Текст книги "Путь на эшафот"
![](/books_files/covers/thumbs_240/put-na-eshafot-2535.jpg)
Автор книги: Виктория Холт
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 34 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Дедушка Анны, герцог Норфолк, отсутствовал, когда Анна в сопровождении своей матери, приехала в Норфолкский дом в Ламберте. Герцогиня была ленивой и пустой женщиной, любящей слушать сплетни о похождениях молодых членов ее семьи. Она узнала, что ее внучка Анна вернулась из Франции и что стала еще краше. Поэтому она настояла, чтобы ей был нанесен визит. Она получала огромное наслаждение, сидя в своем имении на берегу реки и беседуя с девушкой, которая, как она теперь убедилась, оказалась довольно интересной личностью. Как она на меня похожа, думала старая леди. В ее возрасте я выглядела именно так. Что ждет Анну Болейн, спрашивала себя герцогиня. Выйти замуж за одного из Уатлеров не такая уж большая честь. Жаль, если этой умненькой девочке придется похоронить себя в глуши этой скучной Ирландии, где постоянно происходят всякие неприятности, а о цивилизации и думать не приходится! Но, и тут герцогиня глубоко вздохнула, что такое женщины, если не ставка в игре мужчин! Они решают с их помощью свои проблемы. Томас Болейн честолюбив, это правда. Но она моя внучка. Ей нужно быть при дворе. И черт с ними, с этими Уатлерами.
Она разглядывала Анну, кормящую павлинов. Как грациозно выглядит ее фигурка, одетая в малиновое и серое. Она так же грациозна, как эти птицы. Она потомок Ховардов, в ней все черты Ховардов! От Болейнов нет ничего.
– Подойди ко мне и сядь, моя дорогая, – позвала она девушку. – Я хочу поговорить с тобой.
Анна подошла и села на деревянную скамью. Перед ней простиралась река. Она рассматривала ее берега, вдоль которых стояли дома из камня, и прекрасные сады спускались к реке. Дома стояли на довольно большом расстоянии от реки, и добраться до них было не так легко. Она рассматривала купола и шпили их башен, как бы пронизывающие голубизну безоблачного неба. Она видела тяжелые арки Лондонского моста и крепостные сооружения Лондонской Тауэр, этой величественной крепости, башни которой напоминали часовых, охраняющих Лондон.
Агнес, герцогиня Норфолкская, заметила, с каким интересом ее внучка рассматривает все это, и похлопала ее по руке.
– Расскажи мне о французском дворе, девочка. Уверяю тебя, здесь ты тоже не будешь скучать.
И Анна стала рассказывать, а герцогиня откинулась на спинку кресла, время от времени позевывая – ей, конечно, было интересно слушать внучку, но она хорошо пообедала, и ее клонило в сон.
– Когда ты уезжала, – заметила она, – твой отец почти ничего из себя не представлял. А теперь он видный джентльмен – казначей двора Его Величества.
– Это приятно, – засмеялась Анна.
– Говорят, – продолжала Агнес, – этот пост стоит тысячу фунтов в год. Кроме того, он еще управляющий Тонбриджа…
Она стала перечислять все его титулы.
Руководитель королевской охоты. Дворцовый констебль. Управляющий Тонбриджа. Управляющий и судебный исполнитель Брэдстеда и смотритель имения в Пеншерсте… А сейчас ходят слухи, что он будет назначен смотрителем парков в Тандерслее, не говоря уже о Эссексе и Уэствуде. Еще ни один человек не получал столько титулов за такой короткий срок!
– Мой отец, – заметила Анна, – очень способный человек.
– И удачливый, – добавила герцогиня.
Неужели она не догадывается, спрашивала себя Агнес, почему на ее отца почести сыпятся одна за другой. А ведь она была при французском дворе!
– Твоему отцу везет с детьми, – добавила она, хитро улыбнувшись.
Девушка удивленно взглянула на свою бабушку. Старуха усмехнулась: она прекрасно делает вид, будто ей ничего не известно!
– Хорошо, если б и другим членам нашей семьи везло так же. – И она посмотрела на дом, стоявший в полумиле от того места, где они сидели, на берегу реки.
– Да, – вздохнула герцогиня. – Человек верой и правдой послужил своей родине… И тем не менее, – она пожала плечами, – дети его еще слишком малы, чтобы сослужить ему службу.
– Я слышала, у него родилась девочка, – сказала Анна. – Они бывают у вас?
– Дорогая моя, лорд Эдмунд боится выйти из дома. Его могут арестовать. Бедняжка, у него очень много долгов, и он горд, как сам Люцифер. Да, у него родился ребенок. Но маленькая Катерина еще слишком мала.
– Бабушка, мне хотелось бы посмотреть на нее. Герцогиня зевнула. Она не любила думать о неприятном. А эта ветвь ее семьи навевала на нее грусть. Другое дело послушать об успехах сэра Томаса и любовных приключениях его легкомысленной дочери. Она кивала, притворно улыбалась, вспоминала свою молодость, сидя в удобном кресле на берегу реки. Однако ей было бы приятно, если бы Эдмунд Ховард увидел эту хорошенькую, красиво одетую девушку. Герцогиня была вредной старухой. У маленьких Ховардов отец герой, но они так бедны. Отец Болейнов прекрасный дипломат, но его предки купцы, и он не так горд, как Ховард. Зато у него хорошенькая дочка. Лорд Эдмунд Ховард и сэр Томас Болейн были очень разными людьми. А для Его Величества, думала герцогиня, хитро улыбаясь и прикрывая рот платком, ржавая сабля значит гораздо меньше, чем хорошенькая, на все готовая девушка.
– Иди в дом и принеси что-нибудь надеть, – сказала она Анне. – Мы навестим их. Мне будет полезно прогуляться. После еды меня теперь клонит ко сну.
– Вы слишком много едите, бабушка.
– Ты еще будешь меня учить, девчонка! Беги, куда я тебя послала.
Анна побежала. Как приятно смотреть на нее, подумала бабушка. А что будет, если король вдруг положит на нее глаз, как ты думаешь, Томас Болейн? Правда, она, как мне кажется, не в его вкусе. Если бы я была мужчиной, я бы выбила из нее это высокомерие, прежде чем лечь с ней в постель. Король не будет церемониться. Если ты окажешься при дворе, Анна Болейн, ты утратишь это твое французское достоинство. Если, конечно, ты рассчитываешь, что добьешься успеха, как и твоя сестра. Но ты не окажешься при дворе. Ты поедешь в Ирландию. Титул и богатство Ормондов должны остаться в семье, иначе этот скупец Томас не успокоится. А за это он готов бросить волкам на съеденье всю семью.
Герцогиня поднялась на ноги, Анна, которая уже вернулась, набросила ей на плечи накидку, и они медленно пошли через сады вдоль берега реки.
Дом Эдмунда Ховарда в Ламберте был очень просторным и холодным, насквозь пронизанным сквозняками. Леди Эдмунд была нежным существом, на которое частые роды и бедность мужа наложили глубокий отпечаток. Они с мужем встретили гостей в холле, очень просторном, обшитом деревом, принесли им вина. Лорд Эдмунд вел себя с достоинством. Анну тронуло его старание не показать свою бедность.
– Моя дорогая Джокоса, – обратилась герцогиня к своей невестке, – я привела к вам свою внучку. Она только что вернулась из Франции, как вы знаете. Расскажи своим дяде и тете о Франции, девочка.
– Не думаю, что дяде Эдмунду будет интересно меня слушать, – заметила Анна.
– Я помню тебя, племянница. Замок Дувр и это бурное море. Думал, что никогда больше не увижу тебя, когда ваш корабль затерялся в волнах. Помню, я сказал тогда Серрею: «Ведь на корабле наша племянница. Она еще совсем ребенок».
Анна потягивала вино, беседуя с дядюшкой о французском дворе, о старом Людовике, о веселом Франциске и Марии Тюдор, которая мечтала стать королевой Франции и герцогиней Саффолк и осуществила обе мечты.
Старая герцогиня нетерпеливо постукивала своей палкой, не желая оставаться один на один с невесткой и беседовать с ней о домашних делах.
– Анна любит детей, – сказала она. – Думаю, она расстроится, если не повидает их.
– Пойдемте в детскую, – пригласила Джокоса. – Хотя сейчас там ужасный беспорядок. Дети любят гостей.
В детской, которая располагалась на верхнем этаже дома, бедность этой ветви семьи Ховардов еще больше бросалась в глаза. Маленькая Катерина была бедно одета. Мэри, еще дитя, была завернута в кусок штопаной материи. За детьми ухаживала старенькая няня, которая, подумала Анна, наверняка работала бесплатно, ибо была предана семье. Лицо ее светилось гордостью за детей. Но визит Анны и ее бабушки не обрадовал няню. Если бы я знала, подумала Анна, я оделась бы скромней.
– Это наше прибавление, мадам, – сказала няня и передала Анне завернутого во фланель ребенка. Лицо младенца, морщинистое и красное, показалось Анне очень некрасивым, но ей было забавно наблюдать, как суетилась вокруг него няня.
Маленькая ручонка поглаживала одежду Анны. Анна оглянулась и увидела хорошенькую маленькую девочку с огромными глазами. Ей, похоже, было не больше года.
– Она теперь у нас не самая младшая, – сказала Джокоса.
– Маленькая Катерина! – воскликнула герцогиня, нагнулась и взяла девочку на руки. – Катерина Ховард, скажи что-нибудь Анне Болейн.
Катерина молчала. Она во все глаза смотрела на эту красивую леди в великолепных одеждах. Драгоценности на ее шее и пальцах слепили Катерину. Она пыталась вырваться из рук герцогини, чтобы поближе подойти к Анне. А Анна, которая очень любила, чтобы ей восхищались, вернула завернутого в одеяло ребенка няне.
– Хочешь, я возьму тебя на руки, кузина Катерина? – спросила она девочку. Катерина улыбнулась.
– Она еще не разговаривает, – сказала герцогиня.
– Боюсь, она развивается медленнее, чем другие дети, – с сожалением заметила ее мать.
– Это верно, – подтвердила герцогиня. – Я помню эту девочку совсем маленькой, – добавила она, показав на Анну. – Никогда не видела такого умного ребенка, если не считать ее брата Джорджа. Вот ее сестра Мария в детстве напоминает мне Катерину.
При упоминании имени Мария Джокоса напряглась, но герцогиня продолжала, оживленно блестя глазами.
– Мария была очаровательным маленьким существом, хотя говорить начала несколько поздно. Она и без слов могла получить то, что ей было нужно. Уверяю вас, она и сейчас умеет это делать!
Анна и Катерина улыбались друг другу.
– Смотрите, ей самой хочется иметь ребенка, – заметила герцогиня. – Ведь так, Анна? Признайся!
– Такого, как этот? Конечно, – Анна улыбнулась. Катерина потянулась ручонками к глазам Анны.
– Ты ей очень нравишься! – заметила Джокоса.
Анна подошла к стулу и села, посадив Катерину к себе на колени, а ее бабушка отвела в сторону Джокосу и стала совещаться с ней о том, кого бы подобрать Анне в женихи, говорила о продвижении по службе сэра Томаса и Джорджа Болейнов, о Марии и короле.
Катерина гладила платье Анны, щупала драгоценности. Она радостно улыбалась.
– Как они хорошо выглядят вместе, – сказала герцогиня. – Я горжусь своими внучками, Анной Болейн и Катериной Ховард. Обе очаровательны.
Катерина схватилась ручкой за усыпанную драгоценностями подвеску, свисавшую со шнура, завязанного на талии Анны. Это была дорогая безделушка.
– Хочешь, я подарю ее тебе, малышка? – спросила Анна и сняла подвеску со шнура. Они могут продать ее, подумала она. Конечно, они получат не так уж и много денег, но все же. Не могу же я открыто предложить свою помощь дяде. Он не примет ее.
Когда они стали прощаться, Катерина заплакала.
– Посмотрите, что у девочки в руке! – воскликнула герцогиня. – Это ведь твоя побрякушка, Анна? Катерина Ховард, ах ты, маленькая воришка!
– Я подарила ей этот брелок, – поспешила объяснить Анна. – Он понравился ей, а у меня есть другой.
Было приятно вернуться в Хивер после такого длительного отсутствия. Какая тишина в Кентском лесу! Как пустынны зеленые поля! Она надеялась увидеть Уайаттов, но их не было в Аллингтонском дворце. Анна вела тихую жизнь – читала, шила, играла на музыкальных инструментах и пела вместе со своей матерью. Ей нравились эти медленно текущие дни и не очень хотелось замуж за молодого человека, которого ей сватали. Она, конечно, согласилась выйти замуж, так как с детства знала, что, когда наступит время, ей выберут жениха. Это все так. Но как приятно проводить время в тишине замка, бродить по его окрестностям, которые она с детства так любила, предаваясь воспоминаниям о проведенном здесь времени.
В Хивер приехала нарядная Мария. По мнению Анны, она была уж слишком нарядна. Мария была весела и не могла усидеть на месте. Смех ее раздавался во всех покоях замка, нарушая его тишину. Мария восхищалась сестрой и, будучи простодушной, открыто выражала свое восхищение.
– Ты будешь иметь при дворе большой успех, сестричка Анна, – говорила она. – Все будут восхищаться тобой. А твои одежды. Я никогда раньше не видела ничего подобного! И ты умеешь их носить!
Они лежали в саду под старой яблоней, Мария – ленивая и пухленькая, аккуратно закрывшая носовым платком свое декольте, чтобы грудь оставалась белой.
– Я иногда вспоминаю, как приходила к тебе в Ардрес. Ты помнишь?
– Да, – ответила Анна, – я очень хорошо помню.
– Ты тогда осуждала меня, верно? Признайся.
– Это было заметно?
– Конечно! Ты смотрела на меня свысока. Теперь, я думаю, ты изменила свое мнение.
– На мой взгляд, ты мало изменилась, Мария.
– Ты, возможно, и осудила бы меня за ту ночь, но не все придерживаются такого мнения. Тем более один человек.
– Все люди разные.
– Одному человеку я очень нравлюсь, и человек этот очень важная персона!
– Кажется, ты хочешь поделиться со мной своими любовными приключениями, – Анна рассмеялась.
– А тебе было бы интересно услышать о них?
– Не очень. Уверена, любовных приключений у тебя хоть отбавляй, и они очень похожи друг на друга.
– Ты так думаешь? А что если я расскажу о твоих мыслях Его Величеству?
– Значит, ты делишься своими девичьими мыслями с королем?
– Время от времени делюсь, сестренка. Когда считаю, что это может позабавить его милость.
– Как позабавить? – спросила Анна, приподнявшись на локте, чтобы лучше рассмотреть сестру.
– Я как раз собиралась рассказать тебе об этом. Ведь я говорила, что есть человек, который не осуждает меня в противоположность тебе. Послушай, сестренка, в ту ночь, когда я возвращалась от тебя во дворец Гизнес, я встретила его. Мы с ним поговорили и поняли, что нравимся друг другу.
Анна сначала покраснела, потом побледнела. Теперь она многое поняла – намеки бабушки, сдержанность Джокосы и возмущение няньки Катерины. Славный герой Флоддена может умирать с голоду, но семья Болейнов обязана процветать, потому что королю нравится одна из дочерей Болейна.
– И как долго это продолжается? – спросила Анна.
– А с тех самых пор. Я все еще нравлюсь ему. Такого мужчины у меня раньше не было. Знаешь, Анна, я могу рассказать тебе…
– Прошу тебя, не нужно.
Мария пожала плечами и стала кататься по траве, как влюбленная кошка.
– А как же Уильям, твой муж?
– Бедный Уильям! Мне так жаль его. Я прекрасно к нему отношусь.
– Понимаю. Этот брак был устроен для того, чтобы Уильям получил место при дворе и ты могла постоянно там находиться, чтобы услаждать короля, когда ему захочется, а муж твой просто прикрытие, чтобы тебя не посчитали распутной девушкой.
Мария чуть не задохнулась от смеха.
– Твой разговор меня забавляет, Анна. Уверяю тебя, я все расскажу королю. Ему будет очень смешно. Надо же! Ведь ты только что приехала из Франции, где все время была при дворе!
– Я начинаю жалеть, что не осталась там. А что отец…
– Он очень всем доволен. Он был бы глупцом, если бы думал иначе. А всем известно, что наш отец не дурак.
– Значит, все эти почести, которые на него сыплются…
– Вызваны тем, что твоя беспутная сестричка нравится королю!
– Меня тошнит от всего этого.
– У тебя слабый животик, сестренка. Но ты еще ребенок, несмотря на то, что выглядишь такой разумной, знаешь свет и очень элегантна и мила. Послушай, Анна, жизнь – это не только тряпки, которые ты на себя надеваешь.
– Да что ты? Мне кажется, для тебя главное не одеваться, а раздеваться!
– Ну и язык у тебя, Анна. В этом я не могу состязаться с тобой. Ты прекрасно преуспеешь при дворе, если отбросишь свое чистоплюйство. Излишняя щепетильность не в чести у короля. Ему достаточно королевы.
– Она знает о вашей связи?
– При дворе невозможно хранить тайны, Анна.
– Бедная женщина!
– Если не я, то другая. Такой уж характер у нашего короля.
– Король просто развратник! – с возмущением заявила Анна.
– Это измена! – с притворным ужасом воскликнула Мария. – Тебе легко говорить. Что до меня, то я никогда бы не смогла отказать такому мужчине.
– Ты бы не смогла отказать никакому мужчине!
– Можешь презирать меня, если хочешь. Но король меня не презирает, а отец очень доволен своей дочерью Марией.
Тайна раскрылась. Теперь Анна поняла косые взгляды слуг, одобрение, светившееся в глазах отца, когда он смотрел на свою старшую дочь. Анне не с кем было поговорить о своих чувствах, пока не приехал Джордж.
Ему было восемнадцать. Он был очень красив, похож на Анну и очень остроумен. Будущий поэт и дипломат. Глаза его светились энтузиазмом. Анна была счастлива, когда он взял ее за руки – она боялась, что могут сказаться долгие годы разлуки и она навсегда потеряет своего брата, которого так обожала в детстве. После нескольких часов, проведенных с ним, страхи улетучились. Он остался прежним Джорджем, а она прежней Анной. Их дружба, она поняла, не ослабла, а, напротив, окрепла. Они были похожи по складу ума, все схватывали на лету, были образованными, любили веселиться, быстро раздражались и не обладали чувством самосохранения. Брат и сестра прекрасно понимали друг друга, и Анна, естественно, открыла Джорджу душу.
Они гуляли с ним по аллеям парка. Анна сказала, что не хочет беседовать с ним в замке, поскольку там их могут подслушать.
– Я узнала о связи Марии с королем, – сказала она.
– Меня это нисколько не удивляет. Тем более об этом известно всем.
– Это поразило меня до глубины души, Джордж.
Он улыбнулся сестре.
– Глупышка.
– Но ведь это наша сестра! Она так опустилась.
– Она бы все равно опустилась. Так что же нам волноваться из-за этого? По крайней мере, то, что с ней произошло, дает нам много преимуществ и еще даст.
– Отец откровенно рад этому, а мама смотрит на все сквозь пальцы.
– Моя дорогая сестренка, тебе еще только шестнадцать.
Да, ты выглядишь светской дамой, но ты еще не выросла. Ты все та же маленькая девочка, которая сидела на подоконнике в Бликлине и мечтала о рыцарских подвигах. Да, жизнь – это не романтическое приключение, и мужчины не всегда бывают благородными рыцарями. Жизнь – это битва или игра, в которой каждый из нас участвует, используя все свои возможности. И не осуждай Марию за то, что она ведет себя не так, как вела бы ты.
– Но она надоест королю.
– Без сомнения.
– И он ее прогонит.
– Мария по природе своей всегда будет счастлива, Анна. Не беспокойся о ней. Она найдет себе других любовников, когда король выгонит ее из своей постели. У нее есть этот бедняжка Уилл Кэри. Три года она была в фаворе, и семья от этого не страдала. Знай, моя дорогая сестренка, что быть любовницей короля – большая честь. Только любовницы бедняков опускаются и считаются распутными женщинами.
Его прекрасное лицо приобрело задумчивое выражение, но не надолго. Почти тотчас же он весело захохотал.
– Джордж, мне это не нравится.
– Что? Тебе не нравится, что наш отец пользуется влиянием в стране? Не нравится, что твой брат продвигается при дворе?
– Мне бы хотелось, чтобы вы добивались всего этого благодаря своим способностям.
– Господь с тобой! Способностями такого не достичь. Не думай об этом. Наше богатство приумножается. Кто знает, что еще даст нам благосклонность короля? И все это благодаря нашей маленькой, пухленькой Марии. Кто бы мог подумать, что такое возможно?
– Мне не нравится все это, – повторила Анна.
Тогда Джордж взял ее руки в свои и прикоснулся к ним губами, пытаясь ее успокоить.
– Не переживай, сестренка.
И она улыбнулась ему, а потом стала смеяться вместе с ним. Мария, которая считалась не слишком умной, принесла семье Болейнов славу и богатство.
Когда Мария и Джордж уехали, наступила почти невыносимая тишина. Анна не могла обсуждать отношения сестры и короля со своей матерью, и ее честной натуре претило все время уводить разговор от этой больной темы. Она обрадовалась, когда отцу потребовалось вернуться ко двору, потому что ее раздражала его самодовольная радость. Отец считал Анну скучной, так как она не могла скрывать свое недовольство и делать вид, что ей очень весело. Его любимицей была Мария. Мария была разумной девушкой. И Анна чувствовала, что отец с нетерпением ждет ее свадьбы с Уатлером. Она проводила время с матерью и часто гуляла по парку и саду.
Сэр Томас вернулся в Хивер очень возбужденным. Король будет проезжать через Кент и, возможно, проведет ночь в Хивере. Сэру Томасу удалось привести в волнение всех домочадцев. Он отправился на кухню и дал распоряжения, потребовал, чтобы в зале для балов в вазы были поставлены свежие цветы, которые следовало менять дважды в день. Он постоянно жаловался на неудобный старый замок и мечтал построить новый, где ему будет удобно принимать короля.
– Не важно, какой у нас дом, – ехидно сказала Анна. – Главное, чтобы Мария не разонравилась королю!
– Ха! Молчунья заговорила! – воскликнул Томас. – Ты хоть понимаешь, какая это великая честь для всех нас?
– Такая уж и великая, – возразила негромко Анна и замолчала, увидев умоляющие глаза матери. Мать не переносила скандалов и боялась их. Анна любила мать, хоть и не одобряла ее отношение к связи Марии с королем, и не стала продолжать этот разговор.
Король не сказал, когда приедет, и сэр Томас волновался и шумел несколько дней, стараясь ни на минуту не покидать дворец из страха, что его не будет на месте, когда приедет Его Королевское Величество.
Однажды в полдень Анна взяла корзину и пошла в сад, чтобы нарезать роз для своей матери. Стояла жара, и девушка была одета в легкое платье своего любимого малинового цвета. Она сняла с головы сетку, придерживающую волосы, и они упали на плечи длинными шелковистыми локонами. В саду Анна села на скамейку и просидела на ней больше часа. Наконец она решила, что пора срезать розы и возвратиться домой. Она стояла у куста с розами, когда услышала шаги.
Повернув голову, Анна увидела человека, который входил в сад через просеку среди хвойных деревьев. Она почувствовала, что краснеет, так как сразу узнала этого человека. Драгоценные камни на его одежде сверкали на солнце, и казалось, что он весь охвачен пламенем. Лицо его было розовым, борода совсем золотой. Было ощущение, будто он заполнил собой весь сад. И она вспомнила о встрече с ним Марии в замке Гизнес. Ее неприязнь к нему вернулась, хотя она и понимала, что было бы глупо ее показывать. Поэтому Анна притворилась, будто не узнала его и продолжала срезать розы.
Генрих был уже почти рядом с ней. Она повернула голову, сделала удивленное лицо и поклонилась ему так, как поклонилась бы любому из друзей своего отца.
– Добрый день, – приветствовала она его.
Король был удивлен ее поведением. Потом усмехнулся. Она не знает, кто я такой! – подумал он, восхищенно разглядывая девушку.
Простое платье было ей к лицу. Оно такое милое и идет ей куда больше тех громоздких нарядов, которые носят его леди при дворе. Ее прекрасные волосы рассыпались по плечам, накрыли их точно черной шелковой пелериной. Он смотрел на Анну и думал о том, что никогда ни одна красавица не вызывала в нем таких волнующих ощущений.
Она отвернулась и срезала розу.
– Отец говорил, что к нам должен заехать король. Полагаю, вы один из джентльменов его свиты?
Генриху всегда нравились маскарады. Он обожал появляться инкогнито на балу или банкете, болтать со своими подданными, а потом в определенный момент делать сенсационное заявление: «Я король!» Что может быть прекраснее такой увлекательной игры в розарии в летний полдень с одной из красивейших его подданных!
Он сделал шаг в ее сторону.
– Если бы я знал, что встречусь с такой красавицей, я поспешил бы прибыть сюда раньше, даже если бы мне пришлось загнать мою лошадь.
– Разве ваша задача заключается не в том, чтобы заботиться об удовольствиях короля?
– О, это да! – Он ударил ладонью по ноге. – Именно это я и должен делать.
Анна, уже достаточно искушенная в кокетстве, теперь обратилась к этому оружию намеренно, стараясь таким образом заглушить свою неприязнь к любовнику ее сестры. Эта неприязнь вот-вот могла вырваться наружу. Пусть он подойдет к ней еще ближе, и тогда она остановит его своим холодным взглядом.
Она срезала розу и протянула ему.
– Возьмите, если хотите.
– С удовольствием, – ответил он. – Буду хранить ее вечно.
– Да что вы? – сказала она презрительно. – Обычная галантность придворного!
– А вы не любите галантных придворных?
Она окинула насмешливым взглядом его крупную, украшенную драгоценностями фигуру.
– Они кажутся мне довольно вульгарными по сравнению с французскими придворными.
– А вы недавно из Франции?
– Совершенно верно. Меня решили выдать замуж за моего кузена.
– Я бы мечтал быть вашим кузеном! Скажите… – Он подошел к ней еще ближе. Какая у нее гладкая кожа, какие шелковистые ресницы! А как гордо она держит голову на своей очаровательной шейке! – А это мое замечание не слишком вульгарно?
О Боже! – Улыбка осветила ее лицо, белые зубки блеснули на солнце. – Как вы не понимаете? В вашем замечании нет ничего неожиданного. Я знала, вы сейчас скажете именно это.
Несмотря на то, что Генрих пребывал в состоянии некоторого замешательства, ему это нравилось. Девушка была веселой и остроумной. Ему это даже очень нравилось. Она действовала на него, как бокал шампанского. Могу поклясться, подумал он, что никогда не видел такой очаровательной куколки! А как она держится! Как будто она королева, а я ее подданный!
Анна сказала:
– Вам не кажется, что сад у нас очень красивый? Я думаю, что это самое прекрасное место в Хивере.
Они обошли сад. Она показала ему цветы, сорвала ветку лаванды, понюхала ее, потом оторвала цветок и растерла в пальцах, распространяя вокруг себя великолепный аромат.
– Вы сказали, что только недавно приехали из Франции, были при дворе. Вам там нравилось? – спросил Генрих.
– Да. Там было хорошо.
– И вам не хотелось возвращаться?
– Пожалуй, нет. Я так долго прожила там, что Франция стала для меня родным домом.
– Мне неприятно это слышать.
Она пожала плечами.
– Говорят, я одновременно француженка и англичанка.
– Французы, – сказал он уверенно, и лицо его вдруг стало почти таким же красным, как и его одежды, – это банда вероломных мошенников.
– Сэр! – воскликнула она возмущенно, подобрала свои юбки и, отойдя от него, села на деревянную скамью у пруда. Она окинула его холодным взглядом, когда он поспешил присоединиться к ней.
– Ну, довольно! – сказал он, полагая, что хватит играть. Он сел рядом с ней, очень близко, и она отодвинулась.
– Вероломные! – медленно произнеся она. – Мошенники! И вы сказали это несмотря на то, что я наполовину француженка и вы об этом знали!
– О! Эти слова не относятся к вам. У вас лицо ангела! Она поднялась на ноги, как бы не доверяя ему, присела на траву у пруда и стала рассматривать свое отражение в воде, – очаровательный Нарцисс в образе женщины, с волосами, спускающимися почти до самой воды.
– Нет! – сказала она властно, когда он попытался встать. – Оставайтесь там, где сидите. Может быть, я еще соизволю поговорить с вами.
Он не узнавал себя. Пошутили – и хватит. Пора объясниться, заставить ее встать на колени и просить прощения. Он тогда поднял бы ее с колен и сказал: «Мы не можем простить проявление неуважения к суверену. Мы требуем в наказание за ваши грехи поцелуя!» Но он не был уверен в себе. В этой девушке было что-то такое, чего он до сих пор никогда не встречал у женщин. Она могла бы отказать ему, королю, в поцелуе. Нет, нет! Будем продолжать эту игру.
Она сказала:
– Французы – интересный народ. Мне везло с ними. Во Франции я сдружилась с герцогиней Алансонской. И я была счастлива иметь такого друга.
– Я слышал о ней разные байки.
– Да, она знаменита. Скажите, вы читали Боккаччо?
Король наклонился к ней. Читал ли он Боккаччо? Да, читал.
И то, что написал этот парень, ему очень понравилось.
– А вы? – спросил он ее.
Она кивнула, и оба улыбнулись, вспоминая об удовольствии, которое получили.
– Мы читали его вместе с герцогиней. Скажите, а какая история понравилась вам больше всего?
И они погрузились в обсуждение современной литературы. Король даже забыл, что он король, и влюбленный король к тому же. Это был грубый, неотесанный и сладострастный мужчина, стремящийся к интеллектуальным занятиям. Обычно сладострастие брало верх. Но в этой девушке была какая-то чистота, которая вызывала в нем уважение, и он восхищался ею, как восхищался бы прекрасной картиной или статуей. Восхищался умом и знаниями Анны, столь редкими для женщин того времени. Литература, музыка и изобразительное искусство могли бы занять в его жизни более заметное место, если бы он не был в юности таким здоровым и крепким физически. Если бы он уделял такое же внимание искусству, какое уделял теннису, рыцарским турнирам, охоте за дичью и женщинами, его ум мог бы так же хорошо развиться, как и его тело. И послужил бы ему лучше, чем мускулы. Но дикий зверь был в нем сильнее. А чувственные желания, сдерживаемые его узкими религиозными взглядами, не способствовали превращению в тонкого ценителя искусства. Сочетание дикого зверя и фанатичного ханжи сформировало его совесть, совесть жестокого изверга. Но это произошло позже. Тогда же изверг в нем только зарождался… Ему было очень приятно беседовать на умные темы с такой хорошенькой девушкой. Она сама была умной девушкой, и Маргарита Алансонская оказала сильное влияние на ее взгляды. Маргарита позволила ей прочесть «Гептамерон», это странное произведение, которое она написала под влиянием Боккаччо.
От литературы она перешла к рассказам о времяпрепровождении французского двора. Она рассказывала о маскарадах, возможно, не таких пышных, какие устраивал он, но более веселых и интересных. При французском дворе царил изящный ум, при дворе английском – яркие краски и драгоценности. Она рассказала о пьесе, которую помогала писать Маргарите, приводила оттуда цитаты, слушая которые, он весело смеялся. Он стал рассказывать ей о том, что сам тоже кое-что пишет, прочел свои стихи. Она слушала, склонив голову набок.
– Последняя строчка, – сказала она, покачав головой, – мне кажется не совсем удачной. Думаю, так было бы лучше…
И действительно, ее вариант оказался лучше! Он внезапно разозлился, потому что при дворе его все убеждали, что никогда не слышали таких прекрасных стихов, какие пишет он. Так как припадки злости были для него привычным делом, он старался показать, даже самому себе, что причиной гнева было не то, что его на самом деле вызвало. Сейчас, думал он, гнев был вызван не этим незначительным замечанием по отношению к его стихотворению, а тем, что эта девушка, едва расставшаяся с детством, так хорошо усвоила зловредные привычки французского двора. Что же касается его самого, он не мог видеть в себе ничего смешного или странного. И не мог понять, что даже в этот момент пытается соблазнить ее, а потом пылал гневом – ведь другие, эти распутники и вольнодумцы с изысканными манерами, присущими только французам, тоже могли этого желать. Такая девушка, думал он, воспитанная при дворе иностранного государства и так умело нанесшая обиду королю Англии своим презрением, должна была сидеть дома, а не ездить во Францию.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?