Читать книгу "Найди мои кости"

– Вова и Санек на подходе, паркуются пока.

Незнакомец потирал бок и недовольно поглядывал на свою девушку.

– Крис, это Макс и Даша, – пришел на помощь Витя, а я лишь растеряно кивнула.

Этих двоих не помнила, но все еще надеялась на внезапное озарение. Не случилась. Бывает.

– Привет!

– Ты прям совсем-совсем ничего не помнишь? Даже как штуку баксов у меня заняла?

Удивление Макса даже веселило и чем-то напомнило Машу во время нашей первой встречи. А вот его девушка не разделяла этого безграничного любопытства, перетекавшего в бестактность, и старалась всеми силами оттащить от меня своего парня.

– Ничего ты у него не занимала, – ворчала Даша, не сдерживая вежливой улыбки.

– Я поняла шутку, – слишком резко отозвалась я.

Эта девушка раздражала меня все больше, если бы у Андрея была сестра, она выглядела бы именно так. Зачем Витя только пригласил ее, неужели не видит этого сходства?

К счастью, Вова и Санек не заставили себя ждать. Первый оказался светловолосым парнем с такой короткой стрижкой, что я невольно коснулась своих прядей – теперь они выглядели для меня вполне сносно и даже женственно. А вот Санек, вопреки моим ожиданиям, на самом деле оказалось Александрой – очень симпатичной блондинкой с голубыми глазами. Не карие! Какое облегчение.

Из всех гостей только от Даши хотелось держаться подальше, и она это быстро поняла и сама избегала общения со мной. Стало даже совестно за свое поведение, но я ничего не могла с собой поделать.

– О, «Имаджинариум». Давно не играли. – Макс потряс коробкой. – Чур, я за черного слоника.

Я с нескрываемым интересом разглядывала причудливые прозрачные фигурки крылатых слонов, карточки с фантастическими иллюстрациями, представлявшими собой нечто среднее между бредом наркомана и сюрреалистическими картинами Дали. На некоторых даже удалось угадать парочку мультипликационных героев.

– Это же Борщевский!

Макс, посмеиваясь, махал перед лицом своей девушки картой с усатым мужчиной.

– Да ты достал меня!..

Даша попыталась выхватить у него изображение, но Макс поднял его выше.

– Крис, знаешь, кто такой Борщевский?

Я отрицательно мотнула головой.

– Да ладно? Не смотрела «Что? Где? Когда?» – подключилась Саша.

– Если бы обо мне писали книгу, ее главы бы так и назывались, – попыталась я пошутить, но заржал только Максим.

Ребята наперебой объясняли мне правила подсчета очков, но я жутко тупила и тормозила. В итоге Витя взял на себя обязательство ходить по игровому полю и моим слоником тоже. От меня требовалось лишь находить, кто какую карту загадал, и голосовать за нее, а еще загадывать ассоциации самой. Все казалось довольно простым ровно до того момента, когда мы начали партию и наступила моя очередь придумывать.

– Влюбленная парочка на мопеде.

Все дружно закатили глаза.

– Ну, нельзя же так в лоб, – простонал Вова. – Давай без конкретики, чтобы кто-то отгадал, а кто-то нет. Иначе будешь назад ходить.

– А… Хорошо.

Через несколько кругов я немного поднаторела, но все равно была последней. Витя отчаянно пытался мне подыграть, и его ассоциации чаще всего были направлены на наши общие и немногочисленные воспоминания. Правилами это не запрещалось, зато остальные узнали парочку пикантных подробностей наших отношений.

– Так, погоди… – Макс отложил свои карты. – Ты его вообще не помнишь?

– Максим, не надо, – шикнула на него Даша.

– Да ладно тебе. Я ничего такого не спросил.

– Все нормально. Есть один небольшой обрывок из прошлого, но да, получается, что с Витей мы познакомились этим летом.

– То есть ты сейчас живешь в одной квартире и спишь в одной постели с малознакомым мужиком? – продолжал Макс.

– Мы не спим в одной постели! – замахала руками и тут же осеклась я, глядя на Витю, а тот мрачно ухмыльнулся, и теперь от всепоглощающей неловкости было некуда деться. – В смысле, это не значит, что я не хочу спать с ним… – Боже, остановите меня кто-нибудь. – Я хочу узнать его получше. Поцеловать для начала.

– О, вы еще не целовались?

Саша так мило и искренне улыбнулась, пока остальные похихикивали, а мой супруг заливался краской.

– Тогда чего мы играем в эту фигню? Давайте в бутылочку! – предложил Макс.

– Ага, мы тут все пересосемся, пока до них очередь дойдет, – хмыкнул Вова.

– Фанты?

– Давайте уже доиграем. Они без нас разберутся, – вмешалась Даша, и я впервые за долгое время встретилась с ней взглядом, чувствуя в груди ноющую боль. – Макс, тебе историю нужно рассказать.

– О, круто. Крис, тебе понравится, она про Личково.

Я напряглась, а Витя сжал мою руку.

– Может, не стоит про Личково? – угрожающе спросил он.

– Да расслабьтесь вы. Это не про… ну, вы поняли. Короче. С начала лета в Москве из разных районов пропадают машины. Причем угоняют всегда какое-нибудь старье, без нормальной сигнализации и защиты. В общей сложности исчезло машин тридцать или около того. Причем некоторые возвращаются на место, но со значительно увеличенным километражем. Гайцы грешили на подростков, раньше уже был такой бум. Угадайте, где нашли целую поляну угнанных тачек?

– В Личково в лесу, – докончила Даша.

– Да блин. На фига? Я тебя, что ли, спросил?

– Ой, можно подумать, никто не догадался с твоим заходом про Личково.

Они еще долго и громко припирались, а я уставилась на свои карты, на одной из них стоял парень в балахоне с надвинутым на лицо капюшоном, из-под которого тянулся провод от наушников. Незнакомец слегка сутулился и держал руки в карманах.

– Так что мы кладем-то? Угонщиков?

Саша устало потерла виски.

– Да, ищем у себя все, что ассоциируется с угоном.

Я положила своего парня в капюшоне рубашкой вверх, стараясь не выдать дрожи во всем теле. Совпадение. Это простое совпадение. Мертвые не умеют водить машин.

Мертвые не умеют водить машин!..

Снова пронзительный взгляд карих глаз. Да что ей от меня надо?!

– Так-с, ну, давайте смотреть, – ворковал Макс и переворачивал карты.

Все начали голосовать, а я никак не могла найти свою карточку. Парень в балахоне исчез.

– И где тут угонщик? – хмыкнул Вова, разглядывая картинку, изображающую сцену у дантиста.

– Это, видимо, угонщика уже поймали после расправы владельцев авто, – рассмеялся Витя.

Это была моя… Но я не клала ее. Я нервно перебрала все свои карточки. Где мой угонщик?

Нет. Нет. Нет. Только не опять!

– Крис, все хорошо? Голосовать будешь? – мягко спросил мой муж, отгоняя панику.

– Да, конечно. – Не глядя, отдала свой голос первой картинке, пока мысленно кружилась над воображаемой поляной с украденными машинами. А что, если теперь они начнут появляться под окнами нашей квартиры?

Глава 18. Почему? / Warum?

– У тебя классные друзья.

Я протирала со стола крошки от пиццы. Ребята недавно ушли, прихватив пустые коробки и пожелав нам на прощание весьма недвусмысленных планов на вечер.

– У меня? Это вообще-то твои друзья. Ты меня с ними познакомила. Даша твоя лучшая подруга со школы, Макс ее парень, он учился на пару классов старше. С Саньком и Вовой ты встретилась на подготовительных курсах.

Витя убрал игру обратно на шкаф.

– Выходит, я все-таки окончила школу? – Тупо уставилась на него.

Выпускной, экзамены, все это потонуло в беспросветной мгле вместе с воспоминаниями о собственной свадьбе.

– И даже поступила. Попробуем восстановиться осенью. Уверен, ты справишься. – Он обошел меня со спины и обнял. – Давай завтра приберемся? Посмотрим «Леона» в тысячный раз. Выпьем какао с зефиром?

– С маршмэллоу, – машинально поправила я Витю.

– Какая разница? – улыбнулся парень.

– Большая! Это не одно и то же!

– Точно-точно. В зефир яйца добавляют.

– Что ты сказал? Ты знал!

Сердце застучало, и во всем теле появилось знакомое ощущение вторичности происходящего. А что, если львиная доля нежных и милых моментов была вовсе не об Андрее. Что, если мои воспоминания накладываются одно на другое?

– Конечно знал. Ты же любишь позанудствовать на эту тему.

– А ты кто, зефир или маршмэллоу, – повторила я свой странный вопрос, но Витю он не смутил.

– Зефир, это же очевидно!

– Почему?

– Он с яйцами.

Я фыркнула себе под нос.

– Я серьезно, убери ты эту тряпку, пока дырку в столе не протерла. У нас еще полпиццы осталось. Пошли смотреть фильм… – Витя взял меня под локоть, оттащил к дивану и вручил пульт. – Садись, расслабься и выбирай кино. С меня какао, как и обещал.

Я покорно включила телевизор и долго щелкала по предложенным в афише постерам, которые своей аляповатостью мало чем отличались от карт «Имаджинариума». Я недоверчиво покосилась на торчащую со шкафа коробку. Пока складывала игру, несколько раз перебрала колоду в поисках парня в балахоне, но так и не нашла. После двух недель идиллии это внезапное помутнение раздражало особенно сильно. Всему виной дурацкая история и поездка в Личково. Хотя кого я обманываю, сама же попросила Станислава об одолжении… С досады я промычала ругательство и стукнула себя пультом по лбу.

– Что, совсем ничего интересного? – Витя улыбнулся и протянул мне горячую чашку какао с плавающими маршмэллоу.

– Спасибо. Давай вот этот, – навела я курсор на какую-то комедию. – Тут очень милый плюшевый медведь на обложке.

– О да. Очень милый!.. – Мой муж подавил беззвучный смешок и сел рядом. – Включай.

Я не вникала, о чем был фильм. Пригубила напиток и прижалась к теплой груди. Тусклый свет экрана и мерное сердцебиение погружали меня в странное пограничное состояние между дремой и реальностью. Веки тяжелели, а голоса актеров превратились в неразборчивое бормотание.

Разгорающийся жар Витиного тела стал единственным, что я чувствовала. Я представляла, как двигается кадык, когда он делает очередной глоток, а потом облизывает губы, следила за движением руки, когда он осторожно отводил чашку в сторону. Во всем этом не было электричества или страсти, лишь безграничное ощущение уюта и спокойствия. Мне стало хорошо, по-домашнему, правильно.

Я повернулась к нему и замерла, натолкнувшись на взгляд, в котором мерцали блики экрана, превращая Витю из обычного парня в мистического незнакомца. А ведь, если задуматься, он и есть…

Наше мерное дыхание, спокойное, но слишком громкое сердцебиение напоминало барабаны затерянных в непроходимых джунглях племен. И я брела на этот перестук. Ближе, ближе, к едва различимым сквозь ветви кострам.

Я коснулась губ, сладких от выпитого какао. Две ладони тут же легли мне на спину, прижимая крепче. Я дернулась от неожиданности и опрокинула свою чашку.

– Прости, сейчас все вытру. Испортила твой диван, – затараторила я, задыхаясь и все еще пытаясь отстраниться, лишь бы не поддаваться дальше пугающему гипнотическому взгляду и ласковым прикосновениям.

– Не мой, а наш. К черту его. Выкину утром, только не уходи, Крис. Теперь у меня появился шикарный повод не спать тут больше.

– Хорошо. – Положила обе руки Вите на плечи. – Разрешаю сегодня спать со мной, но не из-за шуток Макса, просто не могу поступить так с тобой и оставить на мокром диване.

– Благородная, – посмеивался он, покрывая мое лицо поцелуями. – Дебильный фильм. Ты все еще хочешь его смотреть?

Я издала отрицательное мычание и тут же поднялась в воздух на сильных руках.

– Тогда предлагаю оставить место преступления. Но никакого какао в спальне!

Телевизор продолжал освещать темную комнату холодными вспышками, а болтовня и сальные шутки плюшевого медведя становились все тише. Безмолвный коридор с тикающими часами и нашими отражениями на стеклянных дверцах. Слишком быстрые шаги. Открытая дверь спальни. Осознание происходящего подкатило слишком неожиданно дрожью во всем теле.

Спина коснулась прохладной постели, а следом лег Витя, мгновенно согревая меня своим теплом. Нежный шепот и осторожные вопросы. Ему страшно. А мне еще сильнее. Для меня этот момент сродни первому разу, которого у меня никогда не было. Было лишь отвратительное обрывочное воспоминание, но я так долго убеждала себя, что та Крис не имеет никакого отношения ко мне, что сама поверила. Но имею ли я право на этого парня? Ведь он тоже принадлежал той незнакомке из прошлого? Но я это она… Я это она!

* * *

– Я сейчас, – нехотя отстранился он, получив от меня очередное «да» на тысячный вопрос, уверена ли я.

Потянулся к ящику в прикроватной тумбе, а я засмотрелась на красивые плечи, скользнула вниз, нахмурилась… Позвонки вдруг стали острее, а кожа бледнее.

Пальцы нервно теребили блестящую нераскрытую упаковку, а все мое тело потопил приступ бесконтрольного влечения к… Андрею, который тяжело дышал и отчего-то избегал смотреть мне в глаза.

Я поймала в окне знакомые огни торгового центра Есенска.

– Прости, Крис, я так не могу. Думал, что смогу. Но нет…

Ощущение собственной никчемности и нежеланности напомнило о себе комом в горле.

– Почему?

– Все сложно, – вымученно ответил Андрей, не глядя на меня. – Одевайся, отвезу тебя домой.

– Нет! – Я метнулась через всю кровать и сцепила руки у него на груди, прижимаясь к холодной спине с острыми позвонками.

Где-то даже успела увидеть желтоватые следы от синяков. Опять с кем-то подрался и не говорит.

Каждая наша редкая встреча заканчивается одинаково: он везет меня на своей старой бэхе домой, высаживает через дорогу около строящегося офисного здания с той стороны, где нет окон, ждет некоторое время в салоне, а затем, натянув капюшон на глаза, бредет следом неотступной тенью почти до самого подъезда. Всю дорогу надеюсь, что Андрей сорвется, догонит, возьмет за руку. Но этого никогда не происходит.

Мой парень странный. Это нужно принять. Знать бы только, что он любит меня. Что однажды все изменится. Но пока я прижимаю ключ-таблетку и, не оборачиваясь, скрываюсь в подъезде. Он еще немного постоит во дворе, пока не включу настольную лампу и не подойду к окну. Волнуется. Все еще ждет той неведомой угрозы, о которой ничего не говорит.

Я, должно быть, неблагодарная. Из-за меня он перевелся на заочное, устроился на работу и съехал от родителей. Эта маленькая съемная квартирка теперь наш единственный островок мнимой свободы. Едва наступили холода, как наши вылазки на дачу пришлось свернуть. Долгое время мы просто сидели в машине, разговаривали, грелись. Потом я заболела, и Андрей твердо решил что-то придумать, продолжая молчать о причинах такой скрытности. А я подыгрывала. И вот, наконец, нам удалось найти место, где можно не бояться, где можно было быть вместе. А он гонит меня, отталкивает, и я не понимаю почему.

– Скажи, – шепчу я ему на ухо, отчаянно согревая слишком холодное тело.

– Не могу.

– Не хочешь или не можешь говорить?

– И то и другое. Это больно и сложно.

– Как и наши отношения…

Голос дрогнул. Ну вот, гребаные слезы подоспели. Он не любит слез. Боится, не знает, что со мной делать.

– Крис…

В такие моменты ненавижу себя еще больше. Чувствую всем своим существом, как он страдает, но продолжаю манипулировать, ломать, заставлять принять непростое решение. Он поворачивается, прижимает к себе, шумно вдыхает запах волос. Думает.

– Оденься, и я попробую рассказать.

Я шмыгнула напоследок носом, выскользнула из объятий и быстро натянула штаны с толстовкой. Андрей подобрал с пола футболку и спрятал под ней синяки и истощенное тело. Кажется, он не был таким худым этим летом.

– У меня была девушка.

В этот миг я забыла, что нужно дышать, а сердце сорвалось во внезапно образовавшуюся под ногами расщелину. Все так просто? Другая девушка? Не может забыть ее?

Как назло, Андрей молчал, а мои собственные догадки становились одна хуже другой, и только неведомая сила не давала мне сбежать и хлопнуть дверью.

– С ней случилось кое-что ужасное…

Мне снова стало совестно за свои мысли и глупую ревность. Андрею больно, а я продолжаю думать только о себе и совсем не помогаю ему.

– Она умерла? – тихо спросила я и тут же прикусила язык.

– Можно и так сказать. Плохой человек сделал с ней то, после чего она лишилась памяти.

– Больно?

У меня пересохло во рту, а затылок заломило от боли. Я коснулась пальцами шрамов.

«Крис, ты ехала на велосипеде, тебя зацепила машина на проселочной дороге. Вы не смогли разъехаться, и ты неудачно упала, разбила голову, но все обошлось», – объяснял папа, а я все хотела спросить, почему же на велосипеде ни одной царапины, если мне затылок чуть ли не по кускам собирали?

Андрей внимательно следил за моими движениями, а меня все больше пугал его взгляд, потому что в кошмарах я видела не фары встречной машины, а эти черные глаза, в которых радужка полностью сливается со зрачком. Инстинктивно я сделала шаг к двери, а мой парень лишь горько ухмыльнулся.

– Ты боишься меня.

– Нет, – быстро соврала я, но он все слишком хорошо чувствовал. – Как звали твою девушку?

– Зовут. Она жива.

– Ты любишь ее? – Предательская дрожь в голосе.

– Люблю, – кивнул Андрей.

– А почему не пытаешься вернуть ей память и быть рядом?

– Она рядом со мной. В этой комнате. И ее зовут Кристина.

Боль в затылке нарастала, а пятиться было уже некуда – я уперлась в стену лопатками.

– Я? Я твоя девушка.

– Да, Крис, ты моя девушка.

– Но я все помню. Мы познакомились этим летом на кладбище… И никто не делал мне больно с того момента. В аварию я попала до встречи с тобой, – мямлила я, потирая виски, а Андрей подошел ко мне вплотную и невесомо коснулся лба кончиками пальцев.

От этого прикосновения у меня подогнулись ноги. Бежать, бежать от этого взгляда. От него! От приятного холода, забирающего боль.

– Ты знала меня раньше, Крис.

– Невозможно, я помню все. Даже что ела в день аварии.

– Рыбные котлеты в школьной столовой. Ты позвонила мне в обед и ругалась, что тебе кость воткнулась в десну.

На губах Андрея появилась улыбка, а тяжелый взгляд немного потеплел.

– Я тебе рассказывала?

Боль становилась все нестерпимей, а свет в комнате слишком ярким, даже пришлось прищуриться.

– Ты же утверждаешь, что все помнишь, Кристина.

– Помню, просто… Я говорила тебе про аварию, но про котлеты… – Странный неразборчивый бубнеж наполнил мою разрывающуюся на части голову. Он лжет. Лжет. – Как я могла позвонить тебе в тот день, если ты потерял телефон? Ты сам мне сказал. Да… Ты потерял телефон, позвонил с чужого номера и…

Не знаю, откуда это взялось, просто всплыло само собой вместе с неуверенным «Нам надо расстаться…».

– Охренительная шутка. Мне начинать смеяться? – повторила я вслух, а Андрей впился в мои плечи.

– Ты помнишь. Ты помнишь. Крис, умоляю, скажи, кто сделал это с тобой!

По моим щекам потекли слезы. Не наигранные. Настоящие.

– У него были твои глаза, Андрей! Это был ты!

Я рванула к двери из квартиры, но он схватил меня и швырнул на кровать, которая отпружинила под моим весом. Парень медленно склонился надо мной, продолжая мучить чернотой своих глаз.

– Как ты мог? – Протянула руки к его лицу, чувствуя, как весь мир начал тлеть перед моими глазами. Тумблеры замерцали ядовито-зелеными лампочками и ждали решения. – Почему, Андрей?

– Это вышло случайно. Я не хотел, чтобы тебе было страшно, Крис. Я хотел занять его место, чтобы остановить, чтобы спасти тебя. Я был далеко. Я бы не успел… Но он оказался сильнее. Он победил. Прости меня. Прости, что не успел, что телефон потерял, что повстречался тебе в том чертовом автобусе…

– Я любила тебя.

– А сейчас?

Я молчала.

Дернула на себя такие манящие рычаги, выбирая, какой кусок удалить из памяти. Немного поторопилась. В этот раз потянула на себя парочку лишних. Не хочу знать, что ты сделал со мной и с нашей любовью.

– Отпусти меня, Андрей.

– Нет, Крис. Никогда!

* * *

Мягкая кровать пружинит под моей спиной. Красивые руки с напряженными венами по обеим сторонам от меня. Провела по ним пальцами и подняла взгляд вверх. Пронзительно голубые глаза и блестящие на висках капельки пота. Даже если я не вспомню его, мы создадим новые воспоминания. Я готова. Но люблю ли я Витю? А почему нет? Вышла же я за него замуж?

* * *

Я переносил центр тяжести с больной ноги на здоровую, стоя у старого кинотеатра «Прогресс», где перед днем города репетировала местная группа. Перелом уже почти зажил, но кость продолжала ныть. Легко отделался. А вот Ярцевых ждет суд за нападение на меня. Я не стал писать на них заявление, но кто-то заснял все на телефон, и видео попало в сеть. Слишком много шумихи для маленького городка, просто так ничего не замять. Хорошо хоть, история Крис не всплыла. Не хочу, чтобы кто-то знал, что с ней сделали. Но народ все равно болтал всякое. К счастью, только обо мне. Плевать. Хозяйка выгнала меня из съемной квартиры. До нее докатился слушок, что я неуравновешенный насильник. Не знаю, кого благодарить, но мне пришлось вернуться к родителям.

Страшно было переступать порог родного дома после всего. Замки на ящики больше никто не ставил, таблетками не пичкали, мое присутствие просто игнорировали. Да я и сам старался лишний раз не попадаться родителям на глаза. Погрузился в учебу, брал на работе дополнительные смены, пытался выкинуть Крис из головы. Безрезультатно. А потом увидел на ее стене странную переписку со школьной подругой Дашей в комментариях. Они говорили намеками о каком-то парне. Я стал еще сильнее одержим. Ревность вытравила остатки здравого смысла и заставляла маниакально листать чужие ленты, просматривать фотографии. Я не искал себе оправданий. И так все прекрасно знал. Никогда не смогу отказаться от чувств к ней.

Поиски привели меня к этому самому кинотеатру. Крис встречалась с каким-то звукачом из Москвы. Он приезжал на репбазу и помогал с оборудованием. Понятия не имею, насколько серьезно у них все было. Не нашел ни одного совместного снимка. Даже имя этого парня нигде не засветилось. Может, он существовал только в моем воображении?

Так или иначе, я притащился сюда в свой выходной и начал дежурить, как частный детектив из американских фильмов, вооружившись фотоаппаратом. Устав сидеть в машине, я выбрался наружу размять затекшие мышцы и ноющую ногу. После долгих мучительных ожиданий массивная дверь кинотеатра распахнулась, и я увидел ее – мою растрепанную птичку со смешной прической. Сделал крохотный шажок навстречу, все еще оставаясь в тени деревьев. С Крис действительно был парень, держал ее за руку.

Я поднес видоискатель к глазам и приблизил…

Я ждал чего-то подобного, когда он перестал отвечать на звонки и сообщения, после того дня, когда Кристина потеряла сознание в моей квартире. Я вез ее в больницу и судорожно набирал единственного человека, которому мог доверять. Того, кто доканчивал за меня мысли, того, кто казался продолжением меня. Лучшим продолжением, таким, каким мне уже не стать…

Я сам вручил ее тебе в руки, попросил позаботиться. Смотрел, как поднимаешься с моей Крис по ступенькам, и мечтал сорваться следом, забрать, объявить всему миру, как сильно я люблю эту девушку, но именно в тот миг она перестала быть моей.

В голове пульсировал всего один вопрос. Он отражался болезненным эхом и не находил ответа.

«Почему ты поступил так со мной, Витя?»