Текст книги "Яков Брюс – московский колдун"
![](/books_files/covers/thumbs_240/yakov-bryus-moskovskiy-koldun-190560.jpg)
Автор книги: Александр Филичкин
Жанр: Героическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)
Ему надлежало держаться руками за два рычага, расположенные возле лица. Сильно двигать их вперёд и назад. Тем самым, придавать большим крыльям такие плавные взмахи, что делает каждая птица.
Яков Брюс немного подумал. Вспомнил тех крепостных, которых он помнил в лицо, и приказал кликнуть из кузни Семёна. Его выбор не удивил никого из стоящих рядом холопов. Молодой кузнец не отличался впечатляющим ростом. Зато был строен сложением и обладал недюжинной силой.
Прохор довольно давно наметил этого парня на роль испытателя и велел подогнать все ремни под его небольшую фигуру. Перед самым появлением барина в подмосковном имении, он тайком позвал кузнеца в тот сарай, где мастерили машину, и даже примерил на него готовую сбрую.
Вот и сейчас кандидат в покорители воздуха находился в непосредственной близости. Тихо стоял за задней стенкой овина. Был сильно взволнован и с нетерпением ждал, когда же барин вспомнит о нём?
Едва прозвучало имя Семёна, как он выскочил из-за сарая и бегом примчался к воротам. Не говоря больше ни слова, Яков Брюс глянул на крепкого коваля и кивком указал на машину.
Крепостной не заставил себя долго упрашивать. Бегом бросился к лёгкой, сияющей лаком конструкции. Лёг на траву вдоль стройного тела искусственной птицы и словно ящерка, подполз под него.
Краснодеревщики подскочили к Семёну. Встали возле него на колени. Быстро и ловко застегнули ремни из толстой кожи, и прикрепили парня к решетчатой раме. Орнитоптёр легонечко скрипнул от веса крепко сбитого коваля.
Все холопы, кто находился вокруг, напряжённо прислушались. Не раздастся ли звук ломаемых реек и треск разрываемой ткани? Ведь если машина разрушиться, то не сносить мастерам головы. К счастью работников, с каркасом ничего не случилось, а дорогущий шёлк не порвался.
Семён замер, как статуя, висящая в воздухе. Затем, убедился, что всё обошлось. Повернул голову в сторону рядом стоящего барина, и вопросительно посмотрел на него.
Яков Брюс удовлетворённо кивнул и скомандовал: – С Богом!
Летун осторожно взял рычаги в свои мощные руки. Потянул их к себе, толкнул от себя и все увидали, как начали двигаться плоскости ткани, натянутые на прочные пяла. Они поднялись и опустились к земле. Встревоженный сильными махами, воздух резко пахнул в лица всех зрителей. Все дружно отступили на шаг.
Кузнец напряг могучие мышцы и, выкладываясь весь без остатка, заработал двумя рычагами. Орнитоптер ударил широкими крыльями и, стоя на месте, вдруг начал немного подпрыгивать. Каждый раз, он поднимался чуть выше и выше. Однако, как ни старался кузнец, больше чем на аршин аппарат не взлетел.
Через пару минут, дыхание у парня стало сбиваться. Его лицо покраснело с невероятной натуги, и теперь обливалось обильными струями горячего пота. От тяжёлой, непрерывной работы он шумно втягивал в лёгкие воздух и с громким свистом, выдыхал из себя.
Скоро Семён очень сильно устал. Движения рук резко замедлились, а крылья стали ходить вверх и вниз значительно медленней. Ещё минуту спустя, летун лишился остатка недюжинных сил. Оставил попытки подняться в высокое небо и прекратил рвать рычаги туда и сюда. Страшно хрипя, он бессильно повис на ремнях и, зажмурившись от сильного страха, ждал сурового приговора хозяина.
– Так я думал. – медленно вымолвил барин: – Даже геркулесовой силы Семёна не хватает на то, чтобы взлететь к небесам. Если б у обычных людей имелась такая возможность, то машины Леонардо да Винчи не оказались так быстро забыты. Они бороздили бы небо во всех направлениях, и застили солнце всем тем, кто ходит по дорогам пешком.
Хозяин вспомнил, как он вместе с холопом запускал небольшую модель с вершины четырехъярусной башни. На минуту задумался, а затем вдруг сказал: – А если Семёну помочь оторваться от грешной земли? Удастся ли лёгкой машине плавать по воздуху хоть какое-то время?
Брюс повернулся к стоящему рядом слуге и спросил: – Когда ты сможешь поднять его, Прохор?
– Стоит немедля попробовать. – согласился помощник с решеньем хозяина: – Машина готова, так что ж не спытать? Прицепим к ней двух лошадей, как к обычной телеге, да и разгоним насколько возможно. Глядишь орнитоптер и поднимется небо.
Так про то писано в тех шёлковых свитках, что вы привели из путешествия в Англию. Вы мне ещё тогда говорили, что какой-то восточный народ прозывает такие устройства «воздушными змеями».
– Добро. – согласился вдруг господин: – Честно сказать, я хотел швырнуть его в небо из простой катапульты. – добавил он тише: – Или скатить с крутой горки, сделанной из прочных досок. Он бы разогнался на склоне, как следует. После чего, выехал на невысокий бугор, и тогда сила инерции подхватила машину и кинула в небо.
Такую затею я видел у зело учёных английских людей. Как мне объяснили те физики, на подобных устройствах они изучают баллистику. То бишь, законы полёта ядра от пушки до цели. – барин ненадолго умолк и закончил: – Ну, да с двумя лошадьми получиться гораздо быстрей и дешевле. Нет нужды строить, что-то громоздкое.
Стоявшие возле машины, подручные Прохора приняли слова господина, как строгий приказ и бросились его исполнять. Не секунды не мешкая, они тронулись с места и помчались к конюшне имения за вожжами и тягловой силой.
Возле орнитоптера Леонардо да Винчи остался только хозяин, Прохор, да уставший донельзя Семён. Он так и висел на ремнях под машиной и тяжело отдувался. Никак не мог придти в себя после тяжёлой работы
Скоро подручные Прохора пригнали пару самых крепких коней под простыми дешёвыми сёдлами. Следом вели десяток лошадок попроще, тех, на которых обычно крестьяне пахали и сеяли.
Так почему-то решил Аким сын Акинфеев – заместитель механика. Он вдруг подумал, мол, пусть они будут пока про запас. А то кто его знает, сколько раз придётся гонять животинку? Вдруг эти две очень быстро заморятся?
Стали прикидывать, как и в какую сторону, катить аппарат, чтобы ему было сподручней взлететь? Прохор сказал, что лучше всего, против ветра. Начали думать, как приладить верёвку к каркасу?
Причём, таким ловким макаром, чтобы она отцеплялась от рамы, как, только машина взлетит к облакам. Иначе, она будет тащиться за ней по земле, словно упавшие вожжи и цепляться за всё, что попало. А зацепись бечева, к примеру, за камень, сия неприятность тотчас приведёт к падению искусственной птицы.
Потом, хозяин сказал: – Нечего тут особо мудрить. Привяжите тем «голландским» узлом, который немедля развяжется, как только Семён отпустит свободный конец.
– Так он же будет держать рычаги. – осторожно напомнил «придворный» механик и пояснил: – Чтоб крылья шли вдоль земли, как тело у «воздушного змея». Иначе они поднимутся вверх и не смогут отталкивать набегающий воздух.
– Ничего, – сказал в ответ Яков Брюс: – схватит верёвку зубами.
Прохор с подручными вспомнили нужный хозяину узел и закрепили его на упряжке. Всё это заняло какое-то время. Семён слегка отдохнул. Пришёл немного в себя и приготовился к новой попытке взлететь в высокое небо.
Прохор сел на одного из коней, на другого велел сесть Акиму. Оба взяли в руки концы длинной верёвки, привязанной к орнитоптёру. Встали чуть впереди аппарата и теперь ждали команды хозяина.
Наконец, всё было готово, и барин крикнул: – Вперёд!
Кони одновременно тронулись с места. Верёвка тотчас натянулась, и орнитоптер медленно двинулся по ровному лугу. К счастью холопов, стояла середина жаркого лета.
Траву здесь недавно скосили. Дали ей хорошенько просохнуть, и убрали в стога, стоящие возле коровников. Оттава ещё не поднялась от земли. Так что, сейчас ничего не мешало машине катиться по ровной и плотной поверхности.
Висевший под машиной, Семён лежал неподвижно. Пока не напрягал свои мышцы и, зафиксировав рычаги в одном положении, держал крылья параллельно земле. В зубах он зажал кусок тонкой бечёвки. Она шла к узлу, который крепил к раме верёвку.
По команде Якова Брюса, всадники легонько пришпорили своих скакунов. Те ускорили шаг, и перешли на тряскую рысь. Летательный аппарат покатился немного быстрее. Раздался новый приказ и в воздухе свистнули короткие плети. Обожжённые ударом, животные разом всхрапнули, приняли в быстрый галоп и помчались вперёд, к другому концу широкого луга.
Орнитоптер поймал встречный поток слабого ветра. Плавно оторвался от поля и взлетел на пару аршин. Повисел на таком уровне какое-то время и стал забираться все выше, и выше. Скоро он поднялся сажень на двадцать, а то и побольше.
Кузнец резко мотнул головой и дёрнул бечёвку. Узел тотчас развязался, а верёвка, прицепленная к двум лошадям, отцепилась от рамы. Семён со всей мочи заработал руками. Аппарат, махая большими крылами, беззвучно поплыл в вышине.
Почти в тот же момент всем стало ясно, что полёт не будет таким продолжительным, каким бы хотелось хозяину. Несмотря на усилия крепкого коваля, орнитоптер начал плавно, но все же весьма ощутимо, снижаться.
Прохор пустил коня шагом и с жалостью посмотрел на Семёна, измученного непосильной работой: – «Хорошо, если он долетит до конца луговины». – подумал механик с невыразимой печалью. – «Видно, не суждено человеку подняться на небо в подобной машине. Не хватит для этого физических сил».
Вдруг налетел порыв встречного ветра. Мощный поток подхватил аппарат и резко швырнул его вверх. Орнитоптер поднялся ещё сажень на тридцать и полетел прямо к лесу, стоящему за краем обширного луга.
Увидев такой поворот происходящих событий, Прохор с Акимом дали коням шенкелей и помчались вслед за лёгкой машиной. Меж тем, она удалялась с удивительной скоростью и также быстро приближалась к земле.
Сзади раздался приказ господина: – Езжайте следом за ними. Не дай Бог, разобьётся Семён о деревья. Нужно будет ему чем-то помочь. – Яков Брюс помолчал и добавил с явной досадой: – Вот ведь, какая напасть, потерять кузнеца ради глупой забавы.
Услышав голос хозяина, Прохор тотчас обернулся и увидел, что краснодеревщики, ладившие машину в сарае, кинулись к остальным скакунам. Дружно вскочили на спокойных крестьянских лошадок. Дали им под бока голыми пятками и помчались вслед за своим бригадиром.
Механик заметил, что подручные люди спешат за ним по пятам. Подумал, что чем больше народу, тем будет легче найти орнитоптер. Повернул голову по ходу движения и с тревогой глянул вперёд. Разлапистый силуэт аппарата приблизился почти к самой опушке. Мелькнул над верхушками крайних деревьев и скрылся за их пышными кронами.
Прохор направил коня вслед за ним. Проскочил голый луг и въехал под плотный полог листвы. Выскочил на узкий просёлок, ведущий к имению барина. Наткнулся на группу богато одетых вельмож и, боясь сбить кого-то из путников, притормозил скакуна.
К его удивлению, все встречные люди были пешком. Все оказались страшно напуганы и, словно малые дети, барахтались в дорожной пыли. Из ближайших кустов доносилось отдалённое конское ржание и удалявшийся топот копыт.
– «Похоже, что вельможные гости ехали к Якову Брюсу».– понял всё Прохор: – «Лошади испугались вида летящей машины. Сбросили с сёдел сановных господ и разбежались в разные стороны.
Этого ещё нам не хватало. Что теперь скажет хозяин соседям? Примет вину на себя или всё свалит на нас, крепостных? Да ещё и велит всыпать плетей ничтожным холопам?»
Взглянув на дворян, пытающихся подняться с земли, Прохор решил: – «Негоже оставить без помощи пострадавших людей». – он осадил коня и подождал, пока подтянуться остальные подручные, ехавшие следом за ним.
Дождавшись момента, когда подтянуться краснодеревщики, он отдал команду: – Спешиться и услужить молодым господам! Я посмотрю, что там происходит. – он ткнул рукой в сторону, куда улетела машина.
Быстро добавил: – Аким, поедешь за мной. – и дал шенкелей скакуну. Пришпоренный конь принял с места в галоп. Поскакал по дороге и тотчас скрылся за группой деревьев.
Глеб. Бабушкина шкатулка
Открыв узкую дверцу, Глеб внимательно глянул в нутро старого широкого шкафа и увидел, что всё пространство плотно забито разнообразной одеждой: – «Давненько я тут не копался». – подумал он недовольно.
– «Столько тут всего накопилось, что ничего уже и найти невозможно. Похоже, что придётся заняться разбором завала и посвятить столь важному делу весь сегодняшний день».
Он начал вытаскивать, быстро осматривать и раскладывать вещи, попавшиеся под горячую руку: – «Это перенести в шифоньер, повесить на вешалку. Это сложить в кладовую, а затем отправить на дачу, чтоб в нём огороде работать. А это пора уже отнести на помойку».
Добравшись до задней стены своего «гардероба», он наткнулся на небольшую шкатулку, привезённую им из деревни Елань два года назад. Парень бережно вынул ларец, изготовленный из тяжелого тёмного дерева, и внимательно осмотрел с разных сторон.
Маленький ящичек оказался таким основательным, словно его изготовили из дорогого морёного дуба. Повертев находку в руках, Глеб увидел, что вся лицевая поверхность украшена мелкой искусной резьбой и покрыта прозрачным светло-коричневым лаком.
– «Как умерла моя бабушка, так я в эту коробку больше никогда не заглядывал» – кольнула его неприятная мысль: – «Толком сейчас и не знаю, что в ней лежит».
Он подошёл к компьютерному столу и аккуратно поставил шкатулку на место свободное от клавиатуры и коврика с «мышкой». Придвинул к себе мягкий стул на колёсиках. Сел поудобнее, откинул тяжёлую крышку и с непонятным волнением посмотрел внутрь шкатулки.
Сверху лежала пачка каких-то казённого вида свидетельств. Они были свёрнуты вчетверо и связаны тонкой верёвочкой, странного вида. Глеб пригляделся, и понял, что она свита из тонкой длинной полоски коричневатого цвета.
Материал походил на бумагу очень низкого качества, чем собственно, он и являлся на деле. Он был немного ворсистым на ощупь, а своей рыхлой структурой слегка походил на те промокашки, что давно не используют современные школьники.
Парень вдруг вспомнил своё давнее детство, когда ему было лет пять или шесть: – «Раньше,» – мелькнуло в его голове: – «пакетов и плёнки из пластика было значительно меньше. Поэтому, такою бечёвкой пользовались во всех магазинах, на почте и в различных конторах. Покупки и свёртки заворачивали в большие листы такой же коричневатой бумаги и обматывали сверху крест-накрест верёвочкой».
Глеб распустил узелок, завязанный простеньким «бантиком». Развернул и просмотрел все листы, слегка пожелтевшие от долгого времени. Оказалось, что это документы на дом и тот земельный участок, где жили ныне покойные бабушка с дедушкой.
– «Кому теперь нужна, вся эта недвижимость, стоящая в заброшенной и мёртвой сибирской деревне?» – возникла у парня грустная мысль: – «Сейчас там, на двадцать три километра вокруг нет ни единой души. Что до села Хворостянка, что до посёлка Заборское полдня быстрого пешего ходу. Так что, за солью к соседям так просто не сбегаешь. Отваляться ноги.
К тому же, люди в ближайшем райцентре сейчас живут очень бедно и нескоро начнут покупать участки земли. Да и зачем нужны дачи, расположенные так далеко от жилья? У всех есть огороды поблизости, расположенные прямо за окраиной их городка.
Поэтому, продать «родовое именье» сейчас вряд ли кому-то удастся. По крайней мере, в ближайшее время, а там глядишь, дедушкин дом без присмотра совершенно развалится, а всё вокруг зарастёт густым еловым подлеском».
Глеб свернул все бумаги так, как они раньше лежали, и небрежно бросил на компьютерный стол. Потом он нашёл тонкую стопочку метрик «о месте рождения» всех своих предков до четвёртого колена назад. Там же хранились «свидетельства о заключении брака» и, естественно, «справки о смерти».
В середине шкатулки лежала приличных размеров коробочка, очень похожая на картонный футляр от старинных духов. Судя по внешнему виду, немецких. Яркая золочёная надпись, некогда сиявшая на лицевой стороне, давно уже стёрлась и теперь почти не читалась. Лишь хорошо приглядевшись, он смог разобрать несколько странно изогнутых готических букв.
Придя в небольшое волнение, Глеб открыл плоскую крышку, оклеенную сильно потёртым красным сафьяном. Внутри обнаружилось множество советских знаков отличия разных времён.
Сверху находились довольно серьёзные боевые награды – «Орден Красной Звезды» и «Орден Красного Знамени», медали «За Отвагу» и «За боевые заслуги».
Насколько знал Глеб из смутных семейных преданий, часть из них были заслужены дедом ещё в шестидесятых годах двадцатого века. Тогда, на острове Куба возник, так называемый, Карибский конфликт.
Другие регалии он заработал чуть позже, на американо-вьетнамской войне, шедшей в семидесятых на полуострове Индокитай. Несмотря на прошедшие годы, награды так редко носили, что они совсем не поблекли. Они сияли, как новые, словно недавно сошли с конвейерной ленты Гоззнака.
Чуть ниже лежали юбилейные кругляши ярко-жёлтого цвета. На них виднелись пятиконечные звёзды, чеканные профили Владимира Ленина, Иосифа Сталина, а так же различные даты и короткие надписи. Рядом мелькали пионерские и комсомольские значки всех возможных моделей и жетоны «Ударник коммунистического труда».
– «Боевые награды дед заслужил, а трудовые заработала бабушка. Хотя, насколько я знаю, дедушка и на гражданке успел кое-что получить».
Глеб брал тяжёлые нагрудные знаки один за другим. Вынимал из старой коробочки. Внимательно изучал их с разных сторон и бережно клал на столешницу. Рядом сложил юбилейные медали с жетонами.
Снова глянул в шкатулку и увидел кусок плотной драповой ткани, аккуратно вырезанной по внутреннему размеру ларца. Подцепил её пальцами с правого края и, немного волнуясь, осторожно потянул на себя.
Внизу находились, потемневший от времени орден «Орден Боевого Красного Знамени», медали «За оборону Одессы», «За Взятие Праги» и «За Победу над фашистской Германией».
– «Это уже боевые награды прадедушки, которого я ни разу не видел. А получил он их за борьбу против Гитлера в 1941-1945-х годах». – сказал себе Глеб. Осторожно вынул награды и уложил их на скатерть отдельным рядочком.
На дне шкатулки лежал ещё один прямоугольник плотного драпа. Под ним оказался новый ряд воинских знаков отличий. Здесь Глеб нашёл орден «Красное Знамя РСФСР».
Рядом оказалась необычного вида небольшая медаль серебристого цвета. На ней виднелся профиль мужчины, похожего на последнего царя Российской империи – Николая II. На обороте нашлась короткая надпись – «За храбрость» и какие-то цифры.
Здесь же находился и легендарный «Георгиевский крест». Причём, сразу двух степеней – четвёртой и третьей. Их парень рассматривал наиболее тщательно. Как ни крути, а эти знаки отличия были совсем непривычны, для человека недавно минувшей советской эпохи. На другой стороне каждой солдатской награды едва проглядывал номер и две непонятные буквы «бм».
– «Нужно будет потом посмотреть в интернете, что они значат». – подумал вдруг парень и сложил медали царской эпох в третий рядок.
Насколько Глеб помнил слова своей милой мамы, прадед был двадцатого года рождения. Значит, все эти награды принадлежали его родному отцу. То есть, прапрадедушке парня. А он, как однажды бросила бабушка: – «успел пострелять не только на проклятой Германской, то бишь Первой мировой, но и на Гражданской войне. Той, что началась после Октябрьской революции в Питере».
На самом дне деревянной шкатулки лежало несколько связок старых выцветших писем, написанных разными почерками. Каждая новая пачка листков, была старше предыдущей лет на двадцать пять, а то и на все тридцать.
Парень осторожно вынимал стопочки писем. Рассматривал пожелтевшие за долгие годы конверты, лежавшие сверху, и тотчас убеждался, что они стали на удивление ломкими. Трогал веревочки и тесёмки, которыми были связаны эти бумаги и, не решаясь их потревожить, бережно откладывал в сторону.
– «Потом внимательно всё изучу и обязательно прогоню через сканер. Пусть будет ещё и копия в цифре». – вымолвил Глеб и тут же подумал: – «У дедушки с бабушкой родилось целых семь дочерей. Если бы у них был так же и сын, чуть старше, чем моя милая мамочка, то он наверняка попал на «афганскую». Глядишь, эта шкатулка досталась не мне, а моему гипотетическому дядюшке. Тогда внутри находились бы уже его ордена и медали».
Вторая глава
Яков Брюс. Гомункулус
Плотный ужин состоял из большого количества самых изысканных яств, разнообразных водок, наливок и замечательных вин, привезённых из далёкой богатой Европы. Длился он уже пару часов и все гости были уже во хмелю.
Наконец, хлебосольный хозяин поднялся из-за стола. Оторвал сильно пьяных дворян от не в меру обильной еды и питья. Проводил их во флигель, пристроенный сбоку к огромному господскому дому. Пожелал всем спокойного сна и, оставив вельмож на попечение слуг, направился в свой кабинет.
Следом за ним пошёл его личный механик по имени Прохор. Он подождал, пока абсолютно трезвый владелец имения сядет за очень большой двух тумбовый стол, украшенный глубокой резьбой по бокам. Достанет из плоской коробки любимую пенковую трубку, привезённую купцами из Турции. Плотно набьёт её табаком и с наслажденьем раскурит.
Господин не любил когда его отрывали от столь важного действа. Прохор знал о нелепой причуде Якова Брюса и стоял, молча, как статуя. Лишь после того, как густое облако дыма поднялось к потолку, расписанному батальными сценами, слуга поклонился, и тихо сказал:
– В людской я столкнулся с холопами, что укладывали пьяных гостей по кроватям. Они попросили вам передать, что прибывший с вельможами, молодой человек, положил глаз на вашу сенную девушку Настю.
– Который из них? – устало буркнул хозяин.
– Тот, что спросил Вас за ужином: – «Почему она не улыбнулась гостям, когда подавала еду и напитки?» – а затем, приставал к ней с вопросами: – «От чего, она всё время молчит?»
– Это тот несдержанный франт, которого зовут Николай? – уточнил Яков Брюс.
– Да, сын большого вельможи, что имеет усадьбу в пяти верстах к северо-западу от вашего дома. – ответил слуга и опять поклонился.
Нужно сказать, что Прохор был необычным холопом, а «придворным» механиком Якова Брюса. Господин относился к нему не так, как ко всем остальным крепостным, которых считал за говорящих двуногих животных. Он ценил «золотые руки» умельца и делал ему небольшие поблажки. Например, разрешил не кланяться «в пояс», каждый раз, когда тот подходил к господину.
– Достаточно, если ты будешь сгибаться чуть-чуть, на манер тех движений, что делают в посвященной Голландии. Но не так, как перед ровней себе, а словно простой ученик перед мастером цеха. – сказал как-то раз Яков Брюс и показал нужное положение корпуса и головы своего «дорогого» помощника.
Так с тех пор и пошло в этом замечательном доме. Даже когда к господину приезжали большие вельможи – бароны, маркизы и графы, Яков Брюс не одёргивал Прохора и не настаивал на очень глубоком, до пола, приветствии.
Услышав механика, Яков Брюс недовольно нахмурился. Он не любил, когда его вынуждали расстаться с теми холопами, что даровал ему Петр I за верную службу. Он привык сам решать судьбу всех своих крепостных.
Захочет – помилует, захочет – накажет, а коли придёт в голову какая-то блажь, так и велит запороть до потери сознания. А то и вовсе, сослать в рудники на Урал, на недавно открытые железоделательные заводы Демидова.
– «К сожалении, сей брандахлыст Николай является отпрыском одного из тех лизоблюдов, что ныне крутятся возле трона царя». – размышлял Яков Брюс: – «Теперь они находятся в особой фаворе, и смогут устроить мне такие докуки, что и придумать нельзя. Так что, отказать молодому хлыщу будет ох, как не просто. Тем более, что он, негодяй, приметил таки девку Настасью.
Столь красивую, веселую девушку особенно жаль отдавать в похотливые, жадные руки извращённого франта. Она ведь и впрямь весьма хороша. Было бы больше свободного времени, так и сам бы ей с наслажденьем занялся. Да всё никак недосуг. Дела, да дела.
Плюс ко всему, не хочется сильно расстраивать жену Маргариту из-за какой-то нелепой интрижки. Если решу вдруг пощупать симпатичных девиц, так всё можно сделать, пока находишься подальше от дома. Например, в какой-то поездке, по порученью царя.
Но продать Настасью молодому дворянину тоже никак не возможно. Ведь этот барчук потешится с ней пару недель, да и сошлёт, куда-нибудь подальше от глаз. Отправит такую красавицу работницей в поле, или заставит грести навоз за коровами на скотном дворе. А чтобы не было видно греха, который может возникнуть от связи с холопкой, отдаст её замуж за самого последнего пьяницу».
– С сим молодым человеком, а побеседую утром, за завтраком. – сказал, наконец, Яков Брюс: – Ты же найди поскорее Настасью и приведи ко мне в кабинет.
Прохор угрюмо кивнул. Повернулся и с тяжёлою думой на сердце пошёл искать бедную девушку. Что задумал хозяин, слуга догадаться не мог. То ли хочет помочь несчастной служанке? Толи, сам решил с ней переспать, пока не досталась другому? Так сказать, снять с неё пыльцу девичьей невинности.
Кто их этих господ разберёт? Вроде бы сильно учёные. Все, как и мы, христиане, а ведут себя с крепостными, словно басурмане какие и обходятся с нами, как с бессловесным скотом.
– «Как бы то ни было, а приказ господина должно исполнить». – уныло подумал придворный механик: – «Иначе сам попадёшь в такой переплёт, что помилуй нас Господи. Могут, отправить в регулярную армию на срок в четверть века. Сослать на строительство нового города, что задумал воздвигнуть наш царь где-то в Балтийских болотах, а то и просто забить плетьми на конюшне».
Прохор направился в ту половину огромного дома, в которой обитала прислуга. Там двинулся на женскую часть, где жили юные сенные девушки. Нашёл несчастную Настю и проводил её туда, куда приказали. Вошёл с ней в полутёмный кабинет господина и, ожидая команды, застыл у высоких дверей, как солдат на посту.
Яков Брюс взглянул на слугу. Небрежно махнул левой рукой и строго добавил: – Покамест свободен. Будешь нужен, тебя позовут. – сам подошёл к испуганной девушке и приказал: – Встань у стола, возле света…
Повинуясь приказу хозяина, Прохор слегка, на голландский манер, поклонился и шагнул за порог. Закрыл за собой тяжёлую прочную створку и что было в комнате дальше, он уже больше не слышал. Сделать, что-либо механик не мог. Поэтому, печально вздохнул и отправился спать. Всё равно, всё будет по промыслу Бога.
Утром он встал, как и все остальные холопы – ни свет, ни заря. Сбегал во двор, где стояла уборная для крепостных. Сделал всё, как обычно. Вымыл руки со щёлоком, а после умылся холодной водой из колодца. Вернулся в свою небольшую коморку. Взял остро заточенный нож и, глядя в осколок разбитого зеркала, чисто побрился.
Его господин не любил бородатых или, как он всегда говорил – «мохнорылых» людей. Так что, «придворный» механик должен был выглядеть на «европейский манер» и повсюду блистать голым, как коленка лицом. Сначала было весьма непривычно отличаться от всех остальных подневольных крестьян. Ну, а потом, ничего, потихоньку привык.
Прохор быстро оделся. Съёл кусок подового хлеба, запил кружкой кислого кваса и побежал на половину огромного дома, где жили хозяева. Там встретил холопа, что прислуживал Якову Брюсу и тихо спросил: – Аристарх Дормидонтович, как долго вчера у господина была девушка Настя?
– Тебе, зачем это знать? – удивился дородный мужчина, служивший здесь камердинером: – Занимайся своими делами и не суй свою тощую рожу туда, куда тебя точно просят. Нужен будешь, тебя позовут.
Механику ничего не осталось, как притулиться в людской. Находиться там долгое время и ждать, когда же барин проснётся? К счастью, Яков Брюс не любил долго валяться в кровати, как делали другие бояре. Он встал, как обычно, в первый час по церковному времени. А если взглянуть на новейший англицкий хронометр, то в шесть после полуночи.
Как сказал его личный слуга, хозяин даже не завтракал. Только выпил чашечку кофе, выкурил пенковую трубку и сразу прошёл в кабинет. В этот день он не позвал к себе Прохора, а сидел там один почти до полудня. Видно, работал над чем-то таким, в чём руки придворного мастера были совсем не нужны.
Потом, хозяин спросил камердинера: – Как там наши вельможные гости?
С широкой усмешкой узнал, что они, наконец, поднялись с постелей. Похмелились, кто квасом, кто мёдом и огуречным рассолом, а теперь неспешно собираются в зале, чтобы выпить вина и поесть.
Брюс приказал: – Накрыть стол для господ! – и минут десять спустя, двинулся в просторную залу. Его появление вызвало бурную радость гостей, собравшихся там к ближе к полудню. А когда на столе появились закуски и графины с вином, так поднялся такой пьяный гомон, что хоть святых выноси.
Пока дворяне шумно пили и ели, Прохор стоял у дверей, ведущих в приёмную залу. Слушал, как там веселятся вельможи, и ждал, не позовёт ли его Яков Брюс? Мало ли что может придти на ум господам?
Вдруг прикажет им показать какой-нибудь инструмент, привезенный недавно из Англии? Например, астролябию или ещё, что-нибудь необычное в нашей России. Например, очень древнюю книгу.
Но сегодня, гостям не было дела до редкостей, что собрал Яков Брюс в своём зале «куриозных» вещей. К середине обеда, все опять захмелели. Языки вновь развязались и все стали молоть разную чушь.
Это когда господа относительно трезвые, то они блистают манерами, умною речью и научными знаньями. Когда хорошо приложатся к бокалам и кружкам, то ничем не лучше пьяных крестьян. Такие же тупые и мерзкие.
Вдруг среди шумного гомона послышался голос того молодого повесы, что вчера приметил Настасью. Судя по нетвёрдому голосу, он уже крепко принял на грудь. Молодого вельможу совсем развезло, и он и стал кричать на всю приёмную залу, словно захмелевший купец в городском кабаке.
– Господин Яков Брюс! – обратился вельможа к хозяину дома: – Почему здесь не видно девицы, которая подавала вчера закуски и вина? Я прошу вас, позвать Настасью сюда. Пусть она мне прислужит за этим столом.
Его странную просьбу вдруг поддержали другие дворяне. То ли они были в сговоре с бесшабашным кутилой? То ли просто подумали, что он затеял какую-то каверзу, и захотели увидеть, чем это дело закончится?
Что ответил владелец именья, Прохор почти не расслышал. Потом вновь закричал Николай: – Неужели такой знатный сановник, как вы сможет сейчас отказать своим добрым соседям? Тем более, в таком пустяке. Что может случится с холопкой, если она покажется здесь?
– Хорошо. – громко ответил хозяин. Высокие двери, ведущие в залу, открылись, и в коридор важно вышел ливрейный слуга, что прислуживал господам за столом. Попав в коридор, холоп тотчас изменил своё поведение.
Правообладателям!
Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.