Текст книги "Если бы у меня были крылья"

Глава 11. Решение выйти в свет

К семнадцати годам Вика выглядела восхитительно. Настоящая сексуальная леди. Потрясающая спортивная фигура, ножки, грудь. Изящные черты лица в обрамлении густых волос, которые она заплетала в косу на бок или собирала в хвост. Аккуратные губы, миндалевидные живые глаза, которые даже не нужно было «портить» косметикой. Она выглядела настолько аппетитно и притягательно, что могла бы, пожалуй, заставить развернуться летевший самолет. И, конечно, её гордость – пара сильных бело-сизых крыльев за спиной. Крыльев, которые хоть и не могут унести к облакам, но определенно способны поднять над землей и ее обитателями. Да и надо ли теперь к облакам-то? Там ведь чертовски холодно!

Пока тайная жизнь в сети шла своим чередом, Вика не оставляла попыток обсудить с родителями вопрос о своем будущем, которого она не видела в долине Алтайского заповедника. Но все попытки терпели неудачу. Родители сами были в тупике, но выходить из него почему-то не спешили. От того все разговоры о возвращении в город и о выходе в свет стали и вовсе восприниматься в штыки и перерастать в серьезные конфликты. А частота таких конфликтов заставила родителей волноваться.

В один прекрасный осенний вечер, в очередной раз просматривая социальную сеть, Вика наткнулась на письмо от некоего Максима Петровича:

«Уважаемая Виктория! Рад знакомству с вами! Меня зовут Максим Петрович, я работаю в рекламе и тесно связан с шоу-бизнесом. Вы необычайный человек с прекраснейшей особенностью, которую просто недопустимо скрывать от людей. У вас может быть большое будущее, если вы заинтересуетесь моим предложением…» – было в письме.

Дальнейшее общение перешло в предложение стать моделью и лицом компании, в которой работал новый знакомый. Он был несказанно удивлен, что ей до сих пор никто не предложил хорошую работу. Результатом стало предложение заключить с Викой контракт, который гарантировал оплачиваемую работу в рекламной сфере, обеспечение переезда, оплату проживания, охрану и многое другое. Денег предлагал столько, сколько Вика и представить себе не могла, ибо в провинции такие деньги могли быть либо у банка, либо у криминала. Честным трудягам столько даже не снилось.

Тогда Вика и решилась.

«Хватит уже прозябать тут! Мир меня ждет! Люди меня ждут! Заработок, в конце концов! Либо родители меня выпустят из этой лесной тюрьмы, либо я улечу из нее сама! К черту все! Будь, что будет!»

От радости она тотчас согласилась. Только потом подумала, что без благословения родителей этого не стоило делать, и поспешила сказать, что ей нужно время. Собеседник согласился подождать, но попросил все же не затягивать.

Вике хотелось с кем-то поговорить об этом, и даже Голден был бы очень кстати. Но полетав по долине и навестив свое насиженное место, она его так и не нашла и вернулась домой.

Ночью Вика плохо спала, мысленно подбирала слова и предчувствовала серьезные трудности. На утро, когда она вышла из своей комнаты, ей не терпелось рассказать о том, что произошло, и сообщить о своем решении.

Но разговор начался совершенно неожиданно. Частота скандалов заставила чуткий ум отца заподозрить неладное, и он начал за Викой следить. Оказалось, не зря! Он таки обнаружил, что Вика уже давно является звездой интернета и выдала себя почти с потрохами, и что все это происходит больше полугода. Хвала Всевышнему, что ей хватило ума никому не сообщать, где она находится, и не указывать нигде свое местонахождение. И все же факт обмана был на лицо.

– Так, Вика, ну-ка сядь! – начал Григорий, Эрке стояла за плитой и не сразу поняла в чем дело, а отец продолжил, – Мы тебе с мамой доверяем, а ты нас обманываешь?

– В смысле? – недоумевающе спросила дочь.

– Хочешь сказать, что ничего такого не делала? – гневно говорил отец.

– Нет, просто не понимаю, о чем речь. Если на счет трафика, то больше не буду ночами сидеть с занятиями…

– Да, на счет трафика! Только вот не из-за его объема! А на счет занятий твоих! То, что ты в интернете делаешь! Я все знаю! Ты совсем сдурела?

– Гриш, а в чем дело? Я не в курсе, – заинтересовалась мать.

– Да в том, что она в интернет загружала фото и видео с собой и своими полетам! А еще общалась черти с кем! Ее теперь пол мира знает!

– Это правда?? – грозно сказала Эрке взглянув на Вику строгим взглядом. Вика потупила взгляд:

– Да, правда… – вздохнула Вика и отвела взгляд в окно стараясь не расплакаться.

Заготовленная заранее речь была сорвана. Разразился жутчайший скандал. Даже по меркам Вики, так ее еще не ругали. Разумеется, рассказ о том, что ее готовы взять на высокооплачиваемую работу, и вовсе не восприняли. Назрела угроза срыва выгодной сделки. Родители в свойственной им манере в наказание отключили доступ в интернет, отобрали ноутбук, телефон, планшет и попытались запереть дочку под домашним арестом. Вот только не учли, что Вика уже выросла. Тогда-то бунтарский дух переходного возраста и дал о себе знать.

Вика психанула. С криками «Как вы меня достали!!!», даже не одев лётный костюм, девушка выбежала из дома и полетела прочь. Пролетев примерно полкилометра, она приземлилась на небольшом поле, где в ярости стала колотить по всему, что видела, и рыдала в голос. Потом, обессиленная, упала на бок и долго плакала, валялась на сырой земле, покрытой жухлой травой. Конец сентября, было уже довольно холодно, а на ней только домашняя футболка и спортивные хлопковые брюки.

Спустя три часа родители пошли на поиски. К тому моменту Вика уже остыла. Не потому, что успокоилась, а потому, что попросту замерзла. Но из-за характера все равно идти домой не хотела. Мысли были самые отчаянные.

«Лучше уж замерзну насмерть! А домой не пойду!» – думала она. От горестных дум ее отвлек Голден, который прилетел и, усевшись на ветке ближайшего от нее сухого дерева, тихонько попискивал, как будто звал Вику. Та посмотрела на него отрешенно.

– Отстань! Как вы мне все надоели! Сил нет! – произнесла она и вновь опустила голову.

– И я тоже? – внезапно раздался угрюмый голос Милы.

– Что?! – Вика вздрогнула и обернулась, моментально успокоившись. Голдена уже не было.

Подняв голову, она стала озираться по сторонам. Вдруг слева от себя неподалеку за деревьями она заметила тень, очертаниями напоминающую человека. Вика вскочила и со всех ног ринулась туда. В этот момент из-за деревьев вышли родители, и она буквально в них врезалась. Милы нигде не было. Вика поняла, что ей, скорее всего, всё померещилось.

Дочь предстала перед родителями вся мокрая и грязная. Губы от холода уже посинели и тряслись. Вся в мурашках, Вика тряслась от холода, отчего дрожали и крылья, тихо шурша перьями. Отец накинул на нее свой плащ, чтобы согреть. Но она его сняла и, не скрывая эмоций, отдала обратно. Характер!

Стоя на холоде опять состоялся сложный разговор, грозивший перерасти в ссору. Правда, на этот раз стороны вовремя остановились. Затем все вместе побрели домой. Пока шли, пошел мелкий моросящий дождь. На холодном осеннем ветру все трое порядочно продрогли и решили отложить разговор до следующего дня. В полном молчании они вернулись домой.

Отмывшись от грязи и наконец согревшись, Вика без ужина отправилась в свою комнату. Мысли были только о побеге. Местность она уже хорошо знала. По компасу определяла направление, да и картой умела хорошо пользоваться. О себе она могла позаботиться как в смысле пропитания, разведения костра и выбора места для ночлега, так и в плане полета и выбора маршрута. Обращаться с оружием тоже научилась. Голыми руками ее теперь не возьмешь. За себя, как ей думалось, постоять могла вполне. Неизвестно откуда взявшаяся уверенность придавала ей сил. Всю ночь Вика планировала побег, собирала и подготавливала вещи. Обыскав всё вокруг, она нашла немного денег в кармане куртки матери, а также обнаружила спрятанные отцом в тайнике планшет и телефон, и поспешила забрать их обратно.

План побега рисовался не сложным. Сначала она думала просто улететь на свое любимое место, в шалаш, подальше от ограничителей-родителей. Устроить там аванпост. Затем полететь к трассе, там ведь и электричество есть где раздобыть, и интернет ловит. Выйдя в сеть, она попросит помощи у Максима Петровича и знакомых в сети и договориться, чтобы ее встретили рядом с каким-нибудь населённым пунктом неподалеку. Сознание рисовало ей благоприятные картины, а проблемы казались попросту несущественными. Оставалось только принять решение и действовать.

С этим и возникла заминка.

Упаковав вещи, она присела на кровать и задумалась. Вопреки гневу и надоевшему существованию в лесной глуши без общества и полных благ цивилизации, она осознавала, что даже если папа с мамой не правы, глупо было отрицать, что она их любит. Понимала она и то, на что им пришлось ради нее пойти, чтобы уберечь и обеспечить достойное существование. Сколько сил было потрачено, чтобы научить ее жить с крыльями и пользоваться ими по назначению. Поэтому если она просто сбежит, это будет предательством, от которого они не смогут оправиться. Это может разлучить их навсегда.

Наступило утро. Вика провела вторую ночь подряд, так и не сомкнув глаз, просидев на кровати с собранным рюкзаком. На рассвете она решила попробовать в последний раз с ними договориться, озвучить свое решение и надеяться, что они поймут ее правильно. Ну, а если все опять скатиться к выяснению отношений и давлению на нее, тогда уже поступит, как планировала.

Вика встречала восход, проникавший оранжевым светом в ее окошко на втором этаже. Это самое прекрасное время суток в этих краях. Тучи задержались в горах, и в долине всё предвещало ясный день. Сидя у окна и стараясь успокоиться, Вика даже сама не заметила, как провалилась в сон. Очнулась она днем, когда отец с матерью пришли после утренней вылазки к трассе и сели обедать. От резкого пробуждения она вздрогнула всем телом, включая крылья. Протерев глаза и прогнав остатки сна, она спустилась вниз.

Родители сидели за столом. За чаем они о чем-то тихонько говорили. Мать была напряжена. Она встретила дочь холодным взглядом и со вздохом отвернулась к окну. Отец приветственно кивнул дочери и жестом пригласил присесть к ним.

Вика подошла и присела на табурет. Повисла пауза. Только она хотела начать свой трудный монолог, как ее вновь опередил отец:

– Вика, пока ты не начала… Мы тут с мамой поговорили… – он сделал паузу, посмотрев на Эрке. Та встретилась с ним взглядом и снова отвернулась, закрыв лицо рукой. Отец продолжил:

– Так вот. Мы тут пришли к заключению, что ты сама должна решить свою судьбу.

Вика оторопела и от изумления даже не нашлась, что ответить. Тогда отец добавил:

– Если ты считаешь, что вернуться к людям – верное решение, что ж… Значит, пусть будет так. Мы – твои родители, но ты уже взрослая девушка. Ты права, всю жизнь тебя оберегать мы не сможем, да и ты бы этого не вынесла. В общем… решай сама. Только не забывай о тех, кто тебя любит и всегда ждет – о нас с мамой. И обязательно возвращайся! Мы всегда будем тебя ждать.

Мать так и не проронила ни слова. Сидела, отвернувшись к окну. Ее эмоции в тот момент были и так понятны. Заготовленная Викой тирада в очередной раз не понадобилась. Пристыженная, она притихла и поникла. Остаток дня прошел в гробовой тишине. Родители умели выдерживать паузу. А Вика просто не находила слов.

После обеда она направилась во двор и долго, до самой темноты, бродила по участку и перелеску рядом. Такой разговор был словно издевка. Теперь Вике было стыдно. Уже не так сильно хотелось оставлять их одних. Не хотелось покидать это место, ставшее теперь таким родным. И всё же, посидев и спокойно все обдумав, Вика приняла решение попробовать выйти в свет. Страшно, опасно, рискованно… Но это жизнь! Даже птенцы из гнезда вылетают, какими бы они ни родились. А тут не птенец вовсе, а человек, и более того, девушка. Да, еще какая… Просто чудо! Да не простое, а чудо с крыльями!

Мать с отцом так и не смирились с ее решением, но уже поняли, что, если ее попробуют удержать насильно, добьются только обратного эффекта. Она сбежит и сгоряча попадет в беду, а из-за характера, обратно не вернется и даже не сообщит об этом. Раз она и так уже «засветилась», значит, пришло ей время идти своей дорогой.

Тем не менее, если отец был готов поговорить в любой момент, то мать ходила рассерженная и огорченная. Она демонстративно работала, но всякий раз, когда на нее не смотрят срывалась на слезы сидя в одиночестве. Через признание взросления своего ребенка проходят все, но лишь единицы могут это сделать без боли. Кто-то потому что не любит своих детей и спешит от них избавится, а кто-то потому что видит в ребенке равного себе человека готового идти дальше одному. В случае Григория и Эрке семья была поделена ровно пополам.

Отец менял лампочку на столбе и затем спустился и сел передохнуть на скамейке, когда подошла Вика:

– Пап! Сильно занят?

– Нет, уже закончил! Чего хочешь?

– Поговорить.

– Ну давай. Весь во внимании!

– Мама… Она ходит и постоянно на меня волком смотрит… Будто я что-то сделала ужасное. Но я же ничего не сделала! Ведь правда?

– Ах, ну да! – выдохнул Григорий, – Что сказать? Она переживает! Просто у всех это проявляется по-разному.

– Что мне сделать, чтобы она не обижалась?

– Если вариант – не уезжать и бросить планы на дальнейшее будущее не рассматриваются, то ты вряд ли что-то сделаешь. Она остынет! Просто дай ей время.

– Просто… Эх… Не хочу от нее такой взгляд на себе чувствовать.

– Терпи! Христос-батюшка терпел, и нам терпеть велел! – улыбнулся отец и похлопав дочку по плечу, пошел к сараю.

– Пап!

– … – Григорий остановился и молча обернулся.

– А что ты думаешь по этому поводу?

– Все то что я и сказал раньше!

– То есть ты не переживаешь как мама?

– Переживаю! И еще как!

– По тебе не скажешь!

– Обстановка и так напряженная! К чему ее раскалять еще сильнее? Кроме того, я вижу, что тебе нужно идти вперед. Главное не уходи слишком далеко.

– Я постараюсь.

– Чудно! Кстати, интернет работает… – сказал он и ушел в сарай.

Теперь спешить Вике было некуда. Выйдя в сеть, Вика позвала всех, и они вместе изучили материалы, связались с Максимом Петровичем и задали необходимые вопросы.

Несколько напряженных дней сборов и подготовки были позади. Договорённости с новым другом в сети были достигнуты. И вот настал тот самый день. Погода благоприятствовала, и Вика, попрощавшись с родителями, отправилась навстречу миру людей, от которого порядком успела отвыкнуть.

Родители хотели отвезти ее сами, но Вика наотрез отказалась, объяснив свое решение тем, что решение уехать в конечном счете далось очень непросто, а долгие проводы сведут весь энтузиазм на нет. Прощание и так затянулось на два часа, наполненных эмоциями и слезами. Мать не могла уже сдерживать себя, да и Вика, глядя на нее, тоже не сдержалась. В итоге обе рыдали, обнимая отца. Со стороны казалось, будто уезжает он, а не Вика. Сам отец был мужественен и сдержан.

На самом деле Вика опасалась, что родители просто не отпустят ее в самый последний момент, или же устроят диверсию. Порой за ними были грехи: невыполнение обещаний, давление авторитетом… Да и выглядеть дурочкой, что от родителей ни на шаг не может отойти, ей тоже не хотелось.

«Всё! С этого дня я взрослая и самостоятельная!» – сказала Вика сама себе и двинулась в путь.

От дома она добиралась по воздуху, но, заприметив вдали знакомую трассу, все же решила переодеться и идти по ней пешком до ближайшего посёлка, оттуда по возможности сесть на транспорт. Лететь с огромным рюкзаком было неудобно. Идти, правда, оказалось не лучше. На спину ведь его не повесишь, только на живот. А родители ещё и нагрузили напоследок…

Приключения начались, как только Вика вышла на трассу.

Почти каждая машина, как встречная, так и в направлении движения девушки, тормозила, чтобы поглазеть на диво-дивное и чудо-чудное. Неудивительно. Не каждый день увидишь девушку с огромными крыльями, идущую вдоль трассы.

Тогда Вика и осознала в полной мере, насколько она отвыкла от чужих людей. Они её попросту пугали и вызывали стойкое желание по привычке убежать и скрыться. Многие ей ещё и настойчиво предлагали подвезти. Иногда попадались такие самоуверенные, что не просто останавливались, а буквально преследовали или перегораживали дорогу. Вика же просто молча ускоряла шаг, пытаясь дать понять, что не нуждается в такой помощи. Но поскольку таких товарищей было много, очень скоро она просто устала от них убегать. Вика вся взмокла, хотя погода была довольно прохладная. От особо назойливых вообще приходилось улетать, что обычно встречалось восторгом и улюлюканьем.

«Да что ж такое?! Неужели трудно понять, что они мне не знакомы, и я ни за что не сяду к незнакомцам в машину?!» – думала Вика.

Трасса в этой местности никогда не знала автомобильных пробок, но с появлением Вики, очевидно, стала знакомиться. Тормозили даже трактористы и заготовщики леса.

«Ну, вы-то на тракторах, куда?! Осталось только на телеге в довесок!» – думала Вика.

Впрочем, через три часа такого вот путешествия она окончательно выдохлась. Пришлось делать привал, отойдя чуть глубже в лес. Одежду хоть выжимай, а ведь до села еще не меньше десяти-пятнадцати километров. Лететь она опасалась, так как в этих местах промышляют охотники. Чего доброго, подстрелят ещё… Вода кончалась, пешком идти сил уже не было. Но делать что-то надо. Не назад же возвращаться после первой же проблемы!

«Всё! Финиш! Согласна на попутку!» – сдалась Вика.

Отдохнув с полчаса, она переоделась в сухую одежду и пошла обратно на трассу.

Шоу должно продолжаться, как пел Фредди Меркьюри. Оно и продолжилось! Надо отдать должное, поймать легковушку удалось без проблем. Поражённые видом Вики, двое не местных взрослых парней и девушка тут же узнали в ней звезду интернета и были готовы на все, чтобы ей помочь и пообщаться.

Пообщаться удалось, а вот помочь нет.

Оказалось, что влезть в легковушку Вика со своими крыльями не сможет, не переломав их при этом. Сидеть и подавно пришлось бы скрючившись. Для Вики такой вариант был неприемлем. Что только не вытворяли ребята, чтобы спасти положение, но все оказалось тщетно. Не выдирать же кресло из салона, хотя в шутку такое предложение от одного из парней уже поступило. В багажник тоже не ляжешь, ведь он был еще и забит вещами.

Тогда и родилась крылатая, как и сама Вика, фраза: «Ангелы на Жигулях не ездят!». Так пошутила подруга водителя машины. Это было забавно, но не более. Вике, как ни крути, нужен был либо просторный салон, либо микроавтобус, как тот, на котором семейство переезжало. Ребята были огорчены, что кроме как оставить Вике воды, помочь ей ничем не могли. Напоследок лишь сфотографировались вместе и обменялись контактами.

Теперь Вика уже на легковушки не реагировала. Автобусов в этой местности не было. Иногда проезжали дальнобойщики. Один из них, шедший порожняком, согласился подбросить малышку Вику.

Как и остальные, водитель-дальнобойщик по имени Семён, худощавый, усатый, с причёской-грибком, сперва не поверил глазам. Подумал, что это шутка или розыгрыш. Остановился, пообщался с Викой. Пощупал крылья. Поверил. По характеру он был очень общительный и простой человек, и потому сразу вошёл в положение столь необычной девушки и решил помочь.

«Отчего не помочь „ангелихе“? Вдруг зачтётся там, наверху?» – подумалось ему.

Семён ехал в Тюмень, но решил сделать крюк и подвезти девушку не до села, а сразу до Барнаула, где есть железная дорога. Именно вокзал и был Викиной конечной целью. Сказано – сделано.

Путь занял целый день. К вечеру Вика жутко устала. Ехать ей пришлось в кузове, но ей уже было все равно. Лишь бы не топать самой и не махать крыльями. В кузове фуры было очень прохладно: пришлось надеть на себя все теплые вещи, что были с собой, чтобы не замерзнуть. Пристроившись в углу и укрываясь своими могучими крыльями, она периодически дремала, ожидая прибытия. Трясло и шатало ужасно, донимал запах сырой земли и картофеля, который вероятно вез до этого Семён. Ну, хорошо хоть не запах гнили.

Связь по дороге была нестабильная. Телефон она периодически выключала, чтобы не сажать батарею. Но во время остановки в селе, где связь была лучше всего, она успела отправить сообщение контактному лицу по имени Василий, что прибудет значительно раньше, и не в Горно-Алтайск, а сразу в Барнаул. Доехав, она переоделась в более презентабельную одежду, чтобы не предстать перед Василием вепрем на прогулке. А еще вылила на себя пол флакона дезодоранта, чтобы отбить запах «картофельного кузова».

Семён высадил Вику на окраине Барнаула и собирался на стоянку. В городе такой большой машине было бы трудно развернуться, поэтому дальше Вике предстояло идти самой. Ей была не по душе такая идея, но просить Семёна довезти её ещё и до вокзала она постеснялась. Доставка до города была уже немалым делом. Выбравшись из фуры, Вика хотела расплатиться с добрым дальнобойщиком, но тот денег не взял. В качестве оплаты он попросил объятия и поцелуй в щёку. Еще предложил проехать с ним до отеля. Мол, сняла бы номер, отдохнула, а уж потом в путь. Но поскольку Вику уже должны были ждать, она отказалась. Семён пожал плечами, еще раз приобнял Вику и, пожелав удачи, уехал.

Вика тем временем не спеша направилась на вокзал неизвестного ей доселе города. Она попыталась позвонить Василию на мобильный, но номер не отвечал. Тогда Вика написала смс-сообщение и, не дожидаясь ответа, двинулась к месту встречи.

Осень. Вечерний Барнаул. Легкий воздух, словно напоённый романтичным настроением. Народ спешит по домам или просто гуляет. Все это было до появления Вики. Идти по улице теперь было просто невозможно. Ладно еще когда просто сверлят глазами и провожают очумелыми взглядами, предлагают познакомиться… Но уж когда нагло начинают приставать, домогаться, пытаются помолиться, хватают за руки или, еще хуже, щупают крылья – это уже перебор. Вика припомнила фильм ужасов с зомби, что окружают героиню, желая её съесть. Картина примерно та же. Теперь было ясно, о чем предупреждали папа и мама. Шокированная таким поведением общества, Вика, как и героиня фильма, спасалась от преследования бегством.

«Это какое-то безумие! Да что с ними такое?» – думала она, едва подбирая в лексиконе цензурные выражения, чтобы отказывать людям в общении и двигаться вперед.

Впрочем, простые люди – это еще не так страшно. Когда она добралась до вокзала, там наткнулась еще и на гопников, их была целая шайка. Стоило Вике там появиться, как её облепили со всех сторон. Вика – бежать. Гопники-зомби – за ней. Когда её окружили в глухом переулке, пришлось взлетать. Вика перелетела на соседнюю улицу и приземлилась на крыше дома.

Подождав, пока все утихомирится, она попробовала проникнуть на вокзал снова. Со второй попытки войти удалось. Но тут появилась новая проблема. Нет, не святая инквизиция, но в каком-то смысле ее потомок. Её задержали стражи порядка.

Причин для задержания набралось на целый список: несовершеннолетняя, без родителей и сопровождения, непонятно куда едет, из документов только свидетельство о рождении, хотя три года как уже должна была получить паспорт. Ну и конечно, самая явная причина – с крыльями, притом не с куриными из ближайшего KFC… В полиции YouTube, конечно, тоже смотрят, но не особо интересуются видео с Викиного канала. Тут популярность подкачала. Крылатую девушку в добровольно-принудительном порядке отвели в отдел.

До этого дня у Вики не было ясного представления, что такое полиция. В отделении она смогла составить собственное впечатление: грубоватое общение, скатывающееся то в формализм, то, наоборот, в идиотские угрозы, сальные взгляды, показательное доминирование. Крылья за спиной у Вики для них были вообще, как красная тряпка для быка. Старший по званию из них, не уставал глумиться:

«Думаешь, что?! Раз крылья отрастила – закон соблюдать не надо?»

«Позвонить? Куда? В ЕСПЧ[1]? Телефон уже греется!»

«Папе с мамой позвонить? Ничего себе! А мы-то думали, что „небесная канцелярия“ только молитвы принимает!»

«Откуда нам знать, что ты правду говоришь? Может, ты из дома сбежала! Хотя, судя по крыльям, скорее из какой-то генетической лаборатории! Вот проверим и выясним…»

«Одета как проститутка! Если бы не крылья… Хотя, кто знает? Столько извращенцев развелось, что и на это спрос найдется!»

«Не борзей! И голос не повышай! А то запрем в клетке! И не в золотой, а в обычной! Как раз птички нам тут и не хватало! Гы-гы!»

То, что этим людям казалось шутками, другие просто не понимали. Тем более, не понимала Вика в силу своей наивности. Внезапно она осознала, что за годы, проведенные в глуши, жизнь улетела далеко вперед, а она, по всей видимости, регрессировала назад. Теперь она даже не знала, как понимать такие разговоры. А тут еще и допытывались, куда она едет, откуда она и зачем здесь.

Отвечая на вопросы, она все рассказала, но над ней только посмеивались. Отпускать не собирались. Спустя несколько часов таких вот бесед полицейские самостоятельно соизволили позвонить отцу Вики, по номеру, который она сообщила. О чем-то поговорили, но Вике результата этой беседы не сказали, игнорируя все её вопросы.

Вика была измотана до предела, и только стресс держал её в сознании. Все время, пока Вика сидела в отделении, один из служивых только и делал, что пялился на нее. В его взгляде не читалось ничего хорошего. По всему было видно, что он уже представлял, что сделает, оставшись с ней наедине. Разве что не облизывался…

Не смотря на тотальную изоляцию, родителям Вики удалось сделать так, чтобы она не стала ханжой. Поэтому она прекрасно знала, чего стоит опасаться, чего хотят мужчины от девушки, что такое секс, что такое контрацептивы, как и откуда появляются дети, и прочее. А видя перед собой такой пример, ей и вовсе было всё ясно, отчего становилось не по себе. Ее красота, эмоциональность, полудетская наивность и отзывчивость провоцировали окружающих. Кого-то на нежности, кого-то на общение, а кого-то, ясное дело, и на домогательства. Крылья же были как вишенка на торте. И кусочек с этой вишенкой хотел себе забрать каждый. В тот момент Вика впервые пожалела, что вообще решилась сама поехать в город и согласилась на эту авантюру. Она, конечно, понимала, что к ней будет повышенное внимание, но не знала, что оно будет таким. Ей всё виделось совсем иначе…

Тем временем приближалась ночь, которая в отделении полиции обещала быть долгой. Само по себе – то еще ощущение, а для Вики это вообще была пытка. Сидеть можно только на табуретке, лечь негде (грязный пол – так себе вариант), из еды – чипсы, сухари и вода. Свое почему-то было есть нельзя, что попахивало паранойей и идиотизмом. Из сострадания ей дали растворимую лапшу и чай. «Пища богов», ничего не скажешь…

К утру Вика уже была без сил окончательно и едва не падала без сознания. Даже стресс уже не помогал, а скорее наоборот добивал её.

Помощь пришла, откуда, казалось бы, ее уже и ждать-то не стоило. Рано утром за Викой приехал отец. Оказалось, что до перевозки дальнобойщиком он за ней следил. Кроме того, покопавшись в ее переписке, он подключился к её аккаунтам в сети и хорошо знал, куда дочь собралась, и кто должен ее встретить. Когда она уезжала, спорить с ней, чтобы проводить, было бесполезно. Однако думать, что проблем у неё не будет, было бы попросту глупо. Пришлось опять играть в шпиона. Вика понимала, с документами действительно была промашка. Но терзать их из-за этого, как террористов, смысла не было. На пару с отцом они еще около часа объясняли полицейским ситуацию. А те, как истуканы, только и бубнили о том, что «надо было» и какое это «ужасное нарушение», а отпускать их – «должностное преступление». Но если откровенно, то по факту им хотелось либо денег получить, либо, если бы за Викой никто не пришел, отыметь ее всем отделом и сдать потом в какую-нибудь больницу, если заинтересуются. Благородством там и не пахло, как не пахло ни честью мундира, ни охраной закона. Если бы не отец, бедняжку разорвали бы на куски.

Поняв, что с папы и «ангелочка» ничего не поиметь, их отпустили. Тем не менее, пришлось прокатиться до Горно-Алтайска по месту регистрации и сделать всё, что необходимо, для получения паспорта.

По выходу из полиции Вика вцепилась в отца, совсем как испуганная маленькая девочка, какой была несколько лет назад. Статную юную леди в тот момент она напоминала меньше всего. От обилия сверливших ее взглядов уже хотелось попросту скрыться. Всё равно, что внезапно оказаться голышом при большом скоплении народа. Ей было неловко, стыдно, страшно и противно от этих взглядов.

Отец понимал её чувства, как и то, что такая ситуация сложилась отчасти из-за него. Отговаривать от намеченной цели снова он не стал. Хотя Вика этого ждала и даже, наверное, согласилась бы вернуться. Но предложения не поступило.

Язык чесался подколоть дочурку, мол, «совсем плохо, не успела выйти в свет, как угодила в полицию», но отец сдержался. В другой ситуации Вика, может, и оценила бы сарказм, но, с учётом всего случившегося, как-то было вот не смешно…

Поход в службу выдачи паспортов без внимания публики тоже не остался. Вику уже тихонько бесили эти идиотские взгляды не то с желанием обогатиться за счет нее, не то сальные, не то по-идиотски восторженные.

«И как я буду жить, если все так будут пялиться на меня?! А уж проблем-то сколько на пустом месте!» – проскочила мысль, но Вика сразу же постаралась ее прогнать.

Впрочем, в службе выдачи паспортов внимание было сугубо деловое. Женщина, которая делала снимки на документ, пожалуй, была единственной, кого вообще не удивило наличие у девочки настоящих крыльев. Мол, и не такие тут бродят, тут и с рогами некоторые приходят. Остальные же делали все, что угодно, лишь бы подольше пообщаться, задавая примитивные вопросы. Откуда-то даже журналисты нарисовались, когда Вика с отцом приходили через неделю забирать документ.

С Василием удалось связаться уже на следующий день после того, как Григорий вытащил дочь из полиции. Тот ждал полдня, пока не разрядился мобильный телефон. Тогда и пришлось ретироваться в гостиницу, а потом снова выйти на связь не было возможности.

По разговору Василий показался культурным и вполне доброжелательным.

При встрече неподалеку от автобусной станции в Горно-Алтайске, где обосновались на время оформления документов папа и дочь, Василий пришел не один, а с двумя подручными. Сам Василий оказался огромным мужчиной лет сорока, суровый взгляд которого может не на шутку испугать. Фраза «вижу Василия – настал час насилия!» – это про него, если его разозлить. Коротко стриженый, мускулистый, довольно плотно сложенный, со строгим, почти каменным на первый взгляд, лицом, он действительно производил сильное впечатление. Впрочем, суровость была явно напускная, так как в общении он казался приветливым, глубоко эрудированным, интеллигентным и вежливым. Одевался аккуратно: куртка, рубашка, брюки. По меркам журнальных идеалов для качков – вполне мог бы претендовать на стандарты бодибилдера. Василий являлся главным исполнителем особо важных поручений у Максима Петровича. Тем не менее рассказывать подробно, кто же такой этот Максим Петрович, он не стал. Отвечал уклончиво, постоянно соскакивая с темы.