Читать книгу "Порочные связи"

– Спасибо. – кивнула она, не глядя на Даниэля, когда он протянул ей открытую бутылку. Сделав глоток, Джил бросила быстрый взгляд на тарелку с пиццей. – Чипсов нет? А, ничего страшного. Я не голодна.

– Что за футболка? – после пятиминутного молчаливого просмотра, поинтересовался Даниэль.

Джил хохотнула, облившись пивом, которое потекло по ее подбородку. Ее синие глаза задорно блеснули, остановившись на нем. У Дина свело желудок, и кровь застучала в висках. Джи отставила ведро со льдом в сторону, подсев ближе к нему и заговорщически подмигнула, положив руку на его локоть.

– Это мой маленький секрет. Моя самая любимая футболка. Я спала в ней, когда ты уезжал в командировки. Такая удобная, но совсем не для глаз мужчины. Знала, что тебе не понравится. – Джил снова поднесла бутылку к губам и жадно глотнула.

Даниэль, как завороженный, наблюдал за ней.

– Я так расстроилась, что не нашла ее среди вещей, когда разбирала чемоданы в гостинице. Но теперь я с ней не расстанусь. Я живу одна, и мне некого стесняться.

– Меня тоже не стоило стесняться. – серьезно сказал Даниэль, разглядывая ее длинные пальцы на своей руке. Пальцы, на которых больше не было обручального кольца.

Джил ничего не ответила, она погрузилась в кино, а Даниэль едва понимал, что происходит на экране. Он вспоминал, как сделал ей предложение. Спонтанное и быстрое решение, вызванное страхом потерять. Именно в тот день он понял, как сильно нуждается в ней. А она ответила ему согласием, лишь потому что хотела жить его жизнью – богатой и пресыщенной.

Однако он не мог обвинить ее во лжи. Джил никогда не говорила, что любит его, постоянно поддерживая свое безразличие действиями. Он, как безумный бегал по ювелирным салонам, выискивая самое дорогое, самое красивое и редкое кольцо в то время, как Джил посчитывала в уме перспективы выгодного брака.

Внезапная горечь резко пронзила сердце, отразившись мукой на лице, свела судорогой напряженные скулы. Что он делает здесь? Почему снова играет в ее дурацкие игры?

Такое неподдельное страдание, внезапная искренность и слезы – не средство ли защиты, не попытка усмирит его бдительность? Она сама сказала, что от него ей нужны были только деньги, разве сейчас что – то изменилось? Джил по – прежнему вьет из него веревки. Пользуется его щедростью, заставляет оплачивать ее счета. А он еще и жалеет ее!

Разве может женщина, столько лет играющая с ним, живущая в притворстве, взять и измениться? Раскаяться? Стать другом? Даниэль мысленно проклинал свою самонадеянную глупость, но вдруг вспомнил, как она примчалась с Майклом его спасать, когда он оказался в беде, как смело и уверенно искала пути выхода из сложной ситуации, как наваляла Вилар, как старалась поддержать и вселить уверенность.

Или это тоже очередная интрига, ловко расставленная игра? Он нужен ей больше. У него власть, сила и, несомненно, источник ее дохода. Она зависима и просто обязана поддерживать мир в отношениях.

Даниэль наблюдал за ее оживленным лицом. Джил – первоклассная актриса, и он всегда знал это, она сильна духом, умеет приспосабливаться, изворотлива и хитра. А еще она безумно сексуальна. Со своими четко очерченными припухшими губами, идеально стройным сладострастным телом и обманчиво невинными фиалковыми глазищами, вздернутым капризным носиком, густой копной черных волос и фарфоровой кожей.

Он помнил дурманящий аромат ее тела, который и сейчас врываясь в его ноздри. Нервно проведя ладонью по лицу, Даниэль старался смотреть фильм. Он уже осилил три бутылки пива, и собрался посетить туалет, когда в один из особенно трогательных моментов, Джил, подавшись минутному порыву, просунула руку под его локоть, сплела его пальцы со своими, и тихо вздохнув, прижалась щекой к плечу Даниэля.

– Помнишь, когда я вернулась из Майами и ворвалась в твой офис? – ее глаза влажно сияли, когда повернул голову, она посмотрела в напряженное лицо Дина.

Он коротко кивнул.

– Потом мы ехали домой, и в машине ты сказал, что любишь меня. Я тогда вспомнила именно этот момент из фильма. И мне так хотелось, чтобы все было так же, как в кино.

– Но жизнь – не фильм, Джил. – холодно ответил Даниэль. Глаза его были пустыми и жестокими. – Разве ты не собиралась тогда уйти к Майклу?

Улыбка девушки потухла, и она отстранилась от него.

– Нет. – покачала головой Джил. – На самом деле я просто боялась, что ты снова солжешь мне. Я, вообще, не собиралась бросать тебя, пока не увидела, как рыжая журналистка берет у тебя в рот в нашей гостиной.

Даниэль вскочил на ноги, а Джил прикрыла ладошкой губы, словно могла вернуть мерзкие слова обратно.

– Не тебе говорить мне о лжи. – рявкнул Дин. – Я и не бездомный кот, которого можно бросить. – резко развернувшись, он направился к выходу из гостиной.

– Куда ты? – слабо пискнула Джил.

– В туалет. Слишком много пива.

Вернувшись пару минут спустя, Даниэль обнаружил, что она смотрит на пустой экран, поджав колени к груди и натянув на них футболку.

– Фильм ведь не кончился, – сухо сказал он, устало опускаясь рядом с ней.

Джил вздрогнула и посмотрела на него с легким удивлением, словно не ожидала увидеть.

– Я никогда не досматриваю его до конца. – едва заметная печальная улыбка тронула губы девушки. – Я не верю в хеппи – энды. Знаешь, я даже прочитала книгу. Там все кончилось не так. Брошенный Одри кот нашел свое пристанище, а она нет. Ее героиня уехала и так и не обрела покоя, потому что не верила в хеппи – энды.

Даниэль тяжело вздохнул, глядя в грустные полные горечи глаза.

– Джи, если ты захочешь, то сможешь найти свое счастье. – неожиданно мягко сказал он, дотронувшись до ее обнаженного плеча, но тут же одернул руку, словно обжегся. – А теперь давай досмотрим фильм.

– Я не хочу. – покачала головой Джил. – Давай просто поговорим.

Взяв еще одну бутылку, девушка уперлась локтем о край дивана, повернувшись всем корпусом к Даниэлю. Ее чувственным аромат снова заставил его напрячься, он скользнул взглядом по длинным стройным ногам, которые она перекинула через его колени и по легко угадываемым под тонкой тканью футболки холмикам грудей. Что она пытается сделать, глядя на него таким взглядом? Ресницы полуопущены, губы приоткрыты, волосы рассыпались в беспорядке по плечам.

– О чем ты хочешь поговорить? – сдержанно спросил он, маскируя безразличной маской разыгравшиеся внутри страсти.

– Как ты живешь? Все ли у тебя хорошо? – ласково улыбаясь, поинтересовалась Джил.

– Отлично все. На работе порядок. В личной жизни тоже. – лаконично ответил Даниэль, сражаясь с желанием положить руку на ее колени. – Маргарита увольняется через неделю.

– Сложно работать вместе? Личные отношения мешают? – понимающе кивнула Джил.

– Да нет. Просто она не хочет, чтобы другие сотрудники считали, что я воспользовался служебным положением.

– Она так заботиться о твоем честном имени? – не удержалась от сарказма Джил, пригубив изрядный глоток пива. – Ты предупредил ее, что твое честное имя, да и ее тоже, постоянно будет подвергаться нападкам?

– Она это знает. Но Марго так решила. Я уже договорился с генеральным директором одной строительной компании, и он примет ее к себе секретарем. – буднично сообщил Даниэль.

– Замечательно. – Джил вымученно улыбнулась.

– А что у тебя?

– Ничего. – она пожала плечами. – Учусь, и плету интриги. – Джил усмехнулась. – Ты же в курсе моих дел.

– Ну, я ничего не знал о Колине, пока ты нас не познакомила. Он тебе нравится?

– Да. – девушка равнодушно кивнула. – Колин веселый. И симпатичный.

– Надеюсь, что на этот раз не получится, как с Кливом. Кстати, он больше не ….

– Нет. – Джил облегченно рассмеялась. – Денвер, несомненно, крут, но он меня пугает в роли соблазнителя. Тот еще экземпляр мужской харизмы.

– Мне показалось, что и Колин Дуглас – не самый безобидный молодой человек. – иронично заметил Даниэль.

– Мы пока общаемся, и я не знаю, к чему все придет. Вполне возможно, что он – не мой вариант.

– Я ему не завидую. – усмехнулся Дин. Джил откинула волосы с плеча, и посмотрела в его глаза пристальным долгим взглядом.

– Почему же? Ты не веришь, что я могу кого – то сделать счастливым? – раздраженная его иронией спросила она.

– Я не верю, что это будет Колин Дуглас. Вот и все. – спокойно ответил Даниэль.

– Не хочешь больше ни о чем меня спросить, Дин? – Джил продолжала сверлить бывшего мужа взглядом. – Любой вопрос. Я отвечу. На любую тему. А потом я спрошу.

– Зачем? Я и так все знаю о тебе. – Даниэль с легким пренебрежением улыбнулся.

– Уверена, что не все.

– Ну, если у тебя нет романа с девушкой, то все.

– Ты знаешь, что Колин снимался в порнушке с Дейзи? – выпалила Джил, с удовлетворением заметив, как маска равнодушной небрежности соскользнула с лица Даниэля.

– Значит, вот где ты его присмотрела. – усмехнулся он с презрением. – И как? Оправдал ожидания?

Дин смотрел на Джи с холодной улыбкой, а она прикусила губу от досады, не предугадав, что ее слова могут истосковаться таким образом.

– Это твой вопрос, Даниэль? – разочаровано спросила она

– Мне все равно. – покачал головой Дин, снова замыкаясь в себе.

– Нет. Это не так. Ты же думаешь, что я такая? Да? – голос Джил предательски дрогнул. – Потаскушка, думающая только о своей выгоде? Так? – ее взгляд мог разрезать метал. Даниэль даже поморщился.

– Я этого не говорил. – стараясь выглядеть небрежным и уверенным, он повел плечами.

– Однажды ты сказал мне это. До того, как сделать предложение. Ты серьезно считаешь, что купил меня. Значит, я шлюха.

– Шлюхи стоят дешевле, Джил. – холодно, с иронией в глазах ответил Даниэль. – Ты просто расчетливая женщина.

– Расчетливая женщина, которую ты купил. Это не меняет сути. Но я выполнила свою часть сделки. Я была хорошей женой, Дин. Я никогда не изменяла тебе.

– Измена не всегда оценивается физическим актом. – глубокомысленно заметил Даниэль, откидываясь назад.

Его голова покоилась на краю дивана, перед которым они сидели. Джил придвинулась ближе, и ее колени прижались к его груди, но у него не было сил сражаться с ней.

– Так рассуждают все бабники мира, Даниэль. – саркастически улыбаясь, ответила она, поправляя кончиками пальцев его растрепавшиеся волосы. – Неужели тебе совсем нечего спросить у меня, Дин? – пальцы скользнули по щеке мужчины.

Он повернул голову, встретив ее взгляд.

– У меня был вопрос, но ты только что ответила на него, когда заговорила о сделке. Я был для тебя сделкой, Джил?

У нее перехватило дыхание, когда она заметила немую боль в глубине его глаз. Ей захотелось плакать, как тогда, когда Майкл рассказал о трагедии со смертью их матери. Дин не верил женщинам. Он не умел любить, отдаваясь всей душей. Для него любовь была мукой и болью, и он на уровне подсознания проецировал детские страхи во свою взрослую жизнь. Боялся довериться и оказаться не нужным, брошенным и осмеянным.

– Ты был мне нужен, Даниэль. – тихо прошептала она, наклоняясь к нему. Ее глаза гипнотизировали, завораживали. – И не только, как перспектива безбедного будущего. Ты был чем – то большим, чем просто хороший любовник и богатый муж. Но я так боялась этого. Не могла себе позволить потерять контроль. Тебя сложно любить, Даниэль Фонтейн, ты не умеешь отдавать, ты только берешь. Дело не в деньгах. Я говорю, об эмоциональной щедрости. Я не могла отдать тебе больше, чем есть. И когда я застала тебя с Вилар, поняла, что запас моего терпения исчерпан. Я ушла, потому что, оставшись, никогда не смогла бы уважать себя. Я превратилась бы в неврастеничку, очередную обезумевшую от ревности жену. И рано или поздно, ты бы сам ушел от меня. Теперь между нами так много раскрывшихся секретов. Мы знаем непростительно много о прошлом каждого из нас. Стена недоверия и отчуждения не позволила нам узнать друг друга раньше, до того, как стало слишком поздно что – то исправить.

– Почему ты говоришь мне это сейчас? – глухо спросил Даниэль, поймав ее пальцы и сжав их в своей ладони. Джил опустила глаза, пожав плечами. Она чувствовала, что настал тот самый момент, когда, наконец, они переступили барьер и готовы снять маски. По – крайней мере, Джил чувствовала болезненное напряжение и тревогу Даниэля, его страх и отчаянье. А это означало, что ему все еще не все равно.

– Потому что ты должен знать. Иначе снова совершишь ту же ошибку в новых отношениях. Я любила тебя, Даниэль. – прошептала она, уткнувшись лицом в его плечо и горько заплакав. – Прости, что не сказала об этом раньше. Прости, что не смогла, не сумела понять тебя, узнать и сделать счастливым. Я просто не знала, как. А ты мне не помог. Ты просто молчал. И предавал меня. Так много, много раз.

– Джил… – потрясенно прошептал Даниэль.

Ее слова пронзили насквозь его настрадавшееся сердце. Он дотронулся ладонью до влажной щеки, зарылся пальцами в спутанный шелк волос, мягко баюкая ее на своей груди. Он не мог проанализировать чувства, внезапно захватившие его. Боль, нежность, бесконечное сожаление, безмерная радость и грусть смешались в одно безумное желание утешить, подарить покой и облегчение им обоим.

– Джил, – хрипло позвал он, приподнимая ее лицо за подбородок, вглядываясь в заплаканные темные глаза, омраченные безудержным страданием. Надежда на счастье, хрупкая радость зарождалась в его душе, и вперемешку с болью отразилась в призывающем к ответу взгляде Даниэля, в беззвучном шепоте, сорвавшемся с губ. – Это правда, Джи?

– Конечно, правда. – она улыбнулась сквозь слезы, ее пальцы вцепились в его плечо. – Как я могла не полюбить тебя? Опасного, непредсказуемого, сумасшедшего парня с ленивой улыбкой и насмешливыми чертиками в глазах? Страстного, неукротимого, властного и своевольного, но в тоже время ранимого и безумно нежного. С самой первой встречи ты только и делал, что провоцировал меня, смущал и приводил в беспорядок мысли и эмоции. Я боролась с влечением к тебе, обратив его сначала в неприязнь, потом в дружеское участие. Но чем больше я узнавала тебя, тем больше понимала, что за красивым фасадом кроется глубокая душа и раненое сердце. Но ты не пускал меня туда, надежно защищая тылы. Мы оба пряталась в своих раковинах, лелея и скрывая любовь друг к другу, словно она был постыдной, или неправильной. Да, мы наделали бед, мы предали Майкла, но разве мы были виновны? Разве любовь можно обвинить в том, что она есть?

– А она есть? – Даниэль с тревогой и нежностью посмотрел в глаза Джиллиан, чувствуя, как холодный мрак одиночества покидает ожесточенное сердце, наполняя его непривычным теплом и озарением. – Все еще есть, Джил?

– Никогда еще я не любила тебя сильнее, чем сейчас. – губы девушки тронула светлая чистая улыбка. Она действительно ощущала себя легкой, уверенной и свободной, избавившись от груза вины и тайны. – И это вызвано не страхом лишиться опоры и поддержки в твоем лице. Я сказала правду. У меня действительно никого не осталось, и я потеряла почву под ногами. И я безумно боюсь, что на этот раз я не смогу вернуть тебя. Но лишь потому, что именно сейчас поняла – ты – единственный, кто мне по – настоящему нужен. Тебя выбрало мое сердце, не смотря на долгие споры с разумом.

– Джил, – Даниэль ласково коснулся ее щеки, провел большим пальцем по дрожащим от волнения губам. – Твои слова делают меня счастливым, но мне безумно страшно от того, что я натворил.

– Я знаю. – кивнула Джиллиан. – Я понимаю. Теперь я понимаю все, что произошло с нами. Это жестко и нечестно просить тебя дать нам еще один шанс, но мы могли бы… Мы обязаны попробовать. Если ты еще любишь меня. – она неуверенно прикрыла ресницами глаза. – Я могу простить Дейзи Вилар и легион других женщин. Все, что угодно. Потому что люблю тебя, потому что не могу жить без тебя. Не могу дышать и двигаться.

– Джи…. – Дин трепетно взял в ладони ее смущенное лицо, догадываясь, как много душевных сил она потратила, чтобы открыться ему. – Нет такой причины, которая позволит мне отказаться от тебя. Ты права, сказав, что мы прятали чувства, словно они были постыдными или неправильными. Я был слишком горд, чтобы любить открыто, любить девушку своего брата, и слишком недоверчив, и слеп, чтобы попытаться понять собственную жену. И я представить не мог, что ты можешь чувствовать что – то подобное. Я создал своеобразный культ боли, и втайне наслаждался своим страданием.

– В отличие, от меня, Дин, ты хотя бы был честен. Ты не скрывал, ты так часто говорил, что любишь меня. Я же знала, я чувствовала и понимала, что ты не лжешь. Однако меня пугала неизвестность. Столько женщин охотились за тобой, я боялась боли, связанной с постоянным соперничеством. Я не хочу ни с кем делить тебя, Даниэль. Но, если ты чувствуешь, что Марго сделает тебя счастливым, я не буду против. Я искренне желаю тебе добра. Никогда не думала, что так сложно сказать правду. У Майкла, единственного из нас, не было проблем с честностью. И поэтому мы не смогли остаться друзьями. Когда он уезжал, он недвусмысленно упрекнул меня, в том, что я так и не сказала тебе, что люблю. Странно, но он, кажется, понял простую истину наших взаимоотношений еще раньше меня.

– Я не хочу сейчас говорить о Майкле. – взгляд Даниэля помрачнел. – Я столько лет считал его своим соперником. От этого тяжело просто отвернутся в одно мгновение. Я любил и ненавидел его одновременно.

– Но у тебя нет причин для ненависти. Его вина в том, что он встретил меня раньше. Мы предали его гораздо серьезнее. Особенно я. В своей глупости я вас обоих держала в напряжении, заставляя страдать, и сражаться друг с другом. Это непростительно и жестоко.

– Ты умеешь быть жесткой, Джи. – с улыбкой согласился Даниэль, накручивая ее темный локон на указательный палец. – Но с тобой никогда не бывает скучно.

– С тобой тоже. – в тон ему ответила Джил.

Взгляды бывших супругов встретились. Они перестали улыбаться, лица замерли в напряжении. И в один короткий миг дружеская атмосфера установившегося взаимопонимания и искренности рассеялась, обратившись в лавину испепеляющего жара, погрузив мужчину и женщину в бездну обоюдного острого вожделения.

Дыхание их сбилось, зрачки расширились, и они одновременно набросились друг на друга. Это была слепая, животная, свирепая страсть, не имеющая ничего общего с любовью. Яростная сиюминутная потребность в мгновенном удовлетворении, без прелюдий и нежностей. Его губы безжалостно захватили ее рот, руки рванули футболку так, что она жалобно затрещала, грубые нетерпеливые пальцы оставляли синяки на ее нежной коже. Даниэль опрокинул Джил на пол, всем своим жаждущим сильным телом наваливаясь на нее. Девушка задохнулась, вцепившись в его плечи. Он казался свинцовым, каменным, сотканным из мышц, идеальным мужчиной и лучшим любовником в мире….

Глава 11

– Боже мой. – пробормотала в изумлении Джил, тщетно пытаясь восстановить дыхание, словно после изнурительной и долгой пробежки.

Даниэль чуть заметно усмехнулся, глядя на нее затуманенным все еще во власти испытанного наслаждения взглядом. Они лежали на полу, переплетя руки и ноги так, что было сложно понять, где начинает один, и заканчивается другой. Джил хрипло рассмеялась, прижавшись щекой к влажному плечу и слушая бешеное биение мужского сердца.

– Ты потрясающий. – тихо сказала она, глаза ее светились довольством и нежностью. – Но это было жестко.

– Мне понравилось. – Даниэль снова усмехнулся, коснувшись горячими губами ее лба, слизывая кончиком языка капельку пота. – Но боюсь, что утром спина будет болеть безбожно, и все мышцы тоже.

– Я хотела сказать, что такого с нами еще не было… – Джиллиан счастливо рассмеялась. – Но потом вспомнила…

– Да, я понял. – хохотнув, кивнул Даниэль, прижимая ее к себе еще крепче. – В первый раз. На кухонном столе. Это было что – то. Чудо, что стол остался жив.

– В отличие от моей одежды. – напомнила Джил.

– И нашей совести. – добавил Дин. – Сейчас все иначе. Мы никого не предаем.

– Ты уверен?

Подняв голову, Джил пронзила его долгим изучающим взглядом.

Даниэль вздрогнул, вернувшись в реальность. Он совсем забыл про Марго. Но предпочел свести разговор в другую сторону.

– У тебя что – то есть с Колином?

– Я говорю не о нем. – холодно отрезала она.

Дин выдержал ее напряженный взгляд.

– Я поговорю с Маргаритой. – глухо отозвался он. – Не беспокойся об этом.

Джил кивнула, рассеяно водя пальчиком по его груди. Почему так получается, что каждый раз их любовь причиняет кому – то третьему боль? А о том, как исправно работает закон бумеранга, она знала не понаслышке. Но думать сейчас о плохом, ни Джил, ни Даниэль не собирались. Открывшись и обнажив души, они снова обрели друг друга и следующие несколько часов наслаждались близостью друг друга, даря восторг экстаза и нежность, растворяясь в безудержной страсти и упиваясь своей любовью.

– Мы должны поговорить об этом… – Джил перевернулась на живот и облокотившись на подушку, подняла голову, чтобы видеть лицо Даниэля.

Он с задумчивым выражением в светлых голубых глазах, прикрытых длинными темными ресницами, лениво протянул руку и дотронулся до черных волос Джиллиан, распавшимся по белоснежным обнаженным плечам и спине. Несколько спутавшихся локонов упали на грудь, стыдливо прикрывая наготу девушки.

Мужчина нежно улыбнулся, скользя удовлетворенным взглядом по безупречной линии бедер, длинным стройным ногам и тонкой талии. Ее нисколько ни смущал этот откровенный и пристальный детальный осмотр, а огонек восхищения в глазах любовника льстил женскому самолюбию.

Теперь он ее любовник. Не муж.

Джил улыбнулась своим мыслям, коснувшись губами ямочки на его подбородке. Даниэль что – то прошептал, с наслаждением вдохнув аромат ее волос и кожи.

Господи, как же ему ее не хватало. Неужели он мог надеяться, верить, что однажды сможет, сумеет, научится жить без нее? Это невозможно. Одна мысль о разлуке была подобна самоубийству. Однако он чуть ее не потерял. Облегчение и яростная боль одновременно пронзили сердце Даниэля. Человеку необходима любовь. Без нее он не сможет дышать. В ней, и только в ней смысл существования, источник энергии и сил. Без любви – мы никто, всего лишь роботы, животные, разумные машины, лишенные души. Любовь показывает путь к свету. Она расставляет все по своим местам. Внезапно… Мгновенно. Ничего не происходит, но ты понимаешь, что изменилось все. И для этого момента ты жил, и обретаешь уверенность, и знаешь, что будет завтра и как это будет.

Дин давно понял, что его любовь к Джиллиан носит непредсказуемый и болезненный характер. Он был одержим ею, он жаждал поглотить ее, спрятать от всего мира, сделать своей рабыней, и в тоже время отдать ей все, что есть у него самого, включая собственную жизнь. Иногда почти ненавидел ее за ту власть, что имела хрупкая женщина над его душой и сердцем, но всегда, постоянно, каждую секунду своей жизни чувствовал незримую человеческому глазу стальную цепь, приковавшую его к ней. Никто и ничто не могло изменить этого. Связь между ними была нерушима.

– Даниэль, ты слышал, что я сказала? – ее тихий мелодичный голос коснулся слуха мужчины. Он почувствовал прикосновение прохладных пальцев к своему лицу, и открыв глаза, посмотрел на Джиллиан.

– Я люблю тебя. – прошептал он, обхватывая ладонями прелестное лицо. Джил мягко рассмеялась, когда он страстно поцеловал ее в губы.

– Я тоже тебя люблю. – осторожно уклоняясь от поцелуя, сказала Джил. Взгляд фиалковых глаз казался серьезным. Даниэль разочаровано вздохнул, когда она закончила мысль. – Но так не пойдет. Мне нужно, чтобы ты поговорил со мной.

– О чем? – сухо спросил он, ощущая напряжение во всем теле.

Выпустив любимую женщину из своих объятий, Даниэль откинулся на подушки, и принялся рассматривать лапочки на потолке.

– О твоей матери. – тихо проговорила Джиллиан, положив ладонь на его плечо. Он вздрогнул, рассеяно взглянув на ее пальцы.

– Зачем? Я оставил в прошлом все события, связывающие меня с ней. – отстранено отозвался Дин. – Я не уверен, что тебе нужно копаться в грязном белье моих родителей. Это было так давно.

– Ты не прав, Даниэль. – покачала головой Джил. – Ты ошибаешься, когда думаешь, что трагические события прошлого не имеют на тебя никакого воздействия. Ты был ребенком, впечатлительным, ранимым, с несформировавшейся психикой. Для тебя поступок матери, ее гибель стала психологическим шоком, наложившим отпечаток на всю оставшуюся жизнь. И чтобы освободиться от прошлого и понять, как оно влияет на тебя, ты должен поговорить с кем – то. Я тот человек, который способен понять все, выслушать и помочь. Я знаю, что чувствуешь, когда самые близкие люди сначала предают тебя, а потом навсегда уходят, так и не попросив прощения, не объяснив причины своей нелюбви, своего нежелания быть рядом, выслушать и понять своего ребенка. Им уже все равно, они успокоились, им нет дела до земных забот, и они не знают, какую боль и тяжесть оставили нам – огромный груз вины и неуверенности на наших плечах.

Даниэль удивленно посмотрел на Джиллиан, пораженный горячностью ее монолога. Глаза девушки были полны боли. Ей самой нужен был утешитель…

– Я не испытываю чувства вины. – хрипло произнес Даниэль. Голос его прозвучал холодно и отчужденно. – И никогда не испытывал. Никто не знает, что тогда произошло. Даже Майкл. Он будет до последнего оправдывать меня, объяснять тот злополучный выстрел случайностью, результатом детского стресса, испугом. Но все было не так. – Дин повернул голову и уверенно посмотрел на Джиллиан. Взгляд его глаз был страшно – спокойным, пустым, лишенным эмоций. – Я убил Сандру, четко отдавая отчет своим действиям. И сделал бы это снова. Мне не жаль, Джил. Не жаль. Отец догадывался. Мы много разговаривали, а потом перестали. Думаю, что где – то в глубине души я пугал его.

– Ты ведь не серьезно, Дин. – дрогнувшим голосом спросила Джиллиан. Ей и самой стало страшно. Слова Даниэля, выражение его глаза, голос – словно принадлежали другому человеку.

– Я говорю правду. Ту правду, которую ты просила. Но я предупреждал, что не стоит ворошить прошлое. Моя правда отличается от той, что представляла ты.

– Но ведь должны быть причины…

– Должны. И были. Я ненавидел ее. Я не видел в Сандре Фонтейн свою мать. Никогда. Даже в раннем детстве. Для этой женщины не существовало ничего святого. Она думала только о деньгах отца. Дети стали для нее определенной гарантией будущего, и обузой в настоящем. Она не говорила с нами, не читала сказки, не готовила завтраки, не возила в детский сад, не мазала зеленкой разбитые коленки. Ее интересы ограничивались походами в салоны красоты и попытками выудить у мужа как можно больше денег на свои неимоверно растущие запросы, встречами с такими же глупыми и расчетливыми подружками и интрижками с молодыми любовниками с накачанными телами. Мы с Майклом росли под присмотром вереницы нянек и воспитателей, предоставленные сами себе. Отец, конечно, любил нас, но ему приходилось много работать, и он часто отсутствовал. И закрывал глаза на поведение своей жены. У него просто не было времени на семейные разборки. Лишенные родительской ласки и внимания дети взрослеют быстрее. И я быстро понял, что моя мать – бездушное чудовище, не способное на человеческие чувства. И в тот день моя ненависть и презрение достигли своего апогея. Майкл ударился о край стола головой, и кровь хлестала из раны фонтаном, ему была необходима помощь матери, ее забота. А все, что интересовало Сандру в тот момент, это получение удовольствия от свидания в собственном доме с новым любовником. Я кричал, звал на помощь, но она не открывала дверь. Ей было наплевать на сына, истекающего кровью. Да, я был в ярости, не владел собой, но понимал, что в моих руках пистолет, а не очередная игрушка. И я всадил пулю прямо в ее усмехающееся злое лицо. От выстрела Сандру чуть откинуло назад, кровь забрызгала стены, диван, на котором она совокуплялась с Кингстоном, лицо и плечи ее любовника. У нее больше не было лица, сплошное кровавое месиво. Я видел, как содрогалось в предсмертных конвульсиях омерзительно голое тело, и не чувствовал никаких угрызений совести, ни капли сожаления или стыда. Сандра Фонтейн заслужила такую смерть. Я тогда не думал о последствиях, не предполагал, во что выльется мое преступление. Мне было восемь, я жил импульсом, эмоцией, и грань между добром и злом казалась такой смутной и размытой. Я не был готов нести ответственность, непреднамеренно возложив ее на плечи своего отца. И я жалею об одном. О том, что защищая себя, брата и остальной мир от пагубного влияния Сандры, не подумал об отце, о том, во что превратиться его жизнь, и какой выбор придется сделать ему. Я бы принял любое наказание. Что могло быть еще страшнее, чем то, что я уже совершил? Но папа рассудил иначе. Он, как и Сандра, думал, что деньги решают все. Но также в итоге оказался не прав. За мое преступление отсидел совершенно посторонний человек, и неважно, что он сам согласился на тюремную клетку взамен денежного содержания семьи, у него тоже был выбор. Для отца было очень важно сохранить тайну убийства Сандры. Он сделал все возможное, чтобы защитить меня, нашу семью. Но иногда я думаю, что папа сделал это и для себя тоже. Он боялся позора, боялся осуждения общества. И боялся своего сына, оказавшегося хладнокровным убийцей.

– Ты не хладнокровный убийца, Дин. – Джил нежно дотронулась до его щеки. Однако Даниэль успел заметить растерянность и страх в ее глазах. Именно поэтому он и молчал. Поэтому не говорил с ней раньше о случившемся кошмаре двадцать два года назад. Смирившись, Даниэль научился жить дальше, не циклившись на содеянном.

– Нет, не убийца. Сейчас я вряд ли способен на нечто подобное. Во мне нет скрытого тяготения к насилию. Ты не должна даже думать, что я когда – нибудь смогу причинить тебе боль. – он уверенно посмотрел в смущенное задумчивое лицо Джиллиан. – Тебе сложно принять то, что я сказал. – констатировал Даниэль.

– Отчасти. – согласно кивнула Джил. – Но я не была на твоем месте. Я не могу почувствовать того, что испытывал ты. Я могу только догадываться, какую боль причинила тебе Сандра. Моя мать тоже была равнодушной. Но ее безразличие носило другой характер. Просто усталая от жизни, отрешенная женщина, покорно принимающая каждый новый удар судьбы, и привыкшая терпеть и страдать в одиночестве. Мама не была жесткой, не причиняла боли мне или отцу. Она пыталась выжить, забыв о радостях жизни, о проявлениях нежности к своему ребенку. Я не могла ненавидеть ее за это. Как не могла ненавидеть отца, променявшего нормальную жизнь и заботу о своей семье на бутылку. Они оба были больны. А я хотела вырваться из их мира, вести здоровую полноценную жизнь. Я готова была поступиться многим ради достижения цели. – Джил на мгновение умолкла, нервно облизав пересохшие губы. Ее глаза снова обратились к бывшему мужу, представшему ей в совершенно новом образе. – Я готова была забыть о морали, о чувстве собственного достоинства, я пошла бы на любые жертвы, лишь бы не закончить, как мои родители. И чтобы попасть в мир с глянцевой обложки модного журнала, я откинула в сторону слабость, ненужные эмоции, чувства. Я просчитывала наперед каждый шаг, я играла в любовь, плела интриги и обманывала. Я использовала людей, манипулировала ими, выискивала слабые места, чтобы потом надавить. Я поймала Майкла в ловко расставленную ловушку и разбила его сердце. Жестко и расчетливо…