Читать книгу "Грааль? Грааль… Грааль! Я – ключ"

Часть II. Странник

1

Миг – и он находится внутри полупрозрачного пузыря. Одежда исчезла. Он голый. Вокруг пугающе бесконечное звездное пространство. Лишь тонкая эфемерно-призрачная дымчатая мембрана партнера отделяет от холодной пустоты. Желудок спазматически скукоживается от ощущения непрерывного падения. Это невесомость. По телу пробегает озноб, к горлу подкатывает шершавый ком. Он ожидал большего комфорта. Ну и положеньице.

– ЗДРАВСТВУЙТЕ ПАРТНЕР. – ментальный голос раздался в голове неожиданно громко. – ПРИВЕТСТВУЮ ВАС!

– З-здравствуйте. – мысленно ответил Егор. – Вы, наверное, мой порталер?

– ДА. ПРИВЕТСТВУЮ НА БОРТУ, КАК ПРИНЯТО У ВАС ВЫРАЖАТЬСЯ. – Егор готов был поклясться, что услышал отчетливое ироничное хихиканье. – ДАВАЙТЕ ЗНАКОМИТЬСЯ.

– Давайте, я – Егор, можно – Георгий.

– РАД ЗНАКОМСТВУ. НУ А ТЕПЕРЬ ДАЙТЕ МНЕ ИМЯ.

Он думал недолго. У него было любимое имя на этот случай:

– Нарекаю вас Алисой. Вы не против?

– НЕТ, ЧТО ВЫ? СПАСИБО, ПРЕКРАСНОЕ ИМЯ. – бесполый мысленный голос порталера неожиданно трансформировался в мягкий, бархатистый, но сильный, низкий женский голос. Ассоциативно перед Егором предстал образ уверенной в себе, чуть полноватой сорокалетней бизнес-леди. – Я ВИЖУ, ВАС ЧТО-ТО БЕСПОКОИТ?

– Да, я бы назвал это приступом агорафобии77
  А[битая ссылка] графобия. – (от др.-греч. ἀγορά – «базар, рынок» и φόβος – «страх») – боязнь открытых дверей, открытого пространства (прим. автора).


[Закрыть]. Вы могли бы это исправить? И еще: думаю, нам пора переходить на «Ты».

– ДА, КОНЕЧНО. – в мыслеголосе Алисы прибавилось тепла. – СПАСИБО. ТЕБЯ УСТРОИТ КЛАССИЧЕСКИЙ ЗЕМНОЙ СТИЛЬ?

– Устроит любой, я неприхотлив.

Окружение плавно поменялось. Стенки сферы приобрели мягкий тепло-кремовый цвет. Исключение составил широкий передний сектор ковчега, оставшийся прозрачным и обеспечивающим удобный обзор. Появилась приятная земная гравитация. Седалище Егора почувствовало опору: он полулежал на очень низкой, широкой бежевой оттоманке, на которой, при желании, можно было бы и комфортно поспать. Вот и вся обстановка собственно.

– Здорово! Тесновато, но уютненько. Спасибо. Алиса можно вопрос?

– ДА, КОНЕЧНО

– Как я понял, нас должно быть трое. – Егор смутился. – Тебя я вижу, слышу, ощущаю. А почему молчит «Тень»? У меня даже возникают сомнения, с нами ли она?

– НЕ ВОЛНУЙСЯ ГЕОРГИЙ, «ТЕНЬ» ПРИ ТЕБЕ. БОЛЕЕ ТОГО, ОНА ТЕБЯ НИКОГДА НЕ ПОКИНЕТ И НЕ ПРЕДАСТ. ПРОСТО ОНА ЕЩЕ СПИТ, ТОЧНЕЕ, ПРОХОДИТ ЗАВЕРШАЮЩУЮ ФАЗУ СВОЕГО РОЖДЕНИЯ. НЕ БЕСПОКОЙСЯ, ОНА БУДЕТ АКТИВИРОВАНА, КАК ТОЛЬКО ТЫ ПОКИНЕШЬ МЕНЯ В СВОЕМ ПЕРВОМ ЗАДАНИИ. ИНАЧЕ ГОВОРЯ, БЕЗ СОБЕСЕДНИКА ТЫ НЕ ОСТАНЕШЬСЯ, БУДЬ СПОКОЕН. У ТЕБЯ ЕСТЬ ЕЩЕ ВОПРОСЫ?

– Да. Хотелось бы получить информацию о предстоящем задании.

– С УДОВОЛЬСТВИЕМ. В СИЛУ ТОГО, ЧТО ЭТО ТВОЙ ПЕРВЫЙ РЕЙД, БЫЛО РЕШЕНО ПОСТАВИТЬ ПЕРЕД ТОБОЙ ПРОБЛЕМУ, ВОЗНИКШУЮ НА ПЛАНЕТЕ С ГУМАНОИДНОЙ ЦИВИЛИЗАЦИЕЙ. – в голосе порталера послышались официальные нотки. – ЭТО ОБЛЕГЧИТ АДАПТАЦИЮ.

– Гуманоиды – это хорошо. Кого мне благодарить за поблажку новичку? А что, в галактике есть и негуманоидные расы?

– КОНЕЧНО. СКАЖУ БОЛЬШЕ – ИХ АБСОЛЮТНОЕ БОЛЬШИНСТВО. ЛИШЬ 0,2 ПРОЦЕНТА ИЗВЕСТНЫХ В ГАЛАКТИКЕ КУЛЬТУР ЧЕЛОВЕКОПОДОБНЫЕ. ТАК ЧТО БУДЕМ СЧИТАТЬ, ЧТО ТЕБЕ ПОВЕЗЛО.

– 0,2% от пяти тысяч, это сколько же будет?

– ВСЕГО ЧЕТЫРЕ, НЕ СЧИТАЯ ЗЕМНОЙ

– Не густо.

– ДА, НО ЭТО И ПОНЯТНО. УЧИТЫВАЯ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЕ РАЗНООБРАЗИЕ УСЛОВИЙ ЖИЗНИ НА РАЗНЫХ ПЛАНЕТАХ, ДОМИНИРУЮЩАЯ ФОРМА ОЧЕНЬ РЕДКО ПРИОБРЕТАЕТ АНТРОПОМОРФНЫЕ ОЧЕРТАНИЯ. БЛИЖАЙШЕЕ ГУМАНОИДНОЕ ГНЕЗДО РАЗУМА НАХОДИТСЯ ОЧЕНЬ БЛИЗКО К ЗЕМЛЕ, НА РАССТОЯНИИ ВСЕГО В 8,6 СВЕТОВЫХ ЛЕТ, В СИСТЕМЕ СИРИУСА. ЭТО БЛИЗКОРОДСТВЕННАЯ ЧЕЛОВЕЧЕСТВУ КУЛЬТУРА, ПОРОДИВШАЯ ВАС, ЧТО, КСТАТИ, ОТМЕЧЕНО ВО МНОГИХ ДРЕВНИХ ЭПИЧЕСКИХ СКАЗАНИЯХ НАРОДОВ ТВОЕЙ ПЛАНЕТЫ.

– Да, кажется, читал, Догоны и еще кто-то.

– НО МЫ ОТВЛЕКЛИСЬ. ЗАЙМЕМСЯ ЗАДАНИЕМ. ПРОЧТИ ЭТО.

Прямо перед ним материализовался из ниоткуда желтоватый листок бумаги с отпечатанным на нем текстом. Егор неторопливо пробежал глазами послание:

«N.B! Здесь и в дальнейших сообщениях, для оптимизации усвоения материала исполнителем, все астрономические и физические термины (названия звезд, планетарные характеристики, единицы измерения и др.) конвертированы из межгалактических в стандартные земные.

Объект проблемы – разумная гуманоидная цивилизация «Чаккат» (название происходит от звукоподражания труднопроизносимого самоназвания расы), обитающая на одноименной планете, локализованной в системе двойной звезды Процион, расположенной на расстоянии 3,5 парсека (11,41 светового года) от Солнца.

Чаккат является первой по удаленности планетой Проциона-В (тусклый белый карлик). От главной звезды системы, Проциона-А (желто-белый субгигант спектрального класса F) удалена на расстояние 16 астрономических единиц. Чаккат – планета земного типа, наклон оси 6,3⁰ (т.е. сезоны практически отсутствуют), масса – 1,13 земных, средний радиус – 7083,6 км, первая космическая скорость (v₁) – 10,438 км/с, альбедо – 0,54. Относительное атмосферное давление – 1,34 земного. В составе атмосферы преобладают: метан (59,1%), кислород (18,7%), азот (12,1%), углекислый газ (8,9%), диоксид серы (0,021%). На планете много воды, находящейся в двух агрегатных состояниях: жидком и газообразном. Гидросфера из жидкой воды покрывает 88,5% поверхности планеты. Среднегодовая температура – 39,2⁰С.

Суть проблемы: Цивилизация Чаккат представлена крайне разобщенной совокупностью культурно изолированных деревень-общин, не имеющих единого центра политического управления. В обществе в целом процветает неограниченная абсолютная теократия. Чрезвычайная раздробленность объясняется большим разнообразием политеистических религиозных культов, препятствующих объединению и централизации. Психоментальное сканирование большой выборки представителей вида Чаккат показало их выраженную склонность к тео-метафизическим воззрениям. Иначе говоря, религия в их жизни занимает центральное, доминирующее положение. Искусство и письменность отсутствуют. Число религиозных антагонистических культов практически равняется числу обособленных деревень-государств, что приводит к перманентным, непрекращающимся межконфессиональным военным конфликтам между названными сообществами. Данная ситуация расценивается как социальная катастрофа и угрожает будущему культуры Чаккат. За последние 400 земных лет совокупное разумное население планеты уменьшилось в 3,5 раза. Научная экстраполяция социо-политической эволюции данной цивилизации показывает неизбежное экспоненциальное падение численности населения, культурную деградацию и полное исчезновение Чаккат как вида в течение последующих 800 земных лет.

Цель рейда: решить описанную проблему».

Егор озадаченно почесал затылок. «Гм. Решить проблему умирающей планеты. Ни много ни мало».

– ТЫ ГОТОВ К РЕЙДУ?

– А у меня есть выбор? Поехали!

– ТОГДА ЗАКРОЙ ГЛАЗА. ОПТИЧЕСКИЕ ЭФФЕКТЫ, СОПРОВОЖДАЮЩИЕ ПРЫЖОК, МОГУТ ИМЕТЬ ДЕСТРУКТИВНЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ ДЛЯ ПСИХИКИ ПИЛОТА.

Егор зажмурился.

2

Путь, тракт, стезя. Называй как хочешь, суть от этого не меняется.

Он любил путешествовать, повидал мир. В его жизни было много дорог, и каждая оставила в душе свой отпечаток. Иногда он задавал себе вопрос: а много ли людей в данную секунду находятся в пути? Наверное, немало. Он провел в дороге, пожалуй, четверть пройденной жизни. Путешествие, вояж, странствие, перемещение из пункта А в пункт Б – это важная составляющая бытия. Интригующая часть жизни, связанная, как правило, с переменами.

Один из таких эпизодов, непонятно почему, ярко впечатался в его память.

Ему пятнадцать лет. Раннее августовское утро. Погода за окном великолепная, как и состояние в душе. Хочется петь, буянить, выкинуть фортель. И есть причина. Они с отцом, прямо сейчас, отправляются в путешествие к морю. Егор торопливо пакует свой небольшой чемодан. Из соседней комнаты раздается нетерпеливый окрик родителя: «Гошан! Шустрее телепайся, такси уже у подъезда». Он лихорадочно застегивает молнию баула и летит к порогу. Уверенная отцовская рука мягко одергивает его – «присядем на дорожку».

Они успевают к последней минуте отправления. Состав уже пыхтит на путях. Кругом обилие народа. Все в движении, суете. Он жадно вдыхает ни с чем несравнимый вокзальный запах поезда. Что это? Креозот, или что-то другое? Черт его знает. Они быстро заходят в пустое купе, разбрасывают чемоданы по полкам, и он замечает, как плавно, неторопливо перрон за окном начинает уплывать в сторону, с каждой секундой все быстрее и быстрее. Егора охватывает ощущение трепетного предчувствия, предвкушения неизвестности, грядущей тайны. От грез отвлекает проводница с ее практичными мелочами дорожной суеты: «ваши билетики…, постель брать будете…, а чай?». Вагон слегка раскачивается, колеса мерно постукивают, однообразная местность быстро проносится мимо: степь, ровная-ровная, изредка встречаются одинокие курчавые деревца. Вот мелькнула и скрылась в дали деревушка в несколько домов, заросший ручей, и опять степь, степь до горизонта.

На второй или третьей станции дверь ползет в сторону, и к купе входят двое: дебелая тетка лет пятидесяти, устало отдувающаяся, увешанная баулами и молодая симпатичная девушка лет двадцати. С первого взгляда видно, что эти двое не знакомы друг с другом, просто попутчицы, встретившиеся минуту назад.

Прибывшие неторопливо, истово, по-женски располагаются, обживают временное обиталище. Девушка привлекает его внимание сразу. Красивая, молчаливая, недоступно-загадочная блондинка напоминает возвышенных тургеневских героинь. Она сидит напротив, у окна, задумчиво глядя сквозь стекло на проносящуюся панораму. Женщина рядом шуршит пакетами, хлопотливо готовится к дорожному перекусу. На застеленный старыми газетами столик водружается картошка в мундире, вареные яйца, парочка влажных соленых огурчиков и, конечно она: половинка свежезапеченой курицы, утыканной чесночком – извечный спутник вагонных путешественников. Девушка брезгливо дергает носиком и задумчиво отворачивается к окну. Аромат разносится по всему купе. Он чувствует первый сигнал легкого голода, вопросительно смотрит на отца. Тот понимающе кивает, скоро, мол, пойдем в вагон-ресторан.

Проходит время. Вечереет. Он украдкой посматривает на загадочную молодую попутчицу. Кто она? О чем мечтает? О чем думает сейчас? С каждым часом девушка кажется все привлекательнее. Таинственность чарует, возбуждает фантазию. Она – прекрасная, неприступная принцесса, а он – ее отважный и гордый рыцарь. Ему хочется, чтобы она обратила на него внимание. Но куда там? Между пятнадцатью и двадцатью целая пропасть. Он для нее – совсем ребенок. Девушка медленно поворачивает голову в сторону и…, широко, по-деревенски зевает, не прикрывая рта рукой. Он шокирован, стыдливо отводит взгляд в сторону. Мир перевернулся. Хрупкий ореол таинственного очарования, выстроенный так старательно, рушится в мгновение. Пелена спадает. В памяти еще чернеет кариесное пятно верхнего коренного зуба попутчицы. Он смотрит на нее глазами совершенно другого человека и видит вполне заурядное, малоинтересное, приземленное существо. Нос слишком вздернут, скулы излишне выпирают, щиколотки полноваты. Он теряет к ней всякий интерес.

Вот уже поздний вечер. Егор запрыгивает на верхнюю полку над отцом, ложится на живот и смотрит в окно. Поезд плавно останавливается, оповещая о своей очередной остановке протяжным пыхтящим звуком. За стеклом, в ореоле сумерек, видно старенькое кирпичное здание местного вокзала с облупленными буквами названия станции над входной дверью. Слева от строения парочка куцых продуктовых киосков. Их окошки уже закрыты – рабочий день кончился. Рядом, на перроне, прислонившись к невысокой дощатой ограде, терпеливо сидят в рядок торговцы различной дорожной снедью. Он обращает внимание на притулившегося с краю мужичка-инвалида, голову которого венчает не по сезону неуместная драная ушанка. Мужчина смолит огарок самокрутки, красный огонек которой тлеет уже у самой бороды. Деревянный протез его правой ноги нелепо торчит из-под импровизированного прилавочка с сигаретами и лимонадом. Мимо, на трех лапах, не торопясь пробегает крупная хромая собака.

Поезд вновь издает одышливый звук, и перрон плавно уходит в сторону. Егор устало вздыхает, поворачивается к стенке и погружается в чуткий сон путешественника. Сквозь дрему он еще слышит ритмичный стук колес: «чух-чух, завтра будет новый день».

3

– ТЫ МОЖЕШЬ ОТКРЫТЬ ГЛАЗА

Егор открыл глаза, и они сразу же стали круглыми. Его нынешнее путешествие закончилось, не успев начаться. На этот раз никакой романтики и дорожных впечатлений. Перед ним было черное небо космоса, усеянное совершенно незнакомыми созвездиями. Добрую треть поля зрения занимало массивное тело планеты. На таком расстоянии она уже не казалась плоским диском.

– Так быстро?

– ДА, ГЕОРГИЙ. – бархатный голос Алисы действовал успокаивающе. – МЕЖПОРТАЛЬНЫЙ СКАЧОК ПРОИСХОДИТ МНГОВЕННО. Я ДУМАЛА, ТЕБЕ ГОВОРИЛИ ОБ ЭТОМ.

Небесное тело имело скучноватый вид. Планета была совершенно не похожа на многочисленные изображения Земли из космоса, виденные им раньше. Никаких континентов, океанов, никакого буйства красок. Массивный шар Чаккат был сплошь заволочен мутной облачной пеленой плотной однотонной атмосферной оболочки унылого белесо-сизого цвета. Никаких ярких пятен, глазу зацепиться совершенно не за что. Егор покопался в памяти и понял, что по виду на таком расстоянии объект их интереса больше напоминал Венеру.

– Это Чаккат?

– ДА.

– Что теперь Алиса?

– СЕЙЧАС МЫ НАХОДИМСЯ ОКОЛО ТРАНСПОРТНОГО ТЕРМИНАЛА. ДАЛЬШЕ – СВОИМ ХОДОМ.

– Что это значит?

– ЛЕТИМ СКВОЗЬ АТМОСФЕРУ. НАДО ПРИЗЕМЛИТЬСЯ НА ПОВЕРХНОСТИ. ТЫ НЕ ПРОТИВ? ИЛИ ТЕБЕ НАДО ЕЩЕ НЕМНОГО ОСМОТРЕТЬСЯ?

– Да здесь и смотреть-то особо не на что. Скажи, а спутники у этой штуки есть? Я пока не вижу.

– У ЧАККАТ ИМЕЕТСЯ ОДИН ЕСТЕСТВЕННЫЙ СПУТНИК. ЭТО КАМЕНИСТОЕ ОБРАЗОВАНИЕ БЕЗ АТМОСФЕРЫ, ПО РАЗМЕРАМ СОИЗМЕРИМ С ФОБОСОМ, СПУТНИКОМ МАРСА. В ДАННЫЙ МОМЕНТ ОН НАХОДИТСЯ НА ПРОТИВОПОЛОЖНОЙ НАМ СТОРОНЕ И ЗАСЛОНЕН ДИСКОМ ПЛАНЕТЫ.

– Исчерпывающе. – Егор никак не мог привыкнуть к тому, что яркая, по человечески эмоциональная речь партнерши, регулярно прерывается сухими, академичными ссылками, напоминающими цитаты из энциклопедии. – А сколько всего планет у этой звезды?

– У ПРОЦИОНА-В ЧЕТЫРЕ ПОЛНОЦЕННЫХ ПЛАНЕТЫ. ЧАККАТ – ПЕРВАЯ ПО УДАЛЕННОСТИ. ОСТАЛЬНЫЕ ТЕЛА СОВЕРШЕННО НЕОБИТАЕМЫ. ГЛАВНАЯ ЗВЕЗДА СИСТЕМЫ – СУБГИГАНТ ПРОЦИОН-А, КАК БЫЛО УЖЕ СКАЗАНО, НАХОДИТСЯ ВСЕГО В 16 АСТРОНОМИЧЕСКИХ ЕДИНИЦАХ ОТ НАС, ЭТО, ПРИМЕРНО, КАК ОТ СОЛНЦА ДО УРАНА. ЕСТЬ ЕЩЕ ВОПРОСЫ?

– Пока нет, а потом – посмотрим. Ну что, полетели?

– НАЧИНАЮ СНЖЕНИЕ.

Егор ничего не почувствовал. Ощущения движения не было, никаких изменений. Правда, минуту спустя, он заметил, что полусфера Чаккат занимает уже половину обзора. Мутная белесая туша явно приближалась. Через пару минут он уже не видел звезд. Только наплывающая свинцово-молочная мгла. Однообразный вид разбухающей планеты почему-то тревожил, выводил из равновесия.

– ЕСЛИ ХОЧЕШЬ, Я МОГУ ВЫКЛЮЧИТЬ ЭКРАН

– Не стоит. Я же первый раз в космосе. Хочется все запечатлеть в памяти.

– МЫ УЖЕ НЕ В КОСМОСЕ. МЫ В ВЕРХНИХ СЛОЯХ АТМОСФЕРЫ ОБЪЕКТА.

Снижение продолжалось. Теперь уже со всех сторон их окружал тяжелый, плотный, облачный туман. Видимости не было совершенно. Вдруг над ухом жахнуло, глаза ослепила яркая голубая вспышка. Егор подскочил от неожиданности.

– НЕ БОЙСЯ. ЭТО МОЛНИЯ. – мыслеголос партнерши звучал успокаивающе. – В ЭТОМ СЛОЕ АТМОСФЕРЫ ГРОЗЫ НЕ ПРЕКРАЩАЮТСЯ. ЗВУКОВОЙ И СВЕТОВОЙ ФИЛЬТРЫ ВКЛЮЧЕНЫ, ТЕБЕ НИЧЕГО НЕ ГРОЗИТ.

Спуск продолжался. Вспышки молний и раскаты грома следовали друг за другом все чаще, сливаясь в феерическую картину непрерывного светозвукового действа. Вскоре Егор с облегчением вздохнул, электрическая атмосферная феерия стала стихать. Они выходили из зоны постоянной грозы. Облачная мгла стала еще плотнее. Экран застилала дымка мелкой, но очень плотной мороси. Его охватывало ощущение промозглости, в воздухе прямо-таки ощущался избыток влаги.

Так продолжалось довольно долго. Из состояния скучающего полуступора его вывел голос Алисы:

– ГОТОВО

– Что готово? Уже приземлились?

– ДА.

Он вгляделся в экран. Мгла исчезла. Они покоились на поверхности планеты. Здесь вид тоже был не из веселых. Похоже, за окном был вечер. Сумрачно, тускло. Кругом, насколько хватало глаз, вплоть до мутного, еле различимого горизонта, ровная местность, рельеф отсутствовал совершенно. Мокрые, раскисшие, обильно поросшие растительностью клочки земли перемежались широкими, болотистыми, покрытыми водой участками. Вдали темнело что-то, похожее на лес. Очень тихо, ветра нет. И всю эту картину покрывает, обволакивает пелена серого, унылого, непрекращающегося, проливного дождя, пожалуй, даже ливня.

Дождь царил, нет, он доминировал, довлел над уставшей природой, угнетал твердь. Земля, уставшая от влаги, не принимала ее, исторгала из себя, образуя многочисленные, усыпанные рябью водоемчики.

– Ну и картина. – кисло подумал Егор. – Прямо курорт какой-то. Подруга, а у тебя крема от загара не найдется.

– ТЕРПИ ЮМОРИСТ. ЗАГОРАТЬ БУДЕШЬ В ОТПУСКЕ. А СЕЙЧАС, ДО НАЧАЛА ВЫЛАЗКИ, Я БЫ РЕКОМЕНДОВАЛА ТЕБЕ НЕМНОГО ПОДКРЕПИТЬСЯ.

– А и действительно, я совсем забыл о таком важном и приятном аспекте существования. – Егор почувствовал, как у него засосало под ложечкой. В ответ на мысль организм возмущенно напомнил о своих потребностях. – Чем угостишь?

– ДЛЯ МОЛЕКУЛЯРНОГО СИНТЕЗА ТИП ПИЩИ НЕ ИМЕЕТ ЗНАЧЕНИЯ. ЗАКАЗЫВАЙ, ЧТО ХОЧЕШЬ, ИСПОЛНЮ.

– Просто сказочная скатерть-самобранка. Так-таки и все?

– ВСЕ-ВСЕ, НЕ СТЕСНЯЙСЯ.

– Ну, тогда слушай. – и, помедлив секунду, Егор выдал заказ.

– ВЫПОЛНЕНО. – прямо перед ним появился небольшой столик, покрытый белоснежной хрустящей скатертью, на котором аппетитно исходила паром глубокая миска густого, раскаленного, красного борща, щедро облагороженного плавающими кусочками телятины, припорошенного мелко наструганным зеленым лучком и приправленного доброй ложкой густой сметаны. Рядом, стояли два блюдца. На одном покоился ноздреватый, душистый, ржаной хлеб, а на другом – гвоздь программы: застывшее, только что из холодильника, тонко нарезанное, белое, без единой мясной прожилки (как он любил), нежнейшее свиное сало. Дополняла эту живописную картину маленькая баночка протертого хрена. – ПРИЯТНОГО АППЕТИТА, ГЕОРГИЙ.

Аромат от стола просто дурил голову.

– Ну, угодила Алисонька.

Егор мазнул горбушку хреном и приступил к поглощению. Давненько он так вкусно не ел. С тех пор, как его любимая Аллочка покинула их домашнее гнездо.

Покончив с трапезой, он сыто отвалился на спинку оттоманки.

– Спасибо партнер. – посмотрев на экран он добавил. – Алиса, а тебе не кажется, что эта планетка немного напоминает нашу Венеру?

– НЕ СОГЛАШУСЬ. ВНЕШНЕЕ СХОДСТВО, КОНЕЧНО ЕСТЬ: БЛИЗОСТЬ СВЕТИЛА, ПЛОТНАЯ НЕПРОЗРАЧНАЯ ОБЛАЧНАЯ АТМОСФЕРА С ГРОЗОВЫМ СЛОЕМ, СХОДНЫЕ ПЛОТНОСТЬ, РАЗМЕР И МАССА ПЛАНЕТЫ (ЧУТЬ ВЫШЕ), И ВСЕ, ПОЖАЛУЙ. ОТЛИЧИЙ БОЛЬШЕ. ЧАККАТ НЕ ТАКОЙ ГОРЯЧИЙ, ЕГО АТМОСФЕРНОЕ ДАВЛЕНИЕ НЕ НАСТОЛЬКО ЧУДОВИЩНО, НЕТ ОБЛАКОВ СЕРНОЙ КИСЛОТЫ. И САМОЕ ГЛАВНОЕ, ПЛАНЕТА ИМЕЕТ МОЩНОЕ МАГНИТНОЕ ПОЛЕ И МНОГО ВОДЫ. А ЭТО, КАК ТЫ ПОНИМАЕШЬ, ОБЯЗАТЕЛЬНЫЕ ЭКО-АТРИБУТЫ ДЛЯ БЕЛКОВОЙ ЖИЗНИ, КОТОРОЙ, КСТАТИ ГОВОРЯ, НА ВЕНЕРЕ ТОЖЕ НЕТ.

– Все-все зубрилка, убедила, забила информацией бедного новобранца, – на Егора, как обычно при стрессе, накатила странная игривость. – Скоро вообще перестану верить в себя.

– НЕ БЛАЖИ СТРАДАЛЕЦ

– Что теперь?

– ОБЫЧНО СВОЙ РЕЙД ПИЛОТ НАЧИНАЕТ С ВЫЛАЗКИ, И, ПО ОБСТОЯТЕЛЬСТВАМ – С РАЗВЕДОЧНОГО КОНТАКТА С АБОРИГЕНАМИ. НО РЕШАТЬ ТЕБЕ, ТЫ ПАЛАДИН.

– Что с условиями. – Егор глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. – Воздух, температура. Я смогу там нормально существовать?

– УСЛОВИЯ НА ЧАККАТЕ СОВЕРШЕННО НЕ СОВМЕСТИМЫ С ЖИЗНЬЮ ЧЕЛОВЕКА, Я ИМЕЮ В ВИДУ ВЫСОКУЮ ТЕМПЕРАТУРУ И ИНОЙ СОСТАВ АТМОСФЕРЫ. НО ДЛЯ ТЕБЯ ЭТО НЕ ИМЕЕТ ЗНАЧЕНИЯ. НОРМАЛЬНУЮ МИКРОЭКОЛОГИЮ ТВОЕМУ ОРГАНИЗМУ ОБЕСПЕЧИТ ТВОЯ «ТЕНЬ». ТЫ БУДЕШЬ ЧУВСТВОВАТЬ СЕБЯ КОМФОРТНО.

– У тебя будут какие-либо советы перед тем, как я выйду?

– НЕ БЕСПОКОЙСЯ. ЛЮБОЙ ПОЛНОЦЕННЫЙ СОВЕТ ТЫ МОЖЕШЬ ПОЛУЧИТЬ ОТ СВОЕЙ ЭКЗО-СЕТИ.

– Ну, тогда я готов к выходу.

– УДАЧИ ПАРТНЕР!

– Спасибо, двинули!

4

Свершилось! Его нога впервые ступила на грунт другой планеты. В былые дни он и представить не мог, что подобное когда-нибудь произойдет. Но это случилось. Вот он, заурядный землянин, Георгий Павлович Пашутин, неудавшийся программист тридцати двух лет от роду, попирает ногами твердь иного мира, никому не известной планеты Чаккат, расположенной в невообразимой дали от Земли. Он до сих пор не мог привыкнуть к такому стремительному развитию событий, не мог поверить в истинность происходящего.

Но окружающее было более чем реально. Он находился на открытом, ровном пространстве, каковое, собственно говоря, представляла вся видимая часть новой для него территории. Сзади и справа от него блекло серел шар порталера. Вертикальные струи сплошного дождя обтекали почти невидимое шарообразное тело, обрисовывая его идеально ровный геометрический силуэт. Подумалось, что если бы не дождь, предательски проявляющий присутствие его партнера, то на общем сумеречно-сером фоне, Алису было бы заметить крайне трудно.

Егор чувствовал окружающее тонко, но искаженно, понимая, что если бы не активированная «Тень», включившая режим эко-обеспечения, он задохнулся бы раньше, чем умер от жары. Дождь лил и лил не переставая. Хлесткие струи приятно ласкали тело сквозь тончайшее, обволакивающее силовое воле. Он протянул руку, подставляя ее под упругие потоки. Теплые капли разбивались о ладонь мелкими брызгами.

Он осмотрелся вокруг. Над головой нависало очень низкое, почти физически ощутимое, мутное небо, сплошь, без единого светлого промежутка, затянутое тяжелыми однородными сизо-серыми нескончаемыми тучами. Вдали небо сливалось с очень близким, размытым, призрачным горизонтом, который плавно переходил в зыбкое тело планеты. Ровная, поверхность была бедна ориентирами. Кругом, куда хватало глаз, простиралась гомогенная хлябь, на которой трудно было выделить отдельные участки более-менее надежной тверди, все скрывала, маскировала тотальная влажная зыбь.

«Скучноватенько».

Его ноги стояли на раскисшей травянистой почве по щиколотку в мутной бурлящей воде. Он сделал шаг, другой, стараясь выбраться на относительно более «сухое» место. «Ого, а притяжение-то здесь побольше, чем на Земле. Немного, правда, едва ощутимо. Ничего, придется привыкнуть».

Он сделал еще шаг.

– Приветствую тебя, партнер!

Громкий резкий мыслеголос заполнил мозг, взорвал тихое состояние спокойного созерцания. От неожиданности он подпрыгнул на месте и, неудачно приземлившись, поскользнулся левой ногой на раскисшей почве и смачно плюхнулся с размаху пятой точкой в коварно подвернувшуюся неглубокую лужу.

– Ты кто, черт тебя возьми?!

– Я твоя экзо-сеть. Я напугала тебя? Извини. – ментальный голос невидимого собеседника был ярким, звонким, искристым. Внутренний взор нарисовал юную веснушчатую шестнадцатилетнюю девчонку, резвящуюся под ярким летним солнцем. Образ очень подходил.

– Ничего, бывает. – Егор досадливо крякнул, поднимаясь на ноги. – Просто совсем не ожидал встретиться вот так. Наслышан о тебе. Давай знакомиться.

– А я уже тебя знаю. Твое имя очень вариабельное, я в затруднении, как к тебе обращаться. Можно – Жорж?

– Запросто. А я буду называть тебя «Тень». Ты не против?

– Нет, что ты? Именно этого я и ожидала. – голос собеседницы просто ликовал, искрился радостью. – Прекрасная погодка партнер, не правда ли?

– Что?! А ты, я смотрю, в великолепном настроении.

– Конечно. – Тень хихикнула. – Я же только что родилась как личность. Это первые минуты моей сознательной жизни. Мне нравится мир, мне нравишься ты. Я счастлива!

Задорный позитив собеседницы был как лавина. С ним невозможно было бороться, да и стоило ли? Он почувствовал, что сам исподволь заражается настроением «девчонки» (именно так ему хотелось ее называть). Его лицо растянула непроизвольная улыбка, эмоции поползли вверх, заметно прибавилось энергии, появилась жажда действий. Он даже стал как-то моложе внутренне. Егора удивила, приятно поразила явно заметная человечность его экзо-сети. С облегчением он осознал, что его опасения предстоящего знакомства с бесчувственным, роботоподобным существом, не оправдались.

– Ну, тогда, с днем рождения тебя. Уверен, мы сработаемся. Я надеюсь, мой родной мир понравится тебе больше, чем этот. – Егор внутренне скривился.

– Ни капельки не сомневаюсь в этом.

– Тень, а можно нескромный вопрос?

– Давай, чего уж.

– Я меньше дня знаком с вами, я имею в виду тебя и Алису, порталер. И все это время хочу спросить: если вы обе так легко общаетесь со мной телепатически, значит, вы с той же легкостью можете читать мои мысли? – Егор внутренне вздохнул с облегчением: «спросил, наконец».

– Ни один разумный супер-гаджет Корректоров не может и не должен читать мысли своего партнера. – в голосе собеседницы появились легкие оскорбленные нотки. – Это вторжение в личное менто-пространство. Я могу воспринимать только твою мыслеречь, обращенную ко мне. Ну, и твои эмоции, разумеется. Об этом тебе наверняка уже говорила Алиса.

– Извини, но я должен был спросить. Спасибо, признаюсь, ты меня успокоила.

– Ничего, я понимаю.

Неловкая пауза затянулась. Егор встряхнулся, энергично хлопнул в ладоши, рождая мириады мелких брызг:

– Ну что, за работу?

– Давай

– Тень, у меня еще вопрос. Как ты готова к заданию в плане информационной оснащенности?

– Готова адекватно. – голос собеседницы стал чуть более деловым. – Если говорить именно о текущем задании, в моей базе есть все известные Корректорам сведения по системе Чаккат и культуре Чаккат.

– Великолепно. Тогда может, подскажешь, в какую сторону нам двигаться, если хотим встретить аборигенов?

– Повернись чуть правее. Да, так. И вперед. Примерно в двух земных километрах отсюда расположена ближайшая к нам деревня местных обитателей.

Не успев начать движение, Егор опять поскользнулся, но с трудом удержал равновесие:

– Вот блин! Как на катке.

– Предлагаю экзо-оснащение. Это облегчит движение. Да и видок твой первобытный немного облагородится.

– Не совсем понимаю, что ты имеешь в виду, но давай.

– Оп! Принимай работу.

Егор с облегчением отметил, что постоянно нервирующая его нагота исчезла. Теперь тело покрывал невесомо-тонкий слой пепельного облачения. На ногах обнаружилась легкая обувь с ребристой подошвой, вооруженной заметными шипами.

– Здорово. – он с облегчением вздохнул. – В таком виде хоть на людях не стыдно показаться. А главное, теперь я не буду напоминать крупное рогатое животное на льду. Ну, поехали.

Егор двинулся в указанном направлении. Проблем с передвижением больше не было. Шагалось легко и быстро. Он ощутимо разогнался, возникло желание перейти на бег.

– Осторожно, впереди болото. – голос Тени отрезвил его. – Придется обходить. Следуй по выведенному мной ментальному курсу.

Путь продолжался уже довольно долго. Время от времени по подсказке партнера, ему приходилось менять направление.

– Тень, а ты можешь сказать, как долго идет дождь?

– Я тебя, наверное, удивлю, но он идет всегда.

– Что?

– Да-да. На этой планете дождь – перманентное явление. Он непрерывно идет на всей ее территории уже очень давно. В силу высокой температуры на поверхности, жидкая вода постоянно испаряется, пополняя запасы атмосферной влаги, что и является причиной неиссякающего ливня.

– Вот это планетка! Да как же они здесь существуют?

– А ты не думаешь, Жорж, что к таким вещам обитатели быстро привыкают? У вас на Земле, например, африканский водопад Виктория издает очень сильный шум. Но племена, которые обитают поблизости от него, не обращают на него никакого внимания. Аборигены могут разговаривать друг с другом шепотом, на фоне грохочущего потока, и прекрасно слышать друг друга. Они рождаются, живут и умирают под этот шум, поэтому их мозг просто отсеивает рев воды, отключает его. Они вообще не слышат этот звук, его для них не существует. Субъективно, они живут в тишине. Осмелюсь предположить, что обитатели Чакката тоже не замечают ливня. Он для них, как для тебя легкий земной ветерок, не более.

– Убедительно. Но человек в таких условиях, я имею в виду Чаккат, долго вряд ли протянет. Тут и с катушек слететь можно.

– С этим никто не спорит. – Тень вдруг понизила голос. – Внимание, перед нами представитель местного разума.

– Где?

– Раскрой глаза, он лежит прямо перед тобой.

Краем глаза Егор уловил какое-то движение. Присмотревшись, он увидел его. На расстоянии метров трех, весь вымазанный в вязкой сизо-фиолетовой грязи, а потому и почти незаметный для глаза, лежал абориген. Несомненно, это был гуманоид: голова, туловище, по паре верхних и нижних конечностей. На почтительном расстоянии и в сумерках его можно было бы принять за человека. Но были и отличия. Существо было невысокого роста, грудь цилиндрической формы, живот впалый. Между пальцами на руках и ногах выраженные перепонки. Пальцев на конечности, как и у человека, по пять, но бросалось в глаза явное отличие, длинные, тонкие, без ногтей отростки руки имели иное расположение: два более коротких и мощных пальца были противопоставлены трем остальным. «Как у хамелеона. Только у того их всего четыре». На гладком теле абсолютно никакой растительности. «Да и откуда ей взяться-то? При такой погоде она бы только мешала». Кожа покрыта очень мелкой, еле заметной, гладкой чешуей. Небольшая, вытянутая как у древних инков голова покоилась на короткой, широкой шее, с двумя кожистыми складками, идущими к узким плечам. На лысом темени рельефно выступал еле заметный продольный гребень, уходивший дальше вниз, вдоль позвоночника. Рот безгубый, прямой, широкий, как у лягушки. Носа не было. «Как они дышат?». Присмотревшись, Егор заметил пару узких дыхательных щелей, размещенных симметрично с двух сторон под нижней челюстью, ближе к тому месту, где должны были располагаться уши, которых он так и не увидел. Самой яркой частью лица были два огромных, янтарно-желтых, совершенно круглых, как у лемура, лишенных ресниц, глаза, с огромными черными зрачками. Слева, от скулы до края нижней челюсти, тянулся длинный уродливый шрам. Из одежды, на обитателе Чакката, было только что-то вроде тонкой, короткой, в цвет грязи, плотно облегающей тело, набедренной повязки.

Было заметно, что туземец чувствовал себя не очень хорошо. Он лежал на боку, в позе эмбриона. Его тело мелко сотрясалось, конечности судорожно, неритмично подергивались. Из горла время от времени вырывался сдавленный стон. Во всем поведении незнакомца чувствовалась какая-то обреченная безысходность.