Читать книгу "Порочные связи"

Джил старательно улыбалась, пытаясь изобразить радушие, пока слушала весьма оригинальное представление Колина Дугласа. Его друзья и коллеги производили приятное впечатление, особенно последний, о котором так неоднозначно отзывался Колин. Стареющий ловелас смотрел на нее очень доброжелательно и даже игриво, и на его приятном морщинистом лице еще читались отблески былой привлекательности.

Антонио Сальваторе предложил Джил присесть рядом с собой и искренне пожал ее руку. Колин устроился с другого края, снисходительно наблюдая за галантными ухаживаниями своего звукорежиссера.

Несмотря на то, что все вежливо улыбались, чувствовалась некая скованность и неловкость, установившиеся за столом с появлением гостьи. Джил снова мысленно отругала себя за опрометчивое решение явиться сюда, но уйти сейчас было бы еще смешнее.

Колин жестом попросил официанта принести для нее бокал. И как всегда, не спросил, что она будет пить, а плеснул в бокал то, что было на столе. Виски. Неразбавленное. Джил внутренне содрогнулась. Хорошо, что не водка. Хотя разница не велика.

Вышеупомянутый ‘соблазнитель английских королев’ первым решил нарушить игру в молчанку и вежливые переглядывания, и решительно поднявшись, произнес тост.

– Дорогая Джил, я так понял, что вы сегодня именинница. – начал он, широко улыбаясь.

Она невольно прищурилась, разглядывая смазливого мальчишку в цветастой рубашке и черных… она не поняла, что на нем было внизу, но похоже на лосины. Сложен не плохо, но худоват. А вот мордашка очень ничего.

– Я хочу поздравить вас от нашего узкого круга. В ваши двадцать вы выглядите просто суперски. Совсем, как взрослая.

– Грандиозно сказано, Томас. – с иронией на красивом лице, заметила Ванесса. Художник-постановщик, припомнила Джил. Девушка подняла руку со стаканом и тепло улыбнулась. – Я присоединяюсь. Приятно познакомиться, Джил. Поздравляю вас.

Остальные тоже что-то говорили, желали здоровья и успехов в работе, задавали простые вопросы. Все, кроме Колина. Он казался сторонним наблюдателем, равнодушным, безвозвратно ушедшим в себя. Откинувшись на спинку, Колин рассеяно потирал свой подбородок длинными ухоженными пальцами, и задумчиво смотрел перед собой. Джил пугали и смущали перепады его настроения. С ним что-то случилось за эти годы. Совсем другой человек.

– Где вы работаете? – донесся до Джил вопрос Люси, девушки-гримера.

– Я адвокат. – мягко ответила она.

Люси озадаченно нахмурилась, явно не понимая, какие общие интересы могут связывать адвоката и ее босса. Остальные отреагировали примерно также.

В беседу вступила грозная Джози Раскин. Ее муж же упорно молчал, не меняя выражения лица. Еще один отшельник.

– О, это, наверно, очень интересно. В фильме ‘Правосудие в Бронксе’ мы как раз раскрывали тему несовершенства судебной системы и произвола чиновников. А вы, Джил, наверняка знаете не понаслышке, что судебные ошибки существуют? – Джози выжидающе посмотрела на ничуть не смутившуюся Джиллиан.

– Могу сказать, что они случаются не реже, чем врачебные. Людям свойственно ошибаться, от этого не может защитить даже самая совершенная система. – исключительно вежливым тоном отозвалась Джил.

– Скажите, а вас когда-нибудь пытались подкупить? – полюбопытствовала Ванесса. Ее большие глаза цвета индиго оживленно загорелись.

– Боюсь, что это невозможно. – холодно подал голос Колин, не меняя позы.

Левая рука коснулась подбородка, правая крутила стакан по поверхности стола, голова откинута назад, взгляд устремлен в потолок. Всеобщее молчание заставило его продолжить, и, переместив пальцы с подбородка на простой золотой крестик на тонкой цепочке, Колин пояснил:

– Боюсь, что ни одного мафиози или перегнувшего палку политика не хватит средств, чтобы купить защиту на суде нашей скромной гости.

Джил уловила в его голосе намек на богатство Даниэля. Больная тема? Особый пунктик? Ревность? В любом случае она была неприятно задета.

– Подкуп не всегда измеряется деньгами, Колин. – возразила Джил, повернувшись к нему. Дуглас продолжал любоваться игрой света на потолке бара. – Иногда желание власти, стремление к победе, или некий вызов сильнее материальной выгоды. И мой последний клиент подкупил меня именно этим. Вы, наверное, слышали, про скандальное дело банкира Джека Валентайна?

– Точно. – воскликнула Люси. Ее брат воодушевленно хлопнул в ладоши.

– Теперь я вас вспомнил. Вас показывали в новостях. Как получилось, что его отпустили? Прокурор заявлял, что против Валентайна куча улик.

– Так и есть. – сокрушённо признала Джил. – Вообще, я подумываю над тем, чтобы сменить работу. И я сожалею, что участвовала в этом процессе. – закончила она.

– Адвокату платят не за правду, Джи, а за защиту, – произнес Колин, посмотрев на нее. – Если ты уйдешь, ничего не изменится. Тюрьмы переполнены невиновными людьми, а преступники, купившие свободу, гуляют на свободе. И мы с тобой близко знакомы с одним из них.

Джиллиан замерла. Он, не моргая, смотрел ей в глаза. Они никогда не поднимали тему убийства матери Даниэля. Так почему заговорил сейчас? При посторонних?

– Если бы я убил, Джи? Свою подружку или конкурента, не без причин, конечно, и пришел к тебе. Ты бы помогла мне?

– Не знаю. Ты не способен…. Я думаю. – растерялась Джил, слегка оторопев от подобных вопросов.

– А ты не думай. Я знаю. Ты бы помогла. Так устроен мир. Мы все готовы кому-то простить все и жить дальше. – он печально улыбнулся. – Я больше не идеалист, Джи. Нет абсолютно белого или черного. Есть обстоятельства, которые заставляют делать нас то, что мы делаем. Обстоятельства, вынуждающие нас предавать, лгать, притворяться, играть определенную роль.

Джил молчала, зачарованно глядя в изумрудные глаза, пытаясь отыскать тот самый скрытый подтекст, спрятанный за его словами. Не отводя взгляда, Колин поднес стакан к губам и залпом осушил его. Команда Дугласа правильно истолковав ситуацию, покинула их, наспех попрощавшись. Они остались одни, если не считать еще нескольких десятков посетителей бара.

Глава 4

– Все ушли. – наконец нарушила она затянувшееся молчание.

Поддавшись вперед, наполнила опустевший стакан Колина, и тихонько стукнула по нему своим стаканом.

– Ты выглядишь уставшим.

– Я устал. – он небрежно повел плечами. – Как тебе мои друзья?

– Очень приятные. – Джил неуверенно улыбнулась. – Черт, так смешно, но я чувствую себя совершенно глупо. – призналась она, не выдержав внутреннего напряжения.

Колин понимающе кивнул, проницательно скользя по ней своими глазами. Сейчас они казались гораздо темнее, чем пять минут назад.

– Словно мы не знакомы. – продолжила Джи, не дождавшись никакого отклика со стороны Колина. А раньше он ей не давал и слова вставить.

– Да, словно с кем-то другим ты спала целый год. – усмехнулся он криво.

Злая ирония. Как ему не идет. Джил проглотила обиду. Она не станет тратить оставшееся им время на выяснения прежних обид.

– Дело в том, что мы давно не виделись. Я так много раз собиралась позвонить. – она искренне и тепло улыбнулась, взяв его за руку. – Я так за тебя рада. Ты даже представить не можешь, сколько во мне было гордости, когда я сидела в кинотеатре на премьерах твоих фильмов. Ты невероятно талантливый человек, Колин. – Джил непринужденно рассмеялась. – Я помню, когда показывали ‘Бриану’ с тобой в главной роли, я поворачивалась к соседям по креслам и шептала, что ты мой приятель, хотя мы тогда давно расстались, и я собиралась замуж. Но это было здорово. Отличные фильмы, и ты в них был таким ярким, непосредственным, и словно разговаривал со мной с экрана. Ты можешь стать примером для миллиона мечтателей, которые недостаточно верят в себя, чтобы попробовать. А ты никогда ничего не боялся. Шел напролом к своей цели и взял ее штурмом.

– Я не герой, детка. – Дуглас освободил свою руку и устало потер глаза, поворачиваясь к Джиллиан. – Мне просто повезло. Талант сыграл свою роль, я не спорю, но, как оказалось, я везучий человек. В том, что касается призвания. – пояснил он.

Джил снова глотнула горькую жидкость и поставила стакан на стол.

– А как твои отношения с отцом? Вы помирились? – она решила перейти на нейтральную тему.

– Да. Почти. – Колин снова отстранился, и устремил задумчивый взгляд на бутылку. – Мы иногда встречаемся в семейном кругу. И он делает вид, что ничего не произошло. Думаю, отец смирился с тем, что я не пошел по его стопам. Ведь кино тоже своего рада бизнес, приносящий немалую прибыль. Кстати, он уговорил маму вернуться к нему. Они уже два года, как живут вместе.

– Правда? – Джил оживилась. – Это очень хорошая новость. Мадлен – замечательная женщина. И мне всегда казалось, что она лукавила, когда говорила, что разлюбила мужа.

– Так бывает. Мы все склонные заблуждаться, – глухо отозвался Колин. – Триш ждет ребенка.

– Я в курсе. Мы с ней созваниваемся. – кивнула Джил, вытягивая ноющие ноги, и снимая под столом надоевшие каблуки.

– И никогда не говорите обо мне. Ты знаешь, Джи, может, это самонадеянно, но каждый раз, получая очередную награду, я невольно ждал твоего звонка, или хотя бы привета от Триш. Даже как-то спросил у нее, что ты думаешь о моих успехах, а сестра ответила, что я у вас запретная тема. Какое-то время мне это даже льстило. А потом я перестал ждать и действительно поверил, что ты забыла меня. И вдруг… Как снег на голову. Я не был готов. Извини, если что-то говорю или делаю не так. Я передал тебе обрывок от статьи, чтобы напомнить о моем существовании. Ты твердила, что я получу этот чертов Оскар, и я не мог промолчать, когда мне это удалось. Наверное, это очень эгоистично с моей стороны после стольких лет молчания.

– Ты застал меня врасплох. – с осторожной улыбкой призналась Джил. – Я сильно растерялась, а потом мне безумно захотелось увидеть тебя, посмотреть, что сделали с тобой слава и успех.

– И что ты видишь? Развратного, испорченного и больного всеми стадиями звездного недуга почти пожилого мужчину с раздраженными от кокаина ноздрями и намечающимся брюшком? – несмотря не сарказм, в голосе Дугласа не было злости или желания подразнить ее. Он просто задал вопрос. И ждал, что она на него ответит.

– Я вижу взрослого и серьезного человека. Задумчивого, закрытого, немногословного и очень нуждающегося в отдыхе, – с улыбкой сказала Джил. – И ты однозначно не страдаешь звездной болезнью. Никаких следов завышенной самооценка тоже не наблюдается. Ты просто стал старше. Скажи, как тебе удается выдавать по два фильма в год? И я читала, что ты сам пишешь сценарии, но тогда, я, вообще, не представляю, когда ты спишь и ешь!

– Очень редко. – скупо улыбнувшись, признался Колин. – Но я держу под контролем свою жизнь, здоровье, работу. А насчет сценариев… я не сам пишу их. Я объясняю команде сценаристов основную идею, цепочку событий и главный смысл картины, а они уже пишут.

– Как все это сложно для меня. У тебя очень интересная жизнь. – на лице Джил светилось восхищение, даже легкая зависть. – Столько удивительных людей вокруг.

– Ты права. Я полностью погружен в работу. Но вариться в этом котле не легко, Джи. Порой хочется послать все к чертям и укатить на Багамы, прихватив пару старлеток, и полгода проваляться на золотом песке, вдыхая аромат моря и попивая коктейли.

– Ты сейчас что-то снимаешь?

– Нет. Готовлюсь. Можно сказать, нахожусь в поисках идей. Думаю, покончить с унылым кино. Но ничего толкового не идет в голову. Может, стоит поработать по готовым сценариям. У меня в номере их десятки пылится.

– Тебе нужно отдохнуть, расслабиться. – мягко посоветовала Джил, тревожно разглядывая изможденное лицо. – Багамы – хорошая мысль.

– Думаешь? – Колин выдохнул, покачав головой. – Ты права. Ты всегда права. Свалю к чертям из этого города ангелов.

– Вот и правильно. Незачем загонять себя. У тебя уже есть два Оскара. Сделай паузу. – она потянулась к своей сумочке, небрежно брошенной на стол, и достала телефон. – Ого, уже полночь.

– Золушке пора возвращаться к прекрасному принцу? – иронично усмехнулся Дуглас, щелкая зажигалкой перед зажатой в губах сигаретой.

– Ты все перепутал, милый. Золушка убегает от прекрасного принца, чтобы вернуться к злобному монстру. – бросив телефон обратно в сумочку, с лукавой улыбкой сообщила Джиллиан.

– А злобный монстр не будет тебя искать? – резко проговорил Колин, выдыхая клубы дыма.

– Если ты меня не гонишь, то я еще немного поболтаю со старым знакомым. Кстати, как твои дела на личном фронте? Жениться не собираешься? – изобразив полнейшее равнодушие на лице, буднично спросила Джил.

Колин снова затянулся сигаретой, загадочно блуждая по ней взглядом.

– Я не создан для брака. – пожав плечами, ответил он. – У меня даже на интрижки нет времени. Но я знаю, что ты тоже много работаешь. Удается совмещать? И как поживает твой блестящий супруг? Все так же непростительно богат и хорош собой?

– С ним все в порядке. – нехотя сказала Джил. – Бизнес расширяется. Огромное количество планов и проектов. Париж, Милан, Лондон, Дрезден. Я его почти не вижу.

– Наверное, это тяжело.

– Вовсе нет. – она отрицательно мотнула головой. – Так всегда было. И как ты правильно заметил, я тоже работаю.

– Значит, ты счастлива. – безрадостно сделал вывод Колин.

Джил посмотрела в его глаза.

– Едва ли мы с тобой что-то знаем о счастье, Колин. – тихо сказала она, опуская ресницы. Она слышала, как он тяжело вздохнул, и судорожно глотнул из своего стакана. – Ты всегда очень много пил. – добавила она, но Колин проигнорировал ее последнюю реплику.

– Когда-то мы знали, что это, детка. – напряженно произнес он.

Молодая женщина подняла на него глаза, прочитав целую гамму чувств в приоткрывшемся на минуту взгляде.

– Или нам показалось?

– Я до сих пор не знаю, почему ты бросил меня тогда, Колин, – в ее словах прозвучала неприкрытая боль.

Дуглас не мог видеть ее лица, он отвернулся, пытаясь стереть из памяти этот момент, чтобы в будущем не возвращаться к нему снова и снова.

– Нет, не отворачивайся от меня. Ответь сейчас. Я имею право знать! – воскликнула она с горечью.

Обхватив руками его лицо, она заставила Колина посмотреть в свои глаза. Взгляд его был прямым, открытым и … холодным. Он взял ее запястья, но не отвел от своего лица.

– Неужели тебя так гложет то, что тебя бросили? Ты за этим сюда пришла? Потешить свое уязвленное самолюбие? – его слова были намеренно жестокими, нацеленные на удар прямо в сердце.

Он действительно хотел, чтобы она ушла сейчас. Оставила его в покое.

– Да, что случилось? – в отчаянье она вырвала руки и отсела от него. – Почему ты такой злой, Колин?

– А что для тебя доброта, Джи? Признание твоей красоты? Восхищение? – Дуглас яростно вцепился в ее плечи и встряхнул. – Тебе нужны слова? Но, что могут слова? Как мне объяснить тебе то, что ты не способна понять, увидеть и почувствовать. Если ты задаешь мне вопросы сейчас, то ты ни черта не понимаешь. Весь мир понял, даже эта девушка… Тина. И мои друзья, стоило им взглянуть на тебя. И только ты продолжаешь спрашивать. Никакой я не талант, если до сих пор остаются те, кто не догадывается, о чем мои фильмы. Я столько сил и времени потратил на то, чтобы сказать тебе, но не словами, а так, как умел, как был способен, не причиняя никому боли, кроме самого себя. Неужели ты не почувствовала? Три года? Да для меня не было никаких трех лет. После каждого отснятого эпизода, я представлял тебя, сидящую в зале кинотеатра, и думал, как ты отреагируешь на тот или иной фрагмент. Я посылал тебе сотни знаков, закодированных фраз, которые только мы могли понять. Я обращался к тебе через интервью в журналах, с экранов телепередач. Не было ни одной фразы, ни одного поступка, который бы я не рассматривал с двух позиций – твоей и моей. Да я хотел, чтобы ты мной гордилась, но еще больше я хотел, чтобы ты поняла – все, что я делал, было только для тебя. Ты спрашиваешь – почему тебя бросили? Но разве я не ответил? Я дал тебе сотни ответов, только ты не увидела ни одного. Вот, что делает меня злым и усталым. Все бесполезно. И безнадежно. Мы живем в разных мирах, даже, если сидим на одном диване.

– Не говори мне, что я глухая и слепая, Колин. – холодно глядя на него, ожесточенно ответила Джил, скидывая его руки со своих. – Я видела, и понимала. Но ты прав, мы разные, и я далека от мира тонких ощущений и прозрачных намеков. Все твои фильмы – прекрасные и печальные, очень глубокие. Но это не про нас. Это не реальность. Потому что в реальности все обстояло иначе. Я приехала из Нью-Йорка посреди ночи и застала тебя, накаченным наркотиками в компании голых шлюх. И ты не соизволил объясниться, ты просто сказал мне, что наши отношения закончились, без объяснения причин. И мне сейчас хотелось бы узнать эти причины, а не намеки на высокие чувства и разбитые сердца. И не надо на меня смотреть снисходительным взглядом. Я не одна из твоих фанаток, с жадностью впитывающая каждый вздох или загадочную улыбку. Ты для меня не звезда экрана, и не зазвездившийся режиссер. Ты тот парень, который сначала научил меня радоваться жизни, а потом растоптал все, что у нас было. И к чертям твои фильмы, если ты сделал это ради них. Если для того, чтобы успешно творить, тебе необходимо страдать….

– Замолчи, Джи. – оборвал ее Колин, потеряв терпение.

Он потер свои виски, в которых пульсировала ноющая тупая боль. А когда снова посмотрел на нее, то был уже совершенно спокоен.

– Не поздновато ли для объяснений, Джи? Ты вышла замуж. Ты успешна. Твоя жизнь устроилась. Зачем сейчас ворошить прошлое?

– Я должно быть совсем свихнулась, раз явилась сюда. – закусив губу, она обхватила себя руками. Хотелось плакать. – Ты живешь в мире иллюзий, как и Даниэль. А я так больше не могу. Мне нечем дышать, Колин. Я его ненавижу, а тебя не узнаю. И это все, что я знаю. Все, что важно для меня сейчас.

– Но ты вышла за него замуж. – безжалостно напомнил Колин. – Ты сделала это. По своей воле. Не я вел тебя к алтарю. Это был твой выбор.

– У меня его, вообще, не было. – крикнула Джил в тщетной попытке достучаться до его здравого смысла.

Парочка за соседним столиком вопросительно посмотрела на них. Она выдавила из себя улыбку и добавила уже тише.

– Даниэль никому не оставляет выбора. Никогда. Иначе он не получил бы все, что имеет сейчас. Он знает все рычаги, на которые нужно надавить. У него комплекс Бога и сверхъестественная власть над сознанием людей. Он кукловод, а я марионетка. Я так хотела вырваться из плена, но он каждый раз возвращал меня. Я наивна, слаба, но я просто человек, женщина, нуждающаяся в сильном плече. И я не ищу себе оправданий, потому что попала в силки, которые сама и расставила.

– Я должен пожалеть тебя? – дерзкая циничная улыбка тронула губы Колина. – Но мне жаль не тебя, Джи. В том, что ты сломала свою жизнь, только твоя вина. А Фонтейн просто фанатик. Или идиот. Но он не виноват, что ему попалась не та женщина.

– А что я должна была делать? – губы ее задрожали от подобной жестокости со стороны Колина. В его словах не было и капли лжи, и от понимания этого становилось еще больнее. – Ждать тебя под дверями номера, пока ты развлекаешься со своими шлюхами? Или уйти в монастырь? Или снять кино о том, как я сильно любила тебя? Я ничего не понимала, Колин, кроме того, что ты больше не хочешь видеть меня. Ты сказал, что между нами ничего не было, и у меня не было причин не верить тебе. Я не такая сильная, как ты. Я не уверена, ни в чем не уверена.

– Ты ничего не понимаешь. – отчаянно прошептал Колин. Упершись локтями в колени, он закрыл ладонями лицо, и несколько долгих минут просидел так. А потом отнял руки и посмотрел на нее потерянным взглядом. – И что мне делать сейчас?

Джиллиан пожала плечами. Откуда ей было знать? Удивительно, но сказав сейчас друг другу так много, они совершенно не сдвинулись с мертвой точки, оставшись такими же незнакомцами, что и час назад.

Джил не знала, что еще сказать или сделать, чтобы изменить это, чтобы приблизится и снова почувствовать тепло, и научится смеяться. Она смотрела на него – чужого, закрытого от нее черными волосами, упавшими на лицо, перевела взгляд на его руки, подпирающие подбородок – напряженные и сильные руки с двумя новыми татуировками на внешней стороне запястий. Какой-то черно-красный орнамент.

Колин выпрямился, отбрасывая спутавшиеся неровно остриженные волосы назад, вскидывая голову. Несколько пуговиц на льнущей к телу шелковой рубашке расстегнулись. Джил нервно сглотнула, поняв, что татуировка, начинаясь на запястьях, тянется вдоль всех рук и заканчивается змеиным кольцом вокруг шеи. Она никогда не понимала людей, выбивающих рисунки на своей коже. Но с Колином Дугласом всегда и все обстояло не так, как с другими.

Неуверенно протянув руку, Джил коснулась кончиками пальцев до темного рисунка на напряженной шее Колина. Это не было похоже на петлю или удавку, скорее, на готическое украшение, какое-то жуткое ожерелье с заостренными зазубренными краями.

– Что это такое? – спросила Джил, с любопытством разглядывая интересный и сложный для нанесения на кожу орнамент, она сдвинула в сторону ворот рубашки, чтобы убедиться, что татуировка расползается вниз по плечам.

– Помогает мне чувствовать, что я еще жив. Мне накалывают его уже два года. И он еще не закончен. – пояснил Колин, опуская голову и наблюдая за ее пальцами, мягко касающимися его плеча.

– Его? – не поняла Джил.

– Дракон. Огромный красный дракон. С черной чешуей и желтыми глазами. Здесь на шее…. – Колин обхватил горло руками, посмотрев на Джил. Его губы улыбались мрачно и отстраненно. – Его лапы, с заостренными когтями. Он держит меня очень крепко. Здесь – Дуглас чуть сильнее сжал свою шею.

– И здесь – он указал на область внизу живота

– А тут … – он накрыл ладонью пальцы Джил. – Шипы от его крыльев.

– А где сам дракон? – глаза ее ошеломленно расширились, когда она попыталась представить тело Колина, сплошь покрытое жуткими узорами.

– На спине. Кто-то считает, что он выглядит так, словно поглощает меня или впился в меня, но я предпочитаю думать, что мой хищник меня обнимает. Я медленно, но уверенно совершенно сливаюсь с ним. – Дуглас взял ее пальцы и повертел в своей ладони. – Я стараюсь не раздеваться на людях. Это зрелище не для слабонервных.

– Ты сумасшедший, Колин. – покачала головой Джил, вздрагивая, когда он коснулся губами внутренней стороны ее ладони. – Тебе могли занести инфекцию. Это так опасно.

– В этом вся ты. – Дуглас лениво улыбнулся, поглаживая подушечками пальцев ее запястье. Ее пульс бешено бился, и он не мог этого не почувствовать. – Я говорю тебе на то, что не прочь показать своего дракона, а ты рассуждает об инфекциях. – грубый намек, прозвучавший в словах Колина, должен был неприятно покоробить, но она ощущала только пьянящее возбуждение.

Она еще надеялась, что сможет вырвать его из лап дракона, хотя бы ненадолго. Не сводя с нее мучительно-чувственного взгляда, Дуглас дотронулся языком до сильно бьющейся жилки на ее запястье. Его глаза остановились где-то в области шеи Джил, скользнули ниже на судорожно вздымающуюся грудь с четко очертившимися сосками, натянувшими тонкую ткань. А потом снова пристально стрельнул в глаза пронзительным все понимающим взглядом. И Джил видела, что он размышляет, думает и взвешивает, стоит ли… Это было унизительно.

– Ты поднимешься со мной в номер? – наконец спросил Колин чувственным томным голосом, от которого мурашки побежали по телу Джил.

Как они пришли к подобному завершению внезапной встречи? Или другого итога просто и не могло быть? Она вспомнила каково это: чувствовать его губы повсюду, изощренные, умелые, сладострастные, и его тело, сильное, мощное, ненасытное и в тоже время очень нежное и щедрое. У нее не было плохих любовников, И Колин не был лучше, просто он был другим, особенным. Она любила его….

– Да. – сказала она тихо.