство? – рассмеялся Грегори.

Через несколько дней красавица появилась и полностью оправдала все слова миссис Скелтон и даже больше. Грегори впервые увидел ее, когда вечером входил в большую столовую. Она была молода, как и говорила миссис Скелтон: чуть больше двадцати, – глаза светло-карие, а волосы и кожа словно источали свет. Она казалась скромной и простой, веселой, живой, не то чтобы совершенством, но довольной умненькой и очень хорошенькой. Очень. Она сидела за столиком миссис Скелтон, брокеры наперебой ухаживали за ней, и, судя по всему, Блаунту она тоже понравилась.

– Скажи, – начал он, – ну ведь и вправду красотка, а? Чувствую, придется спасать тебя от себя самого. Расскажу, как мы сделаем. Ты спасешь меня, а я тебя. Старая мадам явно знает, кого подбирать, да и Тилни тоже не промах. Так вот, мальчик мой, гляди в оба!

Он подошел к столу с таким видом, словно жаждал пасть жертвой страсти.

Грегори невольно рассмеялся. Как бы насторожен он ни был, прибывшая красавица пробудила в нем интерес, а чтобы подогреть его, девушка уделяла миссис Скелтон и ее друзьям гораздо больше внимания, нежели Грегори или Блаунту. Она была совершенно искренней или притворялась таковой и не ведала о своей роли как сирены, а они в свою очередь делали вид, что принимают все за чистую монету. Лишь Блаунт после ужина весело объявил, что она может очаровывать его сколько заблагорассудится: он к этому готов, – однако мало-помалу даже во время первого и второго вечеров Грегори стало казаться, что очаровать пытаются именно его. Он замечал, что она смотрит на него то лукаво, то робко, или все вместе, и упрямо и даже горделиво твердил себе, что она выбрала его своей жертвой. Когда он поделился этим с Блаунтом, тот лишь рассмеялся.

– Не будь таким тщеславным, – сказал он. – Может, все совсем не так, как ты себе напридумывал. Хотел бы я, приятель, оказаться на твоем месте. Посмотрим, смогу ли я отвлечь от тебя ее внимание.

Он стал ухаживать за ней, как и все, но проницательность Грегори было не так-то легко замутить. Он пристально за ней следил, а она в свою очередь весело щебетала обо всем подряд – о жизни зимой в Цинциннати, о купаниях в Бичемптоне, где недавно гостила, об обещанной ей поездке на яхте, о теннисе и гольфе. В теннис она играла прекрасно, что позже и доказала, гоняя Грегори до седьмого пота всякий раз, когда он выходил против нее на корт, и заставляла его хорошенько попрыгать. В этот раз он решил понять, не делает ли она ему авансов, но ничего подобного не заметил. Она вела себя очень ровно, проявляя к нему благосклонность, и когда в восточной гостиной начинались танцы, сперва танцевала всегда с кем-то из маклеров, а потом с Блаунтом.

У Блаунта, как и у миссис Скелтон и маклеров, была своя машина, и, несмотря на постоянное присутствие друга, она или все они всегда, будь то день или вечер, приглашали Грегори покататься с ними на машине, но он относился к ним с подозрением и отклонял любые приглашения, разве что когда рядом был Блаунт и его тоже приглашали. В гостинице иногда играли в вист, безик или покер, и Грегори, как и Блаунт, после настойчивых приглашений тоже принимали участие в партиях. Грегори не умел танцевать, и Имоджин подтрунивала над ним. Отчего бы ему не научиться? Это же прекрасно! Она его всему и научит! Иногда, когда она проплывала мимо него среди водоворота танцующих, Грегори ловил себя на мысли, что она невероятно грациозна, полна жизни и природных сил. Блаунт это видел и постоянно подначивал приятеля, хотя и тоже находил ее очень общительной и интересной. Грегори ловил себя на мысли, до чего же поразительно и удивительно (если все это действительно правда), что такая темная личность, как Тилни, мог привлечь к столь грязной работе такую дивную девушку. Подумать только, ей всего немного за двадцать, она красавица, несомненно, способная продвинуться в жизни другими способами, и, тем не менее, как он подозревал, хитрая бестия. Что ее к этому толкает, и во имя чего?

– Дружище, ты не знаешь эту публику, – все время говорил ему Блаунт. – Они абсолютно на все готовы. В политике можно заставить людей делать что угодно, вообще все. Там не все, как в обычной жизни или в бизнесе. Это политика, и этим все сказано. Звучит цинично, но это правда. Да ты посмотри на свои расследования! Что они показывают?

– Знаю, но вот чтобы такая девушка… – мрачно проговорил Грегори.

Но, в конце концов, как он настойчиво твердил Блаунту, они ведь доподлинно не знали, кроется там что-нибудь или нет. Может, она и есть коварная соблазнительница, а может, и нет. Возможно, они оба в огромной степени плохо судят о ней и о других.

Пока что относительно миссис Скелтон им удалось узнать лишь то, что она сама о себе говорила: успешная владелица и управляющая театральным агентством. Возможно, она знавала лучшие времена и могла похвастать более престижными знакомствами. Грегори иногда казалось, что у него голова идет кругом, как у человека, окруженного в темноте врагами, неуверенного в себе и нерешительного, однако они с Блаунтом соглашались в том, что лучше всего оставаться в отеле и поглядеть, чем все закончится. Неважно, что произойдет. Даже в таком виде игра была очень интересной. Она показывала, как подчеркивал Блаунт, всю глубину политической мерзости, которую Грегори пытался вытащить на всеобщее обозрение и о которой раньше он даже и не подозревал.

– Стой на своем, ты на верном пути, – азартно твердил Блаунт. – Ты не знаешь, чем это может кончиться. Возможно, тебе в руки попадет тот аргумент, который ты ищешь. А почему бы и нет? Она может втюриться в тебя. Потом увидим, что из этого получится. С открытыми глазами нельзя попасть ни в какую ловушку.

Через некоторое время Грегори с этим согласился. К тому же эта привлекательная девушка каким-то странным образом начала вызывать в нем симпатию. Такой женщины он раньше никогда не встречал, даже не видел. Началась новая увлекательная игра. Он стал пытаться выглядеть лучше и казаться более галантным. Тем не менее каждое утро подшивался ежедневный доклад о его передвижениях. Каждый вечер он возвращался из города или с Блаунтом в его машине, или ранним поездом. Едва ли оставалась какая-то возможность быть скомпрометированным, но все же она существовала. Кто знает?..

В последующие вечера, как это водится в приморских отелях, Грегори и Имоджин познакомились поближе. Он узнал, что она играет и поет, и, слушая ее пение, понял, какая она пылкая и даже чувственная натура. Она была куда утонченнее, чем казалось вначале. Грегори подмечал, как она иногда странно и призывно надувала губки и соблазнительно поглядывала на всех, включая и его самого. Поскольку предположение о внезапном тайном нападении лишилось своей новизны, Блаунт и Грегори начали шутить с ней по этому поводу, точнее – туманно намекали на ее задание.

– Ну-с, как нынче вечером идет большая игра? – как-то раз спросил Блаунт на второй или третьей неделе ее пребывания в гостинице, подходя к сидевшим на большой веранде Грегори и Имоджин и глядя на нее понимающе-циничным взором.

– Какая игра? – спросила она, с самым невинным видом подняв глаза.

– А по загону намеченной жертвы. Разве не этим занимаются все хорошенькие женщины?

– Вы это обо мне? – высокомерно и с видом оскорбленной невинности осведомилась она. – Так вот знайте, что мне нет нужды загонять кого-нибудь в ловушку, особенно женатого мужчину.

Ее зубки сверкнули в зловещей улыбке.

Грегори и Блаунт пристально посмотрели на нее.

– О, конечно же, нет. И уж точно не женатого мужчину. И я не о вас вел речь. Жизнь вообще такая игра…

– Да, знаю, – сладкоголосо ответила Имоджин. – Я ведь тоже пошутила.

Грегори и Блаунт дружно рассмеялись.

– Ну, видишь, она извернулась и даже глазом не моргнула, а? – чуть позже заметил Блаунт, и Грегори пришлось с ним согласиться.

Снова с подобным предположением попытался выступить Грегори. Имоджин подошла к ним после нескольких импровизаций на фортепьяно, где она показалась ему сидевшей с величавой и горделивой грацией… вот только ради кого? Грегори знал, что она заметила, как он на нее смотрит.

– Работа изматывающая, а награды никакой, – непринужденно произнес он.

– О чем это вы? Я не совсем вас понимаю, – вопросительно взглянула на него Имоджин.

– Не понимаете? – с легкой усмешкой осведомился Грегори. – Ну да, я и правда иногда говорю загадками. Веселый намек на невеселые обстоятельства. Не обращайте внимания. Вы ничего не поймете, если не узнаете то, что знаю я.

– А что же вы такого, интересно, знаете, чего не знаю я? – спросила она.

– Ничего определенного. Так, некоторые мысли. Не обращайте внимания.

– Право же, вы с мистером Блаунтом очень странные. Все время говорите непонятные вещи, а потом прибавляете, что это просто пустяки. А что значит «говорить загадками»?

Грегори объяснил, все еще посмеиваясь над ней:

– Знаете, вы чрезвычайно мне интересны как человеческий тип. Я все время за вами наблюдаю.

– Да? – отозвалась она, вскинув брови и округлив глаза. – Как интересно! И вы уже определили, к какому типу я отношусь?

– Еще нет. Но если к тому, о каком я думаю, то вы очень умны. В этом случае пришлось бы отдать вам пальму первенства.

– Право же, вы меня поражаете, – с серьезным видом ответила Имоджин. – В самом деле. Я совсем вас не понимаю. О чем таком вы все время говорите? Если в ваших словах есть какой-то смысл, хотелось бы, чтобы вы высказались прямо, а если нет, то лучше бы вообще ничего не говорили.

Грегори изумленно уставился на нее. В ее голосе прозвучал какой-то странный вызов.

– Пожалуйста, не сердитесь на меня, хорошо? – проговорил он, несколько сбитый с толку. – Я так, просто шучу.

Она встала и ушла, а он зашагал по веранде в поисках Блаунта. Найдя его, он передал ему весь свой разговор с девушкой.

– Ну, возможно, что мы ошибаемся. Никогда ведь точно не скажешь. Дай ей малость развернуться. Скоро что-то да проявится, вот увидишь.

Потом Грегори начало казаться, что миссис Скелтон и еще кто-то незаметно помогают Имоджин, но вот в чем, он не мог сказать с уверенностью. Он не был расположен льстить себе, однако иногда возникало ощущение, что он стал предметом каких-то тонких интриг. Несмотря на случившееся, Имоджин все так же, по-дружески, вела себя с ним и, казалось, не только не избегала его, но и старалась постоянно быть у него на виду.

Где-то в отеле поселился самодовольный, щегольски одетый и пронырливый еврей, который сновал туда-сюда, похоже, не знакомый ни с миссис Скелтон, ни с ее друзьями. Однако как-то раз, прогуливаясь среди окаймлявших залив песчаных дюн, Грегори заметил Имоджин и похожего на муравья еврея, вдвоем шедших по берегу. Грегори был так поражен, что в изумлении остановился. Первой мыслью было подойти поближе и доподлинно в этом убедиться, но поняв, что не мог ошибиться в опознании приближавшихся к нему фигур, он спешно ретировался. В тот же вечер в эту тайну был посвящен Блаунт, и за ужином, увидев севшего за дальний столик еврея, небрежно спросил:

– Новоприбывший, да?

Миссис Скелтон, Имоджин и один из маклеров с любопытством поглядели на незнакомца, но тотчас продемонстрировали странное равнодушие.

– Понятия не имею, кто это, – ответил маклер. – Никогда его раньше не видел. Спорю на тысячу долларов, что он торгует одеждой.

– Похоже, богатенький, кто бы он ни был, – с невинным видом заметила Имоджин.

– Кажется, он в четверг приехал. Похоже, он ничем не примечателен, это уж точно, – рассеянно добавила миссис Скелтон, и тему закрыли.

Грегори так и подмывало прямо там обвинить молодую женщину и ее друзей во лжи, однако он решил выждать и внимательно к ней приглядеться. Всё положительно становилось интересным. Если они могли так врать, значит, что-то точно замышляли. Выходит, она все-таки пройдоха, пусть и такая очаровательная. Его интерес к девушке, миссис Скелтон и их друзьям сразу вырос.

А затем появился таинственный синий гоночный автомобиль, «телега», как потом стал называть его Грегори, огромная неповоротливая зловещая машина, красиво, даже щегольски отделанная и обладавшая особенным звуком двигателя. В нем слышалось какое-то металлическое позвякивание, которое, казалось, разносилось далеко в прозрачном воздухе и даже по приморским пескам. Как Грегори позже узнал от миссис Скелтон, авто владел один из четырех молодых счастливчиков, проводивших лето в соседней к западу гостинице примерно в миле от «Тритона». Владелец машины, некто Каслмен, сын и наследник очень богатого семейства, был знакомым миссис Скелтон по деловой части. Они приехали сразу вслед за Имоджин, пояснила миссис Скелтон, чтобы развлекать ее, и всегда приезжали на этой машине. Каслмен и его друзья, холеные и щеголеватые молодые люди, играли в теннис и в бридж, были в курсе всех театральных, танцевальных и коктейльных новинок. Все они выглядели очень веселыми, по крайней мере трое из них, и были не прочь приударить за Имоджин, хотя, по словам миссис Скелтон, она не намеревалась им в этом потворствовать. Это могло не понравиться родителям Имоджин. С другой стороны, общество Грегори и Блаунта, солидных мужчин безупречного поведения, было более чем желательно!

С тех пор миссис Скелтон почти каждый день отправлялась кататься на своей машине или на автомобиле Каслмена и брала с собой Грегори, если тот соглашался, и Имоджин. Однако Блаунт был резко против подобных выездов, и решительно заявил об этом в самом их начале.

– Говорю тебе, никогда не оставайся с ней наедине или в ее компании вместе с друзьями нигде, кроме этой веранды. Они следят за тобой, работа у них не клеится, и они начинают проявлять изобретательность. Очень скоро они чем-то себя выдадут, это ясно как божий день. Они хотят меня отсечь от тебя, но не давай им такой возможности, а если дашь, то кем-нибудь меня замени. Ахнуть не успеешь, как они тебя достанут. Вот так людей и подставляют. Бери с собой меня, или пусть они берут мою машину, а ты езди еще с кем-нибудь. Тогда ты хоть как-то сможешь влиять на ситуацию.

Грегори твердил, что не имеет ни малейшего желания что-то менять, и поэтому впоследствии, когда бы он ни принимал приглашение, рядом всегда оказывался Блаунт, хотя, как он заметил, остальным это совсем не нравилось. Имоджин не то чтобы возражала, однако миссис Скелтон все время жаловалась: «Надо ли его ждать?» – или же: «Можно ли вообще хоть куда-то поехать без него?»

Грегори пояснял, что Блаунт его давний и близкий друг: они практически вместе проводят лето, и сейчас ему нечего делать… Похоже, они всему этому верили, и потом, Блаунт был всегда готов и выражал желание, чтобы все ехали на его машине.

Но чем чаще возникали эти случайные договоренности, тем изощреннее становились невинные ухищрения, сопровождавшие предложения миссис Скелтон прокатиться или прогуляться. Очень интересно пройтись по сосновому лесу и через дюны к соседней гостинице, где есть чудная беседка, и миссис Скелтон всегда хотела отправиться туда именно с Грегори. Вот только всякий раз, когда он соглашался и они было уже отправлялись, всегда появлялась Имоджин, которую принимали в компанию. Затем миссис Скелтон вдруг вспоминала, что забыла зонт от солнца, ридикюль или платок, и возвращалась за ним, оставляя Имоджин и Грегори гулять вдвоем. Однако Грегори всегда дожидался возвращения миссис Скелтон. Его-то не заманить в такую ловушку.

К этому времени они с Имоджин очень подружились, несмотря на атмосферу подозрительности и неопределенности. Он ей определенно нравился, и Грегори это подмечал. Она глядела на него, чуть выкатив глаза и самую малость раздувая ноздри, что говорило… о чем? А садясь рядом с ним в автомобиль или где-нибудь еще, она кокетливо, благосклонно и смело придвигалась к нему. В последнее время она пыталась научить его танцевать и почти нежно поругивала его выражениями вроде: «Ну-с, негодный мальчишка» – или: «Ой, руки-крюки!» (когда он что-то ронял), а также: «Вы большой и неловкий… Какой же вы сильный. Я едва могу вас вести».

А ему, несмотря на свое темное интриганство, она представлялась настоящей красавицей, да еще какой грациозной! Какой чудесный цвет лица, не раз повторял он. А какие пышные и шелковистые волосы! А глаза: строгие, серо-карие и такие ласковые, особенно, когда она смотрит на него. Такой маленький и прямой носик, губы полные и резко очерченные, как у англичанки, верхняя чуть вытянута вниз. А как она смотрит на него, когда они одни! Все это очень смущало его.

А что же синяя «телега» в эти полные напряжения вечера? Как-то раз, по приглашению миссис Скелтон отправившись за двадцать пять миль в Бейсайд вместе с Блаунтом, не успели они отъехать и десяти миль, Грегори показалось, что он слышит гул необычайно мощного двигателя. Он напоминал отдаленное жужжание пчелы или попавшего между стеклами шершня. Было в нем что-то яростное и дикое. Грегори сразу же вспомнил этот гул, принадлежащий огромному синему автомобилю Каслмена. Почему он всегда его слышит, спрашивал себя Грегори, когда они отправляются кататься? А потом совершенно беспечно заметил Имоджин:

– Похоже, это машина Каслмена, не так ли?

– И вправду, неужели это они? – невинным тоном ответила девушка. – Интересно, это правда их машина?

В тот день ничего не заставляло Грегори думать об этом, но в другой раз, когда они ехали по проселочной дороге, он так же услышал этот двигатель рядом, на соседней дороге, и авто проехало мимо них. И снова в нем к той же гостинице подъехала неизменная группа, в которой были он, Блаунт, Имоджин и миссис Скелтон.

Его вдруг осенило, что все это значит. Грегори вспомнил, что в последний раз, когда он слышал звук этого мотора, и каждый раз до того, за гулом следовало появление машины Каслмена в той же придорожной гостинице или на постоялом дворе, где в одной компании оказывались он, Имоджин и Блаунт. В машине всегда ехало одно и то же сборище молодых людей («веселых ездоков», как они себя называли), по их словам, чисто случайно оказавшихся рядом. Теперь он припомнил (и этот факт подтвердил бдительный Блаунт), что если машину не было слышно и молодые люди не появлялись, то как только прибывали к месту назначения, миссис Скелтон или Имоджин неизменно удалялись в дамскую комнату, после чего вдалеке слышался рев машины и появлялись «веселые ездоки». Но зачем? Как именно они хотели его скомпрометировать, если они вообще хотели?

Как-то вечером, после того как миссис Скелтон оставила их в одной из гостиниц, но перед приездом «веселых ездоков», Грегори сидел у перил балкона с видом на замершую сосновую рощу, когда ему показалось, что издалека слышится приближение огромного злобного животного, захлебывающегося лаем, словно взявшая след гончая. В этом звуке или в самом вечере было что-то странновато-жуткое. Через несколько минут показалась машина, из которой вылезли четверо дружков. Они ввалились внутрь, такие холеные с виду, похоже, удивленные его присутствием там. Грегори почувствовал, как по телу пробежали дрожь и холодок от коварного повторения происходящего. Как же это ужасно, когда тебя вот так нагло и откровенно преследуют! Как глубоко опустились они в бездну политики, как важна власть над миллионами взбудораженных горожан для людей вроде Тилни и его дружков, если они сочли важным подстроить заговор против одного-единственного расследователя вроде Грегори! Их преступления! Их финансовые махинации! Как же хорошо он знал некоторых из них и как близко был от доказательств преступных деяний, которые повлекут их падение с высоких должностей, подальше от государственной казны, благ и привилегий!

Вот почему он теперь так важен для них – независимый журналист во главе независимого бюро расследований. Сколько же там подлости и темных делишек. Что они планируют, эти две улыбающиеся женщины рядом с ним и четверо расфранченных гуляк, розовощеких и учтивых? Что им на самом деле от него нужно? Чем все это кончится?

Когда миссис Скелтон, Имоджин, Блаунт и Грегори собирались уже вернуться в «Тритон», а Каслмен и его дружки садились в свою машину, появилась незнакомая Блаунту и Грегори еще одна компания, разговорилась с женщинами и, наконец, миссис Скелтон уговорила их сесть к ним в машину. Миссис Скелтон пустилась в извинения, объясняя, что это ее старые друзья, с которыми они давно не виделась, и что все они попозже встретятся в «Тритоне» за бриджем. Оставшись одни, Блаунт и Грегори решили сократить путь и поехать проселочной дорогой. Этот путь заинтересовал их, хотя тогда они не могли объяснить почему. Однако когда они проезжали место, где на дорогу падали густые тени деревьев, впереди вдруг сверкнули фары стремительно приближавшегося автомобиля. И хотя Блаунт с какой-то поразительной ловкостью смог бросить машину к обочине на край леса, другая машина мчалась с такой ужасной скоростью и так близко, что задела их заднее колесо.

– Это машина Каслмена! – негромко проговорил Блаунт, когда автомобиль пронесся мимо. – Я заметил его. Они проскочили в дюйме от нас!

– Вот подумать только! – ехидно воскликнул Грегори. – Интересно, вернутся ли они поглядеть на результаты своей работы?

Одновременно вдвоем они услышали, как машина возвращается.

– Смотри-ка, дело серьезное! Что-то мне это совсем не нравится, – прошептал Блаунт. – Эта машина могла бы разнести нас на куски, а сама выйти из переделки без единой царапины. Вон они. Смотри в оба. Хорошо, что у нас оружие. У тебя револьвер с собой?

Машина Каслмена приближалась к ним, и как ни в чем не бывало оттуда прокричали:

– Привет! Если что, мы не нарочно! Просим это учесть! Просим прощенья, если вас слегка зацепили.

И тут же, словно только что заметили Блаунта и Грегори, добавили:

– Ба, да это же наши знакомые! Ну, ребята, вы уж извините: так получилось, честное слово. Руль заклинило.

Грегори и Блаунт еще раньше договорились не отступать и в случае новых поползновений ответить огнем. Ситуация немного разрядилась с появлением третьей машины с четырьмя мужчинами средних лет, которые, заметив в лесу две остановившиеся машины, решили узнать, в чем дело. Грегори, едва сохраняя спокойствие, попросил их задержаться.

– Вы не могли бы подождать, сэр, пока они уедут? – шепнул он на ухо одному из незнакомцев, который пытался помочь Блаунту вытащить машину с обочины. – Думаю, эти люди умышленно пошли на столкновение, но, к сожалению, до конца в этом не уверен. В любом случае нам бы не хотелось оставаться с ними один на один.

Сообразив, что они оказались в большой компании и что новоприбывшие решили остаться, Каслмен и его приятели принялись рассыпаться в извинениях и наперебой предлагать помощь. Они объяснили, что забыли что-то в отеле, поэтому и возвращались туда. Доехав до этого места и заметив огни машины Блаунта, они попытались остановиться, но что-то случилось с рулевым управлением. Они пытались вывернуть руль, но не смогли, и едва не разбили свою машину. Если есть повреждения, они готовы все оплатить. Блаунт заверил их, что повреждений нет, затем они с Грегори с максимальной учтивостью принимали поздравления, настаивая на том, что в помощи не нуждаются. После того как компания уехала, Блаунт и Грегори под охраной новых попутчиков добрались до отеля, где уже не горел свет, а вокруг было пустынно.

Вот ведь удивительно, беспрестанно твердил себе Грегори, весь огромный город погряз в таких преступных кознях. Совершена хладнокровная попытка убийства, и кем? Юной девушкой и компанией молодых людей, которым едва за двадцать, однако уличить их в злых намерениях нет никакой возможности. Он был абсолютно убежден, что совершено две попытки убийства, однако по-прежнему ничего не мог доказать, не мог их ни в чем обвинить! А Имоджин, такая красивая и веселая, делает вид, что питает к нему симпатию, а он почти в это верит, хотя и убежден в том, что она замешана в кознях против него. В своем ли он уме?

Грегори был за то, чтобы уехать из отеля тотчас же, чувствуя, что имеет дело с бандой убийц, которые хладнокровно планировали убрать его в результате «несчастного случая», если им не удастся какими-то кознями или интригами опорочить его. Однако у Блаунта было иное мнение. Ему казалось, что именно сейчас не время выходить из игры, и пока все складывается в их в пользу. В то же время Блаунт пришел к заключению, что девушка – слишком слабое орудие в руках злоумышленников, да и сама по себе не большая интриганка. Аргументировал он это тем, что, по его словам, кое-что о ней разузнал. Когда-то она была личной секретаршей одного известного банкира, чей бизнес был связан с интересами Тилни в Пеньянке. Его карьера кончилась привлечением к суду и бегством. Возможно, существовали документы, которые она подписывала как доверенный секретарь или казначей, и они могли сделать ее жертвой Тилни или кого-то из его дружков политиканов. К тому же сейчас Блаунт хотел помочь в сборе денег для продолжения работы Грегори, если они ему понадобятся. Город нужно защитить от нечистых на руку управляющих. Но Блаунт считал Имоджин немного мягкой и податливой и был уверен, что Грегори смог бы повлиять на нее, переманив на свою сторону. А почему бы и нет?