Читать книгу "Порочные связи"

Глава 2

Едва получив диплом об окончании Колумбийского университета, Джил загрузила себя работой в суде, погрузилась в совершенно новый для нее мир. И в этом мире она могла позволить себе быть независимой и сильной… до определенного момента. Власть денег могущественна и абсолютна, и Джил всегда это знала, но оказалось, что нет такого предела, который не был бы контролируем большими капиталами. Она жила в стране, где за деньги можно купить всё, включая чиновников, свободу, правосудие, власть.

Джиллиан чувствовала, как порочный кокон опутывает по рукам и ногам. Вот он потолок ее мечты. Могла ли знать та девчонка, что стремясь к свободе от бедности, от голода, от зависти к тем, кто успешнее, она попадет в еще большую зависимость?

‘Разбитой можно считать лишь ту жизнь, которая остановилась в своем развитии’, так говаривал великий классик Оскар Уайльд, и, наверное, был прав, и знал о устройстве мира больше, чем многие из ныне живущих.

Джил не знала, куда двигаться дальше и зачем. Она больше ни о чем не мечтала, и ни к чему не стремилась. Свобода, любовь, счастье – что это? Она забыла истинные значения слов, и рядом не было никого, кто помог бы вспомнить. Джиллиан, сама того не осознавая, год за годом становилась одним из манекенов театра кукол, возглавляемым богом по имени алчность, жадность и пресыщенность. И только краем подсознания помнила, что когда-то ее душа родилась свободной.

– Миссис Фонтейн? – легко коснувшись ее плеча, осторожно обратился к ней высокий мужчина с седеющими висками.

Джил растерянно глянула на него, пытаясь вспомнить имя. Ее брови от усердия сдвинулись, но опьяненное сознание отказывалось повиноваться.

– Я Стивен Джонс, ведущий, – подсказал мужчина, заметив замешательство молодой женщины.

– Ах, да. Мистер Джонс. – теперь она вспомнила. – Все просто чудесно. Вы были на высоте. – благодарно пожала руку ведущего. Он выглядел слега смущенным и неуверенным.

– Не знаю, уместно ли сейчас обратиться к вам. – осторожно начал Джонс, и Джил снова нахмурилась.

– Говорите, я слушаю.

Ведущий тяжело вздохнул и вытащил из кармана пиджака белый конверт и протянул ей. На лице женщины отразилось глубокое недоумение. Она надеялась, что это не взятка, и никто из родственников мистера Ведущего не попал в переделку с законом.

– Что это? – строго спросила она, не решаясь взять конверт.

Мужчина, поняв, что к чему, поспешил развеять ее опасения:

– О, нет. Совсем не то, что вы подумали. Вчера я принимал участие в проведении конкурса ‘Американской академии киноискусств’. После меня пригласили в ресторан отметить сие событие вместе с победителями. И я, между прочим, обронил, что сегодня буду вести вашу вечеринку.

Джил нахмурилась еще сильнее. На лице ее читалось неодобрение. Они с Дином сделали все, чтобы пресса не выяснила, где они собираются отмечать ее юбилей, пустив утку о намечающемся празднике в одном из новых отелей Даниэля – в Париже. А теперь оказывается, что баснословного дорогой ведущий спьяну проболтался толпе публичных людей, тесно связанных с папарацци.

– Извините меня, информация не попала в СМИ, – заверил мужчина. – Я обратился к вам, потому что утром ко мне приехал один из номинантов и передал для вас этот конверт и цветы. Букет я не осмелился вручить публично, и оставил его среди остальных. Там нет записки, но я могу сказать, что это фиалки. Даритель сказал, что они очень подходят под цвет ваших глаз. И я теперь вижу, что он был прав.

Холодно улыбнувшись Джонсу, Джил резко вырвала из рук мужчины конверт. Выражение ее лица оставалось безучастным, и только нервное движение пальцев, разрывающих бумагу, выдавало нетерпение. В конверте не было поздравительной открытки или письма. Это была вырезка из газеты. Джил не успела прочитать всю статью, ей ударили в глаза строки, выделенные оранжевым маркером:

‘Самой ожидаемой сенсацией кинофестиваля стала победа Колина Дугласа сразу в двух номинациях: ‘лучший режиссер года’ и ‘лучший сценарий’ за работу в фильме ‘Осенний пепел’.

Джил смяла газетный листок в ладони и закрыла глаза. Отрывки воспоминаний яркими вспышками замелькали в голове:

‘Ты должна сказать, Джи. Я не отстану.’

‘Прекрати, Колин. Ты только что сделал мне подарок. И после него нам обоим не помешает душ.’

‘Если это все, чего ты хочешь, то я разочарован. Я ждал от тебя большего’.

‘Ты невыносимый зануда, знаешь об этом? Вообще-то, о подарках не спрашивают, их дарят.’

‘И что можно подарить девушке, у которой есть все?’

‘О, я придумала!!! Я молодец. Ты подаришь мне ‘Оскар’ за лучшую мужскую роль в ‘Грозы в Лондоне’.

‘Так нечестно. Во-первых, это подарок, скорее, для меня, а во-вторых, я уверен, что фильм провалится.’

‘Ты себя недооцениваешь. Но, если даже ты прав, то я возьму авансом. Когда-нибудь у тебя будет стоять на полке дюжина ‘Оскаров’, и я буду знать, что один из них посвящен мне.’

‘Они все будут твоими, Джил.’

– Колин… – покачав головой, мягко прошептала она.

На губах ее играла загадочная легкая улыбка. Он оказался прав тогда, три года назад. Фильм ‘Гроза в Лондоне’ с треском провалился. Но Колина заметили, и он принял участие сразу в двух успешных картинах в течение одного года. В одночасье из никому ненужного, никому не известного неудачника Колин Дуглас превратился в мегазвезду экрана, секс-символ миллионов. Несколько престижных кинонаград, баснословные гонорары, сотни интервью, приглашения на телешоу, обложки самых дорогих журналов, десятки предложений от режиссеров и толпы поклонниц.

Его звезда взлетела так стремительно и вспыхнула так ярко, что ослепила многих. Но ее – Джиллиан, в тот славный момент не было рядом с ним. Колин снялся еще в одном удачном проекте и занялся воплощением своей мечты и в течение всего пары лет из-под легкой руки новоиспеченного режиссера выпорхнули четыре работы. В прошлом году он получил ‘Серебряного медведя’ за лучшую режиссуру на Берлинском кинофестивале за картину ‘Джинджер’, а теперь вот сразу два ‘Оскара’.

Джил ощутила разливающееся внутри тепло. Ему все удалось, этому легкомысленному мужчине-ребенку, в которого никто не верил, которого никто не понимал и не воспринимал всерьез.

Счастлив ли Колин сейчас, когда достиг своей цели и схватил руками мечту? Свободен ли, как раньше? Или так же разочарован и одурачен призрачным блеском как она?

– Спасибо. – Джил тепло улыбнулась Стивену Джонсу, снова пожав руку, но на этот раз от всего сердца.

На ее губах вертелся вопрос, задать который она никак не решалась. Но разве слова могут быть преступлением?

– А вы не знаете, где сейчас Колин Дуглас?

– Он работает над новой картиной в Лос-Анджелесе. А живет в гостинице ‘Голливуд’. Это недалеко. Он и его труппа частенько зависают по вечерам в баре отеля. Там мы и пересеклись. – сверкая улыбкой, сообщил Джонс. – Вы действительно знакомы с Дугласом?

– Да. Я была … с ним знакома когда-то. – рассеяно кивнула миссис Фонтейн, снова погружаясь в воспоминания:

‘Почему ты ничего не делаешь? Оправдывайся, Колин! Говори что-нибудь. Лги, если нужно, но не делай вид, что тебе все равно. ’

‘А если мне действительно все равно, Джил?’

‘Я не верю тебе. Это Морган? Он все подстроил? ’

‘С чего ты взяла?’

‘Он был у меня на днях. Просил порвать с тобой, сказал, что я мешаю тебе работать, отвлекаю от творческого процесса. ’

‘Морган тут не причём. ’

‘Тогда что? Я не понимаю, Колин. Ты не мог измениться за какие-то пару дней! Или у тебя началась эта чертова звездная болезнь? Или ты вспомнил старые привычки? Ты не нагулялся, Колин? Ты хочешь свободы? Хочешь иметь сотню женщин сразу?’

‘Меня не хватит на сотню сразу.’

‘ Я серьезно, черт побери! Не шути со мной. Ты должен объяснить!’

‘Что объяснить, черт возьми? Детка, неужели ты так глупа, что не можешь понять, что все кончилось? Да, ничего и не было. Я не могу ничего тебе дать. У меня нет ни средств, ни возможностей. ’

‘Что ты имеешь в виду? Деньги? ’

‘И деньги тоже. Но не только в них дело. Нам просто не по пути. Прости. ’

‘И это все, что ты можешь мне сказать? ’

‘Да. Это все. ’

Джил вежливо кивнула Джонсу, и медленно развернулась. Плотнее сжала ладонь со смятой вырезкой из газеты. Он не написал ей ни строчки, ни слова. Цветы и чертова статья. Это первая весточка, единственный намек на канувшие в лету отношения за последние три года. Она бы хотела сказать, что испытывает злость и обиду, но это было не так.

Джил не могла злиться на Колина. Она искренне радовалась его успеху, гордилась им. И еще до сих пор не понимала, почему влюбленный и пылкий парень отказался от нее так резко и просто, ничего не объяснив и исчезнув из ее жизни.

‘Да, ничего и не было’. Так он тогда сказал.

Но Джил не поверила, слишком хорошо зная его. Никакие актерские ухищрения не могли скрыть боли в изумрудных глазах в тот вечер, когда она застала его в номере отеля в Лондоне, обкуренного вусмерть в компании двух полуголых девиц.

Эти глаза молили ‘останься’, ‘верь мне’, ‘люби меня’, но он так ничего из этого и не сказал. Джил долгие месяцы ждала звонка или письма, всем нутром чувствуя, что Колин что-то скрыл от нее, что-то очень важное и болезненное для него. Если бы она могла знать настоящие обстоятельства, из-за которых им пришлось расстаться, то сама бы решила, делать это или нет, но Колин не дал ей не единого шанса.

В очередной раз преданная, одинокая и глубоко несчастная она стала легкой добычей для Даниэля, терпеливо выжидающего своего часа. В очередной раз. На этот раз Дин разыграл карту сострадания….

В тот день, когда Джи узнала о беременности Дейзи Вилар, она направилась прямиком в квартиру Колина. Он и его мать окружили ее такой заботой и пониманием, что очень скоро сердце Джил излечилось. Она заново училась радоваться жизни, познала, что значит быть любимой и по-настоящему нужной, необходимой, как воздух, самой желанной и единственной.

Конечно, Даниэль пытался с ней связаться, но куда там! Джил была уже безоглядно влюблена и счастлива. До нее порой доносились сведения о бывшем муже, о его депрессиях, запоях и срывах. Он бросил Дейзи и ребенка в Майами и ударился в дела, а когда опомнился, то Дейзи Вилар и след простыл. Дин нанял отряд детективов, пока они не нашли ее в Греции. Дейзи умирала от рака легких, а о сыне Даниэля заботилась ее младшая сестра – Саманта. Дин рванул в Грецию, но опоздал…. Дейзи умерла, а Саманта с его сыном бесследно исчезли на третий день после похорон.

Даниэль провел с ребенком только два дня. Никто не думал, что Сэм исчезнет. Но, когда утром третьего дня Дин вошел в спальню девушки, то нашел только записку ‘Я не позволю воспитывать своего племянника такому чудовищу, как ты. Не ищи меня. Ты уже убил мою сестру, Ноэля я тебе не отдам.’

Вот и все. И с этой историей пришел Даниэль к бывшей жене, чтобы поплакаться на ее плече. Они оба были глубоко несчастны и одиноки. И когда-то давно любили друг друга…

Они поженились снова через год.

Глава 3

Джил бросила на мужа долгий задумчивый взгляд. Он стоял возле фонтана с высокой яркой блондинкой в кремовом платье. Юная дочь банкира, спонсирующего новые проекты Даниэля в Париже и Милане. Теперь Фонтейн строил фешенебельные отели. Вот уж кто, не задумывался над тем, куда и зачем двигаться.

Алиса Флай томно улыбалась, поглядывая на него из-под длинных ресниц. Одна ее изящная кисть лежала на его локте, а другой она держала коктейль. Даниэль что-то серьезно говорил ей, сохраняя непроницаемое выражение лица.

Как же красив был этот мужчина, как сдержан внешне и необуздан внутри! Тестостерон бил фонтаном из каждой его поры. Он просто излучал мужскую силу и уверенность. Власть, хваткий ум, чувство юмора, владение речью – все было при нем. Искусный соблазнитель и лжец.

Для Джил не было секретом, что два месяца назад Алиса Флай стала его любовницей. Очередной. Она горько усмехнулась и отвернулась. Как же Джил устала от этого. Но в ее сердце не осталось места боли и разочарованию. Наверное, Даниэль знал об этом. Он знал, что ей все равно и освободил себя от данного когда-то обещания.

Как ни странно, но заполучив ее, даже на таких условиях, без любви, он как-то находил в себе силы жить дальше. Джил завидовала ему. Его стойкости, спокойствию, умению приспосабливаться к любым условиям. Слишком много боли и разочарований и для него тоже. Он закрыл свое сердце от ненужных эмоций. И продолжал жить умом. Так гораздо проще и безопасней. Ему нравился выдуманный миф. И он делал вид, что искренне верит в него.

Джил последний раз обернулась в сторону неверного мужа, занятого беседой, и пошла к выходу из сада. По дороге она несколько раз останавливалась, точнее ее задерживали подвыпившие гости, выливая на нее очередной поток поздравлений и хвалебных речей.

Когда последний источник красноречия иссяк, Джиллиан Фонтейн незаметно покинула ресторан. Она села в лимузин Фонтейнов и попросила отвезти ее к гостинице ‘Голливуд’.

Джил не понимала, что именно двигало ею в тот момент, она ни о чем не думала, и не осознавала, зачем назвала именно этот адрес. Просто вдруг стало невыносимо сложно оставаться на маскараде среди восковых безликих кукол.

Из машины она позвонила Саре, которая, конечно, уже спала. Она теперь работала в пентхаузе Даниэля в Париже, где он жил во время командировок, то есть почти пять месяцев в году. Подруги редко виделись, но Даниэль настоял на том, что в Париже Сара нужна ему больше, якобы она напоминает ему о доме. Но на самом деле он удалил ее, потому что Сара напоминала Джил о Колине. Та самая Сара, которая по начала терпеть не могла Дугласа, обзывая его слащавым жигало и пустышкой, впоследствии стала его яростной защитницей и хорошим другом. Она много раз приезжала к ним в Лондон, и они жили втроем. Отличное было время.

Даниэль сослал Сару до расставания Джил и Колина, и она тоже до сих пор недоумевала, что могло с ним случиться.

Разговор с Сарой не был длинным, и состоял в основном из пожеланий, которые девушка уже озвучила утром во время телефонного звонка. А потом позвонила Триш Дуглас. Точнее, теперь Смит. Ужасно неподходящая фамилия. Триш вышла замуж год назад за футболиста из ‘Челси’, уехала с ним в Калифорнию и сейчас ждала первенца. И три минуты телефонного монолога сообщала о том, как ее тошнит и пучит. Удивительно непосредственная девушка.

Другие подруги Джил тоже устроили свою судьбу и разъехались, а на работе она не искала дружбы. Только сотрудничество и взаимовыгода, еще чаще соперничество. Единственным человеком, с кем она более или менее поддерживала связь, был, как неудивительно, Майкл. Они снова начали общаться около трех лет назад, забыв разногласия и недопонимания.

Не сразу, но им удалось стать настоящими друзьями, и он был одним из тех, кто осуждал ее брак с Даниэлем, но не из ревности, а несоответствия ее прежним убеждениям – не вступать в отношения, которые однажды уже дали трещину. Майкл тоже налаживал свою жизнь. Картины пользовались успехом, выставки по всему миру. Сейчас у него завязывался роман с натурщицей, которая ему очень нравилась. И только Джил до сих пор искала себя и никак не могла найти. Конечно, она понимала, что ничего не найдет и в отеле ‘Голливуд’. Но надежда, как говориться….

В вечернем сверкающем платье, на высоких шпильках и без капли иллюзий, она вышла на утопающую в огнях и рекламных анимационных щитах улицу. Толпы красивых нарядных людей в поисках приключений сновала мимо нее, а она стояла, ослепленная ярким светом и царящим вокруг хаосом и суетой, и не решалась сделать первый шаг в сторону освещенной неоновыми огнями лестницы, ведущей прямо к стеклянным дверям.

– Миссис Фонтейн, – окликнул ее водитель.

Женщина обернулась. Ветер подхватил ее волосы и бросил прямо в лицо.

– Да, Бен. – убирая непослушные пряди за спину, отозвалась Джил.

– Вас подождать?

– Нет, поезжай. Передай Дину, что я сама доберусь. – сказала она, прижимая к бедру маленькую сумочку.

Глубоко вздохнув, Джилл грациозно и уверенно поднялась по бесконечным ступенькам и даже любезно улыбнулась швейцару, открывшему для нее дверь. Но оказавшись внутри отеля, в его шикарном холле, она снова растерялась. Здесь было не так многолюдно, как снаружи, и она быстро оказалась в центре внимания. Молодая женщина с достоинством королевы прошествовала к стойке регистрации. Красивая девушка портье вежливо улыбнулась.

– Добрый вечер. Вы у нас проживаете? – мелодичным хорошо поставленным голосом спросила она. Джиллиан, держа осанку изо всех сил, спокойно улыбнулась, отрицательно качнула головой.

– К сожалению, нет. Но здесь остановился мой друг. И мне известно, что сейчас он может находиться в баре отеля. Не могли бы вы мне сказать, как туда пройти.

– Имя вашего друга, пожалуйста. – все так же вежливо поинтересовалась девушка.

– Колин Дуглас. – после небольшой заминки, сообщила Джил, сохраняя внешнюю невозмутимость.

Лицо портье мгновенно изменилось, пристальный изучающий взгляд прошелся по Джиллиан, не упуская ни одной детали, и снова остановился на лице. Глаза служащей смотрели с холодком. Однако тон не изменился.

– Мне очень жаль, но я не могу вам помочь.

– Почему? – обескуражено спросила Джил, изумленно уставившись на портье.

– Видите ли, но правила отеля таковы, что все наши клиенты должны получать в отеле не только комфортные условия проживания и право на уединение. Вы понимаете? Очень много красивых молодых девушек приходит сюда и ищет встречи с известным режиссером. А он этого не любит. – портье сочувственно улыбнулась. – Мне очень жаль. И, если у вас нет приглашения, а Колин не предупреждал нас о посетителях…

– Я могу показать удостоверение личности. Я не журналист, не фанатка и не начинающая актриса в поисках славы. Я действительно старый друг.

– Все так говорят. – сухо отозвалась девушка.

Джил растеряно захлопала ресницами. Сначала даже рассердилась, а потом ей стало смешно, и она в голос рассмеялась.

– Простите? – озадаченно приподняла брови красотка-портье.

– Извините меня. – махнула рукой Джил, стараясь взять себя в руки.

Подумать только. Колин не просто достиг всех обозначенных им вершин, но и стал недоступным даже для Джиллиан Фонтейн.

– Просто это уже было. Только наоборот. Много лет назад в Нью-Йорке Колин пытался попасть в закрытый ресторан, где я что-то отмечала с подругами, и его не пустили. Точно также. С ума сойти. Я не думала, что когда-то это случится со мной.

Взгляд служащей отеля снова изменился. Теперь она пристально, задержав дыхание, смотрела на красивую молодую женщину во все глаза.

– И что было дальше? – спросила она.

– Колин уболтал охранников, и я вышла к нему сама. Мы тогда едва знали друг друга. – Джил перестала смеяться. Улыбка ее стала печальной. – Вы – молодец. У вас тут здорово. Я пойду. Всего доброго.

– Подождите. – окликнула ее портье. Джил, которая уже повернулась к ней спиной, обернулась. – Зачем вы рассказали мне сцену из фильма?

– Правда? – Джил пожала плечами. – Я и забыла. Он много что украл. Из нашей жизни. – она снова попыталась улыбнуться, но не вышло.

На самом деле хотелось плакать. Как после каждого фильма Колина Дугласа, выходившего на экраны. Три года назад он так легко ее отпустил, чтобы потом в каждом фильме признаваться в любви, и молить о прощении и не надеяться на встречу. Многие критики подмечали определенную направленность в картинах молодого таланта, недвусмысленную печаль, и возможную автобиографичность сюжета. Ни у одного из фильмов не было хеппи-энда, и в кинотеатрах во время показов часто плакали.

Джилл не знала о чем думал Дин, когда смотрел фильмы, созданные Колином, и смотрел ли, вообще. В СМИ Колина прозвали ‘мастером унылого кино’. И он всеми силами подпитывал свой образ печального творца. Мрачно-красивый, неулыбчивый, немногословный, замкнутый, не дающий повода слухам, не замеченный ни в одном серьезном романе, тщательно скрывающий свою личную жизнь, человек-загадка – таким узнал его мир, но Джил не знала этого Колина Дугласа.

В ее памяти он был совсем другим: легкомысленным, забавным, трогательно-искренним, не смотря на бурное прошлое, слегка затемненное грешками. Тот Колин умел найти повод для ее улыбки любыми методами, и даже самыми нелепыми. Он не стыдился быть смешным, распущенным, порой наивным, поддавался импульсу, создавал романтическую обстановку из ничего, не затратив даже доллара, только свое обаяние и обворожительную улыбку.

А еще он умел становиться заботливым и нежным в нужные моменты, умел выслушать, понять и дать совет, ненавязчиво оспорить какие-то ее доводы и умело склонить к своей точке зрения. Джил никак не могла понять, как тот Колин Дуглас смог оставить ее, забрав все, что так щедро раздарил.

– Может быть, я сошла с ума. – вывел ее из размышлений голос девушки за стойкой. – Но мне кажется…. Я сама провожу вас. Вы не против? – девица быстро окликнула свою помощницу, поставив ее на свое место.

Джил беспомощно семенила на своих шпильках за бросившей свой пост портье. Они прошли в фигурную арку, отделяющую большой зал от бара, спрятавшегося за массивными дверями. Толкнув дверь, девушка вошла первой, а Джил за ней.

После яркого света, ее глаза не сразу привыкли к полумраку. Приглушенный свет, сизый сигаретный дым, еще больше ухудшающий видимость, громкий смех, лиричная музыка, которая лилась со всех сторон, большое количество народа. Помещение было заполнено до отказа. Очень шумно. Ни одного свободного столика. Даже за стойкой бара толпились люди. Портье вытянулась в струнку, напряженно оглядывая зал. От усердия она даже прикусила нижнюю губку.

– Я их вижу. – обрадовано сообщила девушка, имени которой Джил так и не знала.

Она автоматически проследила за направлением ее взгляда. В самом конце бара, в углу располагался столик, окруженный мягкими кожаными сиденьями, где и отдыхала богемная компания. Джиллиан насчитала восемь человек. Она не сразу узнала Колина. Он сидел боком, но в этот момент повернулся к своему спутнику, что-то активно ему объясняя. Именно знакомая жестикуляция и выдала его.

Она ожидала какого-то смятения или страха, или смущения, на худой конец, но в настоящий момент испытывала необыкновенное спокойствие, уверенность и теплоту в груди, тихую радость. Колин неожиданно прервал свою речь и откинулся на спинку дивана, задрав голову к потолку. В одной руке сигарета, в другой стакан – тоже знакомая картина. За столиком перед ним решила встать тучная дама и загородила собой весь вид.

– Он не изменился. – проговорила Джил, скорее себе, чем своей провожатой. Но она услышала.

– Вы знаете, я смотрела все его фильмы. – призналась девушка, наклоняясь. Она говорила громко, чтобы перекричать общий гам. – И всегда думала, что нельзя создавать подобные истории, не прожив их. Но, если меня уволят, я вас не прощу.

– Не уволят. – усмехнулась Джиллиан. – Как вас зовут?

– Тина. – отозвалась администратор. – Пойдемте. Я хочу увидеть, не ошиблась ли. – Тина потянула ее вперед.

Джил и не сопротивлялась. Профиль Колина Дугласа все больше приближался, становился яснее, четче. Теперь Джил могла разглядеть заметные изменения. Он повзрослел и возмужал, вокруг глаз появились усталые морщинки, которых раньше не было, но больше всего поразило отсутствующее выражение лица, холодное и сдержанное. Колин отпустил волосы, которые подчеркивали бледность гладко выбритого лица, впалые четко означенные скулы. Казалось, что он стал шире в плечах, или просто рубашка была маловата. Он всегда любил продемонстрировать свое натренированное тело. Спорт был его второй страстью, после кино. Джил не знала, какой по счету в этом перечне стояла она сама, но раньше он говорил ей, что на первом. Обманул, как и все мужчины в ее жизни.

Одно неуловимое мгновение, и Колин повернул голову, словно почувствовав ее приближение.

Мир вокруг замер, перестал существовать. Ни звуков, ни лиц, ни музыки, даже воздуха не осталась, как тогда, четыре года назад, на ступенях перед кампусом, когда она впервые поняла, что пропала…. Только чистые изумруды глаз, не омраченные годами, не померкшие от пережитых страданий. И ничего больше. Яркие и живые, невероятно-зеленые глаза смотрели на нее с взрослого, почти незнакомого лица.

– Джи… – выдохнул он одними губами.

Она облегченно втянула воздух. Мир вернулся вместе со всеми своими шумными недостатками. В безднах глаз Колина мелькнуло удивление, недоверие, постепенно перерастающее в потрясение. Его спутники и спутницы, как по мановению волшебной палочки, повернулись в сторону нарушившей их покой молодой женщины с дорогом вечернем платье. Джил не знала никого из них.

Все молчали, и все смотрели на нее. Он тоже молчал, впитывая в себя ее образ, в мельчайших подробностях от завитков серебристых нитей в волосах до кончиков туфлей.

Колин был настолько удивлен ее появлением, что не сразу сообразил, что ведет себя не вежливо и даже нахально, развалившись в кресле и глазея, когда она стоит, словно на суде. Хотя это сравнение не совсем уместно. Ей привычен образ адвоката в суде. И у нее неплохо получается, насколько ему известно.

Итак Джиллиан Фонтейн здесь. Спохватившись, он хотел вскочить, но вовремя взял себя в руки. И вспомнил все навыки актерского ремесла, которые знал, и воспользовался ими.

Джил видела, как взгляд Колина проясняется. Он, наконец, соизволил встать, но сделал это очень медленно, почти небрежно. Лицо его не отражало никаких эмоций. Просто красивый молодой мужчина со сдержанной улыбкой. Она была убита наповал, чувствуя себя полнейшей идиоткой, дофантазировавшейся до такой степени, что возомнила себя его музой. Ей хотелось плакать и бежать отсюда, спрятаться в какой-то норе и долго зализывать свои раны, которые сама же себе и нанесла.

– Привет, Джи. – он вполне дружелюбно улыбнулся, протягивая руку. – Господи, я не ожидал, что ты нагрянешь.

– Ничего. – она вложила пальцы в протянутую ладонь, и успела заметить, как холодно сверкнули глаза Колина, когда он посмотрел на ее обручальное кольцо.

Пожатие было быстрым и сухим, словно ему было неприятно ее прикосновение. Джил изо всех сил старалась сдержать рвущиеся наружу эмоции. Она пыталась вернуть прежнее ощущение покоя и уверенности, когда увидела его издалека. И у нее это почти получилось, почти.

Они стояли, глядя друг на друга, словно чужие, словно незнакомцы, не знающие, что сказать друг другу.

Как глупо, думала Джил.

Как больно, думал Колин.

– Я получила твое послание и пришла сказать спасибо и поздравить. – выдавила Джил, нелепо улыбаясь. – Ты все-таки это сделал.

– Да. – кивнул он, задумчиво скользя по ней непостижимыми зелеными глазами. И это этого взгляда ей становилось еще больше неловко. – Спасибо. – немногословно добавил он.

Джил снова улыбнулась, на этот раз не скрывая горечи и грусти. Наверное, теперь ей пора сказать ‘пока’ или ‘извини, что отвлекла, как-нибудь увидимся’.

– Я уговорила Тину проводить меня сюда. Она не хотела. Правда. – напоследок она хотела выгородить оторопевшую девушку, не сводящую с них глаз, полных разочарования.

Колин удивленно вскинул брови, словно не понимая, о чем речь, и Джил поспешно добавила, с нотками отчаянного стыда в голосе. Как же она презирала себя в этот момент.

– Извини, Колин. Я не подумала, явившись вот так, без приглашения. Я пойду. Прости меня.

– Ну и куда ты собралась, Джи? – мягко спросил Колин, знакомые ласковые нотки прошлись мучительным облегчением по женскому сердцу.

Он уверенно взял ее за локоть, уже готовую бежать со всех ног прочь отсюда. Внимательные глаза Колина, как всегда, не упускающие ни одного оттенка эмоций, смотрели на нее. Надо же она и забыла, какие длинные у него ресницы. И эти морщинки совсем не портили его, нет. Они отражали тот нелегкий путь, что он прошел.

– Тебе не нужно приглашение, Джи. И я удивлен, что ты здесь, сейчас, только по одной причине. – произнес Колин, сканируя ее своим взглядом.

Она вздрогнула, почувствовав слабость в коленях, и еще много где. Джил, вообще, едва держалась на ногах.

– Какой? – спросила, задыхаясь.

– У тебя день рождения. Ты должна отмечать его в кругу родных и друзей. – спокойно ответил он.

– Я и отмечала, а потом…. Приехала сюда. – ей надоело запинаться, как нашкодившей девчонке, и она со раздражением добавила. – Черт, Оскары не каждый день раздают. Нельзя поздравить старого знакомого? Пусть и в свой день рождения.

Колин криво усмехнулся, в глубине глаз мелькнули знакомые чертики, и он взял ее за плечи, и глядя в лицо, совершенно серьезно сказал:

– Я безумно счастлив, что ты приехала.

– Слава богу. – покачала головой Джил, с облегчением выдохнув, и сразу расслабившись.

Дуглас не смог сдержать улыбки, она шла прямо из его сердца. Господи, как же это похоже на Джил. Явиться без приглашения и застать его врасплох, он и помыслить не мог о подобном повороте, когда просил Джонса передать подтверждение его триумфа. Он поднял голову и посмотрел на Тину, которая тоже заметно повеселела.

– Спасибо, Тина, что проводила мою подругу к нам. Для нее мои двери всегда открыты. Причем, все. Говорю при свидетелях.

– Доброго вечера, мистер Дуглас. – улыбнулась девушка и многозначительно подмигнула Джил. – До свидания.

– Пока, Тина. – кивнула Джиллиан.

Колин снова взял ее за локоть и развернул к столу, вспомнив о приличиях, и по очереди представил каждому.

– Друзья, рад представить вам Джил – мою близкую подругу из Нью-Йорка. Прошу любить и жаловать. Не знаю, каким чудом ее занесло в Голливуд, но птичка на хвосте принесла, что у этой прекрасной женщины сегодня день рождения. Дорогая, познакомься, перед тобой лучшая команда профессионалов и знатоков своего дела. Без них у меня бы ничего не получилось. – поочередно указывая на своих друзей, Колин перечислил их имена в свойственной ему иронично-юмористической манере, с использованием неоспоримого актерского таланта.

– Этот важный господин, Джил, с серьезным лицом и кустистыми бровями, никто иной, как мой личный помощник, правая рука и исполняющий на площадке роль второго режиссера – Тоби Раскин. А приятная леди справа от него, наша строгая надзирательница Джози Раскин, она мой администратор, и не смотри, что Джоз так радушно улыбается, уж Тоби-то знает, что его дражайшая супруга может расточать своими добродушными ангельскими голубыми глазами не только мед, но и стрелы. В общем, за внешней хрупкостью скрывается характер терминатора в юбке, но в своем деле ей нет равных. Рядом с Джоз ты имеешь удовольствие видеть самого соблазнительного и развязного оператора-постановщика, из всех, что видела история кино. Томас Брайан. Не поддавайся на его чары, он может соблазнить даже престарелую английскую королеву, при желании, конечно. Давно бы уволил засранца, но без него мне никак не обойтись. Приходится иногда даже жертвовать разбитыми сердцами актрис, и актеров, кстати, тоже. Так, Джил, не смотри на него. Это опасно. Я лучше представлю нашу прекрасную Ванессу Кранмер. Это юное дарование исполняет обязанности художника-постановщика. Нэсс с нами совсем недавно, но подает большие надежды. Огромный творческий потенциал и великолепные внешние данные. Я предлагал ей попробоваться в эпизодах, но она не изменяет намеченному курсу. Это я уважаю, и надеюсь, что она проявит такую же твердость и в дальнейшем. Кларк Стюарт, наш костюмер и его сестра Люси – работает у нас гримером. Они молодцы, ни разу меня не подвели. Ну, и наконец, самый важный человек, и самый капризный …. – Колин сделал комическую паузу, глянув на лысеющего средних лет мужчину в кашемировом розовом свитере. – Антонио Сальваторе – звукорежиссер. С ним я очень редко могу совладать, а договориться о чем-либо, вообще, невозможно. Самый невыносимый тип из всей команды, но он настоящий гений.