Читать книгу "Степан Бандера в поисках Богдана Великого"

В 23.45 30.8.44 руководитель отряда захвата майор Спиридонов донес по уточнении обстановки, что это истребительный отряд Золоческого райотдела НКВД в 70 человек на рассвете 30.8.44 произвел нападение на Колтов под видом бандгруппы с целью выяснить в этом поселке бандеровцев и как будет реагировать население, и выявить их пособников из местного населения.

Для этой цели истребительный отряд забрал председателя и секретаря поселкового совета, разоружил милицию и произвел стрельбу, в результате чего жители Колтова разбежались по другим селам и донесли в райотдел НКВд местечка Олеско.

Когда командир 3-го эскадрона потребовал объяснения у истребительного отряда Золочевского райотдела НКВД, почему они это делают, его командир сообщил, что «выполняет задание правительства».

Об этом случае было доложено начальнику штаба полковнику. ., который приказал командира истребительного отряда арестовать и с донесением отправить к Вам.

Прошу доложить заместителю наркома о наказании виновных.

Командир. . полка ВВ НКВД».

«г. Киев

7 сентября 1944 года

Совершенно секретно

Командирам соединений ВВ НКВД Украинского округа.

По данным Управления НКВД Ровенской области, 31 августа 1944 года в селе Тайкуры Здолбуновского района СБ ОУН – УПА, переодетой в форму военнослужащих Красной Армии, уничтожена спецгруппа УНКВД в количестве 7 человек.

Бандитами у убитых забраны все документы, в том числе специальные удостоверения, в которых говориться, что истребительный взвод Управления НКВД Ровенской области в количестве 11 бойцов с полным вооружением командируются в Здолбуновский район для выполнения спецзадания.

В виду возможности использования бандитами забранных документов в своих преступных целях, ориентируйте начальников гарнизонов в районах вашей дислокации на предмет задержания бандитов.

Начальник ВВ Украинского округа полковник. .»

Насмотревшиеся на провокации НКВД районные большевистские власти тоже начали свою «борьбу» с подпольем УПА и ОУН.

«13 октября 1944 года

Секретарю ЦК КП(б) Украины …

Секретно

Специальное сообщение

27 августа сего года в Тлустенском районе Тернопольской области работники исполкома райсовета депутатов трудящихся. ., приехав в село Садки указанного района, решили проверить политическое настроение его жителей. Для этой цели они объявили себя бандеровцами и начали ходить ночью по домам и вести с крестьянами антисоветские разговоры.

Председатель сельсовета услышал их разговоры и, решив, что в селе находится группа бандитов, заявил об этом бывшим в то время в селе работникам НКВД, которые, не проверив обстановки, решили вместе с председателем сельсовета ночью уйти из села.

При этом они случайно натолкнулись на выставленный воинской частью караул, который принял двигающихся в темноте людей за бандитов и открыл по ним стрельбу, тяжело ранив работника НКВД.

. . из исполкома прокурором Тернопольской области привлечены к уголовной ответственности по части второй статьи 54–10 УК УССР за противозаконные действия.

Прокурор УССР. .»

«Начальнику УНКВД по Дрогобычской области

27 ноября 1944 года

Совершенно секретно

Специальное сообщение

25 ноября из села Стеняево-Нижняя нами была организована ложная бандгруппа в количестве шестнадцати человек под руководством. . и послана по маршруту Стеняево – Вишня – Орива – Ямельница с задачей установить связи с местными, через которых по возможности связаться и установить место нахождения бандгруппы.

Группа, дойдя до Орива, связалась со связной. ., которая дала проводника на Ямельницу. Придя в Ямельницу, группе удалось установить связных и председателя УПА – ОУН. Руководитель группы. . вызвал бандеровца. . на двор, представился четовым просил, чтобы он дошел до нашей сотни. . согласился. Отойдя на 50 метров, они обезоружили его, забрав гранату и парабеллум, и арестовали. При его аресте взята пропагандистская литература.

25-26 ноября при проческе села Орива задержано 113 человек. После проверки арестовано 4 члена УПА.

27 ноября при проческе села Ямельница было задержано 36 человек, после проверки арестованных нет. Нами захвачены немецкий ранец, бинокль, обмундирование, лошадь с седлом.

В Стеняево – Вишня завербовано 3 человека, в Ориве – 1.

28 ноября отряд выезжает в Подгорцы. Для связи с местными и выявления бандгрупп выделяем группу в количестве пятнадцати человек, которая пойдет под видом бандгруппы по пересеченной местности.

Ст. уполномоченный ОББ Дрогобычской области

Командир парт/отряда им. Сталина. .»

Один за другим гибли от рук спецгрупп НКВД и шедших за ними войск НКВД видные руководители УПА и ОУН.

В декабре 1945 года в засаде погибли начальник ГВШ УПА Дмитрий Грицай и заместитель Шухевича в Бюро Провода ОУН Дмитрий Маевский. Перед этим под винницким Литином в окружении засады погиб проводник Центрального округа ОУН на восточно-украинских землях, командир «УПА – Юг» и член ГВШ УПА Емельян Грабец, «Волк».

В засаде НКВД в 1945 году погиб начальник учебного отдела УПА, командир взвода батальона «Нахтигаль» Василий Брилевский, «Боровой». В том же году референт пропаганды Провода ОУН Петр Дужий, «Дорош» и его брат, руководитель нелегальных типографий УПА Николай Дужий, спецгруппой НКВД были в крыивке-бункере отравлены газовыми гранатами, и приговорены к расстрелу, замененному двадцатью пятью годами ГУЛАГа.

В 1945 году офицер батальона «Нахтигаль», организатор Украинской Народной Самообороны, член ГВШ УПА, командир «УПА – Запад» Александр Луцкий, «Беркут» был захвачен спецгруппой НКВД, осужден к смертной казни и расстрелян.

В сентябре 1947 года в бою с спецгруппой НКВД взорвался на мине заместитель Степана Бандеры по пропаганде, руководитель подпольной радиостанции «Независимая Украина», краевой проводник в Карпатах и член Главного Командования УПА Ярослав Старух, «Знамя».

В ноябре 1950 года в яростном бою со спецгруппой НКВД под Львовом погиб идеолог ОУН и УПА, заместитель Шухевича по УГОС и член Провода ОУН Иосиф Дьяков, «Наум».

С началом деятельности специальных групп НКВД на Западной Украине руководители и бойцы ОУН и УПА стали гибнуть массово, а Народный комиссариат внутренних дел все наращивал и наращивал свои атаки. В Государственном архиве Российской Федерации (фонд 9478, опись 1, дело 487, листы 212–223) сохранился подробный доклад начальству командира спецгруппы Тернопольского УНКВД майора Соколова, за борьбу с бандеровцами представленного к званию Героя Советского Союза. Этот доклад можно прочитать только с помощью ведра валерьянки, а то и валидола.

«Генерал-майору Горшкову

Совершенно секретно

В марте 1945 года по трем районам Тернопольской области, где должен был проходить межкраевой съезд ОУН, проходила большая чекистско-войсковая подготовка по захвату руководителей ОУН, прибывших на съезд.

Когда операция была в самом разгаре, ко мне приехал полковник товарищ Сараев и дал поручение организовать специальную группу из задержанных бандитов, которая под моим руководством под видом бандитской группы будет работать по районам Тернопольской области.

Численность этой группы должна быть 60–70 человек. Командиром группы т. Сараев назначил нашего бывшего агента «Быстрого», который раньше был комендантом боевики «службы безопасности» окружного провода ОУН, Николая Глинского. Он работал у нас, был проверен, активно участвовал в операциях и был несколько раз ранен. Ему т. Сараев поручил подбирать людей в группу из задержанных.

В селе Конюхи я успел подобрать только пять человек – Петр Лелюк, кличка «Гонта», комендант жандармерии куреня «Роман»; Иосиф Мелеш, кличка «Меч», боевик боевки «СБ» (оба дымом были выкурены из крыивки); Роман Битковский, кличка «Вася», боевик сотни «горлорезов», он явился добровольно; с ним добровольно явился русский Николай Воробьев, кличка «Воевода», он был назначен бандитами в местную боевку, от них убежал и скрывался отдельно от бандитов и от нас.

Доктор «Кох» показал лазарет, где он лечил раненых бандитов. Была изъята большая аптека, две повозки медикаментов, и задержан санитар Михаил Андрющенко, кличка «Буренной», который тоже был зачислен в спецгруппу.

Петр Лелюк поймал старшего бандеровца села Конюхи, кличка «Крыч», показал ряд крыивок, из которых повынимали около тридцати бандитов.

Иосиф Мелиш показал склад, из которого изъяли два станковых пулемета «Максим», два немецких пулемета «МГ», к ним 7000 патронов, 6 винтовок, много ракет и гранат.

В общем, каждый из них показывал то, что знает и что являлось как бы залогом того, что он порывает свою связь с бандитами и переходит к нам.

В процессе операции, в селе Глинна был задержан бандит «Муха», Дмитрий Дыдык. Он в числе группы в четыре человека прорывался через наше оцепление. Двое из них были убиты, один тяжело ранен, «Муха» расстрелял все патроны по нашим бойцам, двоих из которых ранил, потом хотел подорваться на гранате, но она не взорвалась, и его захватили живым.

Когда его привели ко мне, раненного, то он лег на землю и сказал: «Бейте, убивайте меня, я все равно вам ничего не скажу». Я ему сказал, что никто его бить не будет, а что он знает, так мы сами больше его знаем. Я дал ему возможность поговорить с Петром Люком, «Гонтой» и другими, которые в открытую работали с бойцами, разыскивая в селах схроны, склады и бандитов, и сказал Лелюку, чтобы он завербовал «Муху» в группу.

Вечером «Муха» попросился сходить домой повидать родственников и кое-что узнать. Село было окружено плотным кольцом, уйти ему было некуда, поэтому я его отпустил. Он вернулся под утро и рассказал мне, что вся боевка села Глина, тридцать четыре человека, сидит в селе, спрятавшись в схроны, и он знает, где кто скрывается и может их вытащить.

Я дал ему автомат и двух солдат и «Муха» повел их ловить бандитов. К вечеру «Муха» со взводом задержал тридцать три бандита с двумя ручными пулеметами, винтовками, автоматами, пистолетами, гранатами. Вот из этих задержанных началась организация спецгруппы.

«Муха» мне рекомендовал, кого брать в группу, и посоветовал брать и мельниковцев, которые никогда не сговорятся с бандеровцами, и все, что будут делать в группе бандеровцы, мне станет известно от мельниковцев, и наоборот. Я этот совет использовал.

Действительно, отобранные двое мельниковцев сыграли большую роль, чтобы удержать группу от распада. Они агитировали людей не разбегаться и честно служить Советской власти, а мне сообщали все, что говорят между собой бывшие бандиты.

Из задержанных было отобрано девятнадцать человек, по главе с Глинским, сотником. Группа была разделена на три роя – отделения. Одним роем командовал «Муха», вторым Стефан Микитюк, кличка «Железняк», а третьим роем – «Гонта». Оружие у всех было свое, мы только получили немного боеприпасов.

Первое время я не решался идти с группой на боевые операции, так как от агентуры поступали сведения, что почти все собираются бежать. Я предложил каждому члену группы написать письма знакомым или бандитам, чтобы те добровольно явились к нам. Целую неделю они писали письма к своим знакомым, которые передавались через родных, и добровольно к нам пришли семьдесят четыре человека, большинство с оружием.

Среди них пришел старший бандеровец села Конюхи Петр Городецкий, кличка «Дуб». Он указал девять крыивок с хлебом, боеприпасами и оружием. Из них мы взяли четырнадцать тонн хлеба, тысячу патронов, семь винтовок и семнадцать комплектов немецкого обмундирования, которое было отдано группе. Также Городецкий показал крыивку в стене на Выбудовском хуторе, где скрывалось шесть человек из поветовой боевки «службы безопасности» со старшим бандитом «Граем».

Чтобы проверить группу в бою, я решил провести операцию по ликвидации этой «СБ». Мы на заре неожиданно окружили хату, где стоял схрон, четверо бандитов было в хате, двое в схроне, они стали отстреливаться из пулемета и автоматов. Мы их всех перебили, схрон забросали гранатами, хату сожгли. Из спецгруппы был тяжело ранен боец Ростислав Кульчицкий, кличка «Волк», который остался калекой. Товарищ Сараев отправил его на работу паспортистом в Тернополь.

После этой операции весть о том, что бывшие бандиты активно бьют бывших товарищей, разлетелась по всему району. «СБ» начала преследовать семьи бойцов спецгруппы. Боевики приуныли, боясь за свои семьи, и сведения от агентуры о намерении бежать поступали все больше и больше.

Об этом я поставил в известность т. Сараева, который приказал мне вывести группу в другой район и работать как войсковым разведчикам при 187 Особом стрелковом батальоне Управления НКВД, который в том районе проводил операции.

В другой район группа пошла в числе двадцати трех человек и со взводом автоматчиков 187 ОСБ. Еще двенадцать человек с нашими заданиями были отпущены в села.

В село Сюлко мы как банда пришли ночью и зашли прямо к председателю сельсовета, у которого прямо спросили обстановку в селе. Он нам сказал, что в селе спокойно, войск нет, приехал надрайонный проводник «Руслан» со своей охраной, где он находится в селе, председатель не знает, и пришла группа «СБ» с комендантом поветового провода «СБ» «Зверем».

Боевики спецгруппы сказали, что они из полевой жандармерии куреня «Резуна» и разыскивают своих дезертиров.

Пропагандист «СБ», проводивший беседу с жителями в сельсовете, повел нас к схронам, где сидели «Зверь» и «Руслан». Мы связали выходивших из схрона бандитов, «Руслан», «Береза» и представитель ОУН в селе «Крот» вырвались, бросились бежать и их моментально убили. Один из шести задержанных бандитов показал нам схрон, где сидели боевики «СБ», пять человек. Они отказались выйти из схрона и мы их придушили дымом.

«Зверь» ничего говорить не хотел, но его боевики дали ценные сведения. По их данным два наших батальона работали десять дней. В результате операции было убито 59 бандитов и 70 взято живьем. Сколько было взято оружия, я сейчас не помню, но много.

Когда батальоны занимались операцией, мы без прикрытия пошли в село Яблонов Станиславской области. Ночью мы спросили у председателя сельсовета, есть ли у него в селе лошади и повозки, оставленные у него каким-либо куренем. Мы забрали пятнадцать лошадей и восемь повозок, оставленных куренем «Резуна», и представителя ОУН в селе, станичного. Он стал с нами ругаться за лошадей, тогда мы забрали его с собой, убили и бросили в колодец.

Начальник Коропецкого райотдела НКВД сообщил мне о том, что председатель сельсовета села Комаровка имеет тесную связь с местной боевкой «Трегуба» и ничего о появлении бандитов в селе НКВД не сообщает.

Ночью мы спецгруппой под видом бандитов, как «СБ», вошли в Комаровку, арестовали председателя сельсовета, обвинив его в том, что он выдал всех бандеровцев и сочувствующих Советской власти. Председатель стал нас уверять, что ненавидит Советскую власть и всегда помогает бандитам, назвал их клички. Мы сделали вид, что хотим его повесить, но потом простили, дали еще тридцать палое и ушли.

Утром я с ротой автоматчиков внутренних войск НКВД вошел в село и председатель сам прибежал ко мне с жалобой на бандитов, на которых он был страшно зол, и дал данные о месте нахождения банды «Трегуба». По его данным мы провели операции, и банда «Трегуба» была ликвидирована, семнадцать бандитов убиты, а сам раненный «Трегуб» утонул в реке Коропце, одиннадцать бандитов взяли в плен.

Я описал довольно крупные операции, которые проводились по данным спецгруппы, но кроме этого группа поснимала много связных в нескольких районах.

Через некоторое время был получен приказ Сараева привезти спецгруппу в Чертков и передать ее старшему уполномоченному НКВД Овчаренко, а самому работать с войсками. Когда боевики узнали, что они идут в Чертков, то среди них пошли разговоры, что их там разоружат и отправят в лагерь. По дороге до Черткова шесть человек из группы бежали, четверо с оружием. Впоследствии троих из них мы убили, двоих поймали.

В Черткове группу доукомплектовали, передав в нее еще семь человек, в числе которых были бывший комендант жандармерии куреня «Быстрого» и заместитель сотника. С этой группой Овчаренко и пошел.

В это время нам стало известно, по переписке, в разное время захватываемой у бандитов, что работа спецгрупп под видом банд бандитам известна. Эта расконспирация случилась потому, что почти все райотделы НКВД, преимущественно Ровенской области, организовали спецгруппы, которыми пытались действовать под видом банд. От убегающих обратно в банды боевиков спецгрупп бандиты УПА быстро узнали эту методику и ввели пароли по представителям ОУН в селах. Как только спецгруппа входила в село, не имея такого пароля, ее сразу же обстреливали.

Наша группа, работающая в районах, имела несколько перестрелок с бандитами в то время, когда она входила в села под видом банды. Товарищ Сараев приказал мне снова принять группу и посоветовал перестроить ее работу под видом группы «службы безопасности УПА».

Я посоветовался с командирами спецгруппы и мы решили – нам не надо больше ходить по селам под видом банд, ища бандитов, а надо воровать из сел людей, стоящих на учете райотделов НКВД, как имеющих связь с бандитами, и допрашивать их под видом «СБ», обвиняя их в секретном сотрудничестве с НКВД. Командиры это одобрили и сказали, что так работа пойдет, а бандиты никак не смогут уловить наших действий.

Через начальника Мельниковского отдела НКВД мы вызвали в район председателя села Ольховы, по дороге его захватили, завязали глаза, «СБ» только так и делает, увезли его в Мельницу и там допросили как секретного сотрудника на чердаке. Он нам рассказал, что в селе существует вооруженная группа юношей, перечислил весь ее состав и вооружение, указал людей ОУН, которые поручатся за него, что он никаких связей с НКВД не имел.

Председатель нам рассказал, что знает схрон, где скрывается подрайонный проводник «СБ» «Явор». Мы с председателем отправились в село Ольховец, забрали «Явора», которому сказали, что мы из областного провода «СБ» и арестовываем его за бездеятельность. Председателя сельсовета мы отпустили, а «Явора» с завязанными глазами увели с собой и допрашивали на чердаке. Он всячески перед нами оправдывался, доказывая, что он много работал, рассказал, в каких убийствах участвовал, в каких схронах сидят люди, которые за него поручатся. Во время видимости облавы «Явора» взяли бойцы 22-го батальона.

По данным «Явора» немедленно провели операцию в селе Ольховец, в результате которой была полностью боевка юношей с их командиром, помимо этого было убито девять бандитов, которые в момент операции пришли в село за продуктами.

Я хотел в селе Иване-Пусте взять со спецгруппой подрайонную проводницу ОУН, но там мы столкнулись с бандитами, из которых в перестрелке убили шесть человек. Жена «Явора» разведчица «СБ» «Тамара» была нами захвачена, но вырвалась и бросилась в колодец, в котором погибла.

Было поручение т. Сараева мне с группой выехать в Бережанский район и там искать руководящие центры ОУН и УПА.

Мы захватили связную областного проводника, которой дали бежать, а потом задержали, как бандеровцы из «СБ». Она нам сказала, что была задержана НКВД, бежала и привела к схрону областного проводника «Белого», где мы взяли одного боевика, «Чада». Он нам рассказал, что в селе «Рай» в схроне в двойной крыше должен быть «Белый», но там был только его адъютант, которого мы взяли раненым.

Мы вскрыли еще три схрона Центрального Провода ОУН, но без людей. «Чад», которого я взял в спецгруппу, сказал, что недалеко от села Лесники он знает табор, где по средам собираются большие командиры УПА.

В среду мы провели операцию ротой 229-го Особого стрелкового батальона и спецгруппой. В ее результате были убиты командующий южной группой УПА «Гордиенко» и командующий северной группой УПА «Довбня». Был задержан старший их охраны «Чабан», который дал ценные показания и был оставлен в спецгруппе. По его сведениям целый месяц проводились операции НКВД и спецгруппы.

Товарищ Сараев дал в спецгруппу бывшего окружного референта ОУН по финансам «Мирослава». Он в группе играет роль проводника «СБ», первым допрашивает задержанного «сексота», своим видом и чистым галицийским выговором рассеивает у задержанного всякие подозрения о том, что его допрашивает именно «СБ». Следователем назначен «Чад», а «Чабан» помогает в допросах и охраняет задержанных.

Настроение в спецгруппе в настоящее время хорошее, настроений к побегу в банды обратно нет.

Со снабжением людей и лошадей продуктами питания дело обстоит так. В каждом селе, расположенном вдалеке от шоссе, бандитами оставляется так называемый организационный скот, свиньи, коровы, взятые бандитами при погромах семей «сексотов». О его существовании знает каждый председатель сельсовета. Мы заявляемся к такому председателю, спрашиваем, есть ли организационный скот и какой, и он нам, как бандитам, дает сколько надо свиней, телят, за что мы даем ему расписку от имени какой-либо банды, действующей на этой территории.

Так же и с хлебом. Бандиты отдают на мельницы хлеб, собранный у населения. Мельники знают про этот организационный хлеб и так же выдают его нам под расписку от имени какой-либо действующей банды.

Спецгруппа, действующая в районах Тернопольской области как контрольный отдел «СБ», в своих действиях не уловима для бандитов. Боевики группы, одетые в красноармейскую форму, останавливаются в селах у райцентров, готовят схроны, где можно допрашивать и ночами, переодевшись в смешанную форму, выезжают на операции для захвата заранее намеченных объектов.

Командиры отделений спецгруппы имеют свою агентуру, т. н. информаторов «СБ». Такая агентура нами вербуется под видом «СБ», как бы для наблюдения за поведением «отделов» и «кустов», а так же за окружением проводников. Таким образом, от такой агентуры мы узнаем, где и какие «отделы» проходили, в каких селах и у кого останавливались, так же узнаем, где и куда проходят проводники и где останавливаются.

Существенным недостатком нашей спецгруппы, действующей в Тернопольской области, является то, что у нее нет постоянной войсковой поддержки. Бывает много случаев, когда группа сталкивается во время своей работы с бандитами, вступает с ними в перестрелку и получается, что за перестрелкой проваливает свою работу, а преследовать и уничтожать банду спецгруппе не представляется возможным, так как она для войсковых операций все-таки малочисленна, имеет в своем составе двадцать семь человек, вооруженных пятью ручными пулеметами, двадцатью двумя автоматами, винтовками, пистолетами, гранатами. Для передвижения спецгруппа имеет пять парных повозок и двух верховых лошадей.

3 января 1945 года, Чертков.

Майор Соколов».

Не все спецгруппы НКВД – лже УПА и СБ ОУН, особенно сформированные не из перебежчиков, а из партизан, действовали с таким эффектом, как двадцать семь бывших украинских националистов майора Соколова, но дело было не только в этом.

Провокация НКВД была так всеобъемлюща и колоссальна, что потери бандеровцев, особенно с конца 1944 года, были огромны. Имевшие опыт борьбы в подполье еще с польских времен нелегалы ОУН, которые легко и быстро могли бы блокировать провокации верных сталинцев, были выбиты гестапо в 1941–1942 годах, погибли в боях с фашистами, мельниковцами и польскими националистами Армии Крайовой в 1943 году, полегли в боях с войсками НКВД, охранявшими тылы наступающей Советской Армии в 1944 году, или были убиты территориальными органами «Службы безпеки». Молодые члены ОУН и УПА не могли противостоять НКВД, имевшему огромный карательно-провокационный опыт, и действовали против него с опозданием, теряя и теряя людей.

По украинским селам шли бесконечные ряды спецгрупп НКВД, выдававших себя за бандеровцев, убивали повстанцев, уничтожали схроны, бункеры, крыивки, склады оружия, продовольствия, медикаментов, оставляли ОУН и УПА без баз снабжения, без которых воевать нельзя. За спецгруппами НКВД по тем же исстрадавшимся и залитым кровью украинским селам шли боевки «службы безпеки ОУН», часть которых убивала не чужих, а своих, и это было ужасно.

Никто не знал, кто друг, кто враг, кто свой, кто чужой, кто националист, кто провокатор, и в любом случае селянин, не виноватый совершенно ни в чем, попадал в прицел людей с оружием, одетых во всевозможную форму. Руководство бандеровцев выбивалось под ноль, линии связи стирались в пыль, рядовые бойцы гибли или переходили на сторону «советов», выдавая крыивки и дерясь с бывшими товарищами по оружию, которых со всех сторон ждала смерть, и они знали об этом. В этом кошмарном хаосе безмерной государственной провокации верных сталинцев все члены националистического сопротивления были обречены на гибель, потому что победить в такой ситуации невозможно никак. Перебить всех представителей большевистской власти на Западной Украине бандеровцы не могли из-за их постоянно заменяемого количества, но могли только погибнуть в боях с десятикратно превосходящим противником.

Добровольцы ОУН и УПА дрались отчаянно, а мобилизованные совсем не хотели умирать, и это было совершенно справедливо. Комплектование УПА не только по добровольному принципу было стратегической ошибкой ее руководства. В 1945 году уже все понимали, что у бандеровцев впереди нет победного будущего, а только геройская смерть, ГУЛАГ и бесконечное сидение в бункерах, и мы никому не желаем оказаться в такой страшной ситуации.

В феврале 1945 года на Западной Украине все-таки прошел большой совет краевого провода ОУН Степана Бандеры. Если в 1941 году возможность образования независимой Украины была хотя бы теоретической, то в 1945 году такой возможности не было вообще, а значит, десятки тысяч украинских подпольщиков-националистов были обречены на смерть или неизбежный захват НКВД. Можно ли было отправлять неопытную романтическую молодежь Украины в страшную судьбу ради такого несгибаемого примера для будущих поколений? Многие оуновцы считали, что при остановке сопротивления, они все равно были бы выданы НКВД, имевшего в руках их заранее составленные списки и умопомрачительное количество добровольных и вынужденных доносчиков и информаторов, а значит, выбор был только между смертью быстрой и смертью медленной. При этом сельское население подвергалось массовому кошмару и ужасу убийственной провокации всех и вся от всех и вся, которые лишали и жизни и в любом случае будущего, и ни одни человек не имеет права принимать на себя подобную ответственность. Расколовшаяся и плохо управляемая служба безопасности ОУН не могла разобраться в творимых ею убийствах виновных и не виновных, а НКВД в непротертом пенсне традиционно оставлял за собой выжженную землю и море ненависти и бессильной ярости, адски хохоча и отлично зная, что никогда не будет наказан за свои преступления при жизни и даже не будет осужден за них после смерти, и ему было очень хорошо.

На сборе-конференции ОУН и УПА в Бюро Центрального Провода были избраны Степан Бандера, Роман Шухевич и Ярослав Стецько. На Украине находился только Шухевич, командующий УПА, понимавший, что без информации о борьбе повстанцев на Западе, она так и останется мало кому известной борьбой. Большой совет принял решение перейти в подполье и с боевой на разведывательную деятельность всем, кому это возможно, но даже теоретически легализоваться при тотальном веере НКВД на всей Украине было почти неосуществимо. Руководство ОУН и УПА, конечно, понимало, в каких невозможных условиях бьется их подполье и, очевидно, приняло решение, раз не в силах его спасти, то разделить с ним свою судьбу. Именно поэтому Степан Бандера, предупрежденный за десять дней до гибели в октябре 1959 года о том, что в Мюнхене уже находится агент КГБ, который его вот-вот убьет, отказался уехать, спрятаться и даже усилить свою охрану, которая вообще могла не сопровождать его в поездках по баварскому городу. Слишком много погибло у него товарищей по оружию, чтобы он мог это пережить.

В 1945 победном году в Великой Отечественной войне повстанческое движение на Западной Украине погибало целиком и сделать с этим нельзя было ничего. В советские Киев и Москву одно за другим летели донесения из то пылающих, то залитых кровью западно-украинских областей.

«10 марта 1945 года, Ровно.

Совершенно секретно

Начальнику ГУББ НКВД СССР комиссару безопасности III ранга. .

В ноябре 1944 года ровенской межобластной группой НКВД УССР и Управлением НКВД Волынской области организованна спецгруппа из бывших задержанных и добровольно явившихся к нам бандитов.

Командиром спецгруппы бал назначен куренной КПА Петр Власюк, «Максим Ворон», житель Волынской области. Перед его спецгруппой из двадцати пяти человек и 4-м оперативным полком НКВД была поставлена задача: действую под видом банды УПА, выявить места нахождения руководителей и главарей ОУН и УПА, захватывать или физически их уничтожать. Для оперативной чекистской работы группе были приданы четыре оперативника НКВД. За время своих действий группой был проведен ряд хороших операций по захвату и уничтожению подполья ОУН и УПА.

4 февраля сего года группой «Максима Ворона» изъят шеф связи областного провода ОУН Иосиф Кравчук, «Комар», который после откровенных признаний был так же включен в спецгруппу с задачей выхода на руководство областного и краевого провода ОУН.

В ночь на 5 марта спецгруппа во время операции на хуторе Линюв Волынской области под видом бандитов выяснила у связного местонахождения районного проводника ОУН «Богдана». При этом связной заявил, что к «Богдану» прибыли какие-то руководители УПА. При подходе спецгруппы к дому, где находился «Богдан», ее остановили часовые. Одновременно из дома вышли несколько бандитов с оружием и предложили «Максиму Ворону» сложить оружие. На его отказ неизвестная банда приняла меры захвата нашей группы, в результате чего завязался бой, в ходе которого убито несколько бандитов, в числе которых «Ворон» и «Комар» опознали:

«Карпович», начальник штаба УПА, первый заместитель командующего УПА «Клима Савура»;

«Макаренко», инспектор по войсковому обеспечению УПА из штаба «Савура», а так же куренной врач и сотник УПА. Потерь с нашей стороны нет.

Прошу Вашего разрешения на представление к правительственным наградам одиннадцати человек, наиболее отличившихся в ходе указанной операции.

Начальник УНКВД УССР по борьбе с бандитизмом. .».

«31 марта 1945 года

Совершенно секретно

Начальнику ГУББ НКВД СССР комиссару безопасности III ранга. .

В декабре 1944 года ровенской межобластной группой НКВД УССР на территорию Тернопольской области направлен агент «Остап» с задачей внедриться в южный краевой провод ОУН и установить месторасположения Центрального Провода ОУН.