![](/books_files/covers/thumbs_240/vzroslye-v-dome-neravnaya-borba-s-evropeyskim-glubinnym-gosudarstvom-170168.jpg)
Автор книги: Янис Варуфакис
Жанр: Политика и политология, Наука и Образование
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 50 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]
Когда иностранные журналисты берут интервью, обычно они пытаются заставить меня признать существование в Греции «врожденной» коррупции и норовят услышать, что, дескать, я слегка преувеличивал роль ЕС, МВФ и «Тройки» в рождении нашей великой депрессии. Любопытно, что никому из них не интересно обсуждать важную роль, сыгранную в этом процессе СМИ.
На посту министра финансов я дал множество интервью, и в одном из них, по греческому телевидению, прозвучало замечательное признание. Это длинное интервью охватывало почти все мыслимые темы. На первом этапе интервьюер, что называется, палил из всех пушек, в каждом его вопросе таилось зловещее обвинение, а мне позволяли произнести всего четыре-пять слов, прежде чем нанести новый словесный удар. В перерыве на рекламу журналист подошел ко мне и прошептал на ухо: «Министр, мне очень жаль, честно, но сами понимаете, какая у нас сегодня ситуация. Банк Ариса – наш единственный источник рекламы». Я ответил, что понимаю. После перерыва темп интервью сделался более размеренным, и это дало мне шанс быть услышанным. У меня сложилось ощущение, что студия, по крайней мере, сделала все возможное, чтобы отработать свой ежедневный хлеб перед рекламодателем.
Справедливости ради скажу, что этого следовало ожидать. Греческие телеканалы находились под угрозой закрытия даже до 2008 года. Действительно, никто из них никогда не декларировал прибыль – одни убытки. То же самое верно в отношении греческих газет и радиостанций. Будь они самостоятельными компаниями, им давно пришлось бы объявить себя банкротами. Вот только они таковыми не были. В период неустойчивого, обремененного долгами роста средства массовой информации Греции стали важным средством влияния на общество для тех структур, которые ими владели. Министры правительства либо «спускали» владельцам СМИ выгодные государственные контракты, либо рисковали тем, что их примутся публично терзать в печати и в эфире. Это одна из многих причин, по которым греческие шоссе в строительстве втрое дороже, чем в Германии, по которым лекарства в больницах стоят бешеных денег, субмарины кренятся на ходу, как Пизанская башня, денежные реки текут на офшорные банковские счета, а средства массовой информации постоянно несут убытки, но никогда не закрываются.
«Подноготная» банкротства Греции в 2010 году заключалась в том, что ручей, из которого привыкли пить дельцы, внезапно иссяк, и этих людей и структуры бросили на произвол судьбы, предоставили выживать самостоятельно, что было попросту невыполнимо, учитывая исчезновение доходов от рекламы и саму бизнес-модель, которая никогда не была жизнеспособной. При этом всего одна сеть закрылась в кризисные годы, остальные продолжали функционировать, несмотря на рост убытков. Как такое вообще возможно? За ответом нужно идти к Арису и парочке других банкиров.
Все достаточно просто: банкиры взялись финансировать средства массовой информации с тем, чтобы манипулировать общественным мнением и тем самым контролировать ход политической игры, которая оставляет их у кормила банков-банкротов. Но, в отличие от прежних владельцев, банкиры были осторожны и умны; они не хотели владеть неплатежеспособными телеканалами и газетами. Вместо того они поддерживали существование СМИ, выплачивая тем баснословные суммы за рекламу своих услуг и, что еще важнее, предоставляя тем крупные кредиты по той же схеме, какую применяли при кредитовании друг друга (и какую использовали ЕС и МВФ при кредитовании греческого государства).
Так «треугольник греха» замкнулся: неплатежеспособные СМИ существовали в состоянии зомби стараниями банков-зомби, которых поддерживало в этом состоянии полутрупов правительство-банкрот, а само государство искусственно и неуклонно загонялось в условия постоянного банкротства «спасительными» займами ЕС и МВФ. Стоит ли удивляться тому, что средства массовой информации Подкормистана восхваляли блага «спасения» и выставляли банкиров жертвами не оправдавшего доверия государства, а также демонизировали всех, кто осмеливался раскрывать, что происходит на самом деле?
Я находился в гуще борьбы, а Билл Блэк, мой американский коллега, который сыграл ведущую роль в разоблачении подобных махинаций в Соединенных Штатах Америки в 1980-х и 1990-х годах, как-то заставил меня посмеяться, прислав мне электронное письмо, содержавшее только короткую цитату. Я воспринял его письмо как проявление солидарности. Цитата из Книги пророка Иеремии гласила: «Как лук, напрягают язык свой для лжи, усиливаются на земле неправдою; ибо переходят от одного зла к другому» (Иер. 9:3).
Молодой принцПсири, афинский район, оккупируемый по ночам разгульной молодежью, днем производит совсем другое впечатление. Крошечные мастерские продолжают бороться за выживание, клепая винты и гайки, пуговицы, инструменты и прочую мелочь, стоимость которой резко снизилась в условиях глобализации экономики. Уши раздирает какофония грохота и стука, а в нос бьют восхитительные ароматы из пекарен, порой перемежаемые запахом жасмина от случайно уцелевшего кустика; к шуму примешивается меланхолическое пение цыган, что блуждают по узким улочкам со своими аккордеонами, рогами и скрипками, собирая редкие монеты с обуянных ностальгией прохожих.
Я хорошо знаю Псири, поскольку мой университетский кабинет находился всего в нескольких сотнях метров от этого района, а студия Данаи располагалась в самом сердце его кварталов. Поблизости, на краю Псири, влачил скудное существование офис коалиции радикальных левых, повсеместно известной как СИРИЗА. Поэтому, когда в начале 2011 года Никос Паппас, ближайший помощник молодого лидера коалиции, позвонил мне с просьбой встретиться и предложил побеседовать втроем в Псири, это предложение было принято мною на «ура».
Мы встретились в скромном бутик-отеле, плоде инвестиций в этот район, олицетворении тех ложных чаяний джентрификации[44]44
Практика реконструкции и модернизации депрессивных городских кварталов; считается, что она влечет за собой повышение среднего уровня доходов населения района, поскольку сюда начинают переселяться более состоятельные люди.
[Закрыть], что были грубо растоптаны в 2010 году. Этот отельчик впоследствии сделался обычным местом наших встреч, его стены пастельных тонов были свидетелями наших бесед, которые начались в этот день в расслабленном, почти академическом темпе, но стали серьезнее и, если угодно, предметнее, в начале 2012 года. Тем не менее, в ходе первой встречи (и некоторое время после нее) у меня не возникало оснований полагать, что мы будем встречаться снова и снова.
Впервые я увидел Алексиса Ципраса на плакате, которыми завесили все Афины, призывая избрать его на пост мэра на местных выборах 2008 года. Даная, давняя сторонница этого движения среди греческих левых, восторгалась тридцатичетырехлетним кандидатом, отважившимся притязать на должность, которую обычно занимают умудренные жизнью пожилые политики, рассчитывающие на нее как на трамплин перед переселением в Максимос[45]45
Моим округом были Большие Афины (или Афины Б, как его называли). Поэтому я не имел возможности голосовать за Алексиса на выборах мэра. Впрочем, я бы в любом случае не голосовал за него, так как скептически относился к СИРИЗА.
[Закрыть]. На выборах Алексис удвоил голоса, отданные за СИРИЗА в центре Афин, и очень скоро старая гвардия коалиции организовала внутренний путч, который вознес его наверх как лидера движения и оттеснил того, кто раньше продвигал Алексиса как своего потенциального преемника. Однако на всеобщих выборах в следующем году, когда Алексис возглавил партийный список в первый раз, заголовки СМИ превозносили победу злополучных социалистов и Георгиоса Папандреу, а СИРИЗА[46]46
Если быть точным, партия еще не получила название СИРИЗА. До 2013 года она называлась «Синасписмос», то есть «Альянс». На выборах 2009 года партия «Синасписмос» сформировала широкую коалицию со многими квазинезависимыми партиями и движениями. На выборах-«близнецах» 2012 года (в мае и июне) она выступала под названием СИРИЗА (коалиция радикальных левых) как единая партия, чтобы заручиться правом на привилегии, недоступные коалициям. Только в июле 2013 года состоялся съезд, который превратил СИРИЗА в «унитарную» партию.
[Закрыть] стала пятой, набрав жалкие 4,6 % голосов, вполовину меньше, чем в 2007 году.
Когда я вошел в холл отеля, Алексис и Паппас уже сидели за столиком в ресторане. Алексис радушно приветствовал меня, его улыбка казалась искренней, неподдельной, а рукопожатие словно приглашало подружиться. Паппас же постоянно озирался, а голос у него был высокий и тонкий; он непрерывно шутил, не важно, о чем шла речь – о чем-то забавном или печальном; еще он пытался излучать властность и одновременно услужить всем и каждому. С самого начала было очевидно, что Паппас руководит «молодым принцем», наставляет того, сдерживает и подталкивает в нужном направлении; это мое первоначальное впечатление сохранялось на протяжении последующего бурного периода: внешне два человека казались сверстниками, различались темпераментом, но действовали и думали заодно.
– Я слежу за вашей деятельностью уже много лет, с тех самых пор, как прочитал ваши «Основания», – начал Паппас, подразумевая учебник по экономике, который я опубликовал в 1998 году[47]47
Yanis Varoufakis, Foundations of Economics: A Beginner’s Companion (1998), Routledge, London.
[Закрыть]. Должно быть, он наткнулся на эту книгу, когда изучал экономику в Шотландии, а после того прочел «Скромное предложение по урегулированию кризиса евро», составленное мною в соавторстве со Стюартом Холландом, бывшим британским депутатом-лейбористом и профессором экономики в Университете Сассекса. Мы со Стюартом работали над «Скромным предложением» с 2005 года, руководствуясь убеждением в том, что евро рано или поздно спровоцирует всеобщий кризис, способный погубить Европу[48]48
Резюме «Скромного предложения», которое в 2013 году было переработано при содействии Джейми Гэлбрейта, содержится в приложении к моей книге: Yanis Varoufakis, And the Weak Suffer What They Must? Europe, Austerity and the Threat to Global Stability (2016), The Bodley Head, London.
[Закрыть]. Когда европейский кризис в итоге разразился, мы предприняли все возможное, чтобы уточнить наши взгляды и всюду рекламировать свою работу, поскольку не сомневались в том, что ее рекомендации – лучший шанс Европы избежать гибели. – Прошу, изложите Алексису те принципы, которые вы отстаивали в «Скромном предложении».
Я кратко объяснил логику своих рассуждений, а затем разговор перешел на обсуждение политической экономии Подкормистана и стратегий, доступных прогрессистам, которые желают спасти страну от долговой кабалы.
Вскоре стало ясно, что, по политическим причинам, Алексис никак не может решить для себя базовый вопрос – должна ли Греция оставаться в зоне евро. Даже в 2011 году СИРИЗА раздирали внутренние разногласия по поводу того, должна ли партия добиваться «Грексита» (выхода из еврозоны, хотя и не обязательно из ЕС), должна ли она включать этот пункт в свою официальную программу. Пока мы беседовали, мне показалось, что отношение Алексиса к этому вопросу можно назвать высокомерно-незрелым. Его куда больше заботила необходимость удерживать под контролем враждующие крылья партии; выяснение для себя самого, какова правильная политика, было для него второстепенным. Судя по многозначительным взглядам, которые бросал на Алексиса Паппас, второй активист СИРИЗА думал так же – и надеялся, что я помогу ему уговорить лидера партии отказаться от ненужных экспериментов с идеей «Грексита».
За час или около того нашей беседы я приложил все усилия, чтобы донести до Алексиса следующее: провозглашение «Грексита» целью будет такой же большой ошибкой, как и отказ подготовиться к этому событию. Еще я раскритиковал СИРИЗА за глупые обещания, например за посул в случае победы на выборах разорвать кредитное соглашение с ЕС и МВФ в одностороннем порядке.
– Почему мы не можем сказать им, что, если они не примут наш односторонний отказ от их программы, мы выйдем из евро? – спросил Алексис.
Я объяснил, что существуют три возможных результата конфронтации с «Тройкой». Лучшим результатом станет новая сделка для Греции – сделка, предусматривающая серьезную реструктуризацию долга, завершение мер жесткой экономии и ряд реформ, направленных против олигархии, при сохранении членства в еврозоне. Наихудший возможный результат заключается в сохранении членства в еврозоне в том же статусе, то есть в долговой тюрьме и при сокращении доходов, перспектив и надежд. «Грексит» занимает промежуточное положение между этими вариантами: он гораздо хуже, чем полноценное восстановление в пределах еврозоны, но лучше, в среднесрочной и долгосрочной перспективах, чем растягивание порочной политики «спасения», депрессии и добровольно-вынужденного аскетизма на новые пять лет и более.
Я прибавил, что Берлин, Франкфурт, Брюссель и МВФ не согласятся с ультиматумом – мол, принимайте наше решение или убирайтесь; они просто отвернутся от нас. Посему выдвижение такого ультиматума гарантированно обеспечит третий результат – выдворение из еврозоны – и навсегда лишит нас возможности действий по первому варианту. Чтобы оставить шанс на поиски наилучшего возможного решения, следует принудить другую сторону к переговорам. Отчасти это будет означать отказ от «Грексита» как угрозы (не говоря уже о цели), а отчасти станет сигналом миру, что худший страх Алексиса – не навязанный «Грексит», а пролонгирование текущей ситуации. Трудно было сказать, заинтересовался ли он этими нюансами.
– Знаете, Янис, многие люди, к примеру Пол Кругман, говорят, что при всех раскладах нам было бы лучше без евро, – в конце концов возразил Алексис.
Я согласился с тем, что для нас было бы лучше вообще не вступать в еврозону, но поспешил добавить, что одно дело – держаться подальше от евро и совсем другое – покидать еврозону. Выход ведь не приведет нас туда, где бы мы оказались, если бы не соглашались на единую европейскую валюту.
Чтобы хоть как-то его встряхнуть и заставить мыслить живее, я принялся обрисовывать ближайшие последствия объявления о «Грексите». В отличие от Аргентины, страны, которая отменила привязку своей национальной валюты к доллару, у Греции нет собственных банкнот и монет в обращении. «Грексит» потребует куда большего, нежели установления обменного паритета между драхмой и евро. Результатом подобного разрыва для Аргентины стала резкая девальвация национальной валюты, которая обернулась всплеском экспорта. Это обстоятельство, в свою очередь, привело к значительному сокращению торгового дефицита и, в конечном счете, к восстановлению экономики страны. Однако нам, в отличие от аргентинцев, придется создать новую драхму, а затем отвязать ее от евро[49]49
Аргентина, подобно Мексике и другим латиноамериканским странам, привязала свою валюту к доллару (в соотношении один песо – один доллар), но в результате аргентинский экспорт оказался чрезмерно дорогим, а в страну хлынул импорт. По мере роста торгового дефицита и накопления долга в долларовом выражении Аргентина начала понимать, что нужно что-то менять. Отток капитала из страны и развал ее экономики удалось предотвратить, избавившись в конце концов от привязки песо к доллару. Технически это была простая операция, однако она оставила многих аргентинцев с долларовыми долгами, которые люди не могли обслуживать, ибо песо сразу девальвировался. Все, что потребовалось, – решение правительства в пятницу днем, что песо больше не будет равняться по стоимости одному доллару США.
[Закрыть]. На создание валюты понадобится несколько месяцев. Другими словами, «Грексит» будет напоминать объявление о девальвации валюты за несколько месяцев до ее проведения; такая стратегия чревата самыми печальными последствиями – оттоком евро и отсутствием своей валюты для проведения повседневных финансовых операций.
Готовы ли вы, спросил я у Алексиса, встать перед своими избирателями в ходе предвыборной кампании и сказать им, что вот такие шаги вы им предлагаете? Что таков будет «план А»? Или, быть может, лучше сказать избирателям следующее: мы будем требовать новых переговоров, которые позволят Греции заключить новую сделку, гарантирующую устойчивость нашей социальной экономики в пределах еврозоны, но если ЕС и МВФ откажутся от содержательных переговоров, тогда мы перестанем принимать «спасительные» кредиты от европейских налогоплательщиков. А если они захотят нанести ответный удар, выгоняя нас из еврозоны (и нанося урон одновременно нам и себе) – что ж, пускай сами роют себе могилу.
Паппас с энтузиазмом кивал, но Алексис как будто думал о чем-то другом. Когда я попросил его объяснить свое молчание, ответ подтвердил, что его заботят внутренние дела СИРИЗА, а вовсе не перспективная политическая стратегия. Я мысленно пожал плечами. Когда встреча подошла к концу, я, рискуя показаться высокомерно-снисходительным, предложил ему некий хорошо продуманный, но непрошеный совет по отдельному вопросу; возможно, он счел этот совет оскорбительным. Алексис, сказал я, если вы хотите стать премьер-министром, учите английский; наймите учителя, это очень важно.
Дома Даная спросила меня, как прошла беседа.
– Он очень приятный человек, – ответил я, – но не думаю, что он годится в лидеры.
Эти первые встречи с Алексисом и Паппасом оказались поворотным моментом во многих отношениях. За предыдущие два года я привык общаться с встревоженными представителями всего политического спектра страны (за исключением членов коммунистической партии, которые, похоже, обитали в этаком прочном пузыре самоуспокоенности и веры в свои идеалы). Но по мере завершения 2011 года и приближения срока второго кредита оставалось все меньше возможностей для искреннего диалога с представителями политического центра, будь то терявшие влияние социалисты из ПАСОК, многие из которых попросту попрятались в личных убежищах, или консерваторы из «Новой демократии», среди которых многие прежде разделяли мои опасения, но теперь примкнули к бедолагам из ПАСОК, добиваясь выделения второго пакета финансовой помощи – и, как следствие, прихода своей партии к власти. Неожиданно исчезло всякое пространство для межпартийного диалога, словно его смыло отливом. В парламенте только СИРИЗА продолжала воевать с утверждением Подкормистана 2.0. Вот почему, когда Паппас позвонил после одобрения второго кредита и предложил встретиться снова, я не раздумывал долго: при всех своих сомнениях я принял его приглашение.
При нашей второй встрече и при последующих я оказался приятно удивлен: Алексис словно преобразился. Куда-то подевалась былая самоуспокоенность, фиксация на внутренних проблемах СИРИЗА и пофигистское, уж простите, отношение к «Грекситу». Он явно выполнил домашнее задание, даже прочитал «Скромное предложение»[50]50
К моему несказанному удивлению, мы подробно обсудили «Скромное предложение» по выводу из европейского кризиса государственного долга, шаткость положения банков и фактическое отсутствие инвестиций.
[Закрыть]. Он с гордостью поведал мне, что нанял репетитора английского языка и добился значительных успехов. (Несколько лет спустя, когда он впервые возглавил правительство, я слушал телеконференцию с участием Алексиса, канцлера Германии Меркель и французского президента Олланда; что ж, английский Алексиса был лучше, чем у двух других участников.)
Главным в наших встречах была предельная откровенность и осознание общей цели. Я приложил много сил к тому, чтобы убедить Алексиса и Паппаса: на любых переговорах с ЕС и МВФ успех Алексиса будет зависеть, среди прочего, от его способности и умения контролировать греческие банки. Между тем Алексис как будто полностью воспринял мою идею трехсторонней политики конструктивного неповиновения, которая заключалась, во-первых, в твердом отказе от дальнейшего кредитования и от мер жесткой экономии, сопровождающих это кредитование; во-вторых, она выдвигала умеренные предложения по реструктуризации долга, снижению налоговых ставок и проведению реформ, затрагивающих «треугольник греха»; в-третьих, следовало постоянно помнить о том, что в какой-то момент, в отчаянной попытке покончить с требованием реструктуризации долга и избежать для госпожи Меркель необходимости сознаваться перед парламентариями в обмане в 2010 году, Берлин вполне способен пригрозить выдворением Греции из еврозоны.
Архимедова точкаПоначалу я не хотел рассказывать Данае о телефонном звонке с угрозами в адрес ее сына. Прежде чем пугать ее (быть может, без причины), мне хотелось каким-то образом оценить риск. Наверняка это всего-навсего пустая угроза, посредством которой мне стремились заткнуть рот? Но потом я понял, что не имею права принимать решение в одиночку. Чем ближе становился срок выделения второго пакета финансовой помощи, тем активнее средства массовой информации, банки и правительство готовились к последнему противостоянию. Кто знает, на что они способны. Поэтому я наконец решился и рассказал Данае все.
Она неодобрительно оглядела меня и поставила лаконичный ультиматум:
– Либо ты идешь в политику, чтобы защитить нас, либо мы покидаем страну.
Без малейших колебаний я ответил:
– Значит, мы уезжаем.
Несколько дней спустя мне предстояло отправиться в турне по Соединенным Штатам Америки с рекламой своей новой книги о глобальном кризисе[51]51
Yanis Varoufakis, The Global Minotaur: America, the True Causes of the Financial Crisis, and the Future of the World Economy (2011), Zed Books, London. С момента первой публикации вышло два новых издания, в 2013 и 2015 годах, с подзаголовком: «Америка, Европа и будущее мировой экономики».
[Закрыть]. За это время я получил два приглашения на работу, что вполне позволяло мне сдержать слово, данное Данае. К началу 2012 года наш переезд в Соединенные Штаты был в разгаре[52]52
Первый опыт переезда из страны в страну я получил в семнадцать лет, когда вместе с тысячами других греков моего возраста отправился учиться в Великобританию. Затем, в 1988 году, задыхаясь в тэтчеровской Британии, я перебрался в Австралию, где стал читать лекции в Университете Сиднея. Моя следующая миграция случилась в возрасте сорока лет, когда я решил уволиться из Сиднейского университета и вернуться в Грецию, на должность профессора в Афинском университете. Наш переезд в Соединенные Штаты в 2012 году был предпоследним перемещением в этом ряду, а последним (как я надеюсь и верю) был выход в 2015 году на политическую арену.
[Закрыть].
В тот день, когда мы сели на самолет, агентство «Блумберг» оповестило финансовый мир о двух важных новостях из еврозоны. Первое сообщение гласило: «Меркель готова на компромисс по долгу, Монти нашел способ ее переубедить»[53]53
Ангела Меркель была, конечно, канцлером Германии, а Марио Монти, неизбранный экономист, сменил на посту премьер-министра Италии зловещую, но избранную народом личность – Сильвио Берлускони. Несмотря на репутацию человека Меркель, Монти оказал своей стране большую услугу, убедив Меркель распределить долговую нагрузку по всей еврозоне (не путать с кредитами), а также создать собственный банковский союз. Неудачу он потерпел вовсе не потому, что не старался победить (см.: Varoufakis, 2016, Глава 6); скорее, виной всему сочетание нежелания Меркель помогать человеку, которого она ранее поддерживала, и отсутствие у Монти внутренней поддержки в Италии.
[Закрыть]. Второе сообщение касалось наших домашних дел: «Греки выгоняют из страны профессора университета за правду об экономической ситуации». Если бы первое сообщение оказалось правдой – увы, увы! – второе вполне могло быть ошибочным!
В общем, мы с Данаей приземлились в Сиэтле, где я проработал несколько месяцев в качестве приглашенного экономиста в корпорации «Вэлв»[54]54
Компания-производитель видеоигр, чье многомиллионное сообщество игроков / клиентов спонтанно породило полноценную макроэкономику, включая развивавшуюся денежную систему, которую я хотел изучить.
[Закрыть], а затем перебрались в Остин, где мой замечательный друг и коллега Джейми Гэлбрейт договорился о возможности преподавания в школе имени Линдона Б. Джонсона по связям с общественностью при Университете Техаса: мне предстояло прочесть несколько курсов, в том числе курс под названием «Финансовый кризис в Европе». Несмотря на присущую Гэлбрейту способность предвидения, сомневаюсь, что он знал, во что ввязывается, предлагая мне эту должность: три года спустя Джейми присоединился ко мне в министерстве финансов Греции и возглавил работу над жизненно важным и сверхсекретным проектом.
Более двух лет Остин обеспечивал мне этакую архимедову точку преимущества, идеальное место для наблюдения и для действий. Было крайне тяжело смотреть издалека, как «Тройка» и ее местные миньоны официально превращают Грецию в Подкормистан 2.0, но взгляд из Остина позволял составить непредвзятое впечатление о происходящем.
Также мое новое положение способствовало установлению отношений между Вашингтоном и моими новыми друзьями из СИРИЗА (далеко не самыми очевидными союзниками). Казалось вполне разумным допускать, что будущее правительство СИРИЗА спровоцирует громкий конфликт с Германией, Европейской комиссией и Европейским центральным банком. Последним, что было нужно Алексису и Паппасу, являлись враждебные отношения с президентской администрацией Соединенных Штатов. Поэтому с 2012 по 2015 год, с помощью Джейми Гэлбрейта и его связей, я делал все, от меня зависящее, чтобы объяснить американским политикам и администрации Обамы: США не стоит опасаться правительства СИРИЗА, ибо приоритетом последнего станет освобождение Греции от сокрушительного долга.
Остин – странный город, но странный в самом приятном смысле: это поистине рай для любителей живой музыки и прекрасное место, чтобы забыть о суете и всяческих невзгодах. К сожалению, ни то, ни другое не было мне доступно. Днем, пока Греция спала, я готовился к лекциям и работал над своей книгой о глубинных причинах «безуспешной борьбы Европы с неизбежным кризисом»[55]55
См. Varoufakis, 2016.
[Закрыть]. Ночью, пользуясь разницей во времени, я появлялся через «Скайп» на греческом телевидении, участвовал в текущих дебатах и писал статьи, продолжая взывать к разуму греков.
Зима и весна 2012 года в Греции были исполнены тихой тоски и приглушенного негодования. На площади Синтагма не случилось даже подобия массовых мероприятий 2011 года. Рецессия усугублялась, люди, так сказать, приватизировали свою боль, сидели по домам, зализывая раны и заботясь о близких. Правительство технократической коалиции, навязанное «Тройкой», во главе с бывшим вице-президентом Европейского центрального банка, при поддержке ПАСОК и «Новой демократии» завершало строительство Подкормистана 2.0[56]56
В коалицию также входила небольшая, открыто расистская и ультранационалистическая партия христианских фундаменталистов под названием ЛАОС; позже она частично примкнула к «Новой демократии», а частично перешла под крыло зародившихся фашистов из «Золотой зари».
[Закрыть]. Стремительно приближался тот час, когда работа правительства будет выполнена, и тогда Антонис Самарас, лидер «Новой демократии», потребует всеобщих выборов, на которых он надеялся победить – и триумфально въехать в Максимос. Всеобщие выборы назначили на май 2012 года.
До майских выборов мое общение с Алексисом и Паппасом получалось редким и случайным из-за расстояния, нас разделявшего. Социалисты из ПАСОК, сторонники Папандреу, не были конкурентами, главными соперниками стали «Новая демократия» Самараса и СИРИЗА Ципраса. Ни я сам, ни Алексис с Паппасом не предполагали, что партия, набравшая всего 4,6 % голосов на предыдущих выборах, способна выиграть и получить шанс на формирование правительства, какому бы серьезному смещению ни подверглись политические тектонические плиты.
Я предлагал СИРИЗА представить избирателям основополагающую, прогрессистскую, «европейскую», логически последовательную, антипопулистскую программу, которая станет фундаментом для построения образа надежного правительства, способного вести переговоры с ЕС и МВФ об избавлении страны от долговой кабалы. Алексис и Паппас склонялись к другому политическому курсу, к стремлению максимизировать краткосрочные электоральные выгоды в ущерб (на мой взгляд) долгосрочной логической последовательности действий. Ознакомившись с экономическим разделом манифеста СИРИЗА 2012 года, я пришел в такое раздражение, что бросил читать после нескольких первых страниц. На следующий день меня попросили прокомментировать этот манифест греческому телевидению. Я заявил, что хотел бы поддержать СИРИЗА, но отдам свой голос за эту партию только в том случае, если они потрудятся изменить свою экономическую программу.
Майские выборы породили бессильный парламент. Политический центр, состоявший из представителей ПАСОК и «Новой демократии», партий, которые ранее вместе контролировали до 80 % народной поддержки, лишился голосов более чем половины своих избирателей. Такова была цена, которую заплатили две партии истеблишмента за строительство Подкормистана[57]57
ПАСОК лишилась основной части избирателей в 2009 году, после выделения Греции первого кредита (электоральная база упала с 44 до всего 13,2 %), тогда как число избирателей «Новой демократии», которая поддержала второй кредит, снизилось с 33,5 % в 2009 году до 18,8 % в мае 2012 года.
[Закрыть]. Сказать, что это было политическим катаклизмом, значит существенно преуменьшить впечатление. Как часто бывает, когда государственный долг заставляет политический центр отступить, показал свое уродливое лицо нацизм: «Золотая заря» набрала 7 % голосов и оказалась четвертой по числу мест парламентской партией. Между тем крошечная СИРИЗА вчетверо увеличила свое прежде ничтожное представительство, недобрав всего 2 % до результата «Новой демократии» Антониса Самараса. Впервые с 1958 года левые добились высокого статуса официальной оппозиции. У Алексиса и Паппаса были все основания торжествовать – и игнорировать презрение, которым я облил экономическую программу СИРИЗА.
Но парламент, в котором крупнейшая партия контролирует менее чем 19 % мест, не в силах создать жизнеспособного правительства. Неизбежный роспуск открыл дорогу к новым выборам месяц спустя, в июне 2012 года. Это был интересный месяц. В отсутствие правительства и дееспособного парламента ЕС и МВФ пришлось состряпать ряд захватывающих иллюзий, чтобы поддерживать впечатление, будто греческое государство выполняет условия погашения долга. Тем временем единственными партиями, сохранившими электоральный импульс, остались СИРИЗА и «Новая демократия», причем СИРИЗА набирала сторонников быстрее, при изначально малочисленной базе. Если бы тенденции предыдущих недель сохранились, Алексису мог выпасть шанс сформировать очередное правительство. Осознание этого факта потрясло олигархию, «Тройку», политический истеблишмент Германии – и самих Алексиса с Паппасом, которые, по понятным причинам, запаниковали, сообразив, что жестокие боги готовы осуществить их самое заветное желание.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?