Читать книгу "Найди мои кости"

Глава 15. Ты замужем (женат)? / Bist du verheiratet?

– Проваливайте, – процедил Витя и почти швырнул флешку в лицо картавому.

– Полегче, мальчик, а то отношение с хорошего может резко поменяться на плохое, – предупредил полицейский.

– Ой ли? – хищно улыбнулся парень.

Даже не знала, что мой муж умеет так общаться. Вообще не знала, что замужем.

– Начальство вас по головке не погладит, если я раздую эту историю и потащу на телевидение. Вы же все там повязаны. Все отмазывали Теплова младшего. Экспертизу подделали. Интересно, сколько голов полетит, когда у меня сдадут нервы? А я могу, у меня есть связи. Вы хоть представляете, сколько благотворительных фондов я курирую?

– Пойдем. – Второй потащил к двери напарника, который явно был не прочь и дальше потягаться с Витей в угрозах. – Следи за ней. На твоей совести будет, если она покалечит кого…

Едва мы остались в прихожей одни, как Витя обессилено опустился на ступеньку и сжал голову руками.

– Никогда. Не. Разговаривай. С. Тепловыми. Поняла?

– Почему? – Я подпирала стену, изучая своего супруга.

Они же не шутили? Он правда мой муж? И как это вышло?

– Надо прибраться…

Парень быстро сменил тему и обвел взглядом комнату, задержавшись на лежащей в углу швабре.

– Нет! Сначала ты мне все объяснишь. С самого начала. Когда мы успели пожениться?

– Уже не рада?

Он горько усмехнулся, спустился с лестницы и подошел ко мне. Близко, слишком близко!..

– Не знаю, – честно ответила я.

Меня уже почти не трогала эта новость. В первую секунду удивилась, а потом наступило какое-то смирение. Если так сказали – значит, так надо.

– Ты выбрала меня, Крис.

Он нежно провел большим пальцем по моей щеке, и от этого прикосновения все внутри задрожало. Вот только от чего? От страха или желания? Как разобраться в том, что происходит?

– Я ничего не помню, – жалостливо промямлила я, делая шажок назад и упираясь в стену.

– Не в первый раз ты все забываешь. Но главное, что ты захотела быть со мной. Сейчас ничего не помнишь, но это было между нами. Ты снова выберешь меня. Всегда выбираешь. – Вторая его рука легла на мою талию и прижала к твердой теплой груди.

– Насколько близки мы были? – подняла я голову вверх.

Отстраниться не получилось, да и не хотелось.

– Как муж и жена, – нежно улыбнулся Витя и шумно вдохнул запах моих волос.

– Целовались? – наивно спросила я, а он беззвучно рассмеялся, прижимая меня еще крепче.

– И целовались тоже. Я прямо сейчас хочу тебя поцеловать, Крис.

– А почему не целуешь? – подал голос засевший в голове чертенок, который с нашего первого свидания нашептывал мне, какой Витя хороший парень, а главное – живой.

– Не то время и место. – Он невесомо коснулся губами моего лба. – Надо уехать отсюда поскорее. Подожди на кухне, я быстро приберусь, и поедем.

Чертенок затих, уступая здравому смыслу. С одной стороны, я и сама хотела сбежать из Личково, с другой…

– Мне страшно, Вить. Я не знаю тебя. Прости, но я никуда не поеду.

Руки расцепились. Он взъерошил свои волосы и закусил губу, а затем просветлел и принялся ощупывать карманы джинсов, пока не достал паспорт со сложенной вчетверо бумагой внутри.

– Документам-то поверишь? Только в этот раз, пожалуйста, не разорви ничего. – С немного смущенной улыбкой протянул мне паспорт. – Открой на четырнадцатой странице и читай.

Дрожащими пальцами я перебирала листы, пока не добралась до графы семейного положения. Не сходится. Ничего не сходится!

– Читай, Крис.

– Зарегистрирован брак седьмого июля две тысячи пятнадцатого года. Ярцева Кристина Игоревна…

Два года! Я замужем за Витей уже два года. Сегодня седьмое июля! Взгляд упал на дату рождения. Нет. Нет. Нет. Мне не девятнадцать. Мне двадцать один… Куда пропали эти два года?!

– Там вложена копия свидетельства о браке. Повторная. Ты год назад оригинал порвала. У нас уже вторая годовщина с происшествиями. Так что я теперь подстраховываюсь. Но копия у нотариуса заверена, можешь посмотреть.

Все как он сказал. Печати, даты. Я теперь не Ярцева.

– Март? Что за фамилия такая?

– Я подкидыш, Крис. Отказались от меня, а в детдоме скреативили. Меня в марте нашли. А Виктор, ну, наверное, потому что я по жизни победитель. Везет мне. Сирота. Лейкоз. В девчонку с диссоциативкой влюбился…

Он продолжал улыбаться и смотреть на меня как на маленького загнанного зверька, который вот-вот рванет либо на него, либо прочь.

– Кристина Март… Звучит как псевдоним порноактрисы!

Смеется. Искренне расслабленно, словно кризис миновал. Только ничего не в порядке! Двадцать один год, но ощущаю я себя на все пятнадцать.

– Ты уже говорила это в загсе. У нас все впереди, можем устроить стрим. Мы отлично смотримся в кадре. Немецкий тоже знаем немного. Ну что, веришь мне?

– Еще одна подобная шутка, и я точно никуда не поеду, Виктор Март… А фотографии есть?

– Свадебные?

– Да.

– Немного. Но все дома. Даже альбом есть, я заказывал, но твои родители не разрешили ничего привозить. Думали, это станет шоком, но ты все восприняла относительно хорошо, – подбадривал Витя и осторожно забрал документы у меня из рук.

– Это потому, что в свете случившегося наш брак не кажется таким уж из ряда вон… Я так понимаю, ты не Пашин одногруппник?

– Нет. Я и не студент уже.

Очередной спектакль, разыгранный для меня. Подстроили знакомство. Зато теперь мне стал ясен интерес Вити. Это не любовь с первого взгляда в кинотеатре. Я флиртовала с собственным мужем.

– Ладно, дай мне время взять одежду.

– У тебя все есть. Твои настоящие вещи лежат у нас в квартире. Одежда, книги, старый телефон. Я все отдам.

У нас в квартире? Мы жили вместе!

– Тогда поехали.

Я не видела смысла оставаться в Личково. Тем более Андрей настоятельно советовал бежать отсюда. Вот шанс.

Возможно, гадко пользоваться добротой больного парня, которому я очень сильно небезразлична, но вышла же я за него, значит, чувства были, и ничего не мешает им снова проснуться.

Я помогла Вите вытереть пол и обработать его хлоркой. На плитке почти не осталось следов, но запах крови еще долго преследовал меня, даже когда мы сели в машину и выехали из поселка. Я отчаянно прижимала к носу рукав собственной кофты, который пах кондиционером для белья, но это не спасало. Даже из окна тянуло кровью. Я откинулась на спинку и прикрыла глаза, стараясь унять тошноту.

– Папе позвони, – напомнил Витя и протянул свой мобильный.

Я неуверенно сжала в руках трубку. И что я скажу?

– Он твой отец. Поймет. Не думаю, что он злится. Даже Тепловы простили своего отморозка, а тебя даже винить не за что.

Отморозок… Никак не вяжется в моей голове тот смущающийся парень с образом насильника.

«Обещаю, что буду хорошим в этот раз».

А что было в прошлый раз, Андрей? Что ты сделал? Зачем потащил в тот лес, где все случилось?

– Крис, ты в порядке?

Взволнованный папин голос вывел из транса.

– Да, прости… Я не хотела.

Он долго успокаивал меня, хотя это ему была нужна помощь и поддержка, но я не находила правильных слов и отвечала лишь односложными фразами. Узнав, что я поехала к Вите, он пробормотал что-то в духе «наверно, так будет лучше», а потом попросил передать ему трубку. Мой муж клялся, что глаз с меня не спустит и все будет хорошо. Муж. У меня есть муж. Безумие.

– А дети у нас?.. – спросила я, когда парень убрал телефон и положил вторую руку на руль.

Думала, он снова рассмеется, но он ответил слишком серьезно.

– Мы решили повременить с этим. Дождаться улучшения в твоем состоянии.

– О! А улучшения были?

– Самое долгое – год. У тебя целый год не было провалов. Думал, все позади…

– А что случилось потом?

– Ты должна знать, провалы неслучайны. Есть разнообразные триггеры, которые заставляют тебя забыть, и все они связаны с тем самым днем…

– Что за триггеры?

– Один из них фото. Андрей Теплов сфотографировал то, что сделал с тобой. Снимок попал в сеть. Несколько раз ты натыкалась на него, и тогда… – Витя тяжело вздохнул. – Все повторялось сначала.

– Мне поэтому нельзя пользоваться интернетом? Чтобы на то фото не натолкнуться?

– Сейчас в этом уже нет никакого смысла. Провалы становятся неконтролируемыми. Что угодно может заставить тебя снова все забыть, – тихо проговорил Витя. – Фото, случайная фраза, от всего не убережешься. В этот раз будем жить сегодняшним днем. Я буду хорошим мужем, Крис.

Я смотрела на Витю, но видела и слышала другого человека. Не верю, не хочу верить. Не мог Андрей сделать это!

«Обещаю, что буду хорошим в этот раз».

«Я не готов, Крис. Я не буду трахать тебя на пустой даче. За кого ты принимаешь меня? Думаешь, я такой? Думаешь, мне нужен от тебя секс?»

«Я… Я… Это не я. Я бы никогда. Я просто сделал фото… Случайно. Ужасное фото. Я удалял его… А оно возвращалось. Он слал его мне, чтобы показать, к чему привело мое желание быть с тобой. Я не хотел, Крис, я любил тебя».

– И еще кое-что, Крис… – Голос Вити снова стал слишком холодным, и в нем появились недобрые нотки. – Я нашел тетрадь. Когда начались твои встречи с Андреем Тепловым в Личково? Я знаю, что вы виделись.

* * *

– Вы замужем?

Я подняла взгляд на красивого парня, задавшего мне этот странный вопрос. Светлые волосы с золотистыми всполохами заходящего солнца, затерявшимися в прядях. Насыщенно-голубые глаза, слишком добрые и нежные для этого мира. Белый халат. Он мой лечащий врач? Больше на ангела похож.

– Замужем? – смущенно крутанула я кольцо на безымянном пальце.

Откуда оно только взялось? А затем помрачнела, вспомнив, какая я сейчас некрасивая с обритой наголо головой, и натянула на плечи тонкое больничное одеяло.

– Простите, если смутил. Просто у вас кольцо обручальное.

– Оно не мое. – Сорвала его с пальца и протянула незнакомцу. – Кто-то потерял. Верните ему, пожалуйста!

Молодой человек измученно посмотрел на меня и сжал своими руками мою ладонь.

– Оно твое, Крис. Надень обратно, хорошо?

– Мое, правда? Мама говорит, со мной бывает всякое… – Я опустила взгляд.

Как же обидно, что этот парень видит меня такой!

Он сел на край кровати и тяжело вздохнул.

– Как тебя зовут? Ты врач? – спросила я своего гостя.

– Врач? – переспросил незнакомец.

– На тебе халат белый.

– А. Нет, я не врач. Пришел навестить дорогого мне человека.

– А почему со мной сидишь тогда? – Странный парень, и выражение лица меняется постоянно с нежного на грустное. Молчит. – О господи, тот человек… Он умер, да?

Незнакомец даже подпрыгнул на месте, а затем беззвучно рассмеялся, и от этого смеха по спине прокатилась волна жутких мурашек.

– Нет, она жива. Но ей предстоит серьезная операция.

– Волнуешься? – Пододвинулась ближе и взяла его за руку.

Обычный жест, хотелось поддержать, а по телу парня словно электричество пропустили. Ему так неприятно? Попыталась отстраниться, но он поймал меня и прижал к себе.

– Конечно, волнуюсь. Я должен принять важное решение.

Его голос был таким глубоким и нежным. Он поднимал в душе странную смесь волнения, страха и трепета.

– Какое?

– Давать разрешение на операцию или нет.

– А почему ты?

– Я ее официальный опекун.

Он показал мне ладонь с таким же обручальным кольцом, как у меня, и в голове вдруг защелкали цветные тумблеры, вызывая сильнейшую мигрень.

– Мы, ты… Это же, – тыкала я в него пальцем, а незнакомец, проследив за моим ошарашенным взглядом, издал странный смешок.

– Просто похожи. Обручальные кольца у всех одинаковые. – Он завел руку за спину. – Так как мне поступить, Кристина?

– Не знаю. Почему я? Почему ты спрашиваешь меня? Ты же опекун.

Мне вдруг показалось, что он своим вопросом пытается переложить ответственность на меня. Не хочу ничего решать!

– Мне больше не с кем это обсудить, Крис, – немного виновато ответил парень. – И мне очень страшно.

– Что будет, если не сделать операцию? – попыталась подбодрить его я.

– У нее повышено внутричерепное давление. Скопилось много жидкости. Ликвора. Может, обойдется, а может… Прогнозы совершенно разные, Крис. Инсульт, слепота, смерть… – Он нервно ерошил волосы. – Нужно ввести иглу сюда.

Его палец осторожно коснулся моей головы.

– Вот здесь будет маленький надрез мягких тканей. После сделают отверстие в черепной коробке и введут катетер.

Я поморщилась и качнула вмиг потяжелевшей головой. Неприятные догадки мучили меня, заставляли искать подвох. Зачем он все это показывает мне?

– А если что-то пройдет не так, как задумано?

– Она может навсегда лишиться своих воспоминаний.

– Я не хочу! Я против. Не поступай так с ней, – кричала я на пределе сил, колотила парня руками, пока не прибежали санитары и не уложили меня на кровать.

Мой крик быстро стих, а тело парализовало, когда мне пустили что-то холодное и успокаивающее по венам.

Наверху раздавались тихие голоса. Они уже приняли решение, не спрашивая меня. Все было фарсом. Сейчас мне просверлят голову и, возможно, превратят в безмозглую марионетку. И тогда я забуду тебя… Я не могу потерять тебя, Андрей. Спаси.

– Вы уверены, что за ним приглядывают?

– Да.

– Как вышло, что Теплов оказался в этой же больнице?

– В нашем городе их не так много. А у него были серьезные переломы. Не переживайте, Виктор, он даже не знает, что Кристина здесь.

Что? Андрей здесь?! Переломы? Как подать ему знак, как сказать, где я.

Я молилась, не зная ни одной молитвы. Просто по наитию посылала в небо самые отчаянные просьбы и мысленно раскачивала палату, заставляя ее взрываться мириадами фейерверков, лишь бы он заметил и пришел.

– Крис, не бойся. – Уха коснулся нежный шепот. – Я заберу тебя отсюда. Потерпи. Не позволю им сделать это с тобой.

Взгляд упал на календарь на стене. Третье марта две тысячи семнадцатого. Но ты же мертв Андрей! Ты мертв!

Живые теплые руки подхватили меня и вынесли из палаты.

* * *

– Крис? – взволнованно позвал Витя, и теплые объятия Андрея растворились в холодном дуновении ветра из окна. Я снова очутилась в салоне машины.

Я потянулась пальцами к тому месту, где мне должны были просверлить череп. С момента выписки я безумно боялась прикасаться к собственной голове. Мне почему-то казалось, что стоит лишний раз дотронуться, как ее разорвет, словно созревший одуванчик, а мне останется только смотреть на разлетающиеся по миру осколки себя.

– Крис, не молчи. Прости, пожалуйста, что напомнил про него…

Он продолжал что-то говорить, извиняться, клясться, что больше никогда не заговорит о Теплове-младшем, а я гладила подушечкой пальца небольшой шрам, под которым засело что-то чужеродное, что-то не мое. Хотелось впиться ногтями и оторвать этот фальшивый кусок.

Взвизгнули тормоза, и машина прижалась к обочине. Витя вылетел из салона, открыл дверь с моей стороны и вытащил меня наружу, крепко стискивая мои запястья. На указательном пальце левой руки блестела кровь.

– Милая, пожалуйста, хватит!..

Он едва не плакал, целовал мои руки, шептал удивительно нежные и приятные слова, от которых у нормальной девушки перехватило бы дыхание.

Только я не нормальная девушка.

– Что там? Что ты со мной сделал?!

Витя переменился в лице, побледнел и сильно сжал мои руки, так, что я вскрикнула.

– Мне пришлось, Крис. Ты умирала. На руках у меня умирала. Что ты помнишь, скажи!

– Ты пришел в палату и начал рассказывать о близком человеке. Ты же меня имел в виду? Почему я тебя не помнила?

– Давай ты сядешь. Я посмотрю рану, – ласково попросил парень.

– Нет! Ответы! Сейчас!..

Место, которое я разодрала, начало саднить и зудеть. Хотелось снова расчесать его, вытащить что-то, что застряло в моей голове.

– Кристина, мне тоже нелегко. Я единственный, кто решил рассказать тебе правду. Дай шанс! – взмолился Витя и еще раз попытался усадить меня обратно в машину.

Села. Положила руки на колени. Он еще с минуту недоверчиво смотрел на меня, не решаясь сходить за аптечкой, а я так же сверлила его требовательным взглядом.

Он сдался первый. Принес чемоданчик, вытащил оттуда антисептик и обработал руки. Его пальцы очень осторожно повернули мою голову на сторону, убрали волосы.

– Просто царапина. – Чувствовала кожей, как он улыбается с облегчением. – Будет немного щипать.

Одуванчик не разлетелся, а салон машины наполнился резким запахом.

– Как ты? Голова не кружится, что чувствуешь?

Он держал меня за подбородок и нервно облизывал губы.

– Все в порядке. Рассказывай. Март этого года. Что случилось?

– Ты упала. Подскользнулась. Я не успел тебя подхватить. Ударилась головой… Потеряла сознание. Пока вез тебя в больницу, ты очнулась и уже не вспомнила меня. Я виноват, Крис. Но от всего не убережешься. Не мог же я закрыть тебя дома и прятать от целого мира. Не мог, понимаешь?!

Его голос дрожал, срывался. Он винил себя, страдал. Какая же я жестокая. Этот парень настоящий. Любит, заботится, а я требую от него ответы, заставляю говорить о том, что причиняет боль.

– Понимаю.

– Думал, обойдется. Но у тебя случилось осложнение. Сказалась старая травма. Та самая… Я должен был принять решение. Подписать бумаги.

– Почему ты? Почему они не спросили меня?

Глаза Вити забегали. Он подбирал слова. Я видела, как он мучается, страдает.

– Скажи как есть.

– Ты недееспособная, Крис. Как только начались провалы в памяти, тебя признали недееспособной.

– Почему ты? Почему не родители?

– Кристина, прошу!..

Снова мольба в голосе и взгляде. Он не хочет говорить.

– Я тоже прошу, Вить.

– У твоих родителей судимость.

– Что?!

– Их лишили опеки за нападение на Андрея. Они узнали, что он продолжает тебя преследовать, что вы встречались на какой-то даче. В итоге они его избили. Он даже не сопротивлялся. Загремел в больницу. Ничего серьезного, но… Я еще гадал, почему Игорь и Маргарита так форсируют свадьбу. Мы тогда только познакомились. Они все просчитали! Боялись, что тебя заберут в лечебницу, или еще куда-то, когда им официально вынесут приговор. А тут я подвернулся. Дурак с лейкозом. Твои папа с мамой уже пригрозили мне судом. Сказали, что, как только истечет срок их судимости, вернут над тобой опеку и на порог меня не пустят. Клянусь, я не знал, что они задумали тогда. Я просто влюбился в тебя и был рад стать кем-то большим, чем просто парнем. Но я оказался не готов к опеке. Это сумасшедшая ответственность. Боже, я же до сих пор твой официальный опекун!.. – Он нервно ерошил светлые волосы и тер глаза. – После того как облажался, Крис, я просто не имею морального права быть рядом. Я допустил все это! Я убил тебя!

– Что случилось? – спросила я безразличным голосом.

– Ты не хотела операцию. Я должен был прислушаться, найти другой способ. Возможно, обошлось бы и без шунтирования, но ты сбежала накануне операции. Никто не знает как. Просто испарилась из палаты. Камеры, санитары, охрана – никто не видел тебя. А я сам черт знает где был в ту ночь. Напился. Первый раз в жизни напился. Я словно рецидив схватил, каждую клеточку тела дробило. Думал, что болезнь вернулась. Нужно было, чтобы меня вырубили, понимаешь? Моей любимой должны были просверлить голову с моего же разрешения!

Он замолчал, шумно втягивал ноздрями воздух и часто-часто моргал. Я не торопила, сдерживала себя, чтобы не зарыться пальцами в этих мягких солнечных волосах. Нужно узнать все. Мне нужна полная картинка. Не торопила.

– Когда тебя нашли, все лишь усугубилось. Операцию пришлось сделать. И в этот раз ты забыла все, когда проснулась. Родителей, друзей, школу… себя.

– Нашли? Куда я сбежала. – Я почувствовала, как натянулись нити.

Я близко, я уже близко!..

– В Личково. Ты пряталась в одном из таунов, в котором проводили черновую отделку. К счастью, там было отопление и вещи рабочих, которые разъехались в отпуска. Ты как знала! Две недели тебя не могли найти, и для всех до сих пор загадка, откуда ты брала еду. Тебе кто-то помогал, Крис, скажи? Ему ничего не будет, клянусь. Просто скажи, кто ухаживал за тобой? Ты не могла сама добраться до поселка, тебе вкололи убойную дозу седативных, а Личково в ста километрах от больницы, где ты лежала. Кто он, милая? Кто-то из местных?

Картинка начала складываться…

«Крис, не бойся. Я заберу тебя отсюда. Потерпи. Не позволю им сделать это с тобой».

«А я тебя помню. Видел этой весной здесь в недостроенном доме. Ты просила никому не говорить, а то Он найдет. Я сдержал слово. Так ты убила того, кто тебя обижал?»

Я приняла отрешенный вид, благо в последние месяцы это было очень легко делать.

– Не помню, Вить. Ничего не помню.

Кажется, поверил. Поджал губы.

– Жаль. Я думал на Теплова. Но тот после аварии сам в отключке лежал. Как он вообще жив остался? Бэху свою разбил в кашу.

– Он жив?

Голос зазвенел. Только бы не показывать надежду, только бы не показывать надежду!

Парень нахмурился.

– Да. – Витя снова как-то странно смотрел на меня. – Конечно, он жив, ты же встречалась с ним.