Читать книгу "Сикстинская мадонна"
Автор книги: Владимир Жуков
Жанр: Приключения: прочее, Приключения
Возрастные ограничения: 18+
сообщить о неприемлемом содержимом
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ. МИРОВОЙ НЕ КАРИБСКИЙ КРИЗИС
Путь далекий одолели быстро в США комбинезоны Васи. Операции такие мелочь, пустячок для ЦРУ, невзрачный, незначительный. И вот предстали пред учеными они большими, засекреченными, что собаку на немыслимых отравах съели не одну, а два десятка добрых.
Засучивши рукава за дело взялись мудрые мужи науки и представили довольно скоро результаты, что разили напрочь. Вещество, нашли следы какого на тряпье, напоминало очень то, которое создать пытались безуспешно десять лет последних и которое по всем расчетам термоядерные бомбы скопом все как есть могло заткнуть за пояс.
Прочитал о веществе могучем поутру шеф ЦРУ, и вызвал поскорей к себе спеца большого по возникшей невзначай проблеме, и спросил его:
– А ну, поведай поконкретней, поточнее, что же это нам из СССР приперли.
Выдающийся вздохнул, ладонью, без волос, потер затылок гладкий и сказал:
– Все вещества, какие отравляют и взрывают, ну и по-иному как разят, имеют неприятный недостаток общий: непосредственный контакт им нужен обязательно хороший с жертвой. Бомба, пуля или яд – одно им к цели плотно прикоснуться надо, уничтожить что б ее, а это очень хлопотно, и денег стоит, да вдобавок ко всему калечит то, что вовсе сохранить не лишне.
Той концепции контактной, старой, ищем мы альтернативу нынче. Вещество в ее лежит основе то, которое при взрыве легком, распыляясь, кислород лишает элементы окислять способность, и живое все в округе гибнет. А трофеи на красивом блюдце с голубою по краям каемкой победителю идут по праву, не разрушенными, в виде лучшем.
Можно в бомбу тот заряд, в ракету или нашему засланцу в сумку – доставляем к назначенья месту и, где надобно, затем взрываем. Килограмма на Европу хватит.
– Это что же, нас, выходит, что ли объегорили к шутам Советы?
– Вроде так.
– Выходит, хлеб едите вы, ученые, зазря, без толку переводите впустую деньги! Вас по-сталински в шаршки надо, вот тогда б зашевелились, может! Что нам нужно, устранить скорее отставание такое чтобы?
– Килограмм хотя б один такого ж вещества, что мы нашли в лохмотьях, в тех, что нам из СССР прислали.
– Постараемся.
На том закончен разговор с ученым был недолгий.
С информацией убойной вскоре президент был ознакомлен, ну и в волос свой руками в гневе впился: «Это что же дураков, держава обскакала, обошла так лихо при правлении моем отменном? Вот тебе и коммунисты, суки тупорылые, а знают дело. Ожидай теперь сюрприза значит».
И отдал секретных два приказа президент державы мощной самой, испугавшись не на шутку вовсе.
Первый: «Бросить все науки силы на допущенный пробел скорее». И второй: «Быть ко всему готовым».
Так готовиться к последней битве спешно стали США, и знали единицы лишь о том конфузе.
Ну, а Васе в Чу летит шифровка. «Срочно нужно килограммов пару вещества, что на комбезах было». Да дурацкое в конце, оскому поднабившее уже прилично: «Куманек». И ухмыльнулся Вася, текст когда расшифровал нехитрый.
Шлепнул Коленька стакан «Анапы», покумекал чуть и как и прежде очень верное решенье принял: на толчок идти пораньше слушать, что, да где, да как. Потом с Дуняшей Кулаковой пообщался сладко, с безотказной, и заснул блаженно.
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ. ШПИОН, ОН ТОЖЕ ЧЕЛОВЕК
Джон Ланкастер Бек пошел пораньше на толчок. Он побродил немного меж рядами и подружек новых обделить своим не мог вниманьем. Но что это? Тучь мрачнее дамы! Слез следы на покрасневших лицах и в глазах какой-то ужас странный, рыбкой пойманною, мышкой бьется. И молчат, как в рот воды набрали неестественно по кружке целой.
Подошел к подругам ближе Коля и, взглянув на них, отметил то, что от волнения, прилива крови к несомненно симпатичным лицам хорошее те намного стали. И влюбиться захотелось очень человеку в этих двух советских милых женщин так, что вой хоть прямо.
Позабыв о том, зачем явился на базар, шпион, о деле важном и о миссии своей опасной, он спросил:
– Кто вас обидел, дамы? Я готов всегда прийти на помощь! Вы меня лишь позовите только!
От вопроса, что задал Василий, стало просто колотить торговок. Разумеется, делиться с кем-то о беде своей, кручине страшной и не думали они, но Надя, чтоб не нужные закрыть вопросы и поплакаться в жилетку так же, Николаю отвечала скорбно:
– Нас, беда, обворовали, Коля, – очень жалобно сказала, плача, – и что делать, вот не знаем даже. Аж две тысячи украли денег, не своих, представь себе, а тех, что одолжили на товара закуп.
– Прямо вешаться, пожалуй, впору, – в унисон запричитала Галя.
А Василию советских денег, деревянных, бестолковых разве жалко быть могло, исправить чтобы положение прекрасных женщин, по-дурному так в беду попавших? Разумеется, что нет, конечно. Он сказал им:
– Успокойтесь, дамы. – Пожурил. – Самоубийство грех есть, а красавицам, как вы, подавно о таком нельзя и думать даже.
Не большой совсем газетный сверток, замусоленный, достал Василий из штанов и передал торговкам:
– Вот, возьмите, там побольше малость, на вещички пусть задатком будут те, еще что покупать придется. А потом уж как нибудь, сочтемся.
ШарахнУло предложенье Коли посильнее, чем шантаж корейцев. Словно мумии глядели дамы на Василия, а он умильно с вожделением глазел на женщин, ощущая шевеленье члена.
– Надя денежки взяла, хотя и осторожно, а потом сказала:
– Мы вам скоро их вернуть не сможем. Целый год вдвоем пахать придется, до конца чтоб расплатиться, Коля.
– Ничего. Как раз сейчас не к спеху деньги мне, а вам помочь всецело очень рад я, не волнуйтесь очень.
И взглянули Галя с Надей как-то на шпиона по иному вовсе. Как на спрыгнувшего с неба бога, посмотрели на него подруги и затем расцеловали вместе в обе щеки, не таясь знакомых. И тут понял супермен, что скоро Куманек большой увидит кукиш, не во сне, а в абсолютной яви, что во времени вопрос лишь только.
И, испытывать не став особо чувств бушующих желанных женщин, в детский сад к себе пошел Василий на работу, позабывши напрочь о полученной вчера шифровке, размышляя лишь о тех, кого вдруг осчастливил несказанно только.
Галя с Надею стояли молча в утро то, совсем немые будто. Под огромные проценты деньги у своих они знакомых взяли, рассчитаться чтоб, а тут такое.
В девять ровно подошли корейцы. Вопросительно взглянули разом на пылающие жаром щеки, и спросил небрежно Кан:
– Где деньги?
– Вот две тысячи рублей и триста за шевретовую вычла куртку, – протянула осторожно Надя запечатанный конверт корейцу.
Тот считать рубли не стал, а сунул в боковой карман конверт, довольный, в тот, веревочка как раз в котором, тонкошелковая змейкой вилась для оружия, висел на коей карабинчик аккуратный, блесткий.
– Все, товарищи, – сказала Надя, – люди добрые, давайте с Богом, и уже не приходите больше.
– Нет проблем.
– О чем базар дешевый? Держим слово мы свое конкретно.
И ушли авантюристы, правда, на прощание глазами сально с головы до ног подруг прощупав. И у тех похолодело сразу все внутри. А след простыл как только вымогателей, тревожно Галя прошептала сквозь слезу скупую:
– Жди, подруженька, гостей незваных! Что-то сделали с тобой не то мы!
– Да. Отдали бесполезно деньги, – сокрушенно согласилась Надя, – нам покой совсем недолгий светит.
ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ. СЛЕДУЮЩАЯ ЖЕРТВА ШАНТАЖА
С дела весело по Чу корейцы дефилировали бодро вместе. Было радостно душонкам гадким. Ну а дома же, у Вана сразу дружно принялись делить добычу. А, закончив с дележом, решили взбрызнуть водкою успех, удачу. Поллитровку на двоих распили. Телевизор посмотрели малость и к рабочей возвратились теме.
– Кто же следующей жертвой будет? – Кан товарища спросил, а Ван же, не раздумывая долго слишком, предложил:
– А пусть им Шухов станет.
– Почему?
– А потому что первым пень супружнице поведал тайну государственную, вот с него-то и поэтому начнем, дружище.
– А за ним уже пойдет Емелин, я так думаю.
– Вполне согласен.
– Между прочим, помогла нам очень в этой нынешней удаче, первой, кочегарова жена – болтушка и ревнивица, которых мало.
– Это точно. Ей презент от фирмы полагается.
– Дадим, как только хорошенько муженек заплатит.
– Может, в сети шантажа поймаем и ее?
– А что, вполне возможно. Базу надо расширять клиентов.
– Мыслишь мудро, – Ван сказал, – толково. Ты, я слышал, что сейчас бездомный?
– Да, бездомный, – Кан ответил грустно. – Проигрался в пух и прах, каналья. Но, я думаю, исправим скоро положение мое такое эффективною работой вместе.
– Хорошо, пока жена у тещи вместе с сыном, поживи, чудила, у меня, а вечерком на дело.
Отдохнув слегка, как только вечер опускаться стал на Чу, корейцы отрабатывать пошли клиента. Путь недолгий их лежал конкретно в ДОС, в военный городок, в кафе, где остограммливались после службы авиаторы обычно ну и языками где чесать любили.
Сев за столик, взяв по кружке пива да по воблочке сушеной, свежей, не спеша авантюристы стали пить его и напряженно слушать.
И сиденья через час такого достоверно шантажисты знали, что сегодня 85-й неожиданно ушел за угол и вернуться ночью поздно должен. Выходило, оставался только лейтенант для разработки новой, то есть главный наш герой – Емелин.
Не составило труда большого отыскать, клиент живет где в ДОСе. Нужный дом нашли корейцы быстро, и уселись на скамейке рядом в ожидании его, и видят: из гостиницы выходит парень. Не в военной форме, с ним под ручку очень славная идет девица. Кан заметил: «Как жених с невестой», – и торговок разговор припомнил о помолвке, на базаре был что.
– Сердцем чувствую, – склонился к Вану, – лейтенантик – наш клиент Емелин.
Пара вдруг остановилась возле полковой библиотеки ну и, кавалера у дверей оставив, с книжкой девушка ушла. А Леша, одинокий взор подняв на звезды, выходившие гулять по небу, крикнуть громко захотел: «Как чудно!» Но желание свое исполнить не посмел бы ни за что, понятно, прямо в ДОСе, да еще прилюдно. Просто было человеку очень хорошо, но неприятный голос вдруг идиллию прервал бестактно:
– Это вы есть лейтенант Емелин?
– Это я.
И рубанул Кан сразу меж бровей без предисловий долгих:
– Информация известна стала нам о вас и, не из лестных вовсе, дать хорошего ей ходу если, жизнь легко переломает вашу. Догадались вы о чем я это?
Душ холодный остудил мгновенно лейтенанта, покачнулся даже он слегка, слова такие слыша. Миксер мыслей в голове включился, но в сумбуре их не мог Алеша разобраться, что к чему, Кан только своевременно пришел на помощь:
– Речь о случае идет, который был как раз на самолете вашем…
– Понял, понял! – оборвал Емелин шантажиста. – От меня что нужно?
– За молчание тыщонок пару.
– Я согласен, – без раздумий Леша отвечал, – но только вот поставлю вам условие одно.
– Какое? – удивились не на шутку вовсе, вымогатели на Лешу глядя.
– Будет тысяча одна до свадьбы, а другая же лишь после только. Только так, совсем никак иначе.
С толку сбитые желаньем странным, меж собой переглянулись други, удивленные, пожав плечами, согласились. Ван сказал:
– Ну что же. Мы не варвары, поди, потерпим. Но когда платеж поступит первый?
– У гостиничного входа в восемь. А сейчас меня покиньте, так как я с невестою сейчас, ей вовсе знать не нужно о беседе нашей.
И послушно отошли корейцы.
Лена выпорхнула с книжкой новой из подъезда да взяла под руку жениха, не замечая явно никаких в нем перемен особых. И пошли гулять по ДОСу вместе.
И корейцы там гуляли тоже, размышляя, почему вдруг сумму желторотенький разбил надвое, и решили, каждый сам, но сходно: потому что не хватает денег у юнца, а после свадьбы будут, деньги многие на свадьбах дарят. Где уже им догадаться было, что неправильно Емелин понял неоконченный намек. Дослушай он его, расхохотался б точно, и непрошеных гостей отправил, разумеется, б подальше матом. Но Алеша посчитал чего-то, что его хотят корейцы просто перед Леною представить гадко, рассказав про сатанинский дайвинг в туалете полковом у штаба. Мысли в сторону одну лишь только у влюбленного могли работать, в направлении одном рисуя исключительно конец плачевный. И поэтому разбил герой наш сумму надвое, до свадьбы чтобы шантажистов успокоить гнусных. А уж после Мендельсона марша, посчитал, что не оставит Лена, даже если обо всем узнает.
ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ. АГЕНТЫ ЦРУ
После встречи неприятной Леша самолет встречать был должен ехать ночью в три. Взять не забыл конечно, ровно тысячу рублей, с собою.
По расчету самолет вернулся, приземлился аккуратно, мягко. Технари к нему оравой дружной побежали и притих трудяга под чехлами – был на редкость сложным с дозаправками полет на дальность.
А поУтру на аллейке ДОСа шантажистам передал Емелин ровно тысячу рублей, что были предназначены для свадьбы скорой. Без эмоций явных сделал это Алексей, хотя внутри у парня клокотало все, огнем горело. А корейцы же, как раз напротив, пребывали в настроенье чудном, ярко радостью глаза светились на бессовестных и наглых лицах. Взяли денежки легко-спокойно и пошли себе домой тихонько, не спеша, не преступленье будто совершили, а поступок добрый.
– Видишь, Ван, как все идет отменно! – Кан воскликнул, отойдя подальше от обобранного, – все по маслу! Знать, башка моя чего-то стоит. Не совсем я человек пропащий.
– Не могу не согласиться с этим. Ты нащупал золотую жилу.
– Нет, мне кажется, бери покруче, кимберлитовая это трубка, а не жила золотая просто.
– КГБ пока боятся люди замордованные, вечно будет нам лафа с тобой в стране Советской.
– И не думал, что народ запуган русский так, что так ЧК боится.
– В подсознании зарыт страх, в генах.
– Кто же следующий?
– Это Шухов. Тут особенно гадать не надо.
– Кочегар, так кочегар. Сегодня будет времячко и им заняться, после дальности пока поспит пусть. А сейчас сам бог велел, коллега, у Ашота шашлычка откушать, из собачки чувадальской доброй.
И Ван с Каном побрели на рынок.
Пожилой седой армян-шашлычник, ублажая контингент богатый горелуковых, втихую жарил из собачек шашлыки подпольно. Не ударил в грязь лицом и нынче, четко выполнил заказ, который был нашептанным на ушко тихо.
И, покушав, да попив отменно, просидели в злачном месте добром два корейца до обеда ну и, стало в сон когда клонить, поднялись да вразвалочку на рынок вышли, переполненные псиной доброй да в придачу к ней змейком зеленым.
– А какой она была породы, изумительная та собачка, мы которую сегодня ели? – Ван спросил, и Кан ему ответил:
– Двортерьер, но хороша однако.
– Хороша, сожрешь с руками пальцы! – Ван, глаза закрыл, вздохнув. – Собаки лучше мяса нет на свете белом.
Горелуковые шли по рынку. Пролегал их путь, совсем не долгий, мимо наших героинь веселых, что, однако же, стояли молча, и печаль на чьих лежала лицах. А как только поравнялись с ними Кан и Ван, так загорелись глазки у товарищей-друзей, большие пробудились в них желанья, злые, сексуальные, но, взглядом сальным двух подружек одарив всего лишь, к ним не стали приставать корейцы. Помусолили глазами малость и ушли, так в сон клонило очень после выпивки, еды обильной, и давило в животах набитых так, что вовсе не до секса было. И еще, ведь предстояло дело в тот же день, необходимо было отдохнуть, то понимали оба.
Снова ДОС. И без труда квартиру отыскали, жил в которой Шухов. Позвонили. Дверь жена открыла:
– Извините, – Кан спросил, – нам очень муж ваш нужен. Он, как нам известно, нынче ночью прилететь был должен.
– Прилетел, – им отвечала Надя, – отдыхать не стал, в гараж подался. Не уехал коль куда, там значит. Номер 235 гараж наш.
И, откланявшись, ушли корейцы.
Номер зная, отыскать не трудно нужный бокс, и увидали скоро Кан и Ван того, кто им был нужен. Кочегар, открыв капот «шестерки» что зеленым отливала цветом, масла уровень глядел на щупе
– Вы не Шухов? – Кан спросил, улыбкой лучезарной озаряя.
– Шухов, – удивленный кочегар ответил, на непрошенных гостей взирая изучающе.
– Ну, если Шухов, – узкоглазый продолжал, – то значит, разговор у нас серьезный будет.
– Разговор, так разговор. Валяйте.
И, насупив для острастки брови, неестественно глаза прищурив, лукоделец рубанул конкретно, без прелюдий, предисловий долгих:
– Разгласили вы недавно тайну государственную, а за это по головочке совсем не гладят в КГБ. Вам не известно это?
Удивленный не на шутку Шухов, не испуганный совсем однако непонятным оборотом дела:
– Что за тайночка? – спросил. – Такая, за какую в КГБ не гладят, по головке мне узнать возможно? Не припомню я греха такого за собой и объяснений жажду.
– Вы не помните? Ну что ж, напомним. – Кан шевреткою шурша промолвил, уличая болтуна. – Недавно вы поведали своей супруге о секретных испытаньях, тех что в вашем доблестном полку ведутся.
Призадумался серьезно Шухов. Заходили хороводом мысли, воробьями щебеча тревожно: «Чушь, придуманная мною, вон как обернулась-то, метаморфоза с ней, гляди, произошла какая. Ну, а кто ее за быль мог принять? Иностранные разведки только: ЦРУ, МАССАД, МИ-6. Их много. Информацию, что я посеял, проверяют, может быть, но что-то не по-умному, топорно как-то. И потом, ну почему корейцев для того сюда ко мне прислали? Европейцев не хватает в кадрах? СтыдобА! Да нет. Не то тут что-то: даже ежели Китай проказит, так и тот легко б нашел шпиона нужной нации и цвета кожи. На разведку государства денег, разумеется, жалеть не станут. И потом, ну почему так буром как-то, так непрофессионально. Вербовать нахрапом можно разве, коль имеется в виду вербовка? Надо лаской привлекать, подходом да идеями души большими, а не эдак вот: тяп-ляп и в дамки, что-то здесь, пока довольно мутно».
Мысль, что это мог отдел особый на болтливость проверять, отбросил кочегар, и в том был прав, конечно.
– Что вам нужно? – он спросил корейцев.
– А вот это разговор конкретный. – Кан ему. – По косарю на брата за молчание, и все на этом.
Тут все стало на места как будто: вербовать совсем никто не думал, получалось, не агентов видел кочегар, а шантажистов мелких. Поглядел без тени страха Шухов на товарищей-друзей раскосых и брезгливо так сказал:
– Катитесь, пацаны, вы веселей отсюда, слезно тут по вам пиздюли плачут. Не желаете пиздюль? Глядите, подразмяться костоправов хватит! – И рукою показал пришедшим кочегар на гаражи, в которых, копошился летунов с десяток.
Потеряли Кан и Ван дар речи от реакции такой нежданной, безнадежно их увяли уши, и расширились глаза большие. Только Шухов в явь вернул:
– Ну как, вы не желаете поправить морды нестандартные свои косые?
Побледневшие и совершенно с толку сбитые ушли корейцы.
И из ДОСа выходя, на солнце недовольно глянул Кан. Ему вдруг показалось, что оно смеется. «Дура экая!» – подумал гневно и в сердцах еще ругнулся гадко.
Шли угрюмые по Чу два друга, пораженные отпором странным. В головах сплошной сумбур, и тяжесть в животах от передозы утром. Окончательный конец комфорту наступил, но молча думал каждый: от чего и почему такое?
– Кан, я думаю, – сказал, – что Шухов идиот, и вся причина в этом.
– Ну, конечно, идиот, конкретный, трибунала не боится если.
– Словом, глупый наш клиент, безмозглый, сумасшедший, с кем не сваришь каши. Удалить козла из списка надо.
– Кочегары, я слыхал, такими не бывают. То среди пилотов экземпляры быть тупые могут, бестолковые. Не то здесь что-то.
– Может, думает, что нет конкретных доказательств, так послушать надо было дать ему торговок запись.
– Нет. Он жадина всего скорее, свет которых до сих пор не видел, и поэтому платить не хочет.
– То, что жадный и дурной – бесспорно. Может, бросим мы его к собакам?
– Бросить можно бы, конечно, было, но болтать ведь ишачина будет, о визите неудачном нашем.
– Что, он враг себе?
– Не враг, однако ненормальный, а вот это худо.
– Как же быть?
– А устранить барана.
– Что убить его?
– А как иначе? Не убьем, в тюрьму засядем значит.
– Дело мокрое, опасно это да и хлопотно, – сказал Ван, ежась, и, подумав, – а нельзя барана, – улыбнулся, – взять к себе подручным, страсть используя к деньгам большую, на себя пахать заставить чтобы?
– Это как же?
– А склоним рублями на совместную работу хлопца.
– Не пойму опять.
– Что понимать-то? За бабульки он продаст спокойно мать родную, а страну тем паче. Диктофон ему дадим и скажем, чтоб записывал, бродя по части, разговоры, там поди их больше подходящих-то, чем в Чу на рынке?
– Остается лишь вопрос глобальный: кем представиться теперь клиенту?
– А шпионами. Так прямо скажем: мы агенты ЦРУ и баста, не барбосы-шантажисты просто.
– А, ведь, есть в том смысл.
– Да, есть конечно, скупердяев так и надо только за ноздрю водить.
– Ну этот Шухов – кочегар, а я слыхал, они что кочегары не лохи, дружище.
– Кочегар – не кочегар – жадоба, вот что главное, не спорь, коллега.
Был хотя единодушно принят план по Шухову, но что-то в души стала смутная вползать тревога ядовитою змеею злою. От того опять пошли к Ашоту, понимая без словца друг друга.
Вновь набили животы собакой и армянским коньяком поддельным, самопальным, но вполне достойным, чудно сделанным в подвале где-то. И домой пошли затем и долго не могли никак заснуть, а только лишь заснули двортерьер стал сниться, Кану грыз какой живот снаружи, а вот Ванну – изнутри. И часто просыпались потому ребята.
