Текст книги "Путь на эшафот"
![](/books_files/covers/thumbs_240/put-na-eshafot-2535.jpg)
Автор книги: Виктория Холт
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 9 (всего у книги 34 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Некоторое время назад он устроил при дворе своего незаконнорожденного сына. Он осыпал его почестями, унижая тем самым королеву, которая думала только о своей дочери. Этот могучий мужчина-жеребец не испытывал к ней никаких добрых чувств и не очень любил дочь. Он думал только о себе, о том, чтобы получить то, что ему хотелось. И одновременно заботился о том, чтобы все считали, будто он печется не о себе, а о своей стране, о своем долге перед Англией.
Когда он утверждал, что это не его вина, он имел в виду, что она солгала ему, когда уверяла, что девственница. Он хотел сказать, что она жила с его братом, как жена. Она снова заплакала и стала молиться о том, чтобы у нее достало силы противостоять этому могущественному человеку и его дьявольским намерениям не дать возможности их дочери вступить на трон, а посадить на ее место ублюдка. Ведь он собирался жениться на той, которая родила ему его.
– Обратись к своей душе, – говорил он ей возмущенным, полным самодовольства голосом. – Обратись к своей душе – она-то знает правду, Катарина. И ты поймешь, кого следует винить за то несчастье, которое свалилось на наше королевство, меня или тебя. Моя совесть чиста. А ты, Катарина, можешь сказать то же самое?
– Могу и скажу! – возмущенно воскликнула она.
Он чуть не ударил ее, но взял себя в руки и успокоился. А потом грустно сказал:
– Ничто не заставило бы меня сделать этот шаг, если бы не моя совесть. Она беспокоит меня.
Она легла и замолчала. Он тоже лег. И вскоре забыл о Катарине и стал мечтать о той, которая, он твердо это решил, будет принадлежать ему.
Анна прибыла в Хивер. Слова песни, сочиненной королем, все еще звучали в ее ушах. Она не могла разобраться в чувствах, охвативших ее. Быть предметом внимания, и такого пристального, со стороны могущественного короля значило обладать частью этого могущества, а для Анны, отважной, любящей жизнь девушки, могущество и власть кое-что да значили.
Ей было интересно, как он отнесется к тому, что она уехала, когда узнает об этом. Разозлится? Или сочтет, что преследовать такую малозначительную при дворе женщину ниже его достоинства? Изгонит ее, запретит появляться при дворе? Она очень надеялась, что этого он не сделает, так как ей теперь, как никогда, нужна веселая компания. Она могла избавиться от грусти только тогда, когда строила планы, связанные с проведением различных празднеств. Кроме того, все ее друзья были при дворе – Джордж и Томас, Серрей и Фрэнсис Брайан. С ними она могла смеяться и шутить, вести серьезные беседы, так как все они, за исключением, может быть, Серрея, интересовались новой религией, о которой она многое узнала от Маргариты Наваррской, теперь уже королевы Наварры. Им нравилась эта религия, возможно, потому, что все они были молоды и жаждали испробовать все новое, не похожее на старое.
В Хивере она пробыла всего один день, когда туда приехал король. И если раньше она сомневалась в его чувствах к себе, то теперь все сомнения рассеялись. Он был очень зол на Анну, но, увидев ее, смягчился. Он вел себя очень скромно, и это было довольно трогательное зрелище, ибо скромностью никогда не отличался. Он был пылким и страстным, старался сделать так, чтобы Анна не сомневалась в его чувствах к ней, в их искренности.
Они гуляли по саду, где встретились впервые. Это было его желание – он был сентиментален.
– Я очень серьезно отношусь к любви, возникшей между нами, – говорил он ей. – И я хочу, чтобы вы правильно поняли мои чувства. Но я должен знать и о ваших чувствах ко мне. Я так люблю вас. И мне хотелось бы знать, как бы вы относились ко мне, если бы я не был женат.
Он поразил ее этим своим высказыванием. Ослепительные возможности предстали ее глазам. Она – королева! Опьяняющая слава власти! С какой радостью она тогда унизит кардинала. Королева Англии!
– Милорд… – Она запнулась. – Возможно, я глупа. Я не понимаю вас.
Он взял ее за руку. Его руки пылали огнем. Пальцы скользили к запястью и выше. Она глянула ему прямо в глаза, увидела в них страсть и почувствовала приятное возбуждение. Она не любила его, но он был королем Англии, она чувствовала его власть над людьми, понимала, как нужна ему, а если она нужна ему, у нее есть власть над ним. Это значит, что власть будет в ее руках, так как король Англии в ее руках будет мягким как воск.
Анна опустила глаза, боясь, что он прочтет ее мысли. Он говорил, что она самая прекрасная леди, которых он когда-либо знал, и что он хочет обладать ее душой и телом.
– Душой и телом, – повторил он, и голос его был нежным, а глаза пожирали ее хрупкое тело. Его взгляд помутнел, он представил себе, что она уже принадлежит ему, как представлял себе в грезах, лежа в постели с королевой. Картина, возникшая перед его глазами, была настолько реальной, что ему казалось, все это наяву.
Она подумала о Перси и о Уайатте, и оба эти образа слились воедино, олицетворяя собой любовь, а перед ней же стоял этот могущественный, увешанный драгоценностями человек, олицетворявший собой власть.
Он целовал ее руку – страстно, долго. На безымянном пальце она всегда носила кольцо. Он поцеловал кольцо, попросил, чтобы она подарила ему его как талисман. Но она сжала руки в кулаки и решительно отказала ему в этом. У него на пальце было кольцо с огромным бриллиантом. Он сказал, что хочет подарить его ей, что эти два кольца должны быть символом их любви.
– Скоро я буду свободен, – сказал он, – и смогу жениться снова.
Она недоверчиво посмотрела на него.
– Ваше Величество хочет сделать мне предложение?
– Иной невесты у меня не может быть! – страстно заверил он ее.
Значит, это правда – он предлагает ей выйти за него замуж. Он поднимет ее до той высоты, на которой сейчас находится королева Катарина, дочь короля и королевы. Она, скромная по рождению Анна Болейн, станет королевой. Более важной персоной в государстве, чем Катарина, которая никогда не могла влиять на короля. О таком будущем трудно даже мечтать. Эти мысли ослепляли ее, вызывали головную боль. Она не могла рассуждать здраво. Ей показалось, что Уайатт смотрит на нее то насмешливо, то грустно улыбаясь. Это оказалось слишком серьезной проблемой для девушки, которой было всего девятнадцать лет и которая была глубоко разочарована в своих любимых.
– Послушай, Анна! – воскликнул король. – Я уверен, что нравлюсь тебе.
– Мне нужно слишком о многом подумать… Мне нужно…
– Тебе нужен я, я смогу решить все твои проблемы! – прервал ее король и крепко обнял. Его горячие губы коснулись ее губ. Она поняла, что он горит нетерпением, и собрала все свои силы, напрягла ум. Она уже знала кое-что об этом человеке. Он был ненасытен и неудовлетворен, он не мог терпеливо ждать исполнения своих желаний. А сейчас он говорил ей:
– Я обещаю, что женюсь на тебе. Зачем ждать? Будь моей теперь, здесь. Покажи своему королю, что ты благодарна ему за такое предложение, что ты веришь ему и знаешь, что он сдержит свое обещание!
Да, вот оно, это секретное дело. Но завершится ли оно успешно? И что скажет о таком браке ее злейший враг Уолси? При дворе много могущественных людей, которые используют все свои возможности, чтобы помешать этому браку. Нет, возможно, она влюбилась в свою мечту стать королевой, но в короля она не влюбилась.
И Анна сказала с присущим ей высокомерным достоинством, которое выводило его из себя, но всегда сдерживало его страсть:
– Сэр, вы оказываете мне очень высокую честь, поэтому я…
Он прервал ее почти грубо:
– Довольно этих разговоров, милочка! Не будем разговаривать с тобой, как король и его подданная, а поговорим, как мужчина и женщина.
Одной рукой Анна держалась за горло, но, почувствовав, как плотно прижался он к ней своим телом, она попыталась оттолкнуть его обеими руками.
– Я еще ни в чем не уверена… На его висках набрякли вены.
– Не уверена? – зарычал он. – Твой король говорит тебе, что любит тебя, что женится на тебе, а ты не уверена!
– Но Ваше Величество сам предложил нам разговаривать, как разговаривают мужчина и женщина, а не как король и его подданная.
Она вырвалась от него и побежала к елкам, которые изгородью окружали сад. Он побежал за ней, и она позволила ему поймать себя среди еловых зарослей. Он крепко взял ее руки в свои.
– Анна! Анна! Не отвергай меня! Не мучай меня!
Она ответила ему очень серьезно:
– Я никогда не собиралась никого мучить. И зачем мне мучить Ваше Величество, который сделал мне такое предложение, оказав этим большую честь! Вы предложили мне свою любовь, и это для меня большая честь! Ведь вы – мой король, а я всего лишь скромная девушка. Но ведь вы сами сказали, что я не должна обращаться с вами, как с королем.
– Ты искажаешь мои слова, Анна. Ты маленькая хитрая кокетка! – И, прижав ее к стволу ели, обнял за плечи и поцеловал в губы. Его руки пытались сорвать с нее платье.
Она вырвалась.
Он сказал ей строго:
– А теперь я хочу, чтобы ты считала меня своим королем. Ты должна быть послушной и любящей меня подданной.
От страха у нее перехватило дыхание. И она собрала всю свою смелость и сказала ему:
– Вам никогда не удастся завоевать мою любовь таким способом! Прошу вас, отпустите меня!
Он отпустил ее, и она отошла в сторону. Глаза ее горели, сердце сильно билось. Она испугалась, что он возьмет над ней верх и заставит ее сделать то, чего до сего времени ей удавалось избежать. Но вдруг она ощутила свою силу, свое преимущество над ним. Перед ней был не разгневанный король, а робкий мужчина, который не только желал ее, но и любил. И она поняла, что не он будет решать их дальнейшую судьбу, а она. И это было очень приятно. Она успокоилась. Спокойствие делало ее хозяйкой положения. Вот он стоит перед ней, этот здоровенный жеребец, который в первый раз в своей жизни полюбил женщину. Он был неопытен в любви, не знает, что ему делать с этим огромным чувством, охватившим его. Оно заставляет его подчиняться, а не повелевать, умолять, а не требовать.
– Милая моя… – хрипло заговорил он, но она остановила его взмахом руки.
– Ваше грубое поведение расстраивает меня, – сказала она.
– Но моя любовь…
Она посмотрела на красные пятна, которые остались на ее плечах в том месте, где он пытался сорвать с нее платье.
– Вы пугаете меня, – сказала она без малейшего страха в голосе, чувствуя, что может им повелевать. – Поэтому я не уверена…
– Не сомневайся во мне, дорогая! Когда я впервые увидел тебя, я сказал Уолси, что разговаривал с девушкой, которая достойна носить корону!
– И что же ответил вам на это милорд кардинал? Я уверена, он рассмеялся вам в лицо!
– Он бы не осмелился!
– Кардинал осмеливается делать то, что не смеют делать другие. Это высокомерное и плохо воспитанное существо!
– Ты не права, моя милая. Но не будем обсуждать его, а поговорим о более серьезных для нас с тобой вещах. Умоляю тебя, подумай о том, что я тебе сказал. Никто не сможет сделать меня таким счастливым, как ты!
– Но, Ваше Величество, вы не можете сделать меня королевой! А вашей любовницей, как я уже сказала, я не стану!
Он пылал страстью, и ум его, который мучался этим вопросом с тех пор, как он влюбился в Анну, теперь наконец принял решение.
– Клянусь, королевой будет только Анна Болейн и никто другой! Дай мне свое кольцо, моя любовь, и возьми мое, чтобы я мог успокоиться.
Ей было очень приятно это слышать, но она все еще колебалась. На первом месте у нее стояла любовь, а власть на втором. О, смогу ли я полюбить этого человека и любить только его? – спрашивала она себя.
– Ваша милость должен понять, что все это следует хорошо обдумать.
– Обдумать, Анна? Но ведь я предлагаю тебе стать королевой!
– Сейчас мы не король и его подданная, а мужчина и женщина, – напомнила она с упреком. И этот упрек его очаровал. – Ведь вы не хотите, чтобы я была только вашей королевой. Вы хотите, чтобы я любила вас больше, чем подданные любят своего короля.
Эти ее слова совершенно его обезоружили. Разве найдется еще такая женщина, которая может раздумывать над предложением стать королевой? Нет! Только Анна способна на это! Она так умна, так прекрасна! Ей нет равных во всем королевстве. Но она еще и самая добродетельная. Ей просто нет цены! Ее невозможно купить ни за какие сокровища! Нужно завоевать ее любовь.
Король был очарован. Она обязательно полюбит его. Никто не мог так прекрасно устраивать праздники, а особенно турниры. А в турнирах он всегда или почти всегда побеждал. Его песни получали большее одобрение, чем песни Уайатта и даже Серрея. Его объявили защитником веры после того, как он написал свою книгу, в которой осудил Лютера. Мог бы написать такую книгу Мор? Ну конечно, нет! Он был королем во всех смыслах этого слова, королем среди мужчин. Пусть завтра у него отнимут трон, он все равно останется королем. А в любви… Стоит ему посмотреть на женщину, и она готова пасть в его объятия. Так было всегда. И только Анна Болейн оказалась совсем другой. Она не похожа на остальных женщин. Вот почему она должна стать королевой!
– Мне нужно время, чтобы все это обдумать, – сказала она ему. И ее слова были искренни, потому что поцелуи этого человека пробудили в ней желание и воспоминания о поцелуях другого человека, и она теперь разрывалась между любовью и желанием власти. Если бы Уайатт не был женат, если бы он мог предложить ей достойную любовь, она бы не колебалась ни минуты. Но законную, достойную любовь предложил ей король, который к тому же предложил ей власть и государство. И Уайатт не был таким смиренным любовником, как король, несмотря на то, что последний обладал неограниченной властью. Ей самой не хватало смирения, поэтому она очень высоко ценила это качество в других людях.
– Я не уеду отсюда, пока не услышу ответа, – заявил король. – Клянусь, я не оставлю Хивер, пока не получу кольцо и не надену его на свой палец, а ты не возьмешь мое.
– Дайте мне время до завтрашнего утра.
– Согласен, душа моя. Будь благосклонна ко мне в своих мыслях.
– Как могу я не быть благосклонной, если от вас я и моя семья видели одну благосклонность!
Эти ее слова ему очень понравились. Что он только не делал для этих Болейнов! И сделает еще! Он сделает дочь старика Томаса королевой. И тут ему в голову пришла мысль, что она имела в виду Марию. В любви он был остроумен, умел выражать свои мысли, хорошо понимал мысли других. Может быть, она ревнует его к своей сестре Марии? Нужно ее успокоить.
И он очень серьезно заявил:
– Никогда и никого в жизни я еще так не любил, свет души моей! Любя тебя, я не посмотрю ни на одну другую женщину.
На что она смущенно ответила:
– Смотреть на других не будет необходимости, потому что я не могу поверить, что если мужчина любит женщину, у него может возникнуть желание забавляться с любовницами. – Она улыбнулась. – Простите мне, сир, мою смелость, но вы сказали мне, что любите меня, и я забыла, что вы король.
Он был очарован ее словами. Она согласится быть с ним не потому, что это для нее большая честь, а потому, что он нравится ей как мужчина.
Это был очень приятный вечер. После трапезы в большом холле, она играла ему и пела.
Удаляясь на покой, король страстно целовал ей руки.
– Завтра, – сказал он, – это кольцо должно быть у меня.
– Завтра, – ответила она ему, – вы узнаете, получите вы его или нет.
И он сказал, глядя на ее губы:
– Невозможно поверить, находясь с тобой под одной крышей, что ты мне откажешь.
– Возможно, так будет не всегда.
– Я буду видеть во сне, что ты уже королева Англии, что ты лежишь в моих объятиях.
Эти слова ее испугали. Она быстро попрощалась с ним, повторив свое обещание, что завтра утром он узнает о ее решении. Она пошла в свою спальню и заперла дверь на ключ.
Ту ночь Анна провела в сомнениях. Стать королевой Англии! Эта мысль не оставляла ее ни на минуту. Любовь свою она потеряла, ту любовь, о которой мечтала. Амбиции взяли верх над любовью. Конечно, она достойна стать королевой. Она такая талантливая. Она представила себя окруженной прислужницами, надевавшими на нее королевские одежды и украшения. В своих мечтах она была величественной, грациозной и в то же время высокомерной. Скольким людям я смогу помочь, думала Анна. И она вспомнила о доме в Ламберте и маленькой девочке, цеплявшейся за ее юбку. Так было бы приятно вытащить друзей и родственников из нищеты, знать, что они говорят о ней с любовью и уважением… Мы всем обязаны нашей королеве, которая раньше была скромной девушкой, но очень, очень талантливой, умной и красивой. И король полюбил ее так сильно, что сделал королевой Англии. У нее были враги, они смеялись над ней, они говорили: «Посмотрите, вот идет Анна Болейн! Да, вот она. Ходит, как ее сестра! Как будет приятно повелевать ими всеми! Заставить их кланяться ей!»
Глаза ее горели от возбуждения. Добрая девушка, любившая Перси, готовая любить Уайатта, умерла. Зато родилась расчетливая женщина. Амбиции боролись с любовью, и амбиции одержали верх.
Король мне не противен, рассуждала она. Как может быть противен человек, у которого такой хороший вкус, который так восхищается ею, так ее ценит.
А как же королева? Здесь в борьбу с амбициями вступили другие чувства. Королева хорошая женщина, но она все время грустит, а это не подобает королеве. Ей не нужно было становиться королевой. Королевский блеск! Как это прекрасно. Она, Анна Болейн, больше подходит для роли королевы, чем Катарина Арагонская. Талант быть королевой дается от рождения. И будь ты трижды из королевской семьи, его привить нельзя, с ним нужно родиться.
О, Томас, Томас! Почему ты не король, почему ты не можешь добиться развода, взять себе новую королеву!
И был ли бы ты мне верен, Томас? Могут ли мужчины быть верными? А если нет, то разве любовь – самое важное чувство, затмевающее все остальные? Томас и его жена! Джордж и Джейн! Король и королева! Обернись и посмотри, что делается при дворе. Где там можно увидеть вечную любовь? Ее нет. А амбиции, честолюбие… Уолси! Как высоко он поднялся! Говорят, он служил или имел мясной магазин в Вестминстер-Холле. От воспитателя, жившего в комнате на чердаке, где всегда было холодно, до дворца в Хэмптоне! А всё амбиции, честолюбие. Конечно, кардиналов можно сбросить вниз, и это вполне может сделать королева. А кто уберет с трона королеву, которую любит король?
Королева! Королева! Королева Анна!
И пока Генрих, который не мог уснуть и вертелся в постели, думал о том, как она снимает с себя свои элегантные одежды, о том, с каким удовольствием он гладил бы ее нежную кожу, она представляла себе, как едет в золотой колеснице, а по обе стороны дороги стоят толпы с обнаженными головами и кланяются своей королеве, королеве Англии.
На следующий день Генрих, получив от нее обещание, что она тотчас же вернется ко двору, уехал из Хивера. На пальце у него поблескивало ее кольцо.
Кардинал рыдал, кардинал умолял, все его уловки и хитрости, с помощью которых ему всегда удавалось убедить короля, были пущены в ход. Но король оставался непреклонен. Никогда еще он не был так уверен в своей правоте. Раньше он был как воск в умелых руках кардинала – лепи что хочешь. Но Уолси следовало знать, что он вел себя так потому, что понимал, что у Уолси есть власть, и давал ему возможность поступать, как тот считает нужным. Теперь же он хотел развода, хотел жениться на Анне Болейн, и ничто для него не имело значения, кроме этой женщины и трона. И он решил бороться со всем упорством упрямого человека, чтобы добиться своего. Он смог убедить себя, что он прав, а потому его силы удвоились. Развод нужен по причинам продолжения династии. Анна очень ему подходит, потому что она молода, здорова и родит ему много сыновей. Он хочет, чтобы на английском троне сидела королева-англичанка. Разве он не прав?
Напрасно Уолси убеждал его, что Франции это не понравится. Ведь он уже договорился, что Генрих женится на Рене. А что скажет народ Англии? Разве его милость не думает о народе? В столице уже ходят слухи о его разводе. И тут Генрих сделал то, что делал всегда, когда был недоволен. Он разозлился, и впервые в его мозгу возникло подозрение по отношению к своему старому другу и советнику.
У Уолси не было иллюзий на этот счет. Он хорошо знал своего повелителя и короля. Сейчас Генрих должен использовать весь свой ум и хитрость, чтобы добиться развода, он должен приложить все силы, чтобы посадить на трон ту, которая, Уолси это знал, является его злейшим врагом. Эта женщина была не просто хорошенькой и веселой кокеткой, увлекшейся новой религией. Она еще и принадлежала к могущественной группе людей, в которую входили ее дядя из Норфолка, ее отец, брат, Уайатт и многие другие. Он, Уолси, должен сделать это, иначе он потеряет благосклонность короля. Но ему самому не будет никакой выгоды. Увы, чтобы угодить королю, он должен посадить на трон Анну Болейн, а посадить ее на трон – значит потерять короля, отдать во власть женщины. А эта Анна, он был уверен, если не уничтожит его, то уж обязательно снимет с его головы митру, которой он добился ценой невероятных усилий.
Но он был Уолси, прирожденным дипломатом. Поэтому он написал Папе послание, в котором расхваливал достоинства Анны Болейн.
Сама Анна вернулась служить при дворе совсем другим человеком. Теперь она должна была с улыбкой принимать восхищенные взгляды придворных. Она знала, что среди них были люди, которые ее не любили, но теперь они искали ее благосклонности. Анна поняла, что она самая важная персона при дворе, ведь даже король относился к ней с уважением.
Ей было всего девятнадцать. Она была молоденькой девушкой, хотя очень умной и образованной. Власть – это великолепно. И если она была несколько высокомерна, то только потому, что помнила, что кое-кто смотрел на нее раньше с презрением, считая ее недостойной стать женой Перси, ее, которая скоро будет королевой Англии. И если она была несколько жесткой, то это потому, что жизнь относилась к ней неласково. И если она обожала, когда ею восхищаются, и жаждала восхищения от тех, кто восхищаться не мог, виной тому, конечно, была ее красота. Она была само совершенство, обладала многими талантами, и поступала вполне по-человечески, стремясь их проявить. Конечно, можно было назвать благородством любовь королевы Катарины к скромным темным одеждам. Но она была бесформенной и никогда, даже в юности, нельзя было назвать ее красавицей. У Анны же была прекрасная фигура, ее лицо всегда светилось оживлением, от нее исходило очарование. Одеваться красиво для нее было так же естественно, как для Уайатта писать стихи, а для короля в юности загнать во время охоты не одну лошадь. Люди всегда любят делать то, что они делают хорошо. И если бы у Катарины было такое же лицо и такая фигура, как у Анны, она тоже уделяла бы больше внимания зеркалу и несколько меньше – священнику. И если не всем нравилось поведение Анны, не следует забывать, что ей было всего девятнадцать лет.
Она теперь меньше жалела королеву, потому что Катарина стала каждый вечер заставлять ее играть с ней в карты, стараясь таким образом отдалить от короля. Правда, она все время повторяла, что дорожит дружбой Анны. Кроме того, играя в карты, Анна не могла скрыть недостатка – шестого пальца на руке. Ох уж эти набожные женщины, думала Анна. Такие ли они хорошие на самом деле, какими хотят казаться? Как часто они пользуются своей набожностью, чтобы сделать больно грешным, вроде меня.
Анна была слишком щедрой и стремилась разделить свое счастье с другими. Самое большое удовольствие доставляло ей то, что в результате своей недавно обретенной власти она могла помогать тем, кто нуждался в помощи. Она не забыла о своем дяде Эдмунде Ховарде и уговорила короля что-нибудь для него сделать. И король, который с каждым днем все больше и больше любил ее и не думал о том, что скажут по этому поводу окружавшие его люди, обещал ей, что назначит его главным инспектором Кале. Она очень обрадовалась этому. И таких радостей у нее было много.
Однако, хоть Анна и казалась очень веселой, она ни на один день не забывала о той осторожной игре, которую должна вести с королем, так как до развода было еще далеко, а король с трудом сдерживал свое желание. Ей приходилось быть всегда с ним настороже – ведь король был опасным противником.
Она ни на минуту не забывала об этом. Благодаря своему острому уму она быстро поняла, что представляет собой король как любовник. И нередко, несмотря на внешнюю веселость и легкомыслие, тряслась от страха.
Уайатт, безрассудный и смелый, продолжал часто бывать в ее компании. Она знала, что не следует разрешать ему этого делать, но не могла оттолкнуть его от себя. Свое решение она держала в тайне, и Уайатт не знал о разговоре между ней и королем в отношении будущей женитьбы. Сам Уайатт по характеру был таким же, как и Анна, и отношения между ними могли показаться более чем родственными. Он, бесспорно, был самым красивым молодым человеком при дворе, к тому же и самым очаровательным. Импульсивный, как и Анна, он мог оказаться в опасной ситуации.
Однажды они катали с королем мячи. С ними были герцог Саффолкский и сэр Фрэнсис Брайан. Во время игры они поспорили. Другой бы не обратил на это внимание, но только не Уайатт. Он был азартным игроком, как и король, стремился выиграть и даже королю не хотел пойти на уступку. Генрих был уверен, что выиграл он, на что Уайатт сказал ему, что тот не прав.
Король поглядел на молодого человека, который несмотря ни на что нравился ему – он был такой очаровательный, такой веселый и умный, – и чуть не пронзил его насквозь своими маленькими глазками. Он вспомнил, что именно в это утро видел его с Анной. Уайатт был молод и красив, прекрасно сочинял стихи, король тоже сочинял стихи, но, как ему казалось, у Уайатта иногда получалось лучше. А что же Анна? Он слышал, как при дворе шептались, когда еще об этом можно было шептаться, когда никто еще не знал о королевской страсти, что Уайатт влюблен в Анну.
Он вдруг очень разозлился на Уайатта. Как он смеет спорить с королем по поводу игры! Как он смеет писать стихи лучше, чем сам король! Как он смеет поднимать глаза на Анну, он, такой молодой, такой красивый, способный вскружить голову любой девушке.
И король, говоря эзоповым языком, который он так любил, стал что-то объяснять, нарочно выставив свой палец, на котором блестело кольцо Анны. Уайатт увидел кольцо, узнал его и пришел в замешательство. Это еще больше разозлило короля. Откуда Уайатт знает, что это кольцо принадлежит Анне? Как часто он подносил ее руку к своим губам?
– Уайатт, – сказал король, заговорщицки улыбаясь. – Это кольцо теперь мое!
И Уайатт, жизнерадостный и смелый, не боясь последствий, посмотрел на кольцо, а потом с беззаботным видом достал из кармана брелок на цепочке, который отнял у Анны. И таким же тоном, как король, сказал:
– Давайте, Ваше Величество, расстояние, пройденное нашими мячами, измерим этим предметом. Я уверен, что победил я!
Он наклонился, а король, сжигаемый ревностью, встал рядом с ним.
– Вот видите! – воскликнул Уайатт. – Я был прав. Победил я!
Генрих, покрасневший от злости, крикнул:
– Возможно, это так! Но тогда меня обманули!
И он ушел, оставив игроков, удивленно смотревших ему вслед.
– Уайатт, – сказал Брайан, – ты неосторожный дурак! Зачем ты устроил из-за такой чепухи скандал?
Уайатт погрустнел и пожал плечами. Он знал, что на самом деле проиграл, знал, что Анна дала королю это кольцо в качестве символа.
Генрих ворвался в комнату, где Анна сидела с другими девушками. Увидев его, девушки поднялись и сделали реверанс. Они быстро поняли, что им следует уйти, что и сделали.
– Ваше Величество гневается? – спросила Анна, слегка волнуясь.
– Анна, я знаю, что у тебя был роман с Уайаттом, – сказал король.
– Думаю, вы ошибаетесь, – высокомерно ответила ему Анна. – Откуда вы это взяли?
– Потому что он хвастается своими успехами.
– На это у него нет никаких оснований.
– Я хотел бы иметь доказательства.
Она пожала плечами.
– Вы хотите сказать, что ставите под сомнение мои слова? Она так же быстро выходила из себя, как и король, но имела большую власть над ним потому, что, хотя он и был сильно в нее влюблен, она была влюблена не в него, а во власть, которую он мог ей дать, и все еще не была уверена, того ли она хочет от жизни. В этом и состоял секрет ее власти над ним. А он, охваченный сильной физической страстью к ней – а эта страсть была основой его жизни, – оказался полностью в ее руках. Он сказал:
– Анна, я верю, что ты говоришь правду. Но скажи мне, что было между тобой и Уайаттом.
– Вы обвиняете меня в том, что он посвящает мне свои стихи?
– Нет, душа моя, я ни в чем тебя не обвиняю. Но скажи мне, что я не должен опасаться этого человека, и я снова буду счастлив.
– Вы ни в чем не должны его опасаться.
– Но у него твой брелок!
– Да, я это знаю. Однажды он выхватил его у меня и не захотел отдать обратно. А мне этот брелок не очень нравился, поэтому я не стала настаивать.
Он тяжело опустился рядом с ней на диван возле окна и обнял ее за плечи.
– Я очень рад, моя дорогая, что между вами ничего нет. Извини меня, пожалуйста.
– Принимаю ваши извинения, – ответила Анна.
– Тогда все в порядке. – Он жадно поцеловал ее руку. Глаза его искали ее губ, но он не осмелился поцеловать ее в губы. Он разозлил ее, он боялся усилить ее гнев, так как чувствовал, что она все еще колеблется. Он удивлялся силе своей любви к этой девушке. И двор тоже был удивлен. Он никого так не любил. Нет, он вообще никогда не любил до этого. Ему было тридцать шесть лет, и он износился, поскольку его жизнь проходила бурно. Это была последняя вспышка юности, освещавшая все вокруг него ослепительным светом. Он был человеком средних лет, влюбленным в юность. К Анне он чувствовал необъяснимую нежность, он был одержим своей любовью, каждый день промедления с разводом выводил его из себя.
После этой ссоры во время игры в мяч Анна поняла, что ей уже не выкрутиться. Уайатт смотрел теперь на нее усмешкой. Она отдалилась от него. Она выбрала власть и славу. Его соперник поймал ее на удочку. Уайатт написал стихотворение.
Что ж ты оставила меня.
Всегда любившего тебя,
И в радости, и в горе?
Неужто ты уж так сильна.
Что сможешь позабыть меня.
Как чайку в синем море?
Она должна быть сильной, должна удовлетворить свое честолюбие, при этом действуя осторожно, ибо при дворе, полном блестящих мужчин и женщин, у нее стали появляться враги. И хотя слова их слаще меда, они ее не любят. Кардинал следит за ней во все глаза, но осторожен, как лиса. Герцог Саффолкский и его жена Мария, с которой она ездила во Францию, понимают, что она может помешать планам восхождения на трон их потомков. Чапуис, испанец, который был скорее шпионом своего повелителя, императора Карла, чем его послом, смотрит на нее косо. Катарина, королева, которую она хочет сместить, чтоб занять ее место, ее ненавидит. Мария, принцесса, тоже – ведь ее могут объявить незаконнорожденной. Все они занимают очень высокое положение и вполне могут бороться с ней. Но есть у нее куда более опасный враг – народ Лондона. Недовольство в городе растет. Урожай был плохим, и здравомыслящие купцы понимают, что союз с Францией – безумие, что вместо старых друзей появятся новые, которые доказали в прошлом, что им верить нельзя. Страна голодает, и хотя король выделил городу зерно из своих запасов, народ ропщет. Недовольны и купцы, торговавшие тканями, так как разрыв с Испанией означал, что они потеряют богатые рынки во Фландрии. Кентское графство потребовало от короля, чтобы он выплатил заем, который оно представило ему два года назад. Архиепископ Кентерберийский делает все, что может, чтоб успокоить народ. Но народ волнуется.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?