Читать книгу "Степан Бандера в поисках Богдана Великого"

Скорцени и его диверсанты установили, что дуче, наконец, в начале сентября спрятали в Аппенинах, в Абруцких горах в горном массиве Гран-Сассо, где его в туристском отеле «Кампо Императоре» охраняли двадцать карабинеров. Отель не был обозначен ни на одной административной и даже военной карте и Скорцени решил сделать его фотосъемку для разработки операции:

«Фотокамера Хенкеля-111 замерзла на высоте двух тысяч метров. Я выбил иллюминатор, и товарищи держали меня за ноги, пока я в одной легкой гимнастерке по пояс с трудом высунулся из него и сделал съемку обычным фотоаппаратом. Ледяной поток воздуха бил мне в лицо, было страшно холодно и я негнущимися на морозе пальцами фотографировал и перематывал пленку. Сразу за отелем я увидел небольшой зеленый луг, удобный для высадки десанта. С большим трудом товарищи втащили меня в самолет, внутри которого температура была ниже нуля. Черт бы подрал эту солнечную Италию»!

Самолет был замечен снизу и охрану Муссолини увеличили в десять раз, проинструктировав двести карабинеров ликвидировать дуче, если возникнет реальная возможность его освобождения. Из-за разреженного воздуха и сильного горного ветра парашютный десант был бы разбросан после выброски на большом расстоянии, и Скорцени выбрал атаку на планерах. Заключительная фаза операции «Дуб» началась на рассвете 12 сентября, когда союзные войска уже подходили к Риму и положение немецких войск на полуострове стало критическим.

108 отчаянных диверсантов и парашютистов Скорцени с автоматами, пулеметами, гранатами, английской пластиковой взрывчаткой, всеми типами взрывателей, в тропической одежде и продовольствием на девять дней, радиостанцией, медицинским обеспечением, гражданской одеждой, на двенадцати буксируемых самолетами специальных грузовых планерах DFS 230 были готовы подняться с аэродрома в Южной Франции и взять курс на Абруццо. Скорцени вез с собой итальянского генерала, чье присутствие при высадке на какое-то время должно было сбить карабинеров с толку. В качестве пароля он взял слово «Держись», которое после операции стало девизом и боевым кличем его специальных подразделений.

При взлете два самолета-буксировщика попали в бомбовые воронки и перевернулись, еще два самолета при очень плохой погоде потеряли отцепившиеся планеры. Сто километров от аэродрома до «Кампо Императоре» смогли преодолеть только восемь планеров, и даже это была огромная удача.

За несколько минут до посадки планеров у отеля второй штурмовой отряд диверсантов Скорцени на грузовиках с открытыми бортами, сметая все заслоны на своем пути, молниеносно захватил станцию фуникулера в долине под отелем, перерезав связь и блокировав возможность присылки подкреплений для помощи охранникам Муссолини.

Под еле слышный треск автоматных очередей внизу под самым отелем самолеты-буксировщики отцепили планеры, пилоты которых заложили крутой вираж, выбросили тормозные парашюты и один за одним начали жестко садиться под грохот отваливающихся крыльев всего в пятнадцати метрах от «Кампо Императоре», рядом с двумястами остолбеневшими карабинерами, которые, если бы их не оглушил фактор внезапности, легко могли бы перестрелять всю группу захвата.

Семьдесят бойцов Скорцени в секунды выплеснулись из разваливающихся на глазах планеров, и карабинеры среди желтых быстро передвигающихся теней сразу увидели знакомого генерала в итальянской серо-зеленой форме. Скорцени категорически запретил открывать огонь без приказа, и это было очень правильно. Карабинеры растерялись, а возможно, не захотели умирать в мгновенном бою, который совсем не плохо было и избежать. Скорцени вспоминал:

«Мы рвемся в «Кампо Императоре»! Я слышу размеренный топот моих парней за спиной и знаю, что могу положиться на них абсолютно. Эти лучшие из лучших рыцари без страха и упрека так же размеренно и надежно пойдут за мной хоть в самый ад!

С громкими и четкими криками «mani in alto» – «руки вверх» без единого выстрела группа захвата летела в отель прямо сквозь окаменевших в ступоре итальянских карабинеров. Я сразу же нашел и прикладом автомата разбил радиостанцию. С двумя тяжелыми пулеметами мы ворвались в вестибюль отеля и прикладами успокоили пытавшихся выбежать на улицу итальянских солдат. Мои люди за спиной страшными голосами рычали «mani in alto» и до сих пор не прозвучало ни единого выстрела.

Не теряя ни одной секунды, не боясь за спину, через три ступени по лестнице я влетел на второй этаж, наудачу распахнул первую слева дверь – и попал! В комнате стояли дуче и два итальянских офицера, которых мы тут же вытолкнули наружу и захлопнули дверь. Муссолини был в безопасности под нашей охраной, а с момента приземления прошло три минуты».

Только после этого в забитом карабинерами вестибюле отеля раздались выстрелы. Диверсанты снаружи мгновенно взобрались к своему начальнику по фасаду дома и взяли под охрану весь второй этаж. Скорцени нашел полковника карабинеров тут же в одной из комнат второго этажа, куда через вестибюль к своему гауптштурмфюреру уже пробралась вся группа захвата, объявил этому коменданту отеля, что сопротивление бесполезно, и дал минуту размышления для безоговорочной капитуляции. Через минуту двести карабинеров сдались семидесяти бойцам Скорцени и спокойно разоружались в столовой «Кампо Императоре».

Снизу, с фуникулерной станции, по восстановленной связи позвонил командир второго штурмового отряда и сообщил, что станция отбита и подъемник не поврежден, в случае чего, можно отступить и через фуникулер, пока очнуться итальянские войска. Скорцени представился Муссолини: «Дуче, меня послал фюрер, вы свободны». На площадку перед отелем уже садился предназначенный для подобных операций маленький самолет «Физелер-Шторх», ведомый лучшим асом III Рейха, а командир третьего штурмового отряда Скорцени по рации докладывал своему начальнику, что только что успешно освобождена семья Муссолини, находившаяся под домашним арестом недалеко от Рима, в его загородном имении Рокка-делла-Комината, и в данный момент переправляется в Мюнхен.

Муссолини обнял Скорцени. Они оба сели в маленький «Аист», который мог поднять в воздух только двоих, но это рискованное решение командира диверсантов было абсолютно правильным и одобренным его товарищами – в другом случае их победа была бы присвоена другими «товарищами по партии» из рейхсканцелярии, не имевшими, само собой, к операции «Дуб» никакого отношения: «Мои люди изо всех сил удерживали «Физелер-Шторх» за крылья и хвост, пока пилот ждал, что бы мотор набрал максимальные обороты. По сигналу ребята одновременно отпустили «Аист», который помчался вперед и смог оторваться от земли только в самом конце луга перед самым обрывом».

В соответствии с согласованным и утвержденным Скорцени планом, семьдесят его диверсантов спускались по подъемнику вниз, соединились с удерживавшим фуникулер вторым штурмовым отрядом, сели на грузовики и аккуратно сквозь итальянские войска отступили в Рим, еще удерживаемый немецкими войсками. Чтобы не получить никаких сюрпризов от бывших союзников, на первом грузовике под охраной ехали хорошо видные безоружные полковник карабинеров и его офицеры из «Кампо Императоре». Остальные карабинеры, живые и невредимые, оставались в отеле. Сюрпризов не было. Диверсанты Скорцени добрались до Рима и отпустили итальянских офицеров. В этот же момент «Физелер-Шторх» с пилотом и двумя пассажирами сел на римский аэродром, поломав шасси. Дуче и Скорцени тут же пересели в «Хенкель-111», с уже запущенными моторами, и с самолетами прикрытия через Вену и Мюнхен полетели в ставку фюрера в Восточной Пруссии. Скорцени и его людей поздравили Гиммлер, Геринг, Кейтель и сам Адольф Гитлер, объявивший, что диверсанты совершили подвиг и наградивший их командира «Рыцарским крестом» с присвоением звания штурмбанфюрера СС.

В Мюнхене к Скорцени присоединился довольный руководитель РСХА Кальтенбруннер, а Муссолини встретился с семьей. Диверсант Рейха № 1 во время полета много разговаривал с Муссолини, который говорил, что никогда не позволял эмоциям возобладать над разумом при принятии важных политических решений, назвав, правда, Скорцени свой девиз «Живи в опасности»: «Если я буду идти вперед – следуйте за мной, если я отступлю – убейте меня, если убьют меня – отомстите за меня»! Еще почти два года оставалось до того момента, когда дуче скажет перед казнью: «Я не хочу вымаливать себе спасение, в то время как лучшие люди жертвуют собой ради меня и Италии».

15 сентября в «Вольфшанце» – «Волчьем логове» в Растенбурге Гитлер лично встретил Муссолини на поле аэродрома. Позже Скорцени несколько часов описывал фюреру весь ход операции «Дуб». Он вспоминал: «Гитлер был обеспокоен положением дел в партии. НСДАП перерождалась, превращаясь в кормушку для карьеристов: «Партию спасут фронтовики, а племя изменников и предателей должно быть вырублено под корень». Фюрер наградил всех участников операции высокими правительственными наградами. Наша операция «Дуб» закончилась. Фортуна была за нас, но не надо забывать, что удача улыбается только смелому! Много раз все висело на волоске».

В ночь с 15 на 16 сентября 1943 года германское радио Геббельса передало экстренное сообщение:

«Ставка фюрера сообщает, что немецкие парашютные войска, служба безопасности и войска СС под командованием одного из офицеров СС провели операцию по освобождению дуче Бенито Муссолини, захваченного в плен изменниками. Внезапная операция успешно закончена и дуче находится на свободе».

Муссолини наградил Скорцени орденом «Сто мушкетеров» и в северной Италии создал новое государство, прикрытое немецкими войсками обергруппенфюрера СС Карла Вольфа.

Имя Отто Скорцени стало широко известно в Германии, Европе и мире. После приема у Гиммлера, Бормана, Геббельса и Риббентропа в ставке и Берлине он вернулся в свой Фриденталь: «Мы подготовили и осуществили идеальную операцию без какой-либо утечки».

В декабре 1943 года Скорцени со своими диверсантами по приказу Гитлера прибыл в Париж, а оттуда в южную Францию, где «охраняя» руководителя правительства Виши маршала Петена, поддерживавшего связь с де Голлем, от побега в Северную Африку к войскам антигитлеровской коалиции: «Я не должен был допустить этого ни в коем случае и любой ценой препятствовать побегу, а в случае необходимости по кодовому сигналу из ставки «Волк завыл!» захватить Петена и доставить к начальству».

Побег, конечно, не состоялся, «волк не завыл» и Скорцени вернулся во Фриденталь, чтобы работать с самым засекреченным подразделением итальянской армии под командованием князя Боргезе.

Боевые пловцы, в соответствии со «Вспомогательными специальными методами ведения морских операций», на быстроходных катерах, под завязку набитых взрывчаткой, наводили его на цель и перед взрывом катапультировались. Торпеды, управляемые сидящими на них аквалангистами, под водой атаковали вражеские корабли. «Люди-лягушки» из итальянского Центра подготовки боевых пловцов неслышными и невидимыми тенями под водой подплывали к судам противника и усеивали их днища мощными магнитными минами. Двадцать диверсантов Скорцени были обучены профессионалами Боргезе всем тонкостям подводных смертей и тщательно готовили и тренировали только что созданную свою собственную, немецкую военно-морскую группу. Уже летом 1944 года отряд боевых пловцов Скорцени в открытом море у Анцио, тихо проник в глубину боевых порядков конвойной эскадры союзников, неспешно, как в тире, выбрал мишени и взорвал несколько транспортов и судов сопровождения, после чего успешно вернулся на базу, потеряв 6 бойцов.

Все лето боевые пловцы Скорцени в Ла-Манше и на Средиземном море атаковали корабли союзников, нанося им значительный ущерб. Инженер-штурмбанфюрер с товарищами разработал дистанционное управление для «взрывающихся катеров», которые на цель наводил его диверсант на «ныряющей торпеде». В удачных для бойцов Скорцени операциях участвовали и сверхмалые одноместные подводные лодки типа «Бобер». К этому времени в результате многолетней интриги рейхсфюрер СС Гиммлер выиграл у начальника абвера адмирала Канариса дуэль за влияние на фюрера. Канарис получил приказ Гитлера заниматься только экономической войной с атакующими союзниками, а его абвер как «Военное управление» вошел в состав РСХА.

Отто Скорцени получил в подчинение всю диверсионную службу вермахта во главе со знаменитой и успешно работавшей теперь уже дивизией «Бранденбург-800», бойцы которой, имевшие неброскую внешность, интеллект, знание иностранных языков, отличную память и физическую форму, знатоки ведения партизанской борьбы, владевшие всеми видами оружия и рукопашного боя, уже совершили тысячи операций в тылу врага. Группы военных диверсантов за несколько дней до наступления в больших количествах забрасывались в тыл противника и минировали или разминировали до прихода вермахта мосты и переправы, собирали разведывательную информацию и сеяли панические слухи.

К трем тысячам диверсантов Скорцени были добавлены и все члены НСДАП, правящей национал-социалистической партии Германии, находившиеся в сорока странах мира, получившие приказ рейхсканцелярии помогать главному диверсанту Рейха в создании подпольных сетей и баз. Шесть полностью укомплектованных батальонов Скорцени, активно взаимодействовавшего с генералом Рейнхардом Геленом, возглавлявшим отдел «Иностранные армии Востока» Генерального штаба сухопутных войск вермахта ОКХ, действовали во многих местах Западного и Восточного фронтов. Сам штурмбанфюрер писал в дневнике: «Все нужно было делать как можно быстрее, потому что все мы знали, что война подходила к концу».

Скорцени получил приказ фюрера захватить руководителя итальянских партизан Иосифа Броз Тито и быстро обнаружил его ставку вблизи Двара в Западной Боснии. Однако проигрывавшая войну Германия была уже не та. Штаб Десятого корпуса вермахта, действующего в Югославии, информированный об операции, что бы не помешать ее проведению, решил опередить диверсантов Скорцени и присвоить все лавры и рыцарские кресты себе. Опередив уже готовый рейд специалистов из Фриденталя на два дня, войска корпуса атаковали долину у Двара, само собой, допустив утечку информации, и Тито со всем штабом благополучно успел ускользнуть из неопытной ловушки, оставив на память начальству Десятого корпуса только свой маршальский мундир.

Войска союзников антигитлеровской коалиции на западе и востоке рвались к границам уже не казавшегося тысячелетним III Рейха, и к сентябрю 1944 года у него в Европе остался только один саттелит – Венгрия адмирала Миклоша Хорти, по просьбе которого еще в марте в страну для поддержки его власти были введены дивизии вермахта. Венгрия колебалась и уже была почти готова, как Румыния и Болгария, уйти из-под опеки Германии. 10 сентября Гитлер вызвал Скорцени в ставку на совещание с участием Гиммлера, Риббентропа, Кейтеля и Йодля и сказал своему любимцу: «Мы секретно узнали, что адмирал Хорти пытается связаться с нашими врагами, чтобы заключить с ними мир. Это значит, что погибнет наша войсковая группа в Венгрии, а это более одного миллиона солдат. Хорти даже готов отдать себя на милость Москвы! Если это подлое предательство будет готово совершиться, вы, Скорцени, захватите будапештский Замок, для чего я даю вам неограниченные полномочия».

Полномочия действительно были неограниченные. На тисненном золотом бланке с изображением свастики с орлом и штампом «Фюрер и рейхсканцелярия» было указано:

«Штурмбанфюрер СС Отто Скорцени действует во исполнение моего личного, строго секретного приказа чрезвычайной важности. Всем военным и государственным органам Рейха предписывается оказывать Скорцени любое содействие и помощь.

Адольф Гитлер».

Совсем скоро три батальона диверсантов Скорцени в штатском гуляли по Будапешту, изучая ситуацию в венгерской столице, а на базе под ней к операции готовились подчиненные Скорцени для ее проведения парашютные батальоны Люфтваффе и Waffen SS и батальон мотопехоты из курсантов военной академии Вены. Готовя свою венгерскую операцию «Фаустпатрон», Скорцени и его люди отрабатывали планы захвата по сигналу «Тревога» железнодорожной станции, телеграфа, почты и замка Будапешта, Буды, где работало правительство Хорти.

Штаб Скорцени быстро определил, что парашютный и планерный десант результата не даст – под замком на километры тянулся лабиринт подземных тоннелей и галерей, в который можно было спрятаться в секунды. 10 октября люди Скорцени похитили коменданта Будапешта, а на следующий день – командующего Дунайской флотилией. Стало известно, что мирные переговоры с союзниками через югославских эмиссаров ведет сын Хорти Николаш.

Скорцени и руководители СД РСХА в Венгрии решили захватить наследника почти восьмидесятилетнего регента – диктатора, почти справедливо решив, что арест Николаша Хорти и его публичное разоблачение как переговорщика с врагами Германии заставит его отца отказаться от заключения сепаратного мира. Следующая встреча Николаша с югославами должна была состояться 15 октября.

Теплым октябрьским вечером крытые брезентом грузовики с диверсантами Скорцени аккуратно и незаметно встали вокруг двухэтажного здания на площади между парком и дунайской набережной. Здание принадлежало венгерской судоходной компании, предоставлявшей его для коммерческих переговоров, и СД легко арендовало его второй этаж, зная, что в 22 часа на первом этаже начнется встреча с союзниками Николаша Хорти, которого теперь ждала засада РСХА.

В половине десятого вечера несколько рот «Гонведа», венгерской лейб-гвардии, плотно оцепили место встречи. Через несколько минут ко входу в здание подъехал автомобиль Николаша Хорти и грузовик с его личной охраной. Сын адмирала вошел в здание, к которому тут же на своей машине подъехал Скорцени с двумя бойцами в гражданском, заблокировал выезд венграм и стал «чинить» свой автомобиль.

У засады СД на втором этаже тихого захвата Николаша Хорти не получилось. В здании вдруг раздались выстрелы и личная охрана адмиральского сына стала быстро выпрыгивать из грузовика, чтобы ворваться в здание. Скорцени вспоминал:

«Я дал условный сигнал своим людям, успел вовремя пригнуться. И тут же автоматная очередь прошила дверцу моего автомобиля. Венгры обрушили на нас троих шквальный огонь, сделав из нашей машины большое решето. Мы с трудом отстреливались, еле сдерживая гвардейцев в десяти метрах. Наконец я услышал топот сапог моих парней, рванувшихся в атаку со стороны парка.

Венгры отступили в здание, в окна и двери которого тут же полетели гранаты, сорвав двери с петель и завалив вход обломками облицовки. Бой закончился и с начала нашей операции прошло всего пять минут. Со второго этажа спустились офицеры СД с двумя венграми и двумя югославами, которых от любопытных глаз мои парни завернули в найденные в доме ковры. Пленников быстро погрузили в пустой грузовик, который тут же уехал».

За грузовиком с Николашем Хорти быстро исчезли и грузовики с диверсантами Скорцени. Когда через несколько минут к опустевшему дому подбежали лейб-гвардейцы из оцепления, площадь была абсолютно пуста.

Венгрия не захотела оставаться в союзе с погибающим Рейхом. Хорти под давлением его правительства объявил по радио в обращении венгерскому народу, что Венгрия заключила сепаратный мир с Россией. Скорцени, получивший сигнал «Тревога», тут же начал свою вторую операцию «Бронированный кулак»

Венгры усилили гарнизон замка Буды и заминировали подступы к нему. К шести часам утра 16 октября отряды Скорцени захватили железнодорожный вокзал, речной вокзал, аэропорт, почту, телеграф и полностью окружили Буду, которую с юга должны были атаковать немецкие курсанты, давая возможность диверсантам Скорцени, вооруженным впервые используемыми реактивными гранатометами «Фаустпатрон», по хорошо изученным подземным тоннелям пробраться в замок и взять венгерские Министерства обороны и внутренних дел. Сам Скорцени и его группа на танках «Пантера» и с радиоуправляемыми бронетранспортерами «Голиаф», набитыми взрывчаткой, изображая случайный конвой, аккуратно, след в след, чтобы не подорваться на минах, подошли к Венским воротам Буды, без стрельбы пройдя блокпост у ворот и пулеметы у гвардейских казарм

«Гонведа»

Ровно в шесть часов утра началась атака замка с южной стороны и снизу, из подземелий. Главные ворота Буды прикрывала большая баррикада и шесть противотанковых орудий, расчеты которых то ли не успели, то ли не захотели открыть огонь. Тридцатитонные «Пантеры» несколькими выстрелами разнесли баррикаду и ворота Буды, в которую уже влетал отряд Скорцени, который быстро нашел командира лейб-гвардии «Гонвед» генерала Лазара, командующего гарнизоном, объявил ему, что МВД, Министерство обороны и правительственные здания контролируют его люди и «попросил» его отдать приказ гарнизону сложить оружие. Лазар приказ отдал, потом застрелился, но гарнизон Буды сдался и венгерское правительство перестало существовать. Скорцени вспоминал:

«Хорти покинул дворец около шести утра и находился в резиденции обергруппенфюрера СС Пфеффера. Операция его лично не касалась, а только устанавливала контроль над правительством. Она заняла ровно полчаса. Тишина и спокойствие вновь наступили в сонных городских кварталах, скверах и площадях Будапешта, вчера, как и всегда, допоздна заполненными гуляющими, переполнявшими кафе и рестораны! Те, кому не надо было вставать, перевернулись на другой бок и продолжали спать».

Скорцени стал временным комендантом Буды, на следующий день получил приказ фюрера отправить с надлежащей охраной в Германию «гостя рейхсканцелярии» адмирала Хорти, после чего прибыть в ставку с докладом. Хорти был вывезен в Баварию, а во главе Венгрии появился новый «вождь нации» – глава венгерской фашистской партии «Скрещенные стрелы» Ференц Салаши.

Адольф Гитлер наградил Отто Скорцени «Золотым рыцарским крестом», присвоив ему звание оберштурмбанфюрера СС и приказал ему со своими диверсантами ворваться в тыл быстро продвигавшихся к немецкому Рейху англо-американских войск, чтобы разрушить там линии связи, коммуникации и посеять в войсках хаос и панику. Диверсионная операция в Арденнах должна была обеспечить успех готовившегося в строгой тайне контрнаступления немецких войск на Западном фронте. Скорцени вспоминал:

«Полковник из штаба проконсультировал меня по юридической стороне дела. Диверсант-одиночка в военной форме противника, захваченный в плен, может считаться шпионом и ставит себя вне закона. Женевская конвенция не запрещает использование формы противника крупным воинским частям, но переодетым солдатам запрещается открывать огонь. Полковник предложил моим бойцам под английскую и американскую форму одеть гимнастерки вермахта со знаками различия, а перед боем просто сбросить вражескую одежду».

На полигон Скорцени срочно доставлялось трофейное оружие, включая даже танки «Шерман», готовилась союзная форма с соответствующими документами, а со всех концлагерей доставляли пленных унтер-офицеров и сержантов армий Англии и США, чтобы быстро обучить его людей жаргону и манерам английских и американских военнослужащих. Вполне возможно, что три тысячи диверсантов из Фриденталя изменили бы ход Второй мировой войны, но в конце 1944 года Германия была уже совсем не та, что в 1939 году. Скорцени в возмущении вспоминал:

«Когда ко мне во Фриденталь пришла копия приказа Кейтеля, направленная в войска, я был потрясен, читая этот документ, который получили все штабы наших армий и соединений на фронте и в тылу, все дивизии, полки, батальоны и даже роты:

«Всем частям вермахта выявить свободно владеющих английским языком военнослужащих и добровольцев, желающих участвовать в спецоперации, откомандировать в распоряжение оберштурмбанфюрера СС Отто Скорцени во Фриденталь (Берлин).”

Этот приказ срывал всею секретность при подготовке контрнаступления. Я был в бешенстве, так как не сомневался, что разведка союзников узнает о нем. После войны я узнал, что американцы получили копию приказа через неделю.

Я направил протест в ставку и получил оттуда ответ группенфюрера СС Фегеляйна, заявившего, что всем будет лучше, если об этой невероятной и непостижимой истории фюрер ничего не узнает. Я обратился к Гиммлеру с предложением отменить наш рейд в тыл врага, извещенного о нем, но рейхсфюрер, сказав, что возмущен, ответил: «Сделан абсолютный идиотизм, но его уже не исправишь и операцию не отменишь».

16 декабря 1944 года немецкие войска в Арденнах контратаковали англо-американские армии. За день до этого три тысячи диверсантов Скорцени, которому фюрер лично запретил пересекать линию фронта, начали операцию «Гриф». Диверсанты, которым еще было приказано захватить три моста через Маас, в тылу противника, в его форме и с его оружием, передавали союзным командирам ложные приказы, рвали связь, уничтожали и меняли дорожные указатели, взрывали склады боеприпасов, создавали пробки на дорогах, сеяли панику, распространяли невероятные слухи, закладывали мины, устраивали завалы. Несмотря на то, что союзники знали, о том, что против них готовится секретная диверсионная операция, ее размах и мастерство трех тысяч бойцов Скорцени привели к тому, что в союзном тылу царили хаос, неразбериха и шпиономания. Англичане и американцы уже плохо различали, где фронт, а где тыл, а их контрразведка просто хватала тех, кто казался им членом немецких «банд», но им, конечно, не был.

Почти месяц в союзном тылу царила «скорценофобия» и охота за «головорезами Скорцени», хотя его диверсанты были выведены из операции еще до нового, 1945 года. Скорцени вспоминал:

«31 декабря я получил вызов в ставку и последний раз встретился с фюрером. Для меня и моих офицеров стало абсолютно ясно, что война вошла в заключительную фазу и развязка совсем близко».

Гитлер наградил Скорцени «Почетной планкой» к «Рыцарскому кресту» и приказал ему попробовать сделать такую же диверсионную атаку в тылу Советской Армии, воевавшей в Польше. Отправленный из Фриденталя в ее тыл батальон «Ост» в советской военной форме и почти настоящими документами в течение месяца был полностью уничтожен контрразведкой «Смерш».

В феврале 1945 года по приказу нового командующего группой армий «Висла» рейхсфюрера СС Гиммлера диверсанты Скорцени, разделенные на батальоны «Центр», «Зюйд-Ост», и «Норд-Вест», создавали укрепленный район для вермахта восточнее Одера. Отбивая атаки советских танков и неся большие потери, его бойцы взорвали на Одере лед, уничтожили все мосты и переправы, а перед решающей атакой войск Первого Белорусского фронта взорвали шлюзы и затопили район прорыва. В марте Гитлер наградил Скорцени «Дубовым венком к Рыцарскому кресту» и приказал из Фриденталя передислоцировать всех диверсантов в «Альпийский редут», где у Тироля и Штайера на перевалах и горных дорогах они заложили колоссальное количество взрывчатки.

Начальник РСХА Кальтенбруннер уже успел назначить Скорцени начальником Военного управления Главного имперского управления государственной безопасности. 25 апреля 1945 года советские, английские и американские войска встретились на Эльбе и III Рейх был рассечен на север и юг. Скорцени дождался в Альпах Кальтенбруннера, который после смерти Гитлера хотел создать свое правительство в Австрии и договориться с союзниками, но исторического времени у него больше не было. Пустив в оборот чуть ли не полмиллиарда фальшивых фунтов стерлингов, РСХА Кальтенбруннера намного больше, в разы и на порядки, сконцентрировало на секретных счетах в Швейцарии, Испании, Португалии, Швеции, Турции, на Ближнем Востоке и Латинской Америки, денег настоящих, и большинство этих счетов было передано Отто Скорцени. Он день и ночь мотался по дезорганизованной и парализованной разгромом стране, вывозил и прятал особо секретные документы, создавал тайные склады оружия, прикрывал разведывательные контакты, спасал своих тайных агентов, обеспечивал пути отхода и маршруты за границу для видных партайгеноссе, обеспечивал всем необходимым созданную им агентурную сеть во Франции, Италии, Голландии, Бельгии, Румынии, Венгрии. На высоте двух тысяч метров в Альпах в его штаб-квартире в Роштадте, у Зальцбурга, Скорцени ждал его мобильный самолет «Физелер-Шторх» с большим запасом керосина. Он вспоминал:

«30 апреля радио сообщило о смерти Адольфа Гитлера и создании нового правительства адмирала Деница, объявившего о прекращении огня 6 мая. Я отдал своим людям последний приказ – скрываться поодиночке и раздал подробные инструкции о контактах, связи и явках».

Скорцени передал Гиммлеру военный билет на имя фельдфебеля Генриха Хитцингера, солдатскую книжку, госпитальную справку и ампулу с синильной кислотой. Гиммлер и Шеленберг из Берлина ушли к адмиралу Деницу в Северную Германию. Гиммлер был вскоре задержан, опознан в лагере для военных в Люнебурге и успел покончить жизнь самоубийством.

Скорцени выдал Кальтенбруннеру паспорт на имя Артура Шайдлера, но его приметы и огромный рост были хорошо известны союзникам, задержавшим его во время войсковой операции в горных Альпах.

15 мая Отто Скорцени, завершив все важные диверсионные дела, сдался американцам. Начался следующий этап в его жизни и деятельности, в котором уже не было места фотографии в серебряной рамке с изображением фюрера и гравировкой: «Моему Отто Скорцени в благодарность и на память о 12 сентября 1643 года. Адольф Гитлер».

В ноябре 1945 года в Нюрнберге начался Международный военный трибунал, который через год признал руководящий состав национал-социалистической партии Германии, ее охранные отряды СС, гестапо и СД преступными организациями. Вермахт, правительство и экономику Германию трибунал трогать не стал:

«Гестапо и СД использовались для целей, которые являлись преступными и включали преследование и истребление евреев, зверства и убийства в концентрационных лагерях, эксцессы на оккупированных территориях, проведение программы рабского труда, жестокое обращение с военнопленными и их убийства.

Трибунал признает преступной группу, состоящую из тех руководящих членов гестапо и СД, которые знали, что их организации использовались для совершения преступных действий, или лично участвовали в совершении преступлений против человечности, связанных с войной».

Нюрнбергский процесс произвел сильное впечатление на Скорцени, первое время сидевшего в одной камере с Кальтенбруннером, но привлеченным трибуналом только как свидетель:

«В нюрнбергской тюрьме я был с людьми, долгое время олицетворявшими для нас всех силу и величие нации. Низвергнутые с Олимпа, они оказались обычными обывателями со всеми присущими им слабостями и недостатками. В камере нет места громким фразам, поэтому я был потрясен тем, что там, где я ждал стойкости и мужества от наших партийных вождей, не оказалось ничего, а только безволие и слабость жалких и ничтожных людей».