Читать книгу "Грааль? Грааль… Грааль! Я – ключ"

5

Утро, как и следовало ожидать, было хмурым. Хозяева просыпались тяжело, с трудом стряхивая остатки сна. Даже с утра в их движениях сквозила усталость, нездоровая вялость. Но день наступал. За уже привычной повальной молитвой следовал скудный завтрак все теми же лепешками из стручков фиолетового гриба, быстро покончив с которым, жильцы занялись обыденными приготовлениями к грядущему трудовому дню.

Егор сидел у влажной стены и молча наблюдал за происходящим. Кроме него в помещении было восемь местных. Двое были пониже остальных и заметно более субтильны. Они и держались особнячком, общаясь в основном только между собой. «Наверное, это женщины», – Егор обратил внимание, что их скудное одеяние практически не отличается от такового у мужчин.

Спасенный Лазарь выпадал из общей домашней суеты. Он сидел рядом с Егором, изредка робко поглядывая на того, всем своим видом демонстрируя, что готов к общению со своим спасителем. Сегодня его тело уже приобрело обычный для чаккатцев сине-зеленый оттенок, да и общий вид уже не вызывал опасения за жизнь.

Один из жильцов, выглядевший более истощенным и даже больным, неожиданно согнулся пополам, издал хрипящий звук и упал. Ноги его судорожно дергались. Остальные отнеслись к этому шокирующее равнодушно. Будто и не было ничего.

Егор вскочил:

– Лазарь, что с ним?!

– Все хорошо, мой господин. В нем растет чаррах. То самое существо, от которого ты избавил меня.

– Ну, ты и сказал! Что же в этом хорошего. Его можно вылечить?

– Да, это очень легко лечится. Больному достаточно съесть молоки желтой рыбы и мертвый чарах выйдет наружу.

– Так что же он не лечится? Эти молоки трудно достать?

– Что ты, господин. Желтая рыба легко ловится, ее много в наших водах. Дело в другом. Большой Жрец запретил его исцеление. Он должен отдать свою жизнь Великому Хохту. Такова его судьба.

Егор опешил. Что же это такое. Полный произвол церковников. Творят что хотят. А забитый народец считает, что так и надо.

– И за что же его так?

– Он всегда был слабым. Слабость – это грех. Силу дарует Великий Хохт. Поэтому сильный всегда прав, слабый всегда неправ.

«Однако! Логика джунглей. Что-то мне это напоминает из нашей, земной истории». – Егор попробовал успокоиться. – «Надо разобраться до конца. Уже потом действовать. Терпение».

Больной, тем временем, приходил в себя.

Лазарь робко, нерешительно мялся подле гостя. Было заметно, что его распирает, мучает какой-то вопрос. Егор сжалился:

– Ну что у тебя? Спрашивай, не стесняйся.

– Огласивший Волю, прошу тебя, расскажи о Великом Хохте.

«Ого, с места в карьер. Выпутывайся Жорка». – он сделал многозначительную паузу:

– Не сегодня, мой друг. Поверь, наступит время, и ты все узнаешь. Ну, так что? Чем сегодня займемся?

– Чем пожелаешь.

– А что будут делать твои соплеменники? – Егор кивнул на четверых, которые, по его мнению, были мужчинами. – Я смотрю, они куда-то собираются.

– Женщины останутся дома, готовить муку карпи, а мужчины пойдут на рыбалку.

– А ты почему не с ними?

– Я теперь с тобой. Ты – Огласивший Волю. Я принадлежу тебе. Я должен помогать тебе всем, чем смогу, выполнять твои приказы. Ждать своей миссии. Я горд. Я доволен своей судьбой.

– Ну что ж, мой верный оруженосец, оглашаю свою волю: а не пойти ли нам тоже на рыбалку?

– Да господин. Сейчас соберу снасти. – Лазарь опрометью бросился к остальным мужчинам.

Путь на рыбалку был не долог. Уж чего-чего, а водоемов здесь было в изобилии. Егор сидел на небольшой кочке и меланхолично наблюдал за деловой суетой мужчин. Те похаживали по колено в мутной болотистой жиже, держа в руках что-то, вроде крупных рыболовных сачков, время от времени пытаясь извлечь из воды то, чем наградит их судьба. Небольшая кучка даров природы, состоящая в основном из мелкой живности, напоминающей рачков, моллюсков, лупоглазых рыбешек, лежала рядом и не вызывала у него особых приступов аппетита.

Лазарь, как и следовало ожидать, сидел рядом.

Дождь лил не переставая. Небо было безжизненно. Да и откуда взяться животным в таких небесах? Он был уверен, что на этой планете летающие организмы просто отсутствуют. При таком ливне летать невозможно. Зато водоплавающая фауна присутствовала в избытке. Вода кишела жизнью. Каких тварей он только не увидел, наблюдая за рыбалкой. Однажды он заметил вдали, там, где было заметно глубже, двух огромных существ. Пара левиафанов, размером с небольшого кита, напоминающих больших морских черепах с огромными, похожими на бегемотьи, головами. Не имеющее панциря туловище гигантов было покрыто толстой, складчатой, как у носорога, кожей.

– Ну и чудища.

– Да. Это соогны. – его спутник жадно провожал их глазами. – Желанная, но редкая добыча.

– Их, наверное, трудно убить?

– Да господин. Для этого нужно копье с очень длинным и прочным костяным наконечником. Другое оружие не пробьет их броню. Да и не каждый охотник справится с этим. Зато, если повезет, туша соогна обеспечит сытую жизнь всей деревни на два или три дня.

– Всего? Я думал, на неделю хватит.

– Нет, Огласивший Волю, большую часть добычи мы отдаем Большому Жрецу.

– Опять жрецу! – Егора начинала разбирать злость. – Куда же ему? Он столько не съест.

– Не говори так. – Лазарь испуганно понизил голос. – Мы не должны обсуждать поступки Большого Жреца.

У Егора внутри все кипело. Хотелось встряхнуть несчастных, замордованных аборигенов, разбудить их, научить правильной жизни. Сделав глубокий вдох, он постарался взять себя в руки, поменять тему разговора:

– Слушай, дружище, а почему у вас в доме так мало женщин? – он не был уверен в тактичности своего вопроса. – У тебя есть жена?

– Да большой господин. У меня есть жена. Ее зовут Коа. Но ее нет сейчас дома.

– А где же она?

– Два дня назад ее вызвал к себе Большой Жрец. Сейчас она у него.

– Что она там делает.

– Большой Жрец здоровый, сильный мужчина. Его тело требует женщин. – чаккатец гордо выпрямился. – Моя жена молода и красива. Он призвал ее к себе.

– Ничего себе! – Егор невольно повысил голос. – Что за произвол?! И вы миритесь с этим?

– Я тебя не понимаю Огласивший Волю. – на лице Лазаря было написано искреннее недоумение. – Что тебя так удивило? Большой Жрец оказал мне великую честь. Я рад его выбору. Не каждой женщине выпадает такое счастье.

Егор обескуражено смотрел на собеседника и понимал, что здесь разговаривать бесполезно. «Как они дошли до такого?» – думал он. – «Это же беспредел какой-то. Маленькая кучка ублюдков делает что хочет, измывается над ними, морит голодом, запрещает лечиться, забирает их жен. Что еще? Чем меня удивят? Как они терпят такое?».

Он задумался, попытался рассуждать. Любой другой народ давно бы скинул таких правителей, но только не они. Им мешает вера. Они считают, что так и должно быть, они не знают другого отношения. Всякому терпению есть пределы, но только не религиозному.

Да нет, они и не терпят. Они считают это нормой, и это самое ужасное. У их хозяев просто нет границ в желаниях. Они могут захотеть все, что заблагорассудится, абсолютно все. И все желаемое, несомненно, будет им позволено, предоставлено с готовностью. Куда катится это извращенное общество? Они гибнут в войнах, их гнобят и вгоняют в гроб их собственные повелители. Кошмар!

Егор все больше убеждался, что это общество было вопиюще ненормальным, неизлечимо, смертельно больным. Чтобы его исцелить, надо было совершить немыслимое. Знать бы еще, что конкретно, и способен ли он на это?

Он вдруг вспомнил уже такую далекую, высказанную где-то в другом мире, мысль Станислава Михайловича о вере и религии, о Боге и несовершенных служителях его. Да, пожалуй, Стас был прав. Вера, возможно и от Бога, но вот церковь, религия, безусловно, от человека. Человека несовершенного, амбициозного, жадного, зачастую сознательно лгущего в своих интересах. Человек неизбежно искажает первоначальную чистую веру, и искажает ее не в лучшую сторону. Вера выхолащивается, теряет первичный смысл, замыкается в себе, своих ритуалах, иначе говоря, превращается в религию, в культ служения кому угодно, но только не Богу. Церковь, это обычный бюрократический институт человеческих отношений, суть которых маскируется высшей целью.

На Чаккате он не видел Веры, в высоком, изначальном смысле этого слова, здесь не было и тени Бога, здесь была только религия, как чисто человеческое, точнее – гуманоидное творение. Она не имела никакого отношения к высшей силе, она ублажала только мелкие, подленькие стремления самой лживой и наглой части разношерстного общества этой планеты. Она дробила этот социум, истощала его морально и биологически, толкая к краю пропасти. Она доминировала, процветала, угнетала, убивала, глумясь над самой сутью божественной Веры.

Нет, с этим надо что-то делать. Только вот что? Что может один человек, даже наделенный такими возможностями?

Так жить нельзя. Надо срочно ломать эту порочную систему. Вот только как? Он мог бы, без труда ликвидировать жреца, убрать паразита. Но что это даст? Туземцы не могут без поклонения. Они неизбежно выберут нового, может еще хуже. Даже если, каким-то чудом, ему, паладину Егору, удастся наладить ситуацию в этой деревне, что делать с миллионами остальных селений. Он один. Он просто физически не сможет все изменить в масштабах целой планеты.

Безвыходное положение.

Нет, он уже понял, что безвыходных положений не бывает. Ему доказала это красавица Лилит. Он вспомнил задачу с крекерами и шестиугольной вазой. Он решил ее, как решил и все остальные. И эту решит. Что там говорил Таисий Филиппович? Нестандартное мышление – величайшая и самая редкая ценность в галактике. И у него есть эта сила. Надо выйти из системы, абстрагироваться, посмотреть на проблему со стороны, в иной плоскости. Надо думать, включать мозг.

«Мне нужен мудрый совет», – он сосредоточился, и, что было силы, мысленно крикнул:

– Алиса! Ты меня слышишь?!

– НЕ ОРИ ТАК. Я ОТЛИЧНО ТЕБЯ СЛЫШУ. ЧТО ХОЧЕШЬ?

– Хочу хорошо подумать. Мозговой штурм. А с умным собеседником это как-то легче.

– ЛЬСТЕЦ. НУ, ДАВАЙ. ПОМОГУ, ЧЕМ СМОГУ

– Думаю, тебе знакома ситуация на планете. Мы здесь, чтобы ее исправить. Скажу больше – чтобы спасти цивилизацию. Нам надо найти решение этой головоломки. Я буду пытаться логически рассуждать, а ты, если что, помогай.

– ДОБРО

– Итак, что мы имеем? Крайне разрозненная культура, в бытии которой религия занимает о-о-очень большое место.

– Я БЫ СКАЗАЛА – НЕПОЗВОЛИТЕЛЬНО БОЛЬШОЕ. СКАЖУ БОЛЬШЕ. НЕТ НИ ОДНОЙ ДРУГОЙ ГАЛАКТИЧЕСКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ, ИЗ ИЗВЕСТНЫХ НАМ, В ЖИЗНИ КОТОРОЙ ВЕРА ИГРАЛА БЫ ТАКУЮ РОЛЬ. НИ ДЛЯ ЧЕГО ДРУГОГО, КРОМЕ ЦЕРКВИ, У НИХ ПРОСТО НЕ ОСТАЕТСЯ МЕСТА.

– Да. А если религия для них – это все, значит и решить эту проблему можно только через религию. Так?

– ПОЖАЛУЙ. Я ДУМАЮ…

– Тихо-тихо, не сбивай. Я кажется, понял. У них слепая и очень сильная вера. А что может вытеснить религию? Только еще более сильная, зрелая, а главное, более здоровая религия. Вспоминай историю: разрозненные политеистические, языческие верования всегда, неизбежно и неотвратимо, вытеснялись мощной монотеистической парадигмой. Так было и с буддизмом, и с христианством, и с исламом.

– ТАК БЫЛО И В ИСТОРИИ БОЛЬШИНСТВА ИЗВЕСТНЫХ ИНОПЛАНЕТНЫХ ЦИВИЛИЗАЦИЙ.

– Вот-вот. Значит наша главная стратегическая задача – внедрить в их больную культуру зрелый монотеизм, способный низвергнуть их ублюдочных божков, упорядочить, отрегулировать и стабилизировать их жизнь. Как ты считаешь?

– ПОЗДРАВЛЯЮ ПАРТНЕР. – в голосе Алисы слышались нотки уважения. – ПОЛАГАЮ, ЭТО РЕШЕНИЕ ОПТИМАЛЬНО. ТЫ УМЕЕШЬ ДУМАТЬ. МЫ СДЕЛАЛИ БОЛЬШОЙ ШАГ В РЕШЕНИИ ПРОБЛЕМЫ, НО БЛИЖЕ, УВЫ, НЕ СТАЛИ. ВОПРОС: КАК ЭТО СДЕЛАТЬ. КАК ЗАСТАВИТЬ ИХ ПРИНЯТЬ НОВУЮ ВЕРУ? Я НЕ ПРЕДСТАВЛЯЮ, КАКИМ ОБРАЗОМ ОНИ, ТАК НЕИСТОВО ПОКЛОНЯЮЩИЕСЯ, МОГУТ ОТКАЗАТЬСЯ ОТ ПРЕЖНИХ БОГОВ?

– Я, пока тоже. Будем думать. Чувствую, решение где-то рядом. Ну что, пока?

– УДАЧИ ПАРТНЕР.

Егор вернулся в реальность, унылое течение которой, неожиданно прервалось. На рыбалке назревала заваруха. Трое его сотоварищей с суетой и азартом пытались вытянуть из воды крупное, в рост человека, рыбоподобное существо с огромным прямым бивнем на носу. Чудище извивалось, пытаясь вырваться, но рыбаки ловко держали его с отчаянием голодного человека. Лазарь вдохновенно подпрыгивал рядом, пытаясь помочь советом. Вдруг тварь, конвульсивно дернувшись, в отчаянной попытке высвободиться, со всего маху, скользящим движением, развалила острым, как ятаган бивнем, живот одного из охотников, от пупка до паха. Несчастный скорчившись, упал прямо в хлябь. Вода вокруг тела мгновенно покраснела. Рыбина, плеснув хвостом, ловко скрылась в болотной мути.

«А кровь-то у них тоже красная». – только и успел подумать Егор, кинувшись к пострадавшему, которого уже дружно вытаскивали на более сухое место.

Первый взгляд на живот бедолаги вызывал содрогание. Рана была глубокая, с рваными, вывороченными наружу краями. Кровь хлестала, и тут же блекло размывалась под упругими струями ливня.

– Каково положение Тень? Что скажешь?

– Не так страшно, как кажется Жорж. Предварительное сканирование показывает что кишечник и другие органы не повреждены. А вот кровопотеря существенная.

– Ну, и слава богу. – Егор облегченно вздохнул. – Что будем делать? Есть предложения?

– Кровотечение я уже останавливаю путем микроволновой коагуляции, через 20 секунд прекратится полностью. Дальше предлагаю лучевую асептическую обработку и скрепление краев апоневроза, фасций, мышц и кожи с помощью форсированной индукции синтеза биогенного коллагена в поврежденных местах. Мне нужны твои руки. Совмещай края раны. Вот так, хорошо.

Егор не верил происходящему. Он видел подобное только в мультфильмах. Края раны срастались прямо на глазах. Через несколько минут все было кончено.

Он устало выпрямился. Руки дрожали, то ли от стресса, то ли от физического напряжения. Услышал за спиной негромкие возгласы:

– Чудо, чудо!

Оглянувшись, он распорядился:

– Ваш товарищ потерял много крови. Дайте ему воды побольше, и что-нибудь поесть, да хоть сырой рыбы.

Все кинулись исполнять. Лазарь, робко приблизившись к нему, вдруг бухнулся на колени, прямо в грязную воду?

– О, господин, Огласивший Волю! Ты совершил чудо! Великий Хохт тебя любит!

– Да ладно, чего там? – Егор скромно отвел взгляд в сторону. И вдруг его шарахнуло. «Чудо! А что, если…? Это же выход!» – Его охватило чувство спокойной уверенности. – «Да, должно получиться».

6

В лачуге он вздохнул с облегчением. Нудные, сводящие с ума потоки атмосферной воды уже не барабанили по телу. Мозг отдыхал.

Раненый сосед лежал рядом. Его мутные глаза смотрели вверх, дыхание было ровным. Одна из женщин, присев на корточки, кормила его какой-то похлебкой, другая истово колдовала с принесенными дарами Тритона, готовя обед.

За дверью слышался равномерный приглушенный гул столпившихся соседей, прерываемый возбужденным голосом Лазаря, увлеченно рассказывавшего о произошедшем. С завидной регулярностью до Егора доносилось: «Чудо! Чудо!».

«Прекрасно», – он усмехнулся. – «Это мне на руку».

Вдруг, как по команде, все стихло. Внутрь хижины вошел уже знакомый помощник Большого Жреца. Важно, не поворачивая головы, он произнес:

– Ты Огласивший Волю?

– Ну, я. – Егор отвалился к стене, даже и не думая вставать. Его, почему-то, стал разбирать смех.

– Большой Жрец требует тебя к себе.

– А если я не пойду? – он еле сдерживался, чтобы не прыснуть. Важничающий холоп был комичен в своем высокомерии.

– Не пойдешь?! – помощник опешил. На него было просто жалко смотреть. Похоже, за всю его убогую жизнь с ним еще никто так не разговаривал. В мутных глазенках появились следы растерянности. – Ты не можешь не пойти. Большой Жрец ждет тебя.

– Да черт с тобой. – Егор крякнул, вставая. – Мне уже и самому интересно. Пойду, посмотрю на вашего повелителя.

На улице толпа со сдержанным гулом расступилась перед ним. Только сейчас стало видно, как много народу было здесь. Наверное, собралось вся деревня. Притихшие туземцы смотрели на него. Кто испуганно, а кто с благоговением.

Путь занял не больше пяти минут. Жрец располагался в том самом высоком островерхом строении в центре селения. Сооружение, по-видимому, это и был местный храм, было ограждено по периметру невысоким частоколом.

Над кривым, покосившимся тыном мрачно возвышалась огромная фигура истукана, сделанного, судя по всему, из выдающихся размеров цельного куска одревесневшей ножки гриба карпи. Егор невольно отступил на шаг, любуясь творением неизвестного мастера. – «Ну и страшилище! Внушительная картина». Идол был изготовлен с потрясающей художественной силой. Вне всяких сомнений, большинству селян его вид внушал страх и благоговение. Огромный, в два человеческих роста, непропорционально широкий, пожалуй, даже кряжистый, горбато-согбенный, слегка покосившийся, с четырьмя выпученными, горящими злобой глазами, украшенными незнакомыми, кроваво-красными камнями и искаженным гневом, широко раззявленным, огромным, клыкастым ртом, он весь был вымазан чем-то темно-бурым.

– Тень, что это на нем?

– Кровь. Высохшая, запекшаяся кровь.

– Что-о-о?!

– Не истери! Человеческие жертвоприношения здесь ни при чем. Предварительный анализ показывает, что это кровь мелких водоплавающих животных. Скорее всего – ежедневной добычи жителей деревни.

У подножия кумира лежала внушительная груда мелких разнообразных костей, косвенно подтверждающих аргументы Тени.

Минуя незатейливый штакетник, Егор ощутил вдруг невыносимую вонь. Неподалеку от храма, по левую руку от посетителя, высилась огромная, исходящая миазмами, куча гниющей водной дичи – остатки улова, сдаваемого селянами своему гегемону.

«Вот гад!» – веселое настроение Егора как ветром сдуло. – «Мироед! Народ с голоду загибается, а он добро переводит. Сам все сожрать не способен, но и другим не дает. Ну, погоди, придет и твое время!».

Грубо оттолкнув опешившего помощника, он вошел внутрь.

Внешность Большого Жреца идеально соответствовала представлению Егора о нем. Это был крупный, очень тучный, разодетый в какие-то кричаще-яркие аксессуары мужчина с тяжелым, кривым посохом в левой руке. Жрец сидел на мешке, туго набитом чем-то мягким. Заплывшие жиром, и от этого казавшиеся маленькими, хитрые глазенки незнакомца постоянно бегали, избегая прямого взгляда вошедшего.

Егор ощутил исходящие от сидевшего эмоции напряженного опасения, недоверия и подозрительности.

Из-за необъятной спины толстяка испуганно выглядывала очень молодая, пожалуй, даже юная, девушка. Бросалась в глаза ее цветущая природная красота. «Наверное, жена Лазаря» – даже Егору, представителю другого биологического вида, иной планеты, она казалась привлекательной. – «Вот козел толстомордый. А у него губа не дура».

Сзади послышался тихий шорох. Егор оглянулся. Рядом с дверным проемом, облокотившись спиной о стену, сидел интересный персонаж. Вроде бы ничем не примечательный чаккатец, не высокий и не коротышка, не истощенный, но и не дородный, одетый как все остальные. Но было в нем то, что притягивало взгляд. Его глаза. Удивительно умные, проницательные, понимающие, они смотрели прямо, изучающе, как бы стараясь проникнуть в суть. Чуть выше глаз, на лбу незнакомца красовался идеально ровный темно-фиолетовый круг. Присмотревшись, Егор понял, что это татуировка. С первого взгляда загадочный субъект показался ему симпатичным.

– Тень, ты можешь сказать, кто это?

– Да, это неприкасаемый.

– Неприкасаемый? Что это значит?

– О-о, Жоржик, неприкасаемые, это интереснейший социальный феномен. – голос Тени оживился. – Дело в том, что на Чаккате нет, и не может быть письменности. Сам понимаешь, ни бумага, ни пергамент, ни дерево, ни что-либо другое, в такой влажности долго не протянут. Истлеют. Ну а на камне много не напишешь. А ведь писать-то есть о чем. У каждой культуры есть чем поделиться. Вот и выбрали они в качестве носителя информации человеческий, вернее чаккатский, мозг.

– Мозг? Выходит, они все запоминают?

– Да. Культура Чаккат разработала уникальную мемо-гимнастику, позволяющую запоминать сотни мегабайт текстовой, точнее, словесной, информации.

– Сотни мегабайт? Это же целая библиотека.

– Вот именно. Техника таких тренировок держится в строжайшей тайне, которой обладает очень узкий круг посвященных. Это и есть неприкасаемые. Это маленькая, но важнейшая часть общества, единственные хранители планетарной культуры, ее надежда на возрождение, то единственное, что пока еще позволяет называть сборище изолированных чаккатских общин единой цивилизацией.

– А откуда такое странное название – «неприкасаемые».

– Их никто не смеет тронуть, обидеть. Их легко отличить по татуировке. Ты уже знаешь, что Чаккат – крайне милитаризованное общество. Военные стычки постоянны. Убивают всех, даже жрецов. Но только не неприкасаемых. Традиции общества инстинктивно оберегают самое ценное, что у него есть.

– Где они живут? – Егора явно заинтересовал незнакомец. – Какова их конкретная цель?

– У них нет постоянного обиталища. Они странники. Путешествуют от деревни к деревне. Рассказывают то, что знают, в основном – эпос. Их везде слушают с интересом. Для любой деревни прибытие неприкасаемого, это праздник. Но основная их функция, не рассказы, а сбор информации. Они запоминают все что видят и идут дальше. Они регулярно встречаются между собой, обмениваются новостями. Так рождается глобальный информационный пул.

– Выходит, это единственные хранители знаний?

– Именно так. Они не только хранят, но и анализируют, вычеркивают все ложное, оставляя только правду, ну и народные сказания, конечно. И вот еще что может быть важным для тебя: им безгранично верят. То, что сказал неприкасаемый, является абсолютной истиной по определению. Никто не поставит их слова под сомнение, даже жрец.

– Так это же просто находка для меня, для того, что я задумал. – Егор мысленно потирал руки от приятной неожиданности. – Как так удачно вышло? Повезло, так повезло.

– Это не везение. Алиса намеренно совершила посадку вблизи одной из деревень, в которой сделал остановку неприкасаемый. Она предположила, что это может быть полезным для нашей миссии.

– И правильно предположила. Алиса – умница. Как и ты конечно. Что бы я без вас делал?

– Вопрос риторический? – Тень хихикнула.

Их недолгий менто-диалог прервал хозяин храма неожиданно приятным низким голосом:

– Кто ты такой, незнакомец? Откуда ты взялся? Ты лазутчик Всесильного Соотха?

– Тень, кто это – Всесильный Соотх?

– Это верховный божок ближайшего к нам селения.

– Они враждуют с нами?

– Жорж, ну ты как маленький, ей-богу. Тут все враждуют со всеми. В этом-то и проблема.

Егор лихорадочно соображал. Неприкасаемый рядом. Слушает внимательно. Каждое сказанное слово будет запомнено и передано дальше. Сейчас многое решается. Он произнес, стараясь придать голосу внушительность и торжественность:

– Я посланник. Я сын Того, Кто За Облаками. Пришел навести порядок на ваших землях.

– Тот, Кто За Облаками? Не слышал о таком.

– Это главный Бог Мира. Он всесилен. Радуйтесь, что он обратил свой взгляд на вас.

– Замолчи богохульник! – голос жирдяя вдруг сорвался на визг. Стоящая рядом красотка в страхе отшатнулась от него. – Единственный бог – Великий Хохт! Нет других богов!

– Я не собираюсь спорить с тобой Большой Жрец. Скоро ты получишь доказательства моих слов. Советую сдержать свой пыл. Бойся гнева Того, Кто За Облаками.

На жирном лице жреца читались отзвуки внутренней борьбы. Он явно колебался.

«Сейчас все решится». – Егор напрягся. – «Хватит ли ему смелости схватить меня прямо сейчас, или, все же побоится кары нового незнакомого бога. Пожалуй, не посмеет».

Он оказался прав. После эффектной паузы Большой Жрец торжественно возгласил:

– Ты всего лишь человек. Жалкий уродливый человечишка. Ступай в жилище, приютившее тебя. Я буду беседовать с Великим Хохтом, буду просить его милости снизойти к нам, поведать о тебе правду. Завтра я приму решение, что делать с тобой. Трепещи незнакомец!

Егор, молча, развернулся и двинулся к выходу. Перед высоким овальным отверстием он неожиданно остановился и тихо обратился к неприкасаемому:

– Привет дружище. Завтра с утра приходи на окраину селения, к нашей хижине. Не пожалеешь. Тебе будет что запомнить.

Молчаливый человек с татуировкой с интересом глядел на него. В его глазах горел огонек любопытства.

В душе Егора крепла иррациональная уверенность, что он все делает правильно. Миновав зловонную груду, он направился домой. Его размышления прервала Тень:

– Что за представление ты устроил? Признавайся, что задумал? Я умираю от любопытства.

– Все очень просто. Я собираюсь стать Мессией. Надеюсь, это их спасет.

– Ух-х! Эк замахнулся. Ни много ни мало. Хотя, в этом что-то есть. Надеюсь, у тебя получится.

Около их халупы по-прежнему толпился народ. Все головы повернулись в его сторону, руки взметнулись к подбородкам. «Теперь я понял, что означает этот жест. Удивление». Было совершенно ясно, что мало кто ожидал увидеть его свободным. Набрав в грудь воздуха, он торжественно возгласил:

– Слушайте все! Завтра утром жду вас на этом месте. Я возглашу Его волю. А сейчас расходитесь по домам.

Народ робко загудел и стал растекаться по жилищам. Со всех сторон слышалось: «завтра…, завтра…».