Читать книгу "Гордая птичка Воробышек"

Я слишком припозднилась, говорят мне часы, и незнакома с планами парня на вечер. Но вовсе не прийти, когда тебя ждет тот, кому ты обязан спасением своей никчемной шкурки из вязкого болота неуспеваемости и неминуемого жизненного краха, куда хуже бессовестного опоздания. И, пораскинув мыслями, запихнув подальше стыд, я соглашаюсь с самой здравой из них: как бы ни встретил меня Илья, а показаться парню на глаза, а то и потратить пару часов своего времени и посильного труда на его благо, в случае принятых им от меня извинений, все-таки стоит.

«А вдруг он сейчас не один?» – внезапно спотыкаюсь я, то ли о ступеньку лестницы, а то ли о пришедшую в голову догадку, и останавливаюсь в нерешительности на площадке. Вдруг он сейчас с Лизой? Смутный образ девушки, властно опускающей руки на широкую грудь Ильи, ее вызывающий взгляд и воспоминание о летящей в лицо перчатке заставляют меня в смятении отступить назад.

Да, глупая ситуация между нами вышла вчера в клубе, другими словами не скажешь. Но разве я виновата в том, что Нарьяловой не пойми с чего пришло вдруг в голову прилюдно обратить свою ревность против меня и записать серую Птичку в подружки Ильи? Нет. Так что мешает мне и дальше держаться с Люковым дружелюбно, пусть даже он и посмеялся вчера над моим надуманным статусом? Ничего, наверное. Что было, то прошло. А что еще не было, например, экзамен по высшей математике и обещанная парнем помощь, мое ответное ему обязательство, добавляют мне смелости, и я решаюсь, раз уж пришла, напомнить о себе. Пусть мой визит и грозит потревожить возможное свидание парочки за темной дверью.

Я решительно нажимаю на кнопку звонка и почему-то вспоминаю серьезное лицо Ильи, колючие глаза и твердые губы, в которых не было и капли насмешки. Так ли уж я честна в своей оценке происходящего к парню? Что он подумал обо мне вчера? Помнится, в какой-то момент даже показалось, что он сердит. Так неужели из-за моего ответа Лизе?

Но разве мне не все равно?

За дверью шагов не слышно, я еще раз беспокою звонок и понимаю, что хозяина либо нет, либо он не намерен сегодня впускать припозднившихся гостей в свой дом. Воображение тут же рисует сумрачную гостиную, раскинутую постель и сплетенные в жарком экстазе обнаженные тела.

«К черту! – трясу я головой, отгоняя непрошеное видение, и отступаю спиной к лестнице. – К черту тебя, Люков! И зачем я только пришла!»

Развернувшись к лестнице, сбегаю по ступенькам пролета вниз, но внезапно останавливаюсь, словно наткнувшись на неожиданную преграду, и отнимаю от груди новогодний шар. Оглянувшись, возвращаюсь к квартире и вешаю елочное украшение на ручку двери. Вынимаю из волос шпильку и закрепляю ею тонкую серебристую веревочку, чтобы подарок нечаянно не разбился.

Не знаю, есть ли у Люкова елка, сотня подружек, замечательный секс и все остальное в придачу. Пожалуй, мне все равно. Но шар от Воробышек будет!

* * *

– Эй, девушка! Как там тебя, Воробьева! Погоди!

Я перебегаю дорогу, поднимаю голову от заснеженного тротуара и смотрю на преградившего мне путь к остановке высокого и тощего темноволосого парня, выскочившего из машины-крокодила.

– Воробышек, – замечаю равнодушно, глядя в светлые, почти прозрачные глаза, оценивающе скользящие по мне. Делаю попытку обойти незнакомца, но он останавливает меня, удержав за локоть. – Мы разве знакомы?

Парень нервно передергивает плечами и ежится. Отвечает, диковато оглянувшись, сунув руку сначала в карман дорогой куртки, а затем в карман растянутых на коленях джинсов:

– Уже да. Не заметила?

– Нет, – холодно отвечаю, возвращая оценивающий взгляд. – Я вообще отличаюсь редкой невнимательностью.

Незнакомец недоверчиво хмыкает и нетерпеливо почесывает висок. Продолжает рассматривать меня самым наглым образом.

– Так что вы хотели от меня? – не выдерживаю, отдергивая локоть. – Я спешу.

Парень нервно закусывает губу и морщит лоб. Говорит со странным выражением нетерпения во взгляде:

– Узнать хотел. Ты вроде девчонка Илюхи будешь? Или как?

Вот так вопрос! Я внимательно смотрю на незнакомца, отмечая про себя его внутреннее напряжение и убегающий в сторону взгляд. Странный он какой-то, никогда не видела его раньше.

– Скорее «или как», – осторожно отвечаю, поправляя очки. – Хотя не понимаю, каким боком это касается вас.

– А и не надо соображать, детка, – грубо отвечает он. – Твое дело маленькое, сказать да или нет.

– Обойдешься! – неожиданно сердито отвечаю, отступая в сторону с намерением обойти грубияна. Он не нравится мне, понимаю я. Он значительно старше, чем хочет казаться, вызывающе дорого одет в пафосные шмотки и мутный, как лужа под барабанящим по ней дождем.

– Ну-ну, девочка, тшш, куда разбежалась! – снова останавливает меня парень, бесцеремонно обнимая за плечи. – Чего нахохлилась? – спрашивает, заглядывая в лицо и прижимая к себе. – Не съем я тебя. Нравится юлить? Зря. Мы тебя от самой общаги ведем. Видели – знаем, не отвертишься.

Я решительно сбрасываю с себя мужские руки и выпутываюсь из непрошеных объятий.

– Еще только тронь, – честно предупреждаю, глядя в бесцветные глаза; выдирая из цепких пальцев сумку, – и я закричу. Громко и истерично. Терпеть не могу на себе чужие руки, это меня нервирует. И кто это «мы», хотелось бы знать? Кто ты вообще такой?!

«Дерганый тип, которому Крюкова грозилась пересчитать пломбы», – неожиданно всплывает в сознании, и я на всякий случай готовлюсь бежать.

Словно почувствовав мое настроение, темноволосый послушно отстраняется и кивает в сторону машины-монстра.

– Да так, подруга одна навела. Дело у меня к тебе неотложное есть. Кстати, – напускает на себя серьезный вид и протягивает руку. – Яков, брат Ильи.

Он одергивает куртку, встряхивает плечи и щурит взгляд, пока я так и щелкаю от удивления отвисшей челюстью. Неужели действительно брат Ильи? Вот это сюрприз! И почему явление брата передо мной мне кажется странным? Наверно, потому, что они совершенно не похожи, решаю я. Вот разве что ростом.

– Д-двоюродный? – недоверчиво бормочу, разглядывая незнакомца. Он продолжает молча держать руку протянутой, и я, решившись, вкладываю в нее свою ладонь. – Евгения. Можно Женя.

– Очень приятно, Женя, – кивает парень в ответ и слегка оскорбляется на мой вопрос. – Почему же двоюродный? Родной. Роднее некуда. Что, братец никогда не упоминал обо мне?

– Нет, – отвечаю, припоминая наши с Люковым разговоры. – Мы не настолько близки с Ильей, возможно, он не посчитал нужным.

– Жаль, – расстраивается на глазах Яков. Вновь нервно чешет лоб и висок. Странно косится за плечо на машину. – А я-то думал… Но если я ошибся и ты просто знакомая, то даже и не знаю, стоит ли тебе сообщать.

– А-а, что сообщать? – настораживаюсь я. – Постой, Яков… О каком деле ты со мной хотел поговорить? – Спрашиваю и вдруг понимаю, впиваюсь в запястье парня холодными пальцами. – Это насчет Ильи? С ним что-то случилось, да?

– Да, – печально выдыхает новонарисовавшийся брат и опускает глаза. – Случилось. Ты ведь не застала его дома?

– Н-нет.

– Несчастье на дороге прошлой ночью. Гололед, у машины отказали тормоза, есть жертвы. Да ты не вздумай бухнуться в обморок, детка! – участливо хватает меня под руку, когда я вдруг оскальзываюсь на ровном месте, пытаясь отчаянно поймать ртом непонятно куда исчезнувший из атмосферы воздух. – Жив Илюха, правда, в сознание не приходит.

– О господи…

– Многочисленные переломы и разрыв мягких тканей, сотрясение мозга, повреждение внутренних органов… Сама понимаешь, врачи делают все возможное. Утром пришел в сознание, на каких-то пару жалких минут, и сразу же подайте ему к капельнице Воробьеву.

– Воробышек, – машинально поправляю парня, с трудом переваривая услышанное.

Надо же, Илья попал в аварию. Попал в аварию! Есть жертвы, возможно, он сам умирает от многочисленных травм, а я тем временем преспокойно сплю в теплой постели, нежась в дурманно пахнущем джемпере! Лежит без сознания, страдая от кровопотери, а я обижаюсь, думая, что он с Лизой. Обижаюсь, хотя никаких прав на него не имею!

Господи, какая же я беспросветная, глупая, бесчувственная дура!

– М-меня? – поднимаю глаза на парня, очнувшись от его встряхивания за плечо. – Но почему?

– Ну а кого? – удивляется Яков. – У вас же с ним, типа, шуры-муры серьезные, так что здесь все логично.

– Нет. Мы с Ильей просто учимся в одном университете, – слабо протестую я.

– Ага, я так и понял. Ну что, поехали, что ль? – он нетерпеливо поворачивает меня к машине и подталкивает вперед. – Время не ждет!

– Куда? – хлопаю я ресницами, послушно перебирая ногами.

– В больницу, куда же еще! – удивляется Яков. – Пока мы тут с тобой лясы точим, Жень, Илюха, может, уже копыта откинул по пути на тот свет.

– Но, как же… Я знаю, что только близкие родственники могут…

– Ну как хочешь, – внезапно останавливается парень и отворачивается. Брезгливо сплевывает себе под ноги. – Я ему так и скажу, что ты отказалась.

– Нет! – поспешно качаю я головой, представляя, каково сейчас Люкову. Даже если он случайно в беспамятстве позвал меня, я не должна игнорировать его желание. – Я согласна! Поехали!

Яков ведет меня к машине и распахивает переднюю дверцу.

– Выходи! – командует кому-то, пока я неловко топчусь за его спиной. – Дальше только ножками, подруга.

– Но, Яшка! – слышится из салона недовольный женский голос. – Ты обещал!

– Давай-давай, детка! Шевелись и отчаливай! Не до тебя! Садись, Жень!

– Яков, я лучше назад, – предупреждаю я парня, обхожу распахнутую дверь и тяну за ручку задней двери черного монстра. Распахнув вход в почти пещеру, забираюсь на широкое кожаное сиденье и едва ли смотрю в спину девушке в накинутом на голову капюшоне, выбирающуюся из кабины. Все мои мысли сейчас далеко отсюда.

Парень прыгает в машину, заводит мотор и бодро срывает автомобиль с места, оставив недавнюю пассажирку позади. Рыча и плюясь из-под колес снегом, делает крутой поворот и вылетает на дорогу, отчаянно сигналя. Где-то низко в моем животе от этого стремительного виража все сжимается, но он прав, понимаю я. Нам надо спешить! В последний момент приплюснув нос к стеклу, я с удивлением узнаю в девушке, откинувшей капюшон с коротко стриженной головы, Марго из клуба. И думаю, почему-то расстроившись, что, возможно, до меня в больнице была она.

Встречный поток машин проносится рядом со скоростью свиста, машина рычит, рвет стылый асфальт и воздух, и чем быстрее мы несемся по городу, тем яснее я осознаю, что брат Ильи как-то странно себя ведет. Он направляет на меня зеркало заднего вида, закуривает непривычно пахнущую травой сигарету и улыбается, бросая назад неуместно веселые взгляды. Насвистывает довольно под нос что-то откровенно неприличное, подмигивая светлым глазом.

– Так говоришь, любовь-морковь у вас с братухой, да? Занятно, вот кукла взбесится. Новость на добрую штуку баксов! Да и ты занятная девчонка, как я посмотрю. Же-еня. Вся из себя такая ванильно-клубничная свежесть. Х-ха! Надеюсь, Боссу понравишься. То есть доктору в больнице! – поправляется парень и тут же ударяет кулаком по клаксону на руле, бесстрашно подрезая вильнувший от него в сторону «опель». – Твою мать! Ты, задроченный ур-род! – Вновь выжимает газ, тыча испуганному водителю в окно рублено согнутую в локте руку.

Поведение Якова странно, впрочем, так же, как и слова, но я решаю не обращать на парня внимания, пока мы мчимся, явно превышая допустимую в городе скорость, в сторону известной областной клиники.

– Яков, что происходит? – нервничая, повышаю голос, когда машина, ничуть не сбавив обороты, пролетает мимо больничных корпусов и несется в сторону выезда из города. – Где Илья?

– Не паникуй, детка. Все под контролем. В частной клинике Илюха, разве я не сказал? Спасают его гении-эскулапы, делают все возможное и невозможное. Сейчас сама убедишься, какой там комфорт.

Господи, как же подводит от страха живот, мышцы сжимаются в тугой ком где-то под самой диафрагмой, а дыхание перехватывает. Чуть-чуть бы помедленней, но на мои просьбы сбросить скорость, парень отвечает презрительным фырканьем. Я зажмуриваю глаза и вжимаю спину в мягкое сиденье, прижимаю сумку к груди, когда мы проскакиваем очередной светофор, наплевав на красный свет, и выписываем плавную кривую в потоке шарахающихся от нас в стороны машин.

 
«I could stay awake just to hear you breathing
Watch you smile while you are sleeping
While you’re far away and dreaming…»
 

…неожиданно выводит знакомую мелодию Aerosmith в звонке взбрыкнувший телефон, и я хватаюсь за него, как за спасительную соломинку, надеясь отвлечь прикипевшее к дороге внимание. Потрошу сумку в поисках сотового аппарата и вдруг застываю, поднеся экран к глазам.

Как такое может быть? Судя по высветившемуся номеру и прописной строке над ним, со мной пытается соединиться абонент Илья Люков, и я дрогнувшей рукой нажимаю на кнопку со значком зеленой трубки.

– Алло? – осторожно выдыхаю в страшащую меня пустоту и замираю в ожидании ответа.

– Привет, Воробышек, – произносит спокойный голос Люкова так четко, словно находится в полуметре от меня, и я ошарашенно бормочу, боясь спугнуть его:

– П-привет.

– Это ты оставила шар?

– Да. Я к тебе заходила.

– Я выходил ненадолго, не думал, что ты придешь.

– Я обещала. Правда, опоздала. Проспала, представляешь?

– Представляю. – Пауза и снова знакомый голос. – Кстати, Воробышек, у меня нет елки.

– Жаль. Я очень надеялась, что есть.

– Вот и я о том же. Еще не поздно, поможешь выбрать? Я заеду за тобой.

– Конечно. То есть… Постой, Илья! – прорывает меня поток сумятицы, вскруживший раздрай мыслей в голове. – Как заедешь?! Куда? Как ты вообще дома очутился? Что сказали врачи? О господи, Илья, ты что, самовольно сбежал из реанимации?!

Еще одна затянувшаяся пауза обрывается коротким и требовательно-мужским:

– Где ты?

– В машине.

– С кем?

– В-вообще-то с твоим братом. Яков сказал, что ты попал в страшную аварию из-за гололеда, получил тяжелые травмы, и мы… мы едем к тебе в больницу. О-о-а-ай! – новый крутой вираж водителя неожиданно бросает меня на дверь, и я, ударившись плечом, выпускаю трубку из рук. Скоро нашарив ее на полу, снова подношу к уху:

– Алло! Илья!

– Что случилось, Воробышек? – странно тихо произносит Люков.

– Телефон уронила. Твой брат слишком быстро ведет машину, вот выскользнул. А…

– Что за машина?

– Черная, похожа на аллигатора.

– Посмотри, тебе знаком район?

– Да, Новотрипольское шоссе. Я этой дорогой домой езжу. Направление в сторону Черехино.

– Воробышек?

– Да?

– Я тебя найду. Не говори с Яшкой, я сам. А сейчас дай ему трубку.

– Тебя! – сую я со злостью телефон в руку водителю и еле сдерживаюсь от желания стукнуть парня по голове кулаком. Больно и сильно. Подумать только, что выдумал, идиот чертов!

– О! Братуха! – говорит Яков как ни в чем не бывало и скалит мне в зеркале рот. – Давно не слышались! И я тебе страшно рад! Что, кости уже срослись? Кишки на месте, черепно-мозговая в норме? Ну отлично! Говорю же, бля, профессионал у штурвала, а твоя девочка не верит. Чуть колготки не обмочила от беспокойства. Ох, и глазюки у нее! Так и съел бы! Как думаешь, смогу я ее так же легко отыметь, как Ирку? Я умею быть обаятельным.

Пока я соображаю, какой бы вред нанести здоровью водителя (прицеливая сумку к его безмозглой голове), и как выбраться живой из сумасшедше мчащейся машины, он вдруг меняется в лице и рвано дергает руль.

– Да пошел ты! – кричит, уронив окурок сигареты куда-то себе на брюки. – Я сам по себе, понял! При чем тут он? Ты не посмеешь! Это ты с-сука, а не я! Урод чертов, для тебя же стараюсь! Думаешь, не знаю, что полное дерьмо? Стоит только на братца взглянуть и блевать от себя хочется, как и от мудилы-Босса! Чертов ублюдок! Да, тянет поговорить! Чем не отличный случай для беседы, брат, тебя же хрен разведешь на откровенность! Про девчонку скрывал. Если бы не твоя клубная подстилка… Только попробуй! Слышишь! Попробуй угрожать моим друзьям, и я… Да понял я, понял! К черту тебя!

Яков открывает окно и вышвыривает трубку из салона. Я даже не успеваю разинуть рот, как мой старенький телефон исчезает в стелящюйся вдоль обочины белой дорожной поземке. Парень на взводе и еле держит себя в руках. Пальцы дрожат на руле, он все время трясет головой, словно прогоняет видение, наползающее на глаза, и больше выжимает педаль газа. Ясно, что трогать его нельзя, но сдержать себя выше моих сил.

– Немедленно останови машину! Я хочу выйти! – как можно тверже требую я. – Пожалуйста, Яков, мы же разобьемся!

– Скажи, что я сволочь, и я подумаю.

– Ты хуже.

– Да, я хуже, но для них главное – деньги.

– Для кого, для них? Для Ильи?

Парень смеется, запрокинув голову.

– Для друзей.

– Значит, ты выбираешь в друзья не тех. Дружба не имеет отношения к материальному миру.

– А любовь? – интересуется парень, нервно поигрывая желваками.

– А что любовь? – удивляюсь я.

– Любовь имеет?

– Нет, – уверенно отвечаю я.

Яков щелкает зажигалкой и с силой затягивается новой сигаретой; смаргивает слезящиеся от дыма глаза.

– Зачем он тебе, детка? – говорит, небрежно стряхивая пепел на кожаную консоль монстра, следя в зеркале за моим взглядом. – Ты же ничего о нем не знаешь. У него нет ни черта, все бабло у меня. Подумай, девочка.

– Сочувствую, – сердито огрызаюсь я. – Но твое непрозвучавшее предложение мне не интересно. Боюсь от тяжести бабла надорваться, так что тащи один. Если ты немедленно не снизишь скорость, я выпрыгну. Все равно уже страшнее не будет.

– Нет, девочка, ты не кукла, – хохочет Яков, блокируя замки дверей. – Выпрыгивай!

Ему вдруг становится страшно весело, он громко включает музыку и дергает шеей все время, пока мы мчимся по четырехполосному шоссе и влетаем, минуя пост охраны, в Черехино. Тормозит аллигатора, разбросав снег у высоких массивных ворот, открывает их послушным пультом и въезжает на территорию… поместья. Да, именно такое слово приходит мне на ум, когда я наконец решаюсь открыть глаза.

* * *

Широкий зимний луг. Уснувший в снегу сад. Замерзший пруд с прибрежной беседкой и перекидным мостиком. Освещенная фигурными фонарями длинная расчищенная аллея, убегающая вдаль; огибающая массивный трехэтажный особняк с налетом осовремененного колониального стиля. Внешняя невозмутимость места. Пожалуй, такие дома я видела лишь в глянцевых журналах или в кино. Ну, может, еще в телевизионных программах о том, как живут далекие голливудские звезды. И сейчас, глядя сквозь стекло несущегося по аллее автомобиля на сияющие окна, белые высокие колонны, портик с фронтоном и выступающие широким полукругом мраморные ступени, я понимаю, что начисто лишена соображений, куда попала.

Что я знаю о Черехине, и о том, кто здесь живет?.. Почти ничего. Только то, что здесь нет санаториев и домов отдыха, а есть охраняемая территория и живут богатые люди. Так неужели это все – не меньше гектара уснувшей под снегом земли, частные владения?.. Ой, мама!

Яков довольно ржет и тычет сигаретой в окно.

– Смотри, Жень, какой солидный склеп. Видала такой? Дом Большого важного Босса! Не хочешь зайти к нему в гости? Там весело.

– Нет. Я хочу выйти. Немедленно! Меня сейчас стошнит. Яков, хватит этой сумасшедшей гонки, останови, слышишь!

Запах травки в салоне такой плотный, что режет глаза. Похоже, у брата Ильи в привычке курить подобную дрянь.

– Сейчас, детка! – щурится парень, оглянувшись, криво тянет шалую ухмылку и резко дергает в сторону тяжелый руль. – Остался один поворот, и мы у цели.

Он проскакивает мимо дома и мчит дальше по изогнувшейся дугой аллее, милостиво опускает стекло. Высунув в окно нос, я замечаю вырастающее впереди крытое строение, издали похожее на ангар, и освещенную прожекторами открытую прямоугольную площадку перед ним. Группа из пяти мужчин, беседующих у невысокого ограждения, поворачивается к нам, – когда машина тормозит, не долетев до них каких-то несколько метров, – и замирает, прервав разговор. Молча наблюдает, закутавшись в дорогие пальто, как я выползаю из машины следом за водителем и растерянно озираюсь вокруг, унимая дрожь в непослушных ногах и решая, куда при случае бежать.

– Пошли, – Яков обходит машину и по-свойски обнимает меня за плечи. Сообщает уверенно, словно его слова мне о чем-то говорят. – Сейчас все здесь. Готовятся преподнести Большому Боссу новогодний подарок. Вот умора видеть рядом с ним их подхалимские рожи! Ну, Жень, шевелись, чего встала? Тебе понравится! Как раз успели к представлению!

Шевелись? Ну нет. Пожалуй, на сегодня ярких впечатлений и шевелений с меня хватит.

– К-катись к черту, ненормальный! – я снимаю с себя руки парня и все-таки опускаю сумку со злостью на его грудь, отталкивая от себя. Шиплю в нависшее надо мной лицо: – Я ухожу! Ты циничный псих и никакой не брат Илье! Отойди!

Но парень вовсе не намерен отпускать меня и упрямо тянет за локоть к незнакомцам, не обращая внимания на мое отчаянное сопротивление. Мы какое-то время боремся на глазах у всех, а затем я исхитряюсь вырваться из хватки Якова и бегу. Мчусь, тяжело дыша, через открытый участок поля, схватившись рукой за прыгающий помпон на шапке, срезая угол аллеи, перебирая глубокий снег мельтешащими ногами и размахивая сумкой, пока не сталкиваюсь на повороте с еще одной четверкой мужчин, вывернувших навстречу из-за торца дома.

– О-ох! – торможу, застопоренная на бегу чьей-то крепкой рукой, и машинально надвигаю на переносицу тут же сползшие на нос очки. – Извините, – тороплюсь у незнакомца испросить прощение за отдавленный носок обуви и отворачиваюсь. – Отпустите, пожалуйста, я спешу!

Я вновь порываюсь сорваться на бег, когда удивленный мужской голос из моей прошлой жизни внезапно останавливает меня:

– Евгения? Неужели ты? Вот так встреча!

Действительно встреча, – я так и застываю, пригвожденная голосом, так похожим на тот, другой, к месту, – нечаянная и нежеланная.

– З-здравствуйте, Михаил Алексеевич, – как можно ровнее произношу, стараясь унять ухнувшее в бездонную пропасть сердце, затрепетавшее от страха при виде старшего брата Игоря. – Я.

– Не ожидал, – мотает головой невысокий лысеющий мужчина и обегает меня глазами. – Как же ты здесь оказалась, дорогуша? – спрашивает, вскинув брови. – Да еще летящая вприпрыжку? Рад тебя видеть, золотце. Искренне рад!

– Случайно. – Как всегда в минуты волнения, моя спина натягивается струной, и я спешу отстраниться от мужчины. – Знакомый по ошибке привез. Он странный человек. Такое с ним иногда случается.

– Надо же! В первый раз слышу подобный вздор! – улыбается муж Эллочки. – Это уважаемый дом, Женечка, здесь в гостях не ошибаются.

– Что ж, Михаил Алексеевич, – парирую я, больше всего на свете желая сейчас со всех ног дать отсюда стрекача, – все случается однажды в первый раз.

– Кто это, Миша? – интересуется из-за спины моего земляка немолодой мужчина в наброшенной на плечи куртке (неожиданно простой на фоне представительных пальто его товарищей), – седой, высокий и худой.

– Невеста Игорька, младшего брата. Вот уж не ожидал ее здесь встретить! Еще с юности моему шалопаю голову вскружила и вдруг пропала в никуда. Вы простите, Роман Сергеевич, я одним только словом переброшусь с девушкой, с вашего разрешения. Так случилось, что наша семья потеряла ее из виду.

Мужчина вновь возвращает взгляд ко мне, но я спешу предварить его вопросы твердым и категоричным:

– Михаил Алексеевич, раз уж я вас встретила, я хочу прояснить ситуацию между нами с Игорем раз и навсегда.

– Внимательно тебя слушаю, Женечка.

– Вы ошибаетесь. Я не невеста вашему брату и не имею к нему никакого отношения. Более того, у меня никогда не было с ним никаких совместных обязательств. Мы чужие люди, не связанные чувствами. Он волен проживать свою жизнь так, как ему заблагорассудится. Так же, как я.

– Ах да, – отмахивается от моих слов мужчина. – Я слышал от Эллочки эту глупость о твоем скором замужестве. К твоему сведению, она всем нам заметно попортила нервы. Ты же знаешь, какой крутой нрав у моего братишки.

– Это не глупость, Михаил Алексеевич, это правда, – бессовестно вру я. Какое ему дело до моей жизни! Пошел он к черту вместе со своей семейкой! – Я действительно выхожу замуж и очень скоро.

– Вот как? – наигранно удивляется мужчина. Сопровождает проявление эмоции ехидным смешком. – И кто же у нас жених?

– Неважно, – отзываюсь равнодушно. – Вы все равно его не знаете. Просто хороший парень и очень меня любит.

– Ты его, Женечка, конечно, тоже?

– Конечно! – киваю уверенно в ответ. – Я по-другому не умею.

– Ну знаешь! – внезапно выходит из себя «неслучившийся родственник» и только прицеливается к моей руке, намереваясь тяпнуть за нее жадными пальцами, как тихий, но властный голос из-за спины тут же останавливает его:

– Миша?

– Да, Роман Сергеевич? – послушно отступает от меня мужчина.

– А иди-ка ты, Миша, себе с ребятами к паддоку. Я сейчас следом подойду. И вы идите, – спокойным движением руки отпускает от себя сопровождающую его компанию седоволосый и приближается ко мне. – А я с гостьей потолкую. Мало ли тут друзей Яшкиных ошивается. Должно быть, кто-то из них и привез девчонку.

Ну что? Так было или нет? – впивается он в меня пытливыми темными глазами, когда мы остаемся стоять одни, ежась от сквозящего у торца дома ветра, и я послушно жму плечом. Какая незнакомцу разница как?

– Так.

– Что ж. Иди, девонька, к охране. Скажешь, Роман Сергеевич велел выпустить, поняла?

– Да. Спасибо.

– И больше с Яшкой и его друзьями не связывайся. Плохо кончишь.

– Не буду, Роман Сергеевич. Случайно вышло.

– Ну до свидания, бегунья! – желает мне мужчина, и я уже благодарно улыбаюсь ему и шагаю прочь, не веря, что так легко спаслась от брата Игоря, как в мое запястье впиваются пальцы Якова и возвращают на место.

– Поймал! – весело кричит парень и дергает меня к себе. – О! – подмигивает светлым, затянутым непонятным дурманом глазом. – Гляжу, два одиночества уже встретились? Вот ржака! Слышь, Босс, ты нереально удачно ткнул в воздух пальцем! Я обещал, что сегодня твой блудный отпрыск будет здесь? Обещал. Смотри, какая девочка! Его! У-ух, малышка, сопротивляется! Теперь осталось дождаться фееричного возвращения сына домой и пережить последствия возмездия. Представляю, как Ирка обрадуется!

Мы вместе с незнакомцем замираем и пялимся друг на друга, осознавая только что сказанное Яковом. Неужели передо мной тот, о ком я думаю? И возможно ли, что он не все расслышал из моего недоброго разговора с Михаилом? Надеюсь, я ничем не навредила Илье?

– Отпусти, – прошу я парня, безвольно сползая в его руках. Господи, откуда он только взялся на мою голову!

Видимо, похожая мысль приходит в голову и мужчине, потому что он внезапно отмирает и произносит так тихо и раздраженно, что по моей коже невольно пробегает озноб:

– Яшка! С-сукин ты сын. Истинно тебе говорю! Пошел вон!

* * *

Яков – наркоман, внезапно понимаю я, когда неуместно громкий смех ломает парня пополам и заставляет упасть перед мужчиной в снег. Вот откуда этот странный убегающий взгляд и дерганые движения. Он падает на четвереньки и долго не затихает, мотая головой, затем все же с трудом поднимается и отряхивает ладони. Запрокинув подбородок, выдыхает беззвучно в небо, словно успокаивая внутреннего дьявола.

– Иди в дом, сын. Успокойся. Ты не должен был брать машину, я запретил тебе садиться за руль. Иди же, Яков, кому сказал!

– Дерьмо! Все дерьмо! – бормочет парень и убирается, а мы с седоволосым остаемся стоять вдвоем, глядя ему вослед.

– Я, наверно, тоже пойду, – решаюсь я напомнить мужчине о своем присутствии, когда он еще минуту молча смотрит перед собой в пустоту. – Темнеет скоро. До свидания.

Я беру сумку на плечо и почти ухожу, но тихое и горькое, вырвавшееся у мужчины: «Это беда», заставляет меня обернуться и печально вздохнуть:

– И что? Ничем нельзя помочь?

Он почти незаметно пожимает плечом и вдруг спрашивает, устремив на меня взгляд:

– Илья знает, что ты здесь?

– Не знаю, – честно отвечаю я. – Именно в этом месте – вряд ли. Он знает, что я с его братом. Если Яков, конечно, действительно брат Илье. Простите, но у меня есть основания в том сомневаться.

Кое-что из поведения Якова по-прежнему не укладывается в голове, история с аварией возмутительна и бесчеловечна по сути, и что-то во мне, сравнив парней, заставляет сомневаться в их родстве. Каким бы холодным и бесчувственным ни был Люков, я уверена, он никогда бы не опустился до подобной выходки.

– У них разные матери, – слишком бесцветно, чтобы я не догадалась, насколько мои слова задели его, отвечает мужчина. – Что он тебе пообещал? Деньги?

– Кто? – хмурюсь я.

– Яшка. За то, что привезет сюда.

– Провести к Илье в реанимацию. Точнее, к его бессознательному телу, пострадавшему прошлой ночью в аварии. Да, – смотрю открыто в удивленное худое лицо человека, так легко пожелавшего узнать, за сколько же я продаюсь. – У вашего старшего сына странное чувство юмора. Жаль, что я об этом не знала.

– Не обижайся, девонька, – устало отвечает на мои слова мужчина, касаясь виска, – они не очень-то между собой ладят. И в том больше моей вины, чем их. Ты уверена, что Илья приедет за тобой? Не бери в голову, конечно, ничего такого я сказать не хочу, но моим сыном не очень-то помыкнешь, а Яшке верить – зря в ночь таращиться. Возможно, ты надумала себе лишнее и стоит вызвать такси? А лучше давай-ка я сам попрошу водителя отвезти тебя домой.

– Спасибо, Роман Сергеевич, но не надо, – мягко отказываю я. – Не переживайте, ничего такого я себе не надумала, все в порядке. Илья сказал, что найдет меня, и я ему верю. Если это ваш дом, я думаю, он догадается, куда Яков ехал. Пойду, подожду его у ворот, нам бы еще елку успеть выбрать, я обещала помочь.

– Елку? Вот как? – снова удивляется мужчина, но на этот раз по-настоящему. Смотрит на меня из-под бровей изучающе, твердо поджимает рот. Странно это как-то, словно инопланетянку увидел перед собой, выдающую себя за земную девушку. Хотя сейчас, пожалуй, я могу уловить в его резком задумчивом лице знакомые черты Люкова. Точно так же смотрел на меня Илья, когда увидел в своей кухне маленький чайник для заварки.

– Ну до свидания еще раз! – в очередной раз пытаюсь я попрощаться, теперь уже не с незнакомцем, а с отцом Ильи, однако в этот раз протягиваю мужчине руку. – Приятно было познакомиться.

– Постой. Как ты сказала тебя зовут? – мужчина берет мою руку, но не спешит выпускать ее из своих сухих пальцев. Задерживает пожатие и ненавязчиво тянет к себе, заставляя подступить ближе.

– Евгения.

– Женя, значит? – вскидывает темную бровь.

– Да. Можно и так.

– Очень интересно…

Он внезапно хмурится и запахивает на груди куртку.