![](/books_files/covers/thumbs_240/vzroslye-v-dome-neravnaya-borba-s-evropeyskim-glubinnym-gosudarstvom-170168.jpg)
Автор книги: Янис Варуфакис
Жанр: Политика и политология, Наука и Образование
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 10 (всего у книги 50 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]
Стратегия предотвращения закрытия банка, о которой мы говорили в июне (основанная на пятиступенчатой стратегии, которую я представил на первой встрече с экономической командой Алексиса в мае 2013 года и опирающаяся, в свою очередь, на первоначальный набросок от июня 2012 года), строилась на юридической битве между Марио Драги из ЕЦБ и Бундесбанком под руководством Йенса Вайдмана. Драги пообещал выкупать государственные облигации слабых экономик Европы, чтобы поддержать еврозону. Бундесбанк подал на него в суд по этому поводу, заявив, что Драги нарушает устав ЕЦБ. В феврале 2014 года немецкий суд передал рассмотрение этого вопроса в Европейский суд, который вынес решение в пользу Драги, но с оговорками; именно эти оговорки, как мне представлялось, дают будущему правительству СИРИЗА шанс на успех в противостоянии. Из решения суда я вынес убеждение, что возможность для Драги продолжать скупать государственные долги обусловлена необходимостью защиты ЕЦБ от любых списаний государственного долга, уже находящегося на балансе центробанка. Сюда относились так называемые облигации SMP, то есть греческие государственные облигации, которые ЕЦБ приобрел у частных инвесторов по так называемой программе рынка ценных бумаг.
Сумма, которую греческое государство по-прежнему было должно ЕЦБ в форме этих непогашенных облигаций, достигала 33 миллиардов долларов. С точки зрения Греции, это были большие деньги, особенно учитывая, что в июле и августе 2015 года предстояло выплатить 6,6 миллиарда долларов. Однако с точки зрения ЕЦБ это была сущая мелочь по сравнению с 1 триллионом евро и даже больше, которые ЕЦБ планировал напечатать. Тем не менее, эти скудные миллиарды греческого долга перед ЕЦБ были важны юридически: любое уменьшение этой суммы или задержка в ее погашении сулили Драги и ЕЦБ юридические проблемы со стороны Бундесбанка и Конституционного суда Германии, подрывали доверие к программе выкупа задолженности как таковой и были чреваты расхождением во взглядах с канцлером Меркель, которая вряд ли захочет воевать одновременно с Бундесбанком и немецким Конституционным судом. Столкнувшись с этакой могучей силой, Драги наверняка обнаружит, что его свобода действий резко сократилась, а это обернется утратой доверия рынков к его актуальному магическому посулу сделать «все, что нужно», чтобы спасти евро (только этот посул еще спасал общеевропейскую валюту).
– Марио Драги намерен запустить в марте 2015 года крупную программу скупки долгов, без которой евро конец, – сказал я. – Последним, что ему нужно, будут какие-либо помехи данному плану[90]90
Информацию о том, что высшие должностные лица ЕЦБ обеспокоены последствиями списания греческих государственных облигаций на балансе ЕЦБ в случае запуска в марте 2015 года мер количественного смягчения (обычное обозначение массовой скупки долгов), я получил от источника в «верхах» иерархии ЕЦБ. Совсем недавно, в июне 2016 года, эта инсайдерская информация была подтверждена разъяснением конституционного суда Германии (Bundesverfassungsgericht) по поводу толкования Европейским судом решения о деятельности ЕЦБ по приобретению долгов – в частности, по так называемой программе прямых денежных операций, которую Драги считал «преамбулой» к своей полномасштабной программе количественного смягчения. Немецкие судьи разъяснили, что, «хотя Европейский суд считает политическое решение допустимым без дополнительных уточнений, реализация этого решения должна отвечать уточняющим условиям, дабы программа закупок не нарушала законодательство союза» [курсив мой. – Я.В.]. О каких условиях речь? Одно из них сводилось к тому, что все приобретения государственного долга (это правило предположительно распространялось и на уже совершенные сделки) «не могут явным образом нарушать запрет на финансирование бюджета». Как Драги однажды сказал мне лично, любая задержка в погашении греческих государственных облигаций на балансе ЕЦБ будет считаться «финансированием бюджета», что позволит конституционному суду Германии остановить выполнение важнейшей программы ЕЦБ по скупке долгов. Кроме того, немецкие судьи также указали, что «приобретенные облигации» удерживаются на балансе до погашения только «в исключительных случаях». Прими греческое правительство закон о продлении срока погашения облигаций на два десятилетия (как предлагал я), Драги и его ЕЦБ оказались бы преступниками в глазах конституционного суда Германии. Даже если бы этот суд не стал действовать против Драги после такого шага греческого правительства, рынки бы запаниковали, истолковав шаг Греции как наглядный признак того, что триллионные покупки ЕЦБ оказались под угрозой. См. Документ Bundesverfassungsgericht номер 34/2016 от 21 июня 2016 года «Конституционные обращения и производство в отношении программы Европейского центрального банка», http://www.bundesver-fassungsgericht.de/ SharedDocs/Pressemitteilungen/En/2oi6/bvgi6-034.html, дата доступа 11 ноября 2016 года.
[Закрыть].
Поэтому правительство СИРИЗА должно уведомить Драги о том, что хочет заключить выгодную сделку с ЕС, ЕЦБ и МВФ и готово к компромиссам ради нее. А еще оно должно сообщить, вежливо, но твердо, что если Драги начнет закрывать греческие банки в качестве реакции на победу СИРИЗА, правительство посчитает такие действия casus belli[91]91
Поводом к войне (лат.).
[Закрыть] и незамедлительно примет решение отложить выкуп греческих государственных облигаций на балансе ЕЦБ, скажем, на два десятилетия. Я не сомневался, что, если правительство СИРИЗА заблаговременно оповестит о своем намерении нанести ответный удар подобными действиями в отношении облигаций SMP на балансе ЕЦБ, это помешает ЕЦБ закрыть наши банки.
– Драги слишком хитер, это опытный финансист, он не пойдет на такой риск просто ради того, чтобы позволить Берлину вас растоптать, – сказал я Алексису. – Конечно, с другой стороны, если вы не убедите его в серьезности своих намерений относительно облигаций SMP, у него не будет причин враждовать с Берлином и отказывать в удовлетворении его просьбы устроить Греции принудительные банковские каникулы.
Как и в 2012 году, в квартире Алексиса тем вечером я изо всех сил пытался втолковать очевидное: и здесь, и во всех прочих аспектах переговоров, с которыми им предстоит столкнуться, СИРИЗА не может себе позволить блефовать. Даже если Драги закроет наши банки, правительство Алексиса должно было быть готово к удержанию экономики на плаву на протяжении нескольких недель. Если Алексис выстоит – сигнализируя Берлину и Франкфурту, что, пускай целью его правительства является справедливое соглашение с кредиторами, он предпочтет дорогостоящий и нежелательный «Грексит» кошмару капитуляции и долговой кабале, – вот тогда начнутся настоящие переговоры.
Готовы ли они сражаться в этой битве до конца?
Паппас как будто обиделся на мой вопрос. Более сдержанный Алексис сказал с видом мученика: «У нас нет выбора». Драгасакис промолчал.
Крайне важно составить план, позволяющий выиграть время, прибавил я, это позволит обеспечить правительству несколько недель, когда не придется выбирать между «Грекситом» и капитуляцией в тот самый миг, как отключатся банкоматы. А Меркель и Драги это даст шанс отступить, если все поймут, что у СИРИЗА слова не расходятся с делами. Для этого понадобится система платежей, готовая пережить закрытие банков.
Система параллельных платежейСхема, которую я изложил, ссылаясь на наметки июня 2012 года и на пятиступенчатую стратегию мая 2013 года, опиралась на мою раннюю теоретическую работу, посвященную способам стрессовых экономик еврозоны добиться определенной свободы маневра за счет нового использования сайтов налоговых органов. Суть ее сводилась к следующему.
Допустим, что государство должно компании A 1 миллион евро, но откладывает платеж из-за дефицита государственного бюджета. Допустим также, что компания A должна 30 000 евро Джилл, одной из своих сотрудниц, а еще 500 000 евро – компании Б, поставщику сырья. Между тем Джилл и компания Б сами должны, соответственно, 10 000 евро и 200 000 евро государству в виде налогов. Теперь представим, что налоговая служба создает резервный счет для каждого налогоплательщика (по ИНН, чтобы избежать ошибок), в том числе для компаний A и Б и для Джилл. Далее государство может просто «депонировать» 1 миллион евро на резервный счет компании А, прописав наличие этой суммы и предоставив каждому налогоплательщику ПИН-код, который будет использоваться для перевода «средств» с резервного счета одного налогоплательщика на счет другого. Компания A затем перечисляет 30 000 евро на резервный счет Джилл и 500 000 евро на резервный счет компании Б, а Джилл и компания Б, в свою очередь, погашают свои долги перед государством в размере 10 000 евро и 200 000 евро. Тем самым получится мгновенно ликвидировать множество задолженностей.
Такая система великолепно подошла бы для Португалии, Италии, даже для Франции в лучшие времена, а для Греции она представлялась насущно необходимой в наших чрезвычайных обстоятельствах, под угрозой принудительных банковских каникул, и допускала проведение всевозможных транзакций для всех, а не только для тех, кто состоит на госслужбе. Например, пенсии возможно частично выплачивать перечислением на резервные счета налогоплательщика, а пенсионеры затем могут передавать долю «полученных» сумм, скажем, арендодателям своих квартир; у этих арендодателей тоже появятся средства на уплату налогов. Пускай эти кредитные средства нельзя изъять из системы в виде наличных, схема будет работать до тех пор, пока государство продолжит принимать «кредитные деньги» в качестве налогов. А если применить два дополнительных фактора, она будет работать поистине замечательно.
У каждого гражданина Греции уже есть удостоверение личности. Вообразим, что эти удостоверения перевыпущены в виде смарт-карт с микрочипами, наподобие тех, что используются в современных дебетовых и кредитных банковских картах. Идентификационные карточки пенсионеров, работников государственного сектора, льготников, государственных поставщиков – всех, кто состоит в финансовых отношениях с государством – можно привязать к резервным счетам в налоговых органах и использовать для оплаты товаров и услуг в супермаркетах, на заправках и так далее. Иными словами, даже если банки закроются, даже если государство объявит дефолт, правительство окажется в состоянии выполнять свои обязательства, просто перечисляя «кредитные деньги» на персональные смарт-карты – разумеется, пока общая стоимость выделенного кредита не приведет к бюджетному дефициту.
Кроме того, та же система может позволить правительству заимствовать у граждан страны, в обход коммерческих банков, враждебных и подозрительных финансовых рынков – и, конечно же, в обход «Тройки». Помимо получения «кредитных денег» от государства, граждане получат возможность покупать «кредитки» в налоговой службе через Интернет при помощи веб-банкинга, с обычных банковских счетов. С какой стати они захотят это делать? Да с той, что правительство предложит им скидку в размере, скажем, 10 %, если они впоследствии используют эти «кредитки» для уплаты налогов – например, через год. Фактически государство будет заимствовать у своих граждан по процентной ставке (10 %), которую ни один европеец сегодня не получит ни в одном банке. Пока общий объем «кредитных денег», выданных правительством, будет оставаться ограниченным и полностью прозрачным, мы вправе ожидать финансово обоснованного роста платежеспособности правительства, большей свободы от указаний «Тройки», а следовательно, путь к конечной цели – к подписанию нового, справедливого соглашения с ЕС и МВФ – укорачивается.
Очевидно пораженный услышанным, Драгасакис попросил меня подготовить проект в письменном виде, а Алексис с Паппасом, похоже, радовались шансу получить драгоценное время на организацию выживания страны после конфликта с кредиторами. Не прошло и двух суток после моего возвращения в Остин, как я отправил Паппасу десятистраничный документ, предназначенный для Алексиса и Драгасакиса.
Давайте перенесемся на четыре месяца вперед, в март 2015 года, на заседание кабинета СИРИЗА с Алексисом на посту премьер-министра. Изложив свою оценку конфронтации с «Тройкой», которая начала мстить в первый же день после выборов, как и ожидалось, я представил законопроект, который мое министерство направило в парламент: проект завершения гуманитарного кризиса через выделение дебетовых карт тремстам тысячам семей, проживающим ниже черты бедности; на каждую карту предлагалось начислять несколько сот «кредитных» евро ежемесячно для удовлетворения основных потребностей людей.
– Эти карты – лишь начало, – прибавил я. – Вскоре они заменят собой удостоверения личности и обеспечат основу системы платежей, которая будет функционировать параллельно банковской.
Объяснив, как будет работать эта система, я перешел к описанию ее многочисленных преимуществ: она обеспечит правительству свободу финансового маневра, поддержит бедных, не принуждая их к унизительному использованию купонов, а также – прежде всего – подаст «Тройке» сигнал о том, что Греция располагает платежной системой, позволяющей нашей экономике функционировать даже при закрытых банках. В завершение я отметил, что, если «Тройка» вознамерится изгнать Грецию из еврозоны, о чем министр финансов Германии грезил многие годы[92]92
Бывший министр финансов ПАСОК сообщил в 2011 году, что Вольфганг Шойбле призывал к тому, чтобы Греция вышла из зоны евро и вернулась к драхме. Мои беседы с доктором Шойбле, подробно описанные далее, подтверждают это заявление.
[Закрыть], эту же платежную систему можно переориентировать на новую валюту одним нажатием кнопки.
Когда заседание кабинета закончилось, большинство присутствовавших министров подошли ко мне, выражая свое одобрение; одни хлопали по плечу, другие обнимали меня и говорили, что я подарил им надежду.
Пять месяцев спустя, после моей отставки, пресса принялась критиковать меня за вступление в жесткие переговоры без «плана Б» в кармане. Много дней подряд меня высмеивали в средствах массовой информации не только оппозиционные политики, но и многие депутаты от СИРИЗА: якобы я сунулся в логово льва, не представляя, что делать, если греческие банки закроются. Я ждал, что Алексис или кто-то другой из министров выйдет к людям и поведает им правду. Ожидания оказались напрасными. Тогда, в ходе телеконференции, организованной Дэвидом Маршем, представителем Официального форума денежных и финансовых институтов, я, отвечая на вопросы о том, почему провалились переговоры греческого правительства с ЕС и МВФ, подробно изложил свои предложения по поводу системы параллельных платежей.
Вообще-то обсуждение планировалось вести в соответствии с правилами Чатем-хауса[93]93
Дворец в центре Лондона; в переносном значении – британский Королевский институт международных отношений, занимающий этот дворец. Правило Чатем-хауса иначе определяется как принцип анонимности обсуждений: участникам и гостям запрещено разглашать авторство тех или иных точек зрения.
[Закрыть], когда участникам разрешено цитировать других, но не допускается раскрывать источники цитирования, однако это правило было проигнорировано. Полную запись моего выступления вскоре опубликовали. Сразу же те самые журналисты и политики, которые высмеивали меня за отсутствие «плана Б», ринулись обвинять меня в проступке, прямо противоположном первому. «Тайный план Варуфакиса по «Грекситу» раскрыт!» – вот типичный газетный заголовок тех дней; из материалов прессы следовало, что я прятался за спиной Алексиса, стряпая дьявольские козни по выходу Греции из еврозоны. Чередой шли телефонные звонки, в которых мне угрожали уголовным преследованием. Более того, сейчас, когда я пишу эти строки, парламент Греции намеревается обвинить меня в государственной измене за организацию «тайного заговора» против премьер-министра Ципраса.
Для меня честь и повод для гордости то обстоятельство, что сторонники и чирлидеры «Тройки» в Греции используют всякую возможность сделать мне гадость. Их нападки я воспринимаю как знак отличия, которым меня наградили за твердое «нет» их требованиям на заседаниях Еврогруппы. Увы, тот факт, что бывшие коллеги по кабинету, те самые люди, которые восхищались мной и расхваливали предложенную мной систему параллельных платежей, либо притворяются, что никогда не слышали о ней, либо присоединились к ее дезавуированию, наполняет мое сердце грустью.
ПредложениеПредложение застало меня врасплох. Около полуночи обсуждение в квартире Алексиса перешло от тактик сдерживания и системы параллельных платежей к практической политике. Алексис поведал о высокой вероятности досрочных выборов. Формально полномочия нынешнего правительства истекали через два года, но имелось достаточно сомнений относительно того, что оно переживет март 2015 года, когда истечет пятилетний срок пребывания на посту президента республики. Если премьер-министр Самарас не наберет полноценное парламентское большинство вокруг «своего» кандидата в президенты, произойдет автоматический роспуск парламента и будут назначены новые выборы[94]94
Президент Греческой Республики избирается парламентом. Допускается три тура голосования. В первом туре за победителя должны проголосовать не менее 200 из 300 парламентариев. Если ни один из кандидатов не получает большинства в две трети голосов, проводится повторное голосование по тому же правилу. Если опять никто не добивается успеха, проводится окончательное голосование, в ходе которого требуемое число голосов уменьшается до 180. Если ни один из кандидатов не наберет 180 голосов, парламент автоматически распускается, и уже парламент следующего созыва избирает президента простым большинством (151 голос из 300). В декабре 2014 года правительство Самараса могло рассчитывать всего на 153 голоса, поэтому им пришлось заручиться поддержкой мелкой левоцентристской партии и горстки независимых депутатов, чтобы получить необходимые 180 голосов.
[Закрыть]. А затем Алексис изложил свое предложение – прямо под бдительным оком Драгасакиса.
– Если мы победим, в чем нет сомнений, мы хотим, чтобы вы стали нашим министром финансов.
Всю дорогу из Остина в Афины я перебирал в уме формулировки, посредством которых мне следовало бы отказаться от его предложения; правда, признаюсь, что я ожидал совершенно другого предложения – предложения возглавить штат переговорщиков при министре финансов Драгасакисе. А теперь Алексис предлагал объединить два поста и наделить меня двойной ответственностью.
Искренне озадаченный и желая потянуть время, я повернулся к Драгасакису.
– Я был уверен, что министерство финансов за вами.
Ответил мне Алексис:
– Драгасакис будет вице-премьером, курирующим три экономических министерства, то есть министерство финансов, министерство экономики и новое министерство восстановления промышленности[95]95
Министерство экономики контролирует торговлю, промышленность, судоходство, туризм и важнейший портфель управления структурными фондами ЕС. Новое министерство производственной реконструкции управляло общественными работами, энергетикой и охраной окружающей среды.
[Закрыть].
Это разъяснение все меняло. Предлагаемая структура кабинета казалась разумной. Единственной причиной отказаться от сотрудничества с Алексисом теперь оставалась для меня неуверенность в истинных намерениях Ципраса, в устремлениях и характере Драгасакиса. Но было бы неудобно, мягко говоря, без обиняков излагать эти фундаментальные сомнения. Вместо того я поднял еще один принципиальный вопрос.
– Как вы знаете, – сказал я, – ваша салоникская программа мне категорически не нравится. Проще говоря, я считаю ее ахинеей; тот факт, что вы представили ее как предвыборное обещание греческому народу по экономическим вопросам, заставляет меня думать, что я не могу, при всем уважении, взять на себя ответственность за реализацию этой программы на посту министра финансов.
Как я и ожидал, вмешался Паппас, повторив, что никто не будет требовать от меня реализации салоникской программы.
– Вы ведь даже не член СИРИЗА, – уточнил он.
– А разве мне не придется вступить в партию, если я стану вашим министром финансов? – спросил я.
На это Алексис дал явно отрепетированный ответ:
– Нет, ни при каких обстоятельствах. Я не хочу, чтобы вы становились членом СИРИЗА. Нужно, чтобы вас не обременяли плоды наших коллективных партийных решений.
В моей голове прозвенел тревожный звонок. Слова Алексиса звучали разумно, вот только они сулили немалые риски. С одной стороны, оставаясь поблизости, но вне СИРИЗА, то есть партии, чью инфантильную экономическую доктрину я критиковал многие годы, я обретаю определенную драгоценную свободу и позволяю Алексису приписывать те мои решения, которые будут противоречить политике партии, именно моей независимости. С другой стороны, та же независимость способна сделать меня очевидной жертвой, если это будет выгодно Алексису или Драгасакису, способна вызвать враждебность партии, чья поддержка необходима для борьбы с «Тройкой» и с греческой олигархией. Впрочем, этими соображениями делиться с собравшимися тоже не стоило.
От меня ждали ответа, причем все настойчивее демонстрировали это, но я хотел убедиться наверняка, что мы с партийным руководством мыслим в одном направлении относительно целей и средств. Если нет, значит, я продолжу прежнее, почти блаженное существование.
– Давайте прикинем, как мы оцениваем текущее положение, а уж потом будем обсуждать мою роль в правительстве, – сказал я.
Этим ходом я намеревался подтолкнуть их к согласию на применение новой, доработанной и уточненной версии пятиступенчатой стратегии, ранний вариант которой я предлагал Алексису в 2012 году (а он этот вариант бесцеремонно растоптал)[96]96
Когда я спросил Алексиса наедине, почему СИРИЗА отказалась от моей «пятиступенчатой» стратегии, он красиво ответил, что в тот момент партия еще не обрела достаточной зрелости. Дескать, руководству не хватило решимости победить на июньских выборах 2012 года и признать, что они готовы сформировать правительство.
[Закрыть].
Прежде всего, начал я, нужно немедленно разобраться с реструктуризацией долга[97]97
Еще я сказал, что наши предложения должны подразумевать существенное облегчение долгового бремени, но при этом выглядеть так, чтобы Меркель могла бы представить их немецким парламентариям как собственную идею. Этого можно добиться без прямого списания долгов, посредством «финансовой инженерии» или обмена облигаций, как я в конечном счете и предложил Берлину и Еврогруппе в феврале 2015 года (см. главы 5 и 6).
[Закрыть]. Мы должны принять как данность, что это – важнейший шаг для правительства СИРИЗА. Избавление Греции от долговой кабалы намного важнее недопущения приватизации и всех прочих целей в повестке партии. Со мною согласились.
Благодаря реструктуризации долга, продолжал я, станет возможным наконец отказаться от жесткой экономии и запланировать достижение небольшого профицита бюджета; на мой взгляд, максимум 1,5 % государственного дохода. Понадобится резкое сокращение ставок НДС и налога на прибыль, чтобы оживить частный сектор.
– Почему бизнес должен платить меньше? – возмутился Алексис.
Я объяснил, что, с моей точки зрения, частный сектор будет платить больше в общем объеме налоговых поступлений, но единственный способ добиться увеличения его вклада в благосостояние страны при почти полном отсутствии продаж и при банках-банкротах, которые не в силах выдать кредит даже прибыльной компании, состоит в снижении ставок корпоративных налогов. Тут меня поддержал Драгасакис, что очевидно смутило Алексиса и явно озаботило Паппаса.
Когда займемся приватизацией, говорил я, нам придется идти на компромиссы, если мы хотим добиться сотрудничества с ЕС и МВФ. Категорический отказ от приватизации в программе партии следует заменить пунктом об отдельном рассмотрения каждого конкретного случая. Активные распродажи государственных холдингов должны закончиться, конечно, но имеется ряд активов, например, порты и железные дороги, которые можно предлагать инвесторам при условии соблюдения минимального порога вложений, обещания покупателя предоставить работникам достойные контракты и право на представительство через профсоюзы, а также при условии, что государство сохранит значимую, пускай миноритарную долю во владении: дивиденды от этой доли пойдут на оказание помощи пенсионным фондам. Между тем активы, остающиеся в государственной собственности, надо передать на баланс нового банка развития, который будет привлекать под эти активы средства для вложения в ту же государственную собственность, повышая ее стоимость, создавая рабочие места и наращивая доходы в перспективе. Со мною снова согласились.
Далее есть деликатная проблема Ариса, Зорбы и их собратьев-банкиров. Припомнив нашу неловкую беседу с Алексисом у Камня, я постарался тщательно подбирать слова в присутствии Драгасакиса. Я спросил, до какой степени они готовы приструнить банкиров вроде Ариса и Зорбы, чтобы заставить тех «поделиться» своими банками, которые, по сути, находятся в собственности налогоплательщиков. Еще я напомнил о любопытном союзе между нашими банкирами и Европейским центральным банком, который поддерживает банки в живых через обязательства, финансируемые правительством. Сами банки и ЕЦБ вполне способны «придушить» правительство СИРИЗА.
Паппас, охваченный революционным пылом, воскликнул, что всех банкиров нужно попросту выгнать из страны. Более сдержанный, но в целом разделявший его точку зрения Алексис прибавил, что именно поэтому важно располагать значимой фигурой на посту вице-премьера – он явно намекал на Драгасакиса, – чтобы обуздать банкиров.
Но готовы ли вы, спросил я, принять мое предложение и перевести банки-банкроты в управление и владение ЕС? Я сознавал, что это предложение видится малоприемлемым для левой партии, тяготевшей к национализации банковского сектора. В комнате установилась многозначительная тишина.
Алексис нарушил молчание, справившись в ответ:
– Но почему мы не можем национализировать банки? Государству ведь принадлежат в них мажоритарные доли. Разве нельзя просто принять закон, который сделает наши акции голосующими?
Я возразил, что, если не отдадим наши банки Европейскому союзу, мы не сможем избавить греческое государство от обязательств, навязанных ему мнимой банковской докапитализацией. Национализация банков будет иметь смысл только в случае «Грексита».
– Но мы же решили отказаться от «Грексита» как цели, верно?
– Верно, – сразу же отозвался Алексис.
– Следовательно, нам надлежит признать, что наша позиция в переговорах по поводу банков должна быть вот такой: их акции вместе с обязательствами по докапитализации передаются Европейскому союзу, а у руля становятся новые советы директоров, которые больше не будут кормиться с рук греческих банкиров.
Алексис и Паппас утвердительно закивали, но Драгасакис, как я мысленно отметил, отреагировал уклончиво, обронил лишь, что важно оставаться в рамках законности – что было, разумеется, вполне очевидно. Его уклончивость укрепила мои подозрения. Тем не менее, все трое как будто одобрили мои идеи. Однако я ощущал необходимость лишний раз проговорить вслух наши общие цели.
– Во-первых, приоритетом является реструктуризация долга. Во-вторых, первичный профицит бюджета должен составлять не более 1,5 % государственного дохода при полном отказе от новых мер жесткой экономии. В-третьих, предполагается масштабное снижение ставок НДС и корпоративных налогов. В-четвертых, ведется стратегическая приватизация при сохранении прав работников и стимулировании инвестиций. В-пятых, создается банк развития, который станет использовать оставшиеся государственные активы в качестве залога для активизации внутренних инвестиций, а его дивиденды будут направляться в государственные пенсионные фонды. В-шестых, мы передаем акции банков и управление ими Европейскому союзу и одновременно учреждаем государственный «плохой банк» для работы с необеспеченными банковскими кредитами, дабы предотвратить массовую экспроприацию предприятий малого бизнеса фондами-стервятниками.
Все согласились, на сей раз с большей убежденностью.
Но я еще не закончил. Мне требовалось их согласие на предложенную мной стратегию переговоров с ее ключевым сдерживающим фактором, то есть с угрозой сократить наши вложения в облигации SMP, и с системой параллельных платежей, посредством которой мы могли бы выиграть время, если все-таки произойдет закрытие греческих банков. Я перечислил эти условия, и партийцы единодушно все подтвердили.
Настал черед последнего, наиболее насущного вопроса.
– Добиться справедливого договора возможно в единственном случае – если мы не будем блефовать против «Тройки». Все это сознают?
Драгасакис уточнил, что конкретно я имею в виду. Ему вправду непонятно или это, так сказать, тактическая амнезия? Одолеваемый сомнениями и беспокойством, я не стал огрызаться и снова повторил тот же довод, который не стал приводить с нашей первой встречи:
– Не будет блефом выступить с заявлением о намерениях, если вы всерьез собираетесь так поступить, что бы ни предприняла другая сторона.
Алексис меня понял:
– То есть мы не должны подписывать договор, даже если нам пригрозят «Грекситом». Правильно?
Я подтвердил его правоту. Нет ни малейшего смысла ввязываться в жесткие переговоры с наиболее могущественными кредитными организациями мира, если мы не стремимся к обеспечению стабильности страны в рамках еврозоны, если не станем избегать действий, ставящих такое соглашение под угрозу, но не дадим понять однозначно и честно, что между капитуляцией (новым сроком в долговой тюрьме) и «Грекситом» предпочтем последнее.
– Все согласны? – снова спросил я.
– Еще бы! – ответил Алексис. Ему принялся многословно вторить говорливый Паппас. Драгасакис промолчал, только устало улыбнулся в знак согласия. В общем, мне выразили поддержку и одобрение.
Теперь настала моя очередь решать.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?