Читать книгу "Порочные связи"

– Триш, что ты пытаешься мне сказать? – потеряв терпение, яростно спросила Джиллиан, всматриваясь в лицо подруги.

– Я могу тебе дать адрес Дейзи. – выдохнула девушка. Джиллиан перевела дыхание. Стало легче дышать.

– Он мне больше не нужен.

– Она живет в Майами, Джил. – Триш посмотрела в глаза подруги, в которых отразилось недоумение.

– И что? Хоть в Калифорнии. Мне наплевать на Дейзи Вилар.

– Она живет в вашем доме.

– Что? – Джил показалось, что она ослышалась. – Что ты несешь? В нашем доме?

– Да. Я точно знаю. Она мне звонила на днях.

– Там живет Майкл. Ты ведь не хочешь сказать, что она и Ма…

– Майкл здесь ни причем. – резко оборвала подругу Триш. Джиллиан растерянно открыла рот, не зная, что сказать. – Майкл живет в квартире на берегу, которую снял для тебя. И он сам не знал. Дейзи там не больше месяца. До этого он прятал ее по гостиницам. Майкл заехал, чтобы взять какие-то вещи и наткнулся на нее. Наверно, он был в таком же шоке, как и ты, и позвонил Даниэлю.

– Я не понимаю. – Джил схватилась за голову, чувствуя звенящую пустоту в висках, внутри все сковало льдом, и виной тому был не внезапно начавшийся снег. – Дин сказал, что у него дела там. Что-то с бизнесом. Возможно… Но как она туда попала? Замки, сигнализация….

– Джил. – Триш горько вздохнув, печально посмотрела в глаза Джиллиан. – Дейзи не проникала в ваш дом обманным путем. Даниэль дал ей ключи. Он сам поселил ее там. Временно. Пока не нашел подходящее место. Майкл не собирался возвращаться. Он говорил, что дом таит много тягостных воспоминаний. И твой муж был уверен, что успеет, что никто не узнает.

– Зачем? – спросила Джил слабым голосом. У нее не умещалось в голове то, что говорила Триш. Что за бред? Очередные козни Вилар?

– Дейзи ждет ребенка. И не трудно догадаться, кто отец, раз Даниэль скрывает ее в своем доме.

– Замолчи. – ледяным тоном резко оборвала девушку Джил. – Это неправда. Неужели ты думаешь, что я поверю в эту ересь?

– Позвони Майклу. И он все тебе расскажет. Ему ты веришь? Этот человек не станет тебе лгать. – тихо произнесла Триш.

– Я не собираюсь никому звонить. Даниэль не стал бы … – Джил осеклась на полуслове, вспомнив, как много раз пыталась поверить Дину. – Этого просто не может быть.

– Даниэль не собирался тебя обманывать. Он этого не хотел. Да и как он мог хотеть ребенка от женщины, которая опорочила имя его семьи на весь белый свет? Дейзи поставила его перед фактом. Он предлагал ей огромные деньги, если она сделает аборт, но Дейзи отказалась. Она заявила, что получит гораздо больше, если родит. В этом случае Даниэль будет обязан содержать ее и ребенка. Конечно, Дейзи рассчитывает на сумму больше, чем просто алименты, взамен на ее молчание и твое полное неведение.

Джил резко вырвала свои руки, которые все еще держала Триш. Она не знала, как реагировать на слова подруги. Если она лжет, то зачем ей это? А если нет? Если нет?

– Господи, боже! Как же я устала. – простонала она, отворачиваясь от Триш.

Джил пыталась осознать хотя бы уже услышанное, когда Триш окончательно добила ее.

– Стычка с Майклом сильно подействовала на Дейзи. – не глядя на Джил, проговорила девушка, нервно облизав губы. – У нее начались схватки ночью. Наверно, она уже родила.

– Удивляюсь твоей осведомленности. Она что звонила тебе по пути в роддом? – отрешенным чужим голосом осведомилась Джиллиан.

– Да. – кивнула Триш. – Твой муж стал отцом. Можешь поздравить его.

– Ты издеваешься? – Джил жестко взглянула на подругу. – И почему ты раньше молчала?

– Я ничего не знала. Дейзи решила исповедаться несколько дней назад.

– С чего бы это?

– Я не знаю.

– Колин в курсе?

– Нет. Они перезваниваются, но про беременность он ничего не знал. – уверенно сказала Триш. – И сейчас не знает.

– Мне нужно идти. – пробормотала Джиллиан, разворачиваясь. Триш удержала ее, взяв за локоть.

– Куда?

– Откуда мне знать, черт побери! – закричала Джил. – Вскрою вены, или утоплюсь! Что еще мне остается?

Триш снова предприняла попытку остановить разбушевавшуюся подругу, но та вырвалась из ее рук и побежала вниз по ступеням.

Она бежала несколько кварталов, не совсем осознавая, куда движется. И зачем. Она хотела плакать, но глаза были сухими, как и сердце. Она хотела бы что-то чувствовать. Хотя бы боль или ярость. Но ничего не чувствовала, кроме пустоты, которая взрывала мозг. На перекрестке, слившись с толпой, Джиллиан набрала номер Майкла. Она еще на что-то надеялась. Даже, когда задавала вопрос.

– Кто?

– Я не понимаю… Что случилось, Джил? – ответил ей до боли знакомый голос. Голос из ее прошлого. Еще один не отпущенный грех.

– Кто у него родился, Майкл? – она закричала, не обращая внимания на любопытные взгляды прохожих.

– Мальчик, Джил….

Телефон выскользнул из ослабевших пальцев и разбился об асфальт.

Еще вчера она думала, что знает о предательстве все….

Часть 4
Выбор

Глава 1

Четыре года спустя

Лос-Анджелес.

Внутренний двор ресторана, размещенный вокруг красивого японского сада, фантастически и со вкусом оформленный, утопал в разноцветных огнях. Китайские фонарики, бумажные цветы, созданные искусными декораторами и газовые шарики, рвущиеся в небо, скрепленные таким образом, что издалека можно было прочитать женское имя.

Живая музыка, свечи на столах, расставленных также вокруг зеленого сада с настоящими фонтанами и буйной растительностью. Отличная июльская погода отмела потребность в крыше над головой, и праздник было решено устроить прямо в саду, под бесконечным звездным небом на свежем воздухе среди зеленых деревьев, фонтанов и искусственных живописных водоемов.

Ведущий праздника, высокий статный мужчина, один час времени которого стоил целое состояние, с широкой истинно голливудской улыбкой и легкой сединой в висках прохаживался между столиков, где отдыхали, переговариваясь разряженные в брендовые шмотки гости. Иногда кто-то выходил на сцену, чтобы сказать теплые и добрые слова в честь виновницы торжества.

Стол для подарков, расположенный в нише за сценой, был завален большими и маленькими коробочками, вазы трещали от обилия цветов. Вышколенные официанты чинно разносили напитки и закуски, и следили за довольством гостей. Идеальный вечер для светского праздника.

Улыбчивый ведущий бодро и ловко поднялся на сцену, сделав знак музыкантам, которые на несколько минут отложили в сторону инструменты. Прожектор ярко осветил поджарую стройную фигуру мужчины, взявшего в правую руку микрофон. Все внимание гостей невольно переключилось на него – виновника внезапной тишины. Стивен Джонс улыбнулся еще шире, ни на минуту не забывая, как много заплатили ему за этот вечер. Ему осталось отработать еще два часа, и он готов был терпеть легкую ноющую ломоту в области скул. Выглядеть жизнерадостным и уметь зажечь других своим настроением было его работой, которую Джонс выполнял на ура. Телешоу или проведение номинаций, или просто вечеринка для друзей – не важно, если тебе хорошо заплатили.

Гости начали аплодировать, ожидая слов ведущего. Джонс поднял вверху руку, призывая присутствующих к вниманию и тишине.

– Мои дорогие друзья, – торжественно начал он. И на лице мужчины появилось загадочно – сосредоточенное выражение. – В этот прекрасный и удивительный летний вечер, который радует нас своей чудесной погодой и красотой присутствующих дам и галантностью их спутников, мы все безмерно счастливы. Мы рады быть здесь. И от всей души и чистого сердца мы говорили бесконечное количество теплых слов в честь прекрасной виновницы торжества, на которое мы имели честь быть приглашенными. Мы неоднократно подчеркивали исключительные достоинства этой молодой женщины, ослепляющей нас своей красотой. Мы восхищались ее умом и, мы радовались ее заслугам и достижениям. Но мы упустили самое главное, друзья. Мы не дали слово человеку, который играет, несомненно, главную роль в жизни именинницы. Именно он дает ей силу двигаться дальше, уверенность в себе и бесконечную любовь и поддержку. И поэтому сейчас, я готов исполнить оплошность. Даниэль Фонтейн, друзья! Главный человек в жизни нашей именинницы. – высокопарно воскликнул Джонс, указывая свободной рукой в сторону зала.

Луч прожектора высветил поднявшегося из-за столика высокого и стройного молодого мужчину. В безукоризненном смокинге, с тщательно уложенными волосами он уверено и неспешно шел в сторону сцены. Во всей мускулистой фигуре Фонтейна, походке, осадке и держании головы чувствовалась бесконечная самоуверенность, властность и сила. Луч прожектора следовал за ним по пятам.

Сногсшибательно красивый мужчина, знающий себе цену, улыбающийся гостям в несколько снисходительной манере, именно так, как свойственно улыбаться царям или идолам во время их выступлений, он поднялся на сцену и взял микрофон из рук ведущего, который на фоне блестящего представителя элиты резко растерял большую часть своего обаяния и уверенности. Стивен Джонс неловко отступил в тень. Даниэль Фонтейн чуть склонил голову, изображая приступ смущения, но тут же взял себя в руки и широко улыбнулся собравшимся гостям. Держа микрофон двумя руками, и слегка расставив ноги, он прошелся взглядом по любопытным, восхищенным, заискивающим или даже неприкрыто завистливым лицам гостей.

– В первую очередь, я хочу поблагодарить вас всех от себя и имени своей прекрасной супруги за то, что вы почтили нас своим присутствием, за ваши теплые слова и поздравления. Мы очень рады, что в этот замечательный день с нами, наши друзья и партнеры. Спасибо вам. – Даниэль сделал паузу. Его взгляд отыскал среди сотни гостей молодую женщину в серебристом платье.

Она стояла возле ограждения, и за ее спиной стелилась сверкающая панорама Голливуда. Блестящее с металлическим отливом платье, подсвеченное огоньками, закрепленными на мраморной статуе справа от нее, излучало мутноватое фиолетовее сияние, делая свою носительницу похожей на сказочную фею. Распущенные по плечам черные как смоль волосы, переплетенные алмазными нитями, легонько шевелил теплый летний ветер.

Именинница держала в руке бокал с шампанским, на тонком запястье переливались браслеты из белого золота, украшенные драгоценными камнями. Другая рука была согнута в локте, чтобы удержат сползающую с обнаженных плеч прозрачную шаль. Она действительно была прекрасна, и в огромных озерах ее фиолетовых широко распахнутых глаз отражалась звездное небо и бесконечная грусть. Она не улыбалась, глядя на своего потрясающе красивого успешного супруга, и в ее взгляде, направленном на него читалась усталость. Она не собиралась играть роль счастливой и благодарной хозяйки. Никто из этих людей на самом деле не желал ей добра и счастье. Сборище лицемеров.

– Моя любимая жена. – сказал Даниэль со сцены. Молодая женщина вздрогнула и чуть не расплескала шампанское на свое великолепное платье. – Джиллиан, в этот вечер я не стану говорить о твоей красоте. Ты и сама знаешь, что я уже давно стал ее рабом, дважды назвав тебя своей женой. Мы прошли долгий путь, и только мы с тобой знаем, как нелегко и порой больно нам было. Но мы вместе, мы смогли не только сохранить веру и любовь друг к другу, но и научились прощению, пониманию и самопожертвованию. Ты вошла в мою жизнь юной девочкой. Я помню тебя с босыми ногами на деревянной лестнице и наивными глазами, смотрящими на мир открыто и искреннее. Я помню тебя в деловом костюме в офисе, разбирающей мои бумаги. Я помню тебя в белоснежном платье и цветами в волосах на нашей свадьбе, и смешной мантии на выпускном, когда ты получила диплом юриста. Я помню тебя в ресторане среди подруг, смеющейся, живой и счастливой. Я помню тебя покупающей большой гамбургер, когда мы ездили на Гавайи, и как ты ругала меня за то, что я отставляю зубную щетку в твоем стакане, и помню как пролил красное вино на второе свадебное платье, а ты смеялась, наблюдая, как я неловко пытаюсь вытереть его. Помню, как менял тебе компрессы, когда ты болела, а ты жаловалась, что плохо выглядишь и закрывалась от меня. Я помню, как очаровательная ты по утрам с заспанными глазами и отсутствующей сонливой улыбкой. Я помню, как ты ссорилась со стюардессой, когда она не разрешила мне воспользоваться телефоном во время перелета из Флориды в Нью-Йорк, я помню твои ночные звонки, когда я был слишком далеко, чтобы прикоснуться к тебе. Я помню, как ты впервые призналась, что любишь меня и безмерное облегчение и радость, наполнившие меня в тот момент. Я помню твою доброту, твою искренность, твою веру в меня, твое упрямство и умение сражаться за меня, как никто и никогда до тебя. Я помню твою боль и уязвимость, когда я обижал тебя, и благодарность, когда заслуживал прощение. Я помню, как гордился, когда смотрел репортаж о твоей первой победе в суде, к которым впоследствии привык, но все равно радовался, зная, что не ошибся в тебе. Я помню, какой ты бываешь серьезной и строгой, и как обворожительно радуешься жизни. Я помню каждый миг нашей совместной жизни, все мелочи и важные вещи, взлеты и падения, разлуки и новые встречи. Все, что делает нас ближе, все, что напоминает мне, как мне необходима твоя улыбка, твой внутренний свет. Я верю и знаю, что наша любовь никогда не закончиться. Мы всегда будем вместе. И я буду тем мужчиной, который выпьет за твою красоту и здоровье в день твоего столетия. Мое сердце, моя жизнь и моя душа в твоих хрупких руках, любимая. Ты держишь меня так же крепко и в тоже время небрежно, как этот бокал с шампанским, не предпринимая никаких усилий, расслабленно и легко, с грустной полуулыбкой женщины, которая знает, которая уверена, что я, как и бокал никогда не выпадем из твоих пальцев….

Они смотрели друг на друга сквозь разделяющие их пространство в пронзающей тишине умокшего сада. Никто из гостей не мог вымолвить и слов, расчувствовавшись до слез проникновенной речью Даниэля Фонтейна. Они безмолвно, в восхищении поочередно разглядывали красивую упешную пару, ведущую мысленный разговор, передавая глазами свои чувства и слова.

Джиллиан Фонтейн снова вздрогнула, словно ей стало холодно, склонила голову к плечу, и густая шелковистая волна волос упала на ее приподнятую корсетом грудь. Пытаясь поймать соскользнувшую шелковую шаль, она отступилась, царапнув каблуками выложенную камнями дорожку. Прозрачная серебристая паутинка шелковой лужицей упала к ее ногам. Снова подняв голову, молодая женщина посмотрела в лицо своего мужа, улыбающегося ей со сцены.

Кто-то дал ему бокал с шампанским, и теперь он поднимал его в честь жены. Умопомрачительный мужчина, сексуальный, дьявольски-красивый, совершенный, мужчина-мечта, предмет зависти каждой женщины на этом празднике. Джил задрожала сильнее. Она была уже слишком пьяна, чтобы думать. Вытянув вперед руку, женщина улыбнулась мужу… Бокал выскользнул из ее пальцев и, ударившись о камни, вдребезги разлетелся. Осколки растерялись в траве, шампанское впиталось в землю.

Ничего не осталось.

– Неудачное сравнение, Дин. – аплодируя, сказала она громко. – Но я тронута почти до слез.

Ведущий быстро появился на сцене и распорядился насчет музыки. Оркестр заиграл что-то веселое и ритмичное, чтобы как-то сгладить неприятную паузу. Гости зашептались, но их голоса растворились в общем гуле.

Даниэль, спустившись, сохраняя непроницаемое уверенное выражение лица и спокойную улыбку, шел в сторону, где стояла Джил. Она повернулась к нему спиной и смотрела на огни Голливуда, не чувствуя, что он уже стоит совсем рядом. Рука мужа властно обвила ее за талию и развернула к себе.

Его улыбка была такой же фальшивой и не настоящей, как этот вечер, и лицемерной, как их гости, имен которых Джил даже не знала. Только холодные огоньки в выбеленных гневом глазах выражали настоящие эмоции мужчины. Джил судорожно сглотнула, чувствуя разрастающуюся боль в груди. Она смотрела в его лицо. Красивое, сильное, как сказанная только что блестящая речь.

– Прекрасно сыграно, Дин. – прошептала она, изображая подобие улыбки, уподобляясь всем остальным лицедеям.

– Зачем ты это делаешь, Джи? – спросил он тихо, наклоняясь к ее уху. Со стороны они выглядели, как воркующие голубки. – Хочешь унизить меня? Наказать? За что?

Она не ответила, продолжая смотреть в голубые глаза. Она так хорошо знала его теперь. Каждую мысль, каждое слово, все, что он скажет или сделает. Великолепный манипулятор человеческих душ. И он так же видел ее. Насквозь.

– Я хочу уйти отсюда. – устало проговорила она, положив ладонь на его плечо. Улыбка ее стала печальной. – Я пьяна, я не хочу никого видеть. Разве недостаточно? Спектакль отыгран на ура.

– Какой спектакль, Джи? – в голосе Даниэля, низком и хрипловатом послышались раздраженные нотки. – Это твой день рождения. Я устроил для тебя праздник, собрал гостей. Скоро будет фейерверк, принесут десерт. Твой любимый торт со сливками и клубникой.

– Я не хочу торт, не хочу этих гостей. Я никого из них не знаю. – Джил тряхнула волосами, устремляя взгляд в живописный горизонт. Ее голос был тихим, безжизненным. – Этот праздник ты устроил для себя. Я тут не причём. Тут нет никого, кто дорог мне, кто действительно любит меня, а не нужен тебе для твоих бесконечных бизнес-планов. Почему ты не позвал Майкла? Сару? Где моя подруги? Линда? Триш? Или им всем не место здесь? О да, они отвлекают меня от тебя. Ты же Бог, Даниэль Фонтейн? Ты так в этом уверен?

– Зачем ты так, Джи? – с горечью спросил Дин, глядя на ее отрешенный профиль. – Никого, кто любит тебя? А как же я?

Джил холодно усмехнулась, повернув голову. Фиалковые глаза посмотрели на него с иронией.

– Я устала от тебя, Дин. Тебя слишком много для одной маленькой женщины. Ты у меня под кожей, словно паразит, от которого невозможно избавиться.

Она заметила, как нервно дернулся мускул на его щеке, а голубые глаза потемнели от боли. Но ее уже нельзя было остановить.

– Все, что ты говорил там, на сцене… Это прекрасно, это чувственно и сильно, но это не настоящее, не правда. Это не ты, не твои мысли. Ты только хочешь так думать, и тебе больно, потому что не можешь воплотить в жизнь хотя бы сотую часть своих высокопарных признаний. Ты, как многоразовая бомба с часовым механизмом. И каждую минуту своей жизни я в страхе жду, когда…. Когда ты снова сорвешься. И мне страшно от того, что сейчас рядом нет никого, кто снова смог бы залатать мои осколочные ранения. Я всегда была лишь трофеем. Желанной добычей. И сейчас ты опять сражаешься за меня, за мою волю, за мою душу, но не кем-то третьим. Сейчас нет ни Майкла, ни Колина. И ты сражаешься со мной, потому что я не хочу ничего тебе отдавать. Мое сердце, Даниэль, нужно мне самой. Чтобы жить и дышать.

– Ты с ума сошла. – Даниэль ласково притронулся к ее щеке кончиками пальцев.

Гнев из его глаз улетучился. Но Джил его спокойное и снисходительное отношение к ней только злило. Он всегда думал, что умнее и сильнее ее. Он был уверен, что знает о ней больше, чем сама Джил. Игнорируя ледяные вспышки в глазах жены, он взял ее руку и прижал к своей груди.

– Мое сердце в твоих руках, любимая. И это всегда так было, есть и будет. Можешь сколько угодно сохранять свое, но мое, умоляю, не выбрасывай. Потому что без тебя оно не умеет биться. И не хочет жить и дышать, если рядом нет тебя.

Джил растерянно заморгала. Так всегда случалось, когда говорил Даниэль. Красноречивый змей, искушающий ее так много лет. Она была в его власти. И ненавидела его за это.

– Извини меня. – пробормотала Джил, тяжело вздохнув.

Ей никогда не выиграть в этой битве. Она обречена на неудачу. Он купил ей целый мир, который простирался под ее ногами, но этого было недостаточно. Он закрыл от нее солнечный свет и звездное небо своими черными крыльями, усыпанные бриллиантами, инкрустированными золотом, ограненные алмазами. Мечта о жизни с глянцевой обложки померкла в тот момент, когда она разлюбила единственного, кто был способен обеспечить ей эту жизнь. Осталась только клетка. Клетка, в которой не хотелось петь.

– Я просто устала. Последний клиент действительно был тем еще ублюдком. Не знаю, зачем я взялась за это дело. Я с самого начала знала, что он виновен. Нужно было отказаться сразу, но я же никогда не проигрываю. Теперь еще один подонок оказался оправданным, и это сжигает меня изнутри.

– Я понимаю. – мягко сказал Даниэль, целуя ее пальцы, и нежно убирая выбившийся завиток ей за ухо. – Всегда нелегко решать судьбы людей. Я не сержусь на тебя. Нервы, стресс, тяжелый перелет. Ты устала, и ненавидишь всех вокруг. Может, стоит подумать о смене работы?

– Да, я тоже об этом думала. Стану юридическим консультантом в какой-нибудь крупной фирме, появится свободное время. Я не спросила тебя… Что там с поиском Саманты Вилар? Твоим сыщикам так и не удалось напасть на ее след? – Джил внимательно посмотрела в потемневшее лицо мужа, вспомнив, что и у богов есть нерешенные проблемы. Например, с потерянными сыновьями.

– Нет. Ничего. Сэм несколько раз пересекала границы штатов. Ее видели то здесь, то там. Она постоянно передвигается, сыщики просто не успевают за ней. Мне страшно подумать, что чувствует ребенок в этой бесконечной беготне.

– Сын, а не ребенок, Дин. Это твой сын и у него есть имя. Ноэль. Ты найдешь его. Саманта не может прятаться вечно.

– Сэм еще хуже, чем ее сестра. У той хотя бы ума было меньше, и ее можно было купить. – раздраженно сказал Даниэль. – Понятия не имею, что Дейзи наговорила Саманте. Она бегает от меня, как черт от ладана.

– Ну, я бы не сказала, что ее страх беспричинен. Ты вряд ли скажешь ей спасибо за заботу о своем сыне, когда найдешь. – Джиллиан пожала плечами и отстранилась от мужа. – Давай вернемся к гостям, они уже напридумывали кучу новых сплетен.

– Джил… – Даниэль удержал ее за руку, когда она уже повернулась к гостям.

Джиллиан бросила на мужа удивленный взгляд, уловив странную интонацию в голосе. Мольба и боль. Так не похоже на Даниэля.

– Что такое? – спросила она.

Мужчина мягко привлек ее к себе и посмотрел в глаза с тревогой и неизбывной тоской.

– Поцелуй меня, Джил. Словно все еще любишь меня. Словно я нужен тебе. Поцелуй меня.

– Даниэль, – хрипло прошептала Джил, в ее глазах блеснули слезы, когда она обхватила руками это несчастное и красивое лицо. И она поцеловала его, коснувшись его губ с бесконечным состраданием в сердце, желая утешить и вселить надежду.

– Ты не виноват. – сказала она, на миг прервав поцелуй. – Мой маленький несчастный мальчик.

Они вернулись к гостям, держась за руки, улыбаясь и притворяясь счастливыми. Джил было несложно играть привычную роль, и только горькое чувство одиночества в сердце, напоминало о том, что призрачная идиллия благополучия всего лишь миф, в который так хотелось верить, и она верила … какое – то время.