Читать книгу "Найди мои кости"
Автор книги: Александр Пушкин
Жанр: Ужасы и Мистика
Возрастные ограничения: 16+
сообщить о неприемлемом содержимом
Глава 16. Где ты? / Wo bist du?
Иногда думаю, что лучше бы твой отец убил меня тогда. То, на что меня обрекли после, сложно сравнить хоть с чем-то. Вначале я много кричал. Помню, как разрывало уши от собственных воплей. Бросался на стены, угрожал, что откушу себе язык и захлебнусь кровью, если не расскажут, что случилось с тобой, Крис. Но мне попросту всаживали очередную порцию седативных и запихивали в рот тугой кляп. После всего ждал долгий и неприятный разговор с терапевтом. Если у кого-то еще оставались сомнения в моей невменяемости, то они быстро развеялись.
Псих.
О да, я псих! Теперь-то точно.
Вот в кого меня превратили. Я не родился таким, Крис, ты знаешь. Только ты знаешь. Я не такой! Я не делал этого!
Врач отказывался говорить о тебе. Говорил, это не пойдет на пользу терапии, а мои губы упрямо повторяли, чтобы в жопу он шел со своей терапией.
Мы обсуждали мои мотивы и зачем я сделал это. Моя вина для всех была очевидной. Мне постоянно говорили о частичках кожи под твоими ногтями. Кровь, сперма, ДНК. Анализы не могли врать. Помню, как разделся и показал доктору, что на мне нет царапин. Он лишь усмехнулся и записал что-то в своем чертовом блокноте.
Все вокруг сыпали диагнозами и сложными словами, прямо как моя мать. Хотя знаешь, после того разговора о моем старшем брате я больше не злюсь на нее. Мне даже кажется, что она на моей стороне. Не верит, что я мог сделать такое.
Шизофреник. Девиантное поведение. Ублюдок. Бедная девочка…
Бедная девочка. Они это о тебе… Но ты живая? Скажите же хоть кто-то, что она живая?! Крис, дай знак!
Тишина. Вязкая, безнадежная, рвущая на части.
Крис… Крис! Моя Крис.
Я решил подыграть им. Слушался. Пил таблетки. Вынашивал план.
Мои мозги не окончательно превратились в сироп, чтобы понять, что я все еще был в Есенске. За окном коридора, ведущего в процедурный кабинет, я видел знакомый пустырь. Помнишь, мы с тобой еще шутили, что здесь заканчивается наш город. Дальше ничего нет до самого горизонта. Забытое всеми, никому не нужное заросшее поле.
Я смотрел украдкой сквозь решетки. Тогда-то мне и пришла в голову безумная идея сбежать. Просто чтобы проверить страшную догадку и ошибиться. Как же я мечтал ошибиться, Крис! Должен увидеть своими глазами, а дальше пусть делают что хотят, хоть электричеством лечат. Видел такое в фильмах, как к вискам прилаживают два электрода. Если я найду тебя там, мне уже будет все равно.
Дни издевались. Они то ускорялись, то тянулись невыносимо долго. Без новостей, без надежды. Ночи были наполнены кошмарами. Я видел тебя, Крис, лежащую на земле, с неживыми стеклянными глазами. Ты смотрела сквозь меня, не видела меня. Я испугался, отвел взгляд и увидел бледные ножки с прилипшими прелыми листьями, а еще кровь. Везде кровь.
Я умер в тот миг, Крис! В тот день мое сердце перестало биться, но я отчего-то живу. Так же, как до тебя, по инерции. Но я так больше не хочу! Попробовав раз быть счастливым, узнав, что такое любовь… Я не могу потерять тебя. Но я уже потерял. Не сберег. Позволил ему сделать это с моим ангелом.
Стараюсь плакать не так громко. Мне нужно создавать иллюзию, что таблетки действуют, что я безобиден.
Я послушен. Охотно отвечаю на вопросы. Вру доктору, говорю, что он хочет услышать, оскверняю свою любовь к тебе, признаюсь в низменных желаниях, коих никогда не было. Прости меня за это, Крис, но я должен.
Жадно впитываю в себя детали, распорядок работников. Запоминаю их привычки, кто и когда идет покурить, кто приглядывает за пожарными выходами, как часто уборщица елозит грязной вонючей тряпкой по полу, прикидываю в голове дорогу до кладбища. Оно за городом, и даже если я чудом найду денег на маршрутку, то мне нужно будет еще прилично тащиться пешком.
Не считаю дни. Боюсь. Выжидаю.
Приходила мама. Долго смотрела мне в глаза, пытаясь найти в них ответ, зачем я изнасиловал свою девушку и проломил ей голову. Она говорила о чем-то отвлеченном, смахивала набегающие слезы.
– Я не делал этого.
Она вздрогнула и прошептала дрожащим голосом:
– Знаю, милый. Ты бы не стал, ты любил ей. Я верю тебе. На твоем теле не было ничего, Андрей. Ты не насиловал ее. Надо переждать, тебя оправдают, надо переждать.
– Что переждать, мам?
– Все это. За что на нашу семью все это свалилось? Ответь, Андрей, он велел тебе?
– Что? – тупо переспрашиваю я, не сразу понимая, о ком речь.
– Тебе голос сказал? Тот плохой, о котором ты говорил нам с папой.
Отчаяние заливает разум. Показалось! Показалось, что она верит. Но нет. Для них голос и я неотделимы. Голос – это я. Насильник – это я. Им не понять, что Он чужое, злое, другое.
Да. Именно. Это Он сделал с тобой, Крис!
– Уходи, – холодно прошу маму.
Пытается коснуться моего плеча, но я рыком отгоняю ее.
Считаете меня зверем? Буду зверем. Зачем вас разочаровывать?
Ушла. Оставила мне теплую толстовку на подушке. Ту самую, подаренную тобой, Крис. Хочу догнать мать и сгрести в объятья, но останавливает отвратительный запах кондиционера для белья. А ведь раньше кофта пахла тобой, Крис. Твоими духами, твоим шампунем. Но тебя вытравили и продолжают вытравливать из моего мира и моей головы.
Ощупал карманы в надежде найти записку, в которой будет сказано, что ты жива. Под пальцами вдруг приятно зашуршало, а сердце вспомнило, что умеет биться. Ненадолго. Вытащил мятую застиранную сотку. Что ж, теперь не нужно ломать голову, как добраться до кладбища, – деньги есть.
Очередная ночь, полная кошмаров. Ты кричала, отталкивала меня руками, а я… Видел его глазами, чувствовала твое тело под своим…
Я уткнулся в толстовку, терся о нее носом. Молился, не зная ни одной молитвы. Просто по наитию посылал в небо самые отчаянные просьбы. Лишь бы ты была жива, лишь бы мой ангел дышал.
Небо ответило кривой ухмылкой, а затем новый голос, вклинился в мои мысли. Он был другой. Нежный и добрый. Ласкал, словно материнская рука, извинялся за все, а затем рассказал правду о том, кто я и зачем пришел в этот мир.
Я не справился со своей задачей, Крис. И я умру. Уже знаю день своей смерти. Это предрешено. И я бы мог все изменить, спастись, но сама моя природа не позволит причинить вред человеку, даже нашему с тобой убийце, ведь его создал я. Круг замкнулся. Он тоже жертва, и мне жаль его.
Я проснулся рано, если мои ночные мучения вообще можно назвать сном, толкнул дверь палаты и вышел в прохладный, освещенный тусклыми лампами коридор. Вахтер, сидящая рядом с допотопным аналоговым телефоном, подобралась и нахмурилась, встретившись со мной взглядом. Мало кто в курсе, почему я здесь. Для всех я шизофреник с обострением. Насколько я знаю, случившееся с Крис не придают огласке. Для маленького города это слишком ужасное и отвратительное событие. Понимаю Ярцевых и их желание сохранить все в тайне.
Улыбнувшись самой милой улыбкой, на которую только способен, я подошел к чайнику. Плеснул себе в пластиковый стаканчик воды и осушил его до дна, где кружился осадок от накипи, заставивший меня подавиться и зайтись кашлем.
Все еще чувствуя на себе пристальный взгляд, я попятился обратно в палату. Забрался под одеяло. Выжидал. Минут через семь захлопали двери. Женщина проверяла пациентов и медленно продвигалась ко мне. Я отвернулся к стене, стараясь дышать ровнее. Это был трудно, учитывая, что именно сейчас я и планировал бежать.
Скрип, шаркающие шаги.
Ушла!
Я быстро натянул толстовку и припал к двери. Шаги уносили вахтера в другую часть крыла, к туалетам и вечно открытому окну с усеянной бычками жестяной банкой. Я скользнул вдоль стены к центральной лестнице. Главное – убраться подальше от этого этажа. Ниже хирургия, там не так сильно следят за гуляющими больными, как в психиатрии. Как же люблю наш маленький город, в котором нет отдельного диспансера для таких, как я. Рванул вниз, оставляя позади процедуры и терапевта. На счастье, ни с кем не столкнулся. Идеальное время!
В фойе я накинул капюшон и сунул руки в карманы домашних шорт. Непринужденной походкой направился прямо к главным дверям.
– Куда намылился, фраер? – окликнул меня охранник.
Сердце сделало кульбит. Спокойно, я готовился к этому. Спокойно!
– Дядь Гриш, я за сигами. Тут за углом магаз «Двадцать четыре часа». Умоляю, мамка из принципа не приносит. Я так сдохну скоро!
Григорий, который только строил из себя приблатненного, на деле был похож на академика в легком запое. Выдавал его почти аристократический жест, которым он поправлял очки в тонкой оправе, когда разгадывал очередной сканворд.
Мужчина наморщил лоб, отчего очки съехали на нос. Видимо, пытался меня припомнить, но не мог. Конечно, не мог. Он меня и не видел толком, зато я много слышал о чудаковатом охраннике, надеюсь, этого будет достаточно.
– И мне купишь, – нарочито хрипло наказал Григорий.
– Деньги давайте, – начал входить во вкус я.
– Слышь, щегол! Не наглей. За свои купишь, а то в следующий раз не пущу и мамке твоей сдам. Курить – здоровью вредить!
– Ладно-ладно. Вам какие?
Вопрос поверг старичка в ступор. Он силился вспомнить названия марок сигарет, но не мог. От этого его лицо выглядело настолько несчастным, что мне стало его жаль. Он даже покосился за помощью в сканворд.
– Такие же, какие себе! – гаркнул Григорий, сверкнув линзами.
Я не сдержал прощальной улыбки и шагнул в утренние сумерки.
Сначала я шел медленно, чтобы не привлекать внимания, но, оказавшись за территорией небольшого стационара, припустил бегом и почти сразу же налетел на открытую дверь такси. Провидение?
– Сколько стоит доехать до кладбища? – спросил я сидящего за рулем парня, который едва ли был старше меня.
Не выспавшийся, с красной сетью капилляров вокруг голубых глаз. Непромытые русые волосы, длинные бледные пальцы. А еще салон его машины не был прокуренным. Я даже симпатией к нему проникся. Лишь бы не послал.
Таксист озадаченно обвел меня взглядом. Да уж, время пять утра, а к тебе пристает незнакомец со странной просьбой, да еще и в домашних тапках.
– Я не… – Водитель явно думал, как отказать повежливее.
– Пожалуйста!
– Двести рублей, – сдался таксист и вполголоса добавил: – У тебя умер кто, что ли?
– Да. Старший брат.
Умолчу, что это случилось больше семнадцати лет назад и я в глаза его не видел.
– О, сочувствую.
– У меня только сто есть. Докуда хватит доехать?
Я вытащил на свет мятую купюру, и он тяжело вздохнул.
– Ладно, садись. Давай так. Довезу за сто, почти до места. Но к самим оградкам уже не поеду. Стремно.
– Спасибо!
Я с облегчением сел и закрыл за собой дверь.
– Да не за что. Ты чего в тапках-то? – хмыкнул парень.
– Из больницы сбежал, – честно признался я незнакомцу.
– Отчаянный ты! – Машина покатила прочь от места моей вынужденной ссылки. – Ты же не псих? Не грохнешь меня, как доедем?
У меня даже язык прилип к небу от испуга, но парень почти сразу же издал странный икающий звук.
– Да шучу я. Чего побледнел-то сразу? – рассмеялся таксист.
– Думаю, а вдруг псих, это ты? Согласился везти за сотку незнакомца в тапках на кладбище.
– Возможно, – подмигнул парень и лукаво улыбнулся. – Давай проверку тебе. Как относишься к отечественной альтернативе?
– Положительно? – Я закусил губу, не зная, что ответить.
– Ну, допустим. Зацени, моя любимая. – Его пальцы потянулись к магнитоле, и салон наполнился смутно знакомой музыкой.
Я уже слышал ее. Слышал! В моей голове!..
– Проникся? Твои надежды еще недобиты? – Хозяин машины убавил громкость. – Как тебя звать-то, непсих?
– Андрей. – Не мог отделаться от странного щекочущего желудок чувства. – А тебя?
Он протянул мне руку, не отрываясь от дороги:
– Виктор.
Ладонь у него была теплой и приятной на ощупь. Это рукопожатие казалось таким естественным, слово Витя был моим давним лучшим другом. Как же мало мне нужно – один крохотный намек на доброе отношение, и я готов слепо довериться незнакомцу. Однажды я так же пошел за сероглазой девушкой. До сих пор иду за ней. Всю жизнь хочу быть рядом, и даже после…
– У тебя есть девушка, Андрей? – беззаботно спросил мой водитель, когда машина замерла на заводском переезде в центре города.
– С чего ты взял? – снова настороженно посмотрел я на Виктора.
– Да ты так вздохнул тяжело. Девушка? О ней думаешь?
– Да…
Из груди словно выскочил стальной стержень и со звоном упал мне под ноги. Я разговариваю о Крис! Говорю о ней!
– Хорошая?
– Самая лучшая.
– Расскажи о ней.
И я рассказал. Сумбурно, сбиваясь с мысли на мысль. Описал нашу первую встречу и мой стриптиз, неловкий поцелуй, признание. Я не понимал, почему вдруг выкладываю все это знакомцу. Но у него была такая теплая рука, сочувствующий взгляд. А еще мне показалось, что он именно тот, с кем можно поделиться. Тот, с кем можно говорить о Крис.
– А имя у твоего ангела есть?
Витя немного снисходительно улыбался. Я не обижался на это, знаю, что в его глазах я всего лишь наивный влюбленный мальчишка.
– Кристина, – прошептал я, словно имя святой.
В салоне на некоторое время повисла тишина. Виктор словно смаковал имя на вкус, пока не отозвался:
– Красивое. Повезло тебе с ней.
Колеса зашуршали по гравию на обочине. Я повернулся к окну и увидел за полем кладбище, охваченное золотыми лучами утреннего солнца.
– Спасибо за приятную поездку, Андрей, – улыбнулся мой спаситель. – Желаю тебе найти то, что ты ищешь.
– Надеюсь, там не найду, и тебе спасибо. – Протянул Вите сотку.
Он вопросительно посмотрел на купюру, а потом опомнился, взял деньги и спрятал в бардачке.
– До встречи.
Когда он уехал, мне вдруг стало невыносимо пусто, словно какая-то часть меня исчезла и скрылась за горизонтом. Странный таксист, но еще более странно мое необъяснимое влечение к этому человеку. Я тряхнул головой, отгоняя наваждение. В последние дни я во всем вижу знаки свыше, а иногда таксист – это просто таксист.
Я постоял еще с минуту на обочине, ловя спиной хлесткий ветер от пролетающих на полной скорости машин.
«Желаю тебе найти то, что ты ищешь…»
Не хочу… Не хочу идти туда. Как мне жить без тебя, Крис?
Нет ответа.
Неуверенной походкой, шаркая тапками по разбитой грунтовой дороге, я побрел к погосту. Будний день. Людей почти не было, а если и встречался редкий человек среди оградок и крестов, меня никто не замечал. Я же жадно озирался по сторонам, впитывая целый мир, пока он еще насыщенный, пока полон красок и звуков: грохочущая поездами железная дорога, вонзающиеся в небо гудящие столбы линии электропередачи, перешептывающиеся сухие стебельки трав.
На новом участке кладбища я не нашел тебя, Крис. Тут еще не поставили оград, а земля местами была темной и без цветов. Несколько раз прошелся, читая даты и имена на памятниках. Тебя здесь нет. Нет!..
Я повернул на темную аллею, убегающую в сердце последнего пристанища мертвых. Я помню, где хоронили твоих родных, Крис. Мы часто гуляли здесь, навещали могилы дедушек, бабушек, Саши…
Пусто.
Из моей груди вырвался громкий вздох облегчения. Тебя здесь нет! Ты жива, ты где-то есть. Мне этого достаточно…
Я погладил ладонью облупившуюся краску на оградке и побрел к Сашке.
А вот он был здесь уже почти семнадцать лет. Мой старший брат Александр Теплов. Светлые волосы, голубые глаза, моя полная противоположность.
Я не убивал его, но отчасти был виноват в его смерти. Мама считала так же. Я не обижаюсь на нее, не могу обижаться. Не умею.
У Саши была лейкемия. Ему не могли найти донора, и тогда родителям посоветовали завести второго ребенка. Я должен был спасти брата, но не успел. Мой костный мозг подошел бы идеально, только Сашка не дождался. Его не стало в тот же день, когда у меня взяли образец для пересадки…
Я опустился на скамейку и прикрыл глаза. Что я чувствую? Здесь мне очень грустно, но легко, потому что ты приходила со мной сюда, Крис. Я рассказал тебе про своего брата, как и обещал. Ты плакала, и я плакал. Осознание собственной беспомощности душило нас обоих. Я страдал, что не мог ничего изменить и вернуть моим родителям любимого сына, а ты страдала, что не можешь забрать мою боль. Но ты забирала…
Где ты, Крис? Что стало с тобой?
Скрипнули велосипедные тормоза, и шина прочертила по земле всего в метре от меня. Я лениво разлепил глаза и тут же вцепился ногтями в деревянную доску, на которой сидел.
Ты возилась с бестолковой подножкой, потом раздосадованно топнула ногой и просто положила велосипед в траву.
Я не сошел с ума…
Я не сошел с ума!
У тебя на голове был нелепый шлем, а когда ты сняла его, то я увидел короткие, торчащие волосы на затылке. Ничего. Мне так даже больше нравится!
Я же не сошел с ума?
Толкнул руками скамейку и пьяной походкой пошел навстречу.
«Желаю тебе найти то, что ты ищешь…»
Нашел! Я нашел тебя!
– Крис. – Я сгреб тебя в объятья и прижал к себе.
Тонкие ручки уперлись мне в грудь, пытаясь оттолкнуть. А потом ты смешно шмыгнула носом, вдохнула отвратительный запах кондиционера и расслабленно прижалась ухом к самому сердцу, которое неистово ломало мне ребра изнутри. Я дышал и никак не мог надышаться тобой, твоими волосами, твоим сладким сбивающимся дыханием.
– Ты кто? – спросил знакомый и такой чужой голос, и в этот миг новая страшная реальность наступила для меня.
Ты забыла, Крис. Ты забыла нас.
Глава 17. Какого цвета твои глаза? / Welche Farbe sind deine Augen?
– Но как такое возможно? – голос выдавал отчаянную смесь из волнения и надежды. – Были же анализы, переломы совпали, одежда…
Витя не сводил с меня немигающего взгляда.
– Ты о чем?
– Как Андрей может быть живым, если ДНК показало, что это он утонул? – Я потянула на себе футболку с такой силой, что услышала треск.
– Я не говорил, что Андрей жив. Я про Теплова старшего. Денис Теплов. Когда тело его сына нашли, он поехал в Личково на опознание и попал в аварию. Разбил бэху, он тебе не сказал? Там еще снимки те отвратительные нашли в бардачке.
– Он ничего не сказал. Я не знала… Какие снимки?
Меня словно раздавили и уничтожили. Только что появилась надежда встретить настоящего Андрея, и вот все рухнуло в один миг.
– Ты в нижнем белье. Тебе там лет пятнадцать. Теплов старший пытался на себя взять вину, но там в отражении видно, что тебя фотографировал его сын. – Витя сжал кулаки, а на его шее вздулись вены. – Хочешь еще поговорить об Андрее? Все еще считаешь его хорошим парнем?
– Какая теперь разница, если он мертв?
– Большая. Он продолжает тебе грезиться, Кристина. Тебе нужно прогнать его, прекратить все это. – Витя подавил в себе гнев и снова стал нежным, наклонился и взял мое лицо в ладони. – Пожалуйста, не разговаривай с ним, когда увидишь снова.
– Кто тебе позволил читать мои записи? – Рывком убрала его руки, и взгляд парня наполнился болью.
– Прости. Я пытаюсь, Крис. Я хочу помочь, хочу вернуть все как было. Вернуть нас. Ты любила меня. Мы были друг у друга, но он постоянно вредил, даже мертвый никак не мог отстать от тебя. Как въедливый неизлечимый вирус, впился и не отпускал.
– Он же мертв, – хмыкнула я в ответ.
– Да, мертв. Но ты продолжаешь его звать, неосознанно. Живешь иллюзией. Если бы не твоя амнезия, ты знала бы, что он за чудовище. Пожалуйста, проснись, Крис!..
* * *
– Пожалуйста, проснись, Крис.
Не надо было ее трогать. Вдруг я сделал что-то не так и навредил, но просто не мог спокойно ждать врачей и смотреть, как она лежит на траве, в холоде, одна…
Не успел, не успел, не успел.
Я раскачивался из стороны в сторону, баюкая тебя на коленях и боясь прикоснуться к спутанным волосам, пропитанным кровью.
– Пожалуйста, Крис.
Никогда раньше не чувствовал себя настолько беспомощным. Даже в тот день, когда мать рассказала о смерти брата. Но тогда я был совсем маленьким. Что я мог сделать? Родился раньше срока. Видимо, торопился, как сегодня. Хотел спасти Сашку, но опоздал. Был слишком слаб для этого мира.
Я видел все. Видел, как он рвет одежду, швыряет хрупкое тельце об землю. Я видел его глазами, чувствовал, что чувствует он. Я был им! Я хотел занять его тело, чтобы остановить, чтобы тебе было не так страшно, Крис. Ты узнала меня, но стало только хуже. Твой взгляд! Ты все не так поняла. Это был не я!
Я не делал этого. Но я чувствовал все – тебя, твою боль, дрожь в твоем умирающем теле. Все это навсегда останется со мной: чувство вины за содеянное, твой ужас в глазах и отвращение к самому себе.
Этого зверя создал я, и я не смог его обуздать, Крис. Я убил тебя… Но все еще умоляю, проснись! Даже если возненавидишь, даже если все вспомнишь.
Проснись, Крис!
* * *
Черные непроницаемые глаза. Когда-то они казались мне красивыми. Когда-то я любила человека с черными глазами и смущающейся улыбкой. Я верила, что он никогда не сделает мне больно, даже если перестанет принимать таблетки.
В тот день, когда я увидела тебя по дороге домой, мой мир перевернулся. То, как ты смотрел перед собой, разрывало сердце. Словно ангел, лишенный крыльев и смысла в жизни, умирающий в старом грохочущем автобусе. Мой черноглазый ангел. Слишком наивный и добрый для этого мира.
В какой момент я обманулась? Когда ты впервые посмотрел на меня, коснулся, поцеловал? Вся моя любовь оказалась самообманом, а ангел – обычным больным парнем. Я сама создала из тебя чудовище, думала, любви и маршмэллоу в кофе достаточно, чтобы исцелить бескрылого ангела.
Помню боль во всем теле, помню тебя, твои глаза… Я цеплялась за этот взгляд, тщетно искала за ним настоящего тебя, того смущающегося нежного парня, которому верила. Я хваталась за мир, ждала, что ты спасешь меня, но чернота расплескалась за пределы твоих глаз и потопила все вокруг. Твой образ, словно снимок, сделанный на полароид, стремительно потемнел, превратившись в пустой кадр.
Стереть Андрея. Стереть боль.
Забыть тебя.
* * *
– Это правда, Вить?
Все это время я заливала слезами его футболку, прижимаясь к твердой теплой груди.
– М?
Его руки нежно гладили мою шею и затылок. Сколько мы уже так?
– Он правда сделал это со мной?
– Мне жаль, Крис, хочу сказать, что нет. Но… Не могу врать тебе. Он был очень серьезно болен.
– Хочу домой. Отвези меня домой.
Я потерлась носом о Витину грудь, боясь отпустить его.
– В Личково?
Витя впился пальцами в мои плечи.
– Нет. К нам домой. Хочу вспомнить тебя. Нас. Помоги. – Пыталась саму себя убедить, что мне нужно это.
Мне нужно это, нужен Витя! У него голубые глаза, в них нет страшной черноты…
* * *
Прошло уже две недели с тех пор, как я переехала жить к Вите. Вернее, к нам. В отличие от таунхауса в Личково, эту крохотную двушку на седьмом этаже действительно можно было называть домом. Я с трепетом перебирала свои настоящие вещи, впитывая их запах и историю, с неподдельной радостью находила на одежде едва заметные, но уже не отстирывающиеся пятнышки, а в книгах – помятые страницы.
Привыкнуть к этой новой старой жизни оказалось несложно. Мы ходили за покупками в местный продуктовый, гуляли в небольшом парке с декоративными прудиками, Витя подарил абонемент в фитнес-центр, где мы пропадали три раза в неделю. Мне нравилось наблюдать, какими взглядами провожают моего супруга другие девушки. Это позволяло и мне осознать, насколько он хорош собой.
Омрачало нашу семейную идиллию лишь несколько вещей. Несмотря на все старания Вити, у меня не случилось ни одного озарения, а фотографии не вызвали ничего кроме удивления. Я смотрела на себя в белоснежном платье как на представительницу инопланетной расы. Это казалось слишком фантастическим, чтобы быть правдой. Но тем не менее это было. Родители, друзья, первый танец, поцелуи…
Вторым событием, которое надолго выбило моего мужа из колеи, был визит тех самых полицейских из Личково. Я переживала, что меня все же арестуют или отвезут в лечебницу, но этого не произошло. Они лишь сообщили нам, что Денис Теплов скрывается. Его жена не знает, куда он пропал, телефоны не отвечают, а машину нашли на полпути в Есенск.
– Ничего не бойся, Крис. Теплов-старший тебя здесь не найдет. Но пока лучше не выходи на улицу одна. Попробую взять отпуск на работе, чтобы тебе было не скучно дома.
Вопреки переживаниям супруга, меня отец Андрея совершенно не пугал. Впрочем, мне не впервые ошибаться в людях.
Моя мама быстро пошла на поправку и уже вернулась в Личково, где мы и навестили ее и папу утром субботы. Вначале разговор не вязался, родители опасливо поглядывали то на меня, то на Витю, однако к обеду неловкость спала, и мы тепло распрощались и засобирались домой. Сердце немного тянуло, когда я повернулась к пустой детской площадке. Долго смотрела на раскачивающиеся пустые качели, утопающие в солнечных лучах, пока Витина машина выруливала с парковки. В моей голове роились самые странные мысли. А ведь кое-где камеры могли заснять его… А что, если?..
– Вить, остановись у охраны. Кажется, я видела Станислава сегодня.
– Охранника? Зачем он тебе? – нахмурился парень.
– Хотела спасибо сказать. Я тут первое время часто терялась, и он меня постоянно выручал. Хочу сказать ему спасибо за все. – Одарила супруга смущенной улыбкой.
– Ну, хорошо. Мне с тобой сходить?
– Я быстро. Не глуши мотор, хочу уже скорее к нам домой. – Коснулась Витиного плеча, и он снова просветлел.
– Хорошо, у меня для тебя как раз небольшой сюрприз сегодня.
Я выскочила из машины, мечтая, чтобы мой давний знакомый был на месте, а еще пыталась самой себе объяснить то, что я от него хотела. Мне определенно нужно закрыть этот гештальт, чтобы жить дальше.
– Так, еще раз, Кристина, ты хочешь, чтобы я просмотрел старые записи и нашел на них какого-то парня, с которым ты встречалась по вечерам у детской площадки?
Станислав очень странно на меня посмотрел и на всякий случай отодвинулся подальше. Еще бы, по поселку до сих пор расползались разговоры о том, как я подстрелила родную мать. Маша даже не зашла, хотя знала, что я приехала в Личково.
– Пожалуйста. Вы же знаете про мои провалы в памяти. Это очень важно. – Я состроила самое жалостливое лицо, на которое была способна.
– Эм, ты же от него не залетела?
Охранник покосился на мой живот, а я смутилась и закашлялась.
– Нет, нет! У меня просто его плейер. Думаю, что его. Но никак не могу вспомнить даже цвет глаз того парня. А плейер надо бы вернуть.
Что я несу? Все-то я помню и знаю, а еще отчаянно мечтаю оказаться на всех записях одна. Ложь! Трусливая ложь! Я рассчитываю на это, а по-настоящему мечтаю поговорить с Андреем. Задать ему накопившиеся вопросы. Выяснить почему. Почему он так поступил с нами.
– Ладно, я поищу, но ты же понимаешь, что это не дело одного вечера?
– Понимаю и буду очень признательна. А еще не говорите никому о моей просьбе! Боюсь, что Виктор заревнует, а родители… Родители – это родители. Пожалуйста!
– Ладно, оставь свой телефон. Как только найду, позвоню.
С благодарностью сжала его руку на прощание и рванула на улицу, где Вите уже сигналили выезжающие из поселка жители.
– Ты долго, – проворчал он, окидывая недовольным взглядом скопившийся хвост из машин. – Как же достали, минуту постоять не могут.
Я прыснула от смеха, а брови моего мужа вопросительно изогнулись.
– Нравится, когда ты злишься. Ты такой живой, настоящий, что ли. А то временами слишком идеальный, и начинает казаться, что ты мой глюк.
– Вот как? Надо взять тебя с собой на работу. Быстро разочаруешься. Я умею орать и материться, – подмигнул мне Витя, осторожно въезжая на перекресток.
– С удовольствием бы посмотрела. – Подавила в себе сильное желание коснуться его руки, чтобы не отвлечь от дороги. – Что за сюрприз ты приготовил?
– На то он и сюрприз. Увидишь.
Дома Витя долго суетился. Подставил стул к одному из шкафов и вытащил пыльную коробку с настольной игрой. Затем отправил кому-то сообщение, открыл дверь доставщику пиццы и тяжело вздохнул.
– У нас гости? – Я мысленно прикидывала, какую армию собирался накормить мой муж.
– Ага. Наши друзья, ты их видела на свадебных фотках. Сейчас покажу!
Он метнулся к компьютеру и вывел на экран снимки.
– Давай быстро тебе расскажу, как кого зовут…
– Вить, – нежно окликнула я парня и сжала его плечи. – Все хорошо, дай им шанс самим представиться. Думаю, так будет лучше и честнее. Не волнуйся ты так. Если они понравились мне тогда, понравятся и сейчас.
Я наклонилась и невесомо поцеловала его в щеку, чувствуя, как все тело моего мужа напряглось от внезапной ласки. Он крутанулся на стуле и прижался лбом к моей груди, а я запустила пальцы в его теплые солнечные волосы.
– Я скучаю, Крис. Как же я скучаю по тебе.
– Но я же здесь. – Я заглянула ему в глаза и погладила по щеке.
Он тут же накрыл мою ладонь своей.
– Здесь. Конечно, ты здесь. И скоро все будет как раньше и даже лучше.
Я потянулась навстречу, думая, на что похожи его губы. На что похож поцелуй с любимым человеком? На ум приходило лишь странное сравнение с кофе и маршмэллоу. Это ты сказал, Андрей, я помню. Сказал, что мои губы похожи на горячий зефир. А мне в голову не пришло ничего лучше возразить, что маршмэллоу и зефир – это не одно и то же. Ты обозвал меня занудой и поцеловал.
– Зефир или маршмэллоу?
Не успела ответить и снова утонула в безграничной мягкости и теплоте его губ.
– Зефир или маршмэллоу?
– Нужно еще раз, не распробовала…
Беззвучный смешок, осторожные движения языка, от которых по всему телу разбегались электрические импульсы.
– Ну, так что? Есть разница?
– В маршмэллоу не добавляют яйца. Это разные вещи, хоть и очень похожие, как братья, – промычала я в ответ и снова задохнулась от нежности.
– И что же ты выберешь в итоге? Маршмэллоу или зефир? – шкодливо улыбались любимые губы, рождая на щеках милые ямочки.
– Тебя, Андрей. Я тебя выбираю. Всегда!
– А я кто? Маршмэллоу или зефир?
На что похож поцелуй с Витей, я так и не узнала: едва он приблизился к моему лицу, в дверь позвонили. Мы с досадой расцепились и пошли встречать гостей.
Хорошо, что Витя не предупредил меня о гостях заранее. Представляю, как волновалась бы накануне, гадая, вспомню или не вспомню старых знакомых. Но он просто не оставил мне шансов, а потому все мои переживания накатили лишь за несколько секунд, пока открывалась входная дверь.
– Приве-е-ет, – протянул высокий темноволосый парень, сжимая Витину ладонь и с нескрываемым любопытством изучая меня оценивающим взглядом. – Прическа огонь, Крис! Прямо как в «V значит Вендетта»! Смотрела? Соображай. Там еще маска Анонимуса была. Ну, ты чего?
Он тут же получил под ребро от своей спутницы, кареглазой девушки, ниже его на добрых полторы головы. Она виновато развела руками, а в ее взгляде интерес граничил с жалостью. Не могла смотреть на нее долго, и дело было вовсе не в постылом сочувствии. В последние дни я стала неосознанно ненавидеть всех, чьи глаза были карими. Они невольно напоминали Андрея, а я мечтала избавиться от всего, что было с ним связано.
