Читать книгу "Грааль? Грааль… Грааль! Я – ключ"

3

Егор сидел на мягкой, пышной траве, привалившись к гладкому, покатому пню какого-то, давно высохшего растения, около одного из многочисленных входов колонии инсектов. Пространство вокруг опустело, расширилось. Все давно спали. Рядом с ним находилось только одно существо – его консультант-флоанец. Тело инсекта застыло в странном, неудобном, на взгляд человека, положении. Егор слышал, что лошади спят стоя, но чтобы так… Ходильные ноги крепко вцепились в твердь, пружинисто поддерживая тело на весу, верхние конечности закинуты за голову, не имеющие век фасеточные глаза устремлены в пространство. Только по совершенно неподвижной позе проводника можно было заключить, что тот не бодрствует.

Местное солнце по-прежнему висело низко над горизонтом, почти касаясь его. Оптический эффект заката заметно растянул светило по горизонтали, притушил, окрасил в багровые тона.

Егор поднял голову. Растительный гигант ненавязчиво шелестел кроной над головой, рождая ностальгически знакомые ассоциации. Закрой глаза, и кажется, что ты дома, на Земле, слушаешь шум березовой рощи. Только птичьих трелей не хватает. Вместо этого – сухое шуршание крыльев многочисленных роев воздушных насекомых.

Впечатляюще огромный, шириной с небольшой стадион, ствол дерева-Отца был покрыт гладкой, фиолетово-бурой, глянцево поблескивающей, крупноячеистой ромбовидной чешуей. Многочисленные отростки кроны растения не имели листьев. Каждая веточка оканчивалась густой метелкой тонких, длинных, вяло развевающихся на ветру нитей.

Налетевший порыв принес очередную тучу мелкой мошкары. Дерево преобразилось. Егор увидел, как быстро заработали, конвульсивно задергались бесчисленные нитчатые кисти гигантского растительного организма, отлавливая мириады мелких насекомых и втягивая их внутрь трубчатых ветвей.

– Ничего себе! Тень ты это видела? Это милое деревце оказывается плотоядное.

– Твое мнение ошибочно, Жорж. Судя по биометрическим характеристикам, это не растение, а огромный, прикрепленный животный организм. Что-то, вроде ваших, земных коралловых полипов, или морских актиний. И если кораллы питаются водным планктоном, то это существо, как мы видим, охотится на мелких беспозвоночных, которыми так богата местная атмосфера.

– Они называют этот организм Отцом, а озеро – Матерью. – Егор хмыкнул. – Напоминает тотемизм. Хотя признаков религиозных культов я у них пока не заметил.

– Думаю, все объясняется просто. Судя по всему, это два главных источника их существования. Естественно, они относятся к ним с сыновней благодарностью.

– А Время Заката, это то, о чем я думаю?

– Да, очевидно. Судя по хронометражу, повальный суицид должен произойти как раз в это время.

– Не представляю, как это будет. Алиса, слышишь меня?

– ДА.

– Как думаешь, стоит ли вмешаться? Получится ли у меня предотвратить это?

– ТЫ – ПАЛАДИН, РЕШАТЬ ТЕБЕ. ДУМАЮ, ВМЕШАТЕЛЬСТВО БЕСПЕРСПЕКТИВНО. КАК ТЫ СМОЖЕШЬ ОСТАНОВИТЬ ТЫСЯЧИ САМОЙБИЙЦ?

– Еще вопрос.

– ДАВАЙ

– Я сегодня видел разумных обитателей Флоа в большом количестве, смотрел внимательно, но так и не заметил у них половых отличий. Более того, я, как ни старался, совершенно не нашел у них органов размножения, или хотя бы чего-то, отдаленно напоминающего их, хотя одежды на них не было. Осмелюсь предположить, что подобные приспособления у них просто отсутствуют.

– ХОРОШИЙ ВОПРОС. У РАСЫ ФЛОАНЦЕВ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ОТСУТСТВЮТ СИСТЕМЫ РЕПРОДУКЦИИ И СВЯЗАННЫЕ С НИМИ ПОЛОВЫЕ ПРИЗНАКИ. В ТВОЕМ ЗАДАНИИ ОБ ЭТОМ НЕ БЫЛО СКАЗАНО ТОЛЬКО ПО ТОЙ ПРИЧИНЕ, ЧТО, С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ БИОЛОГА, ТАКОГО ПРОСТО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ. ПОЛОВОЕ РАЗМНОЖЕНИЕ – РАСПРОСТРАНЕННЕЙШИЙ И ЭВОЛЮЦИОННО ЭФФЕКТИВНЫЙ СПОСОБ ВОСПРОИЗВОДСТВА ВЫСШИХ ОРГАНИЗМОВ НА ВСЕХ ИЗВЕСТНЫХ МИРАХ.

– Ну да. Насколько я помню, половой процесс способствует генетической изменчивости, появлению новых комбинаций признаков, и, следовательно, эволюционному прогрессу. Бесполая репродукция генетически бесперспективна, т.к. не обеспечивает изменчивости. Организмы, размножающиеся таким путем, просто останавливаются в развитии, деградируют. Поэтому бесполое размножение у животных встречается крайне редко.

– ВОТ ИМЕННО. МЫ НЕ ЗНАЕМ НИ ОДНОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ В ГАЛАКТИКЕ С ТАКИМ МЕХАНИЗМОМ ВОСПРОИЗВОДСТВА. ДЛЯ ВЫСШИХ ВИДОВ ЭТО ПРОСТО НЕВОЗМОЖНО.

– Но как тогда до этого дошла высокоразвитая культура Флоа?

– ЭТО ОДНА ИЗ ЗАГАДОК ПЛАНЕТЫ. ИЛИ МЫ ПЛОХО ИЩЕМ, ИЛИ Я ВООБЩЕ НИЧЕГО НЕ ПОНИМАЮ. НАДЕЮСЬ, МЫ, ВСЕ ЖЕ, РАЗБЕРЕМСЯ С ЭТИМ ВОПРОСОМ.

– Хочется верить.

– А СЕЙЧАС ПОПРОБУЙ ПОСПАТЬ. ЧТО-ТО МНЕ ПОДСКАЗЫВАЕТ, ЧТО ЗАВТРАШНИЙ ДЕНЬ БЕДЕТ НЕЛЕГКИМ.

4

Его разбудил стук молотков. «Какие молотки? Я на другой планете». Он открыл глаза, привстал, огляделся. В глазах рябило от серебристо-кобальтовой раскраски сновавших тут и там разумных насекомых. Казалось, вся многотысячная колония высыпала наружу. Судя по всему, так оно и было. Егор отчетливо ощущал общий эмоциональный фон торжественной праздничности, нетерпеливого предвкушения великого момента.

Большинство работало над постройкой какого-то внушительного вида сооружения, из незнакомого ему, напоминающего желтый пористый пластик, материала. По форме постройка немного напоминала старинные мегалиты Земли, но имела менее топорный, геометрически-правильный вид. Делом были заняты все. Только его неизменный спутник-инструктор стоял рядом, нетерпеливо перебирая конечностями. Увидев, что Егор проснулся, он радостно встрепенулся:

– Приветствую тебя Прилетевший Издалека.

– Доброе утро уважаемый. Позволь узнать, что тут происходит?

– Мы готовимся к великому моменту. Близится Время Заката. Мы должны встретить его достойно.

– Скажи мне. – Егор замялся. Он не знал, как корректнее сформулировать вопрос. – А в этот момент, во Время Заката, какая-то часть народа Флоа э-э… расстанется с жизнью?

– Да. Они с нетерпением ждут этого.

– С нетерпением?! – Егора потихоньку разбирала злость. – Скажи мне честно, а как ты относишься к этому?

– Кто? Я не понимаю.

– Жорж. – Тень неожиданно влезла в разговор. – Ты делаешь лингвистическую ошибку.

– Что? Какую?

– Флоанцы – чрезвычайно общественные существа. Вектор социальной значимости у них резко смещен от индивидуального в сторону коллективного. Иначе говоря, личность для них – ничто, а общество – все. Это крайне социализированная культура. Понятие отдельной персоны для них просто не существует. И как следствие, в их языке отсутствуют местоимения единственного числа, такие как: «Я», «Ты», «Он». Учитывай это, иначе тебя просто не поймут.

– Ясно. Спасибо.

Егор вновь обратился к своему спутнику, переводя разговор на менее опасную тему:

– Скажи, пожалуйста, что они строят?

– Это портал Ока Дня. Он позволит максимально точно определить наступление Времени Заката. – инсект повернул голову в направлении растительного гиганта. – Наш Отец уже готов благословить нас. Посмотри на его крону.

Егор поднял голову. Ветви огромного прикрепленного организма были обильно усыпаны многочисленными, похожими на древесные почки, размером с лесной орех, ярко-оранжевыми округлыми образованиями, которых еще вчера не было.

– Что это?

– Отец готов принести потомство. Ты скоро все увидишь.

Желудок Егора протестующее заурчал. Посмотрев на хронометр, он понял, что не ел уже больше 15 часов. «Ничего, потерплю. Сейчас не время для посещения Алисы». Он пружинисто поднялся и приступил к утренней разминке.

Время шло. Огромный желтый мегалит был закончен. Егор обратил внимание, что тень от него падает на исполинский ствол организма-Отца. Суета постепенно стихла. Огромная, многотысячная толпа инсектов стояла совершенно неподвижно. Их головы были обращены в сторону заходящего багряного солнца, висевшего над водной гладью озера. Нижний край светила уже почти касался далекой, сливающейся с зеркальной поверхностью водоема линией горизонта. Егор смотрел поверх моря голов, на чешуйчатый ствол, на крону, на многочисленные набухающие красно-шафрановые почки, покрывающиеся тончайшими трещинками. В воздухе прямо-таки ощущалась атмосфера торжественного напряженного ожидания. Он чувствовал эмоциональную волну всеобщей высочайшей исступленной экзальтации, напоминающей по накалу, готовое вот-вот разрешиться предоргазменное состояние. Он вновь обратился к своему гиду:

– Скажи, друг. А как вы узнаете, кто именно должен покинуть этот мир во Время Заката?

– Мы просто знаем. Это инстинкт. Те Флоа, чья очередь пришла, чувствуют это. Они меняются. Они слышат великий зов Отца и с благодарностью внимают ему. Они идут навстречу своей судьбе, чтобы слиться в единении, отдать ему свою суть. Смотри на портал Ока Дня. Сейчас начнется!

Спустя несколько секунд Егор увидел, как луч низкого светила проник сквозь единственную узкую щель мегалитического сооружения и ярко озарил темно-фиолетовую ромбовидную чешую. По скоплению флоанцев прокатился ликующий вздох-шелест. В ту же секунду толпа расступилась, пропуская избранных на заклание. Обреченные инсекты нескончаемым потоком выходили вперед, на широкую поляну, расположенную на берегу, осененную огромной тенью древа-Отца, поднимали головы к небу и замирали. Трудно было уловить даже малейшее движение. Апологетов суицида становилось все больше, казалось, им не будет конца. Жертвенная площадь уже почти заполнилась. Но вот поток стал иссякать. Последний несчастный выступил вперед, восторженно задрав голову. Наступила полная тишина. Егор заметил, что поддавшись общему напряжению, он просто перестал дышать.

– Смотри на Отца. – шепнул его спутник.

Он посмотрел на нависающую над ним крону. Многочисленные шишечки поменяли цвет с насыщенного мндаринового на суховатый фисташково-желтый, заметно набухли, трещины на них углубились, стали шире, готовые вот-вот вскрыть содержимое. Он услышал тонкий, на грани ультразвука, хлопок. Это раскрылся, обнажив молочно-белый зев, первый плод. Егор остолбенел. Из лопнувшей почки вылетел уже знакомый ему светлячок-паразит. Тот самый, сородичи которого недавно пытались отведать его крови. Высокие хлопающие звуки следовали один за другим, сливаясь в непрерывное сюрреалистическое шуршание. Безветренный воздух наполнялся пушистыми светящимися организмами. Их становилось все больше. Они кружились вокруг огромными хлопьями, занимая все пространство, закрывая небо.

«Вот это да! Выходит, кровососы-одуванчики, это другая жизненная форма организма-Отца? Что-то, вроде его спор или личинок».

Один миг, и все огромное пушистое облако делает синхронный рывок в сторону и перемещается на жертвенную поляну, плавно опускаясь все ниже, прямо на тела обреченных. Жуткий снегопад продолжается, окутывая тела жертв, жадно облепляя их полностью, не оставляя ни одного свободного места. Егор чувствует исходящую от готовых к смерти разумных насекомых эмоцию долгожданного ликующего облегчения. Перед глазами Егора встает образ матери, кормящей грудью новорожденного ребенка. «Как можно так радоваться бессмысленной смерти?». Это не помещается в его возбужденном, возмущенном, недоумевающем сознании:

– Алиса, что мне делать?

– НЕ ВМЕШИВАЙСЯ. ЭТО БЕСПОЛЕЗНО

– Я не могу на это смотреть. Они же жрут их заживо! Это ненормально, так не должно быть! Это всеобщее сумасшествие. Как можно поклоняться организму, личинки которого убивают тебя?! И ведь это сейчас происходит на целой планете!

– Я САМА В ЗАМЕШАТЕЛЬСТВЕ. НО МЫ НЕ В СИЛАХ ЧТО-ТО ИЗМЕНИТЬ. НАБЛЮДАЙ. ДУМАЙ. ТЫ – ПАЛАДИН.

Егор замечает вдруг, что один приговоренный флоанец выделяется из общей массы, идущих на смерть. Его не коснулся ни один кровосос-одуванчик. Матово-белые хлопья, мельтешащие вокруг, облетают, сторонятся его. Инсект впадает в состояние оглушения-транса. Его тело скрючивается, клонится книзу, к массивному валуну, лежащему рядом, голова неестественно подворачивается, прячась под грудь. Конечности начинают делать резкие движения, разгребая рыхлую землю под собой, забрасывая ее на себя, подобно крабу, закапывающемуся в песок, постепенно погружая корпус незнакомца вглубь. Проходит какое-то время, и его почти не видно. Над грунтом торчит только гладкий купол спины, ставший вдруг темно-фиолетовым. Но и он становится меньше с каждой секундой. Егор трогает своего гида, кивает в сторону исчезающего:

– Кто это? Что он делает.

– Это избранный. Мы дождались. Такого не было очень давно. Это новая страница в истории нашего племени, рождение новой эпохи. Наш Отец давно ждал этого.

Ужасающее жертвоприношение продолжалось. Прошло уже около часа. Егор увидел, как один из посланных на заклание конвульсивно дернулся, покачнулся, и вяло рухнул на траву. Облепивший его тело светящийся гнус продолжал сосать кровь. Он видел, как их маленькие прозрачные тела наполняются темно-желтой жидкостью, гадко раздуваются, преломляя проходящий сквозь них солнечный свет, напоминая бусины балтийского янтаря.

Дело клонилось к концу. Вот упал еще один несчастный, еще, еще… Еще четверть часа, и все поле усеяно неподвижно распластанными, припорошенными белым пухом, обескровленными телами. Но пиршество продолжалось. Паразиты высасывали кровь уже из трупов,,, не желая оставлять ни капли жизненной силы. Их тела раздувались, пух скукоживался, слипался, оползал, оставаясь грязными лохмотьями на коже бездыханных, высушенных жертв.

Проводник тронул его за руку:

– А сейчас – исход.

Он увидел, как толпа слегка подалась назад. Насосавшиеся, уже лысые паразиты, отваливались от трупов и, непонятно каким образом, не имея конечностей, удивительно проворно ползли по направлению к воде. Вот первый живой пузырек с кровью касается водной глади и тяжело погружается на дно. За ним следуют другие. Егор видит, как многих неудачливых сосальщиков хватают и жадно глотают многочисленные водоплавающие твари. Но кого-то минует незавидная участь. «Как много бессмысленных смертей! Зачем это?!».

Тишина прерывается сдержанным гомоном облегчения. Он с тоской оглядывается на поредевшую толпу. Население колонии убавилось почти на треть. Нет: население целой планеты…

Он слышит мыслеголос Алисы:

– ГЕОРГИЙ. НЕ ПОРА ЛИ СДЕЛАТЬ ПЕРЕРЫВ? ПРИГЛАШАЮ К СЕБЕ. ТЕБЕ НАДО ОТДОХНУТЬ И ПЕРЕВАРИТЬ УВИДЕННОЕ. ОНИ СЕЙЧАС НЕ ЗАМЕТЯТ ТВОЕГО ОТСУТСТВИЯ. КСТАТИ, ТЕБЕ НЕ ПОМЕШАЕТ ПООБЕДАТЬ.

– Какой обед, Алиса? Мне сейчас кусок в горло не полезет. У меня другое предложение. Ты слышала мой разговор с флоанцами о местном знатоке-оракуле?

– ДА.

– Запомнила координаты его расположения?

– ДА.

– Полетели к нему прямо сейчас. У меня есть к нему вопросы.

5

Залив Отцов отыскать оказалось нетрудно. Это был язык океана, глубоко вдававшийся в линию берега, омывавший «нижнюю челюсть» шахматного коня, форму которого имел материковый массив. Остров Одиноких оказался крохотным, пустынным, начисто лишенным растительности, скалистым кусочком тверди, имевшим в высоту, пожалуй, большие размеры, чем в ширину. Островок оказался местом довольно шумным. Его ложбинки и расщелины облюбовали небольшие крикливые шестикрылые создания, кормящиеся, по всей видимости, от моря, и создавшие на почти отвесных каменистых склонах что-то, вроде обширного птичьего базара.

Алиса приземлилась на маленьком пятачке песочного пляжа – единственном гладком участке острова. Дальше Егору пришлось добираться своим ходом. Навыки альпиниста были ему незнакомы, что, безусловно, усложнило путешествие. Путь наверх был нелегок и занял около часа. Однажды он, поскользнувшись на «птичьем» помете, в обилии, разбросанном тут и там, еле удержал равновесие на нешироком скалистом уступе. В другой раз, уже подбираясь к желанной пещере, расположенной на самой вершине огромной базальтовой скалы, он вновь чуть не сорвался в пропасть. Только микрофибриллы Тени, мгновенно выросшие из пальцев его руки и вонзившиеся в вертикальную толщу камня, спасли его от неминуемого падения.

Минуя узкий, утыканный острыми каменными выступами, вход в жилище оракула, ему пришлось пригнуться, чтобы не лишиться скальпа. Через мгновение он попал в округлый, небольшой, но высокий, сумрачный грот, в центре которого располагалось что-то, вроде алтаря: мастерски сделанное рельефное изображение древа-Отца на покрытой мхом, зеленоватой каменной плите и широкая, наполненная чистейшей влагой, чаша из того же материала. Оказавшись внутри, Егор почувствовал явный дискомфорт. Мрачные, тяжелые, склизко-влажные стены тесной пещеры ощутимо давили на мозг, вызывая состояние, сравнимое с легким приступом клаустрофобии.

«Он должен быть здесь. Наверное, он меня видит. Надо быть поувереннее». – Егор выпрямился, расправил плечи, задрал голову вверх, и издал ментальный крик:

– Светоч!

Тишина. Только звонкое эхо отражается от нависающих холодных каменных стен. «Может надо вслух?». – он заорал во все горло:

– Светоч!

– Ты слишком нетерпелив и тороплив. Я слышал тебя и в первый раз. Что тебе надо?

Услышанное им не было телепатическим обращением, к которым он уже привык. Это был обычный голос, вербальный инструмент второй сигнальной системы. Егора поразило, что незримый собеседник говорил с ним на чистейшем русском языке, без малейшего акцента. Голос исходил, казалось, отовсюду, резонируя от стен мини-пещеры. За неимением объекта, на котором можно было фиксировать взгляд, он уставился на каменный рельефный монолит:

– Ты знаешь мой язык?

– Я, как и ты, снабжен переводчиком.

– Спасибо, что отозвался. – Егор замялся. – Я, откровенно говоря, боялся иного. Мне говорили, что…

– Что я малоразговорчив?

– Да.

– Так и есть, для большинства. Я обладаю сведениями. Полными данными об ойкумене. А что самое ценное в этой вселенной? Знания, информация. Кто владеет ей, владеет миром. Я не дарю ее. Я отвечаю на вопросы, только тем, кто может мне предложить что-то взамен. А местным жителям нечем меня порадовать. Можешь считать меня жадным, прагматичным эгоистом, если хочешь.

– А мне, очевидно, есть, что тебе предложить?

– Ты – другое дело. Ты чужой в этом мире. Пришелец. Само твое присутствие здесь уже интересно. Твой визит достоин моего внимания. Для существа, живущего бесконечно долго, знающего очень много и не имеющего ограничений в реализации своих желаний, главной проблемой жизни является скука. Существование блекнет, когда имеешь все. Ты – шанс раскрасить мое бытие.

– Как долго ты живешь? Откуда ты прибыл?

– Не торопись разбрасываться вопросами. Подумай, так ли важно тебе это знать? Не забывай: мои ответы имеют цену.

– Хорошо. – Егор попытался собраться, сосредоточиться. Его мысли разбегались. Хотелось спросить очень многое. Наверняка, это существо знает все об этой несчастной планете и ее сумасшедших обитателях. – Я хочу спросить тебя о жизни флоанцев. Сегодня я был свидетелем варварского, вопиющего события.

– Время Заката?

– Да. Я не могу ни осознать, ни принять, тот ужасающий факт, что огромное количество разумных существ, высокоразвитых существ, уже начинающих осваивать космос, добровольно принимает совершенно бессмысленную смерть. Зачем это надо? Возможно, я чего-то не вижу или не понимаю. Объясни мне, убогому.

Егор почувствовал легкое прикосновение к своему сознанию.

– О, паладин? Интересно. А твой мир любопытен. – произнес голос. – Спасибо за новые впечатления. Сегодня я не зря с тобой беседую. Обратимся за примерами к живой природе твоей планеты. Скажи, почему тебя не возмущает и не оскорбляет гибель огромного количества живой листвы во время осеннего листопада на Земле? Ведь расстаются с жизнью миллиарды тонн биомассы. Масштаб впечатляющ.

– Да. Но это целесообразный процесс, необходимые циклические изменения, без которых существование растений умеренных зон невозможно. А на Флоа массовый суицид не имеет цели. Это патология, натуральный геноцид. Он приносит пользу только огромным организмам-паразитам, которым они, неизвестно зачем, поклоняются.

– Знакомая логика большинства разумных существ: если ты чего-то не можешь объяснить, объяви это бессмысленным. – в голосе незнакомца послышалась ирония.

– Ты так и не ответил на мой вопрос.

– А я и не буду отвечать. Я могу дать тебе информацию только по тем вопросам, ответ на которые ты не можешь найти сам. Здесь – другое дело. Ты близок к самостоятельной разгадке. Еще пара фактов, и ты увидишь общую картину. Моей помощи не требуется.

– Скажи, хотя бы, смогу ли я решить эту проблему? – Егор бесцеремонно погрузил ладонь в воду каменной чаши, и плеснул себе в разгоряченное лицо.

– А ты не думал, что любая проблема решаема только в том случае, если она существует.

– Не понимаю тебя.

– Скоро поймешь.

– Хорошо. Еще вопрос…

– А надо ли? Тебе надо торопиться к своим гостеприимным хозяевам. Грядет Время Воды. Тебе стоит на это посмотреть. Это поможет тебе разобраться в том, что мучает твой интеллект.

– Да, но…

– А с вопросами не торопись. После того, как тебе откроется истина этого мира, а я уверен, что она тебе откроется, предлагаю встретиться вновь. И тогда я отвечу на любой твой вопрос, но только, если тебе будет что предложить взамен. Наполни разум покоем. Избавься от эмоций. Они тебе мешают. Ступай.

– Я приду, не сомневайся.

Егор прислушался. Ответа не было. Похоже, разговор был закончен. Он досадливо чертыхнулся, поняв, что в ходе беседы, он так и не получил ответа ни на один вопрос. Правда, оракул давал странные, малопонятные аналогии-подсказки, которые пока ему не помогали. Обнадеживало только одно: Светоч был уверен, что он, Егор, разберется в проблеме Флоа. Ну, что же, постараемся. Он позвал:

– Алиса, я спускаюсь.

– ЖДУ ТЕБЯ, МОЙ АРХАР.

Они возвращались. Егор смотрел вниз, на проплывающую под ним береговую линию, изрезанную длинными, извилистыми, каменистыми фьордами. Напрашивались знакомые земные ассоциации. – «Как в Норвегии». Огромные, медленные, темно-лиловые, пенистые волны плавиковой кислоты, тяжелыми массивами разбивались о голые гранитные утесы, рассыпаясь крупными, пенистыми брызгами. В небе под пролетающим порталером, мелькали шумные, суетливые, многокрылые воздушные обитатели, охочие до даров моря.

Егор постоянно возвращался мыслями к проблеме, стараясь переварить увиденное. Пытался разобраться в происходящем. Было совершенно очевидно, что древо-Отец и кровососы-«одуванчики» – это две формы одного и того же биологического вида. Назовем его: мега-коралл Флоа. Понятно, также, что между расой разумных инсектов, обитателей планеты, и видом мега-коралла Флоа, имеются давние, устойчивые, глубоко неравноправные отношения, весьма далекие от симбиоза. Да что греха таить? Это чистейшей воды паразитизм, приносящий явную пользу только одному виду за счет нанесения колоссального вреда другому. Стоит ли искать в этих взаимоотношениях целесообразность? Вряд ли. Это обычное использование одних организмов другими. Он мог бы привести массу подобных примеров из земной биологии.

Удивляло иное: как разумный, причем, развитый, высокоорганизованный вид инсектов, смог дойти до такого, добровольно допустить хронический глобальный геноцид своей расы? Ведь не могли же они не видеть, не понимать, какой демографический урон наносят эти отношения их популяции в целом. Причем, они, флоанцы, не просто позволяют это, они идут на это с радостным нетерпением. Что это? Самоубийственный религиозный экстаз? Вряд ли. За то время, что он прожил в обществе разумных насекомых, он не заметил выраженных, устойчивых признаков какой-либо конфессиональной направленности. Разве что, поклонение древу-Отцу и озеру-Матери. Безусловно, налицо было явное эмоционально-позитивное, трепетное отношение инсектов к представителям вида мега-коралла Флоа.

Было очевидно, что эту вопиющую ситуацию надо исправлять. Только вот как это сделать? Убеждение здесь бесполезно, его не будут слушать, а силовое форсирование – бесперспективно и опасно. Он вспомнил Чаккат. Может, внедрение новой религии? Нет, это вряд ли. Типовое решение, заимствованное из другого мира, здесь не пройдет. Жители Флоа, в отличие от чаккатцев, судя по всему, совершенно не склонны к тео-фанатизму. Каждый мир индивидуален, и требует своего подхода. Ничего оригинального пока не приходило в голову.

Еще его смущало высказывание флоанского оракула, в котором тот сравнил периодическое уничтожение огромной массы жителей Флоа с банальным земным листопадом. Светоч прозрачно намекал, что регулярное убийство трети населения планеты не носит характера социо-биологической аномалии, а является, всего лишь, нормальным, циклическим явлением флоанской биосферы. Как такое может быть? Что это? Холодная оценка отстраненного наблюдателя-циника? И что делать ему, паладину Корректоров? Как ни ломал он голову, на данный момент, вопросов было больше, чем ответов.