Текст книги "Если бы у меня были крылья"

– Да уж… не похоже, что легко. Теперь ясно, что нельзя мне пьяной за штурвал! – снова усмехнулась Вика, но на этот раз вспыхнула боль в боку, и она охнула, затем серьёзно спросила, – Каков прогноз?

Сейчас она больше всего боясь услышать, что летать она больше не сможет вообще.

– Ну… ожоги третьей степени, один ожог второй степени у основания крыла, повреждения перьев, сотрясение мозга, ушибы. Только из-за того, что ты падала без чувств, когда в тебя салют попал, ты не разбилась. Хотя удар об воду был сильный… – с явной долей волнения сказал Василий.

– Икар! Ей богу! О-бал-деть! – протянула Вика.

Тут вдруг на нее накатила буря эмоций от осознания того что она могла быть уже мертва и до смерти напугала своих друзей.

– Прости! – пропищала она и внезапно заплакала, закрывая лицо.

– Ну всё, всё! Тише! Обошлось всё. Только больше такого не отмачивай! Второй раз может не повезти! – сказал Василий, гладя Вику по здоровому плечу.

Вика обняла Василия и долго не могла успокоиться. Лишь спустя десять минут собралась с мыслями, силами и духом. Вася снова её уложил и позвал сестру, чтобы её перевязали.

Всю неделю Василий был как личный поверенный Вики, разве что только нос ей не утирал. С утра до позднего вечера не отходил от нее.

Спустя неделю Вику выписали на надомное лечение. Крыло в месте удара и ожога еще болело при движении, но стало заметно лучше. Чтобы восстановить функциональность, требовалось упражняться, когда восстановится кожа и начнет появляться хотя бы пух. На восстановление новых перьев уйдут месяцы.

Её сильно удивил тот факт, что Вася был с ней всё время, но больше никто не приходил. Куда подевалась Даша? На телефон и в социальные сети она не отвечала, Василий же уклонялся от всех вопросов относительно нее. И только когда Вика после восстановления посетила офис компании, выяснилось, что Дашу с треском уволили.

Максим Петрович в это время был в командировке, но решение было его. Как объяснили коллеги, мало того, что Даша нарушила требования договора и устроила для Вики несогласованное публичное мероприятие с нарушением авторских прав третьих лиц, так она еще и подвергла Вику опасности. Весь интернет пестрил роликами с вечеринки Вики, с песней и с тем, как в нее попал салют, и она шлепнулась в реку.

Суммируя всё это, её с позором уволили буквально через день, когда выяснились все обстоятельства.

Вика вышла из офиса в страшном гневе. И первый, на кого она разозлилась, был Вася, который стоял у дверей. Она буквально с кулаками налетела на него:

– Это как называется?! Ты знал?! – выпалила Вика.

– Успокойся! Что именно?

– Что Дашу выперли из компании! – агрессивно крикнула Вика.

– Ну… знал! – виновато произнёс Василий.

– И какого черта не сказал? Она же ни при чем! Её надо вернуть!

– Она меня попросила… – Вика оторопела, вытаращилась, всплеснула руками и состроила непонимающую физиономию, тогда Василий продолжил: – Она позвонила мне следующим же утром, когда мы отвезли тебя в больницу. Попросила передать извинения, что так получилось. Сказала, что возьмет ответственность на себя. Еще взяла с меня слово, чтобы я тебе ничего не говорил, пока ты не поправишься. Она знала, что если тебе рассказать, то ты даже переломанная побежишь в офис ругаться и её защищать… Но этим только себя подставишь… Себе навредишь…

– В смысле?

– Да говорю же… она взяла всю вину на себя… Мол, ты случайно и на вечеринке оказалась, и вот так попала… Короче, чтобы никто на тебя не накинулся с обвинениями.

У Вики в тот момент ноги подкосились, она осела на ступеньки. Вася сел рядом и положил руку ей на плечо. Неописуемое состояние, когда и злишься, и благоговеешь, и стыдишься, и не знаешь, что делать в такой ситуации.

– Где она сейчас? – спросила Вика после десяти минут полных молчаливого разглядывания одной точки.

– Не знаю… дома, наверное.

– Ты давно с ней говорил?

– Дня два назад. А что?

– Быстро звони, и едем к ней! Ее я не потеряю! – решительно сказала Вика и ринулась к автобусу. Василий следом, попутно набирая номер Даши.

Даша действительно оказалась дома. Взгляд и неряшливый внешний вид полностью выдавали её состояние. Она пыталась это как-то скрыть, даже улыбалась и шутила. Но за этой показной маской явно слышался крик отчаяния и кровавые слёзы. Настоящим было только то, что она действительно была рада гостям в своей скромной однокомнатной квартирке на юге Москвы.

Надо сказать, что в доме Даши царил бардак, который она шутливо называла «творческий беспорядок». Всюду лежали листки с нотами, текстами, пометками, валялись вещи, посуда и еда. Она явно вбегала в квартиру, только чтобы переночевать или что-то сделать по-быстрому, и снова убегала. Как и Вике, при творческой работе на уборку ей не хватало ни сил, ни времени. А сейчас еще и жутчайшая депрессия…

На вопрос Вики о том, почему Даша так поступила и что с ней теперь будет, она ответила, что «так было надо» и «будет, что будет». Дашу ведь не просто так вышвырнули, а турнули с самой высокой подачи. Безупречная история была изрядно подпорчена специальной командой от Максима Петровича. Даже преподавать теперь никуда не возьмут. В некоммерческие проекты разве что… Но, чтобы и там она не реализовалась, угрожали затаскать по судам и её, и тех, кого она втравила в это дело, за использование Вики и чужого творчества на вечеринке. Если описывать ситуацию в нескольких словах, то для Даши музыка кончилась. Больше у нее ничего в жизни не было. Как жить после этого, она не знала.

Вику такой расклад не устраивал. Она порывалась поговорить с Максимом Петровичем и постараться уговорить вернуть Дашу, или хотя бы отменить санкции в ее отношении. Но Даша очень просила этого не делать, так как в противном случае был риск, что всё это плохо кончится и для Вики, и для всех остальных. К сожалению, такой исход был не исключен, зная политику Максима Петровича и администрации компании.

Хорошенько призадумавшись, Вика вдруг вспомнила, что однажды встречалась с одним продюсером, который отправлял артистов для работы в другие страны, в частности в Китай. Там русских девушек очень любят, и возможность зарабатывать выступлениями значительно выше, чем в России.

Поковырявшись в переписках социальных сетей, Вика нашла его контакт и тут же бросилась звонить. Тот был неплохим, но очень ушлым парнем. Он ничего не хотел делать, пока ему за это не предоставить обеспечительной оплаты. Даже для Вики он не делал исключения, поскольку сразу почувствовал возможность озолотиться за ее счет.

У Даши таких денег не было, и она сразу стала отказываться, когда Вика предложила ей дать свои. Лишь спустя несколько часов оживленной дискуссии её убедили, что в России ее практически ничего не держит с учетом положения дел. Она должна рискнуть и согласиться на пробную работу там. В конце концов она согласилась, но и дала слово, что вернет вложенные в нее деньги, как только сможет, хотя Вика даже не заикалась об их возврате.

Оплатив услуги, Вика отправила продюсеру демонстрационные материалы Даши. И буквально через неделю ей выслали сет-лист, договор и запросили документы на визу. Через две недели с ней согласовали гастрольный тур, оплату, проживание и прочее, с пробным периодом в полгода. К концу месяца китайские коллеги купили Даше билеты и ждали в Китае.

Сказать, что Даша была за это благодарна, ничего не сказать. Она чуть было не опоздала на свой рейс, потому что они с Викой никак не могли расцепиться, стоя в аэропорту. Вика в это время испытала чувство глубокого удовлетворения и успокоения, что смогла помочь.

Проводив подругу, она внезапно поняла, что таких светлых моментов в ее жизни было не очень-то много. За всё время, что Вика работала в Москве, она только о себе и думала. Именно в тот день она задалась целью по возможности помогать людям, чем она может. Возможности теперь у нее были… как ей казалось.

Глава 16. Творческий беспорядок в жизни

«Может пора действительно ангелом стать?! Папа всегда учил помогать!» – подумала Вика. История с Дашей вдохновила ее на подвиги. Посоветовавшись с родителями, которые горячо поддержали инициативу, она начала пробовать себя в качестве благотворителя.

Компания сперва этому не препятствовала, поскольку все, что делала Вика, было несерьезно. Однако стоило проглянуть успехам, а следом за ними и выгоде, как цепкие руки Максима Петровича потянулись и в этом направлении. В его стратегии это было заложено, но скорее под финиш проекта, но раз уж Вика проявила инициативу, тут уж ничего не поделаешь. Тут же появились благотворительные фонды имени Виктории, а также волонтерские движения с акциями поездок к больным детям, старикам, ветеранам и много чего еще. И хоть Вика очень старалась не упускать контроль над этим процессом и всё делать по-человечески, вскоре у нее возникли серьезные проблемы.

Эта работа и ее публичная деятельность шли вразрез друг другу. По сути одно компрометировало другое с учетом стратегии холдинга на который она работала. Вскоре целая армия журналистов открыла на нее чуть ли не настоящую охоту с надуманными «разоблачениями», шпионажем и уличением. Вика не подумала о том, что прежде, чем заниматься благотворительностью, надо вычистить историю. То есть либо перестать участвовать в эротических фотосессиях, провокационных сериалах, эпатировать публику и выступать на сомнительных мероприятиях, которые были выгодны компании, либо передать дело в управление компании, чтобы грамотно выстроить шаги и совместить «приятное с полезным». В противном случае, как народ, так и журналисты обольют грязью с ног до головы. Причин для этого масса, начиная с корыстного желания подзаработать и возвысится за чужой счет и мошенничества, заканчивая элементарной завистью. Ведь всем известно, что любой благотворитель вызывает у завистливых людей спазмы самоугрызения, которые перерастают в ненависть. Даже если этот благотворитель действительно делает хорошие вещи.

По мере того, как фонды получали довольно крупные деньги от сердобольных граждан и организаций – партнеров по рекламной компании, – на Вику всё сильнее давили, подталкивая скинуть дело холдингу. Вика понимала, что передача дел компании грозила тем, что вся благотворительность будет делаться ими в обход нее, и скорее всего скатится к банальному популизму, а реальные дела либо перестанут делаться, либо будут делаться неэффективно. Так уже бывало, если вспомнить вокал. И Вика начинала злиться на такую политику со стороны компании в целом и Максима Петровича в частности. Он конечно профессионал своего дела, но по всему выходило, что для него нет вообще ничего святого.

Но передача дел была лишь вопросом времени. И этот день неизбежно наступил. Радовало только одно – это случилось не потому, что психика не выдержала, а потому, что возникли проблемы с бухгалтерией. Те, с кем она работала, попросту растащили часть денег от инвесторов, что грозило Вике не иллюзорной статьей за присвоение и растрату, либо возвратом солидной суммы денег из личного кармана. Ситуацию выправили дотацией компании. Дело забрали. А Вику опять сделали всего лишь лицом этой деятельности.

Спустя время это принесет ей новые проблемы с репутацией. Так как визуально она выглядела главой этого предприятия, на нее надеялись, как нуждающиеся в помощи ее фондов и движений, так и подрядчики с волонтерами, которые с ней сотрудничали. Все только и ждали, что она, как ангел, прилетит, и всем нуждающимся протянет руку помощи. Крылья опять стали красной тряпкой, привлекающей внимание и отвлекающей от реального положения дел. По факту же от Викиных слов практически ничего не зависело. Мольбы о помощи, которые ей приходилось в рамках этой работы коллекционировать, исполнялись с вероятностью пятьдесят на пятьдесят. А со временем, и эта вероятность начала падать.

Не получившие помощь люди негодовали и частенько негативно высказывались в адрес Вики. Волонтеры тоже частенько оказывались у разбитого корыта, особенно когда дельные инициативы компания упраздняла. Одни в отместку за несбывшиеся надежды начинали мстить, другие просто подводили. Проблема с людьми стала личной проблемой Вики, оказавшейся на границе между разъяренной толпой и бизнесменами, которые не решали проблемы, а думали лишь о доходе.

Учитывая все это, не сложно понять, что у Вики бывали и срывы, и желание все бросить и не раз. Чтобы выговориться и получить действительно дельный совет, она позвонила отцу:

– Пап, привет! – немного угрюмо произнесла дочь в трубку.

– Здравствуй, моя милая! – приветливо произнес отец, хоть по тону голоса сразу понял, что дочь не в порядке, потому сразу спросил, – Что стряслось?

– Как ты догадался, что что-то не так?

– Ну… Сердце отцовское не обманешь! Я и не видя тебя понимаю если у тебя проблемы. Поделишься?

– Уф. Ты прав. К сожалению, есть проблемки… Я просто не понимаю, почему людям веришь, помогаешь, много делаешь… а тебе… на тебе – украли деньги, что собирала для детдомов, – уныло произнесла Вика и саму даже покоробило.

– Ничего себе – «проблемки»! И много сперли?

– Если я скажу, ты вообще на крик перейдешь…

– Ну а как тут не кричать-то? Ты в полицию то заявила? Их же надо искать!!! Судить, паразитов!!!

– Пап успокойся, пожалуйста! Все в порядке, я все уладила… правда…

– Что?

– Ну… больше у меня дела этого нет… мне пришлось его… отдать компании… – произнесла Вика, вздыхая глубоко чтобы не расплакаться.

– Вон оно что… Да-а! Сочувствую тебе, моя милая! Должно быть это для тебя очень серьезный удар… – сказал отец максимально успокаивающе, хотя внутреннее боролся с тем чтобы сказать «ну главное жива, здорова и не с долгами до потолка». Он знал что для дочери это был серьезный шаг, и что она действительно хотела сделать что-то хорошее для мира.

– Спасибо, пап… Мне действительно тяжело…

– Не отчаивайся, дочура! Мир, конечно, не для добрых людей, да только куда он без них скатится?! Помнишь сколько раз ты пробовала взлететь, прежде чем получилось?

– Угу… – произнесла Вика по щекам которой катились слезы.

– Тоже ведь и злилась, и психовала, и плакала… и на нас с мамой огрызалась даже! Но все же взлетела! Самый лучший вариант – это попробовать еще. Пусть даже это будет не большим шагом, но сделай его! Чтобы отпустило и придало сил!

Как не странно, но этот разговор развеял тучи над головой Вики и слегка облегчил ее состояние. Хотя в будущем она старалась не говорить родителям о своих проблемах, ведь они переживают, а сделать ничего чтобы помочь не могут.

Через день она решила помочь знакомому из малоизвестного музыкального коллектива. Они встретились на ток-шоу и на почве творческих интересов и необычной внешности Вики стали общаться. Все как всегда: общение в социальной сети, встречи, кафе, цветы, потом обсуждения планов и предложение организовать что-то вместе. Вика согласилась, так как парень ей понравился, и вроде музыка была неплохая. Проблема лишь в том, что это было сверхурочной для нее работой, она могла заниматься ей только в свободное время, а его подчас вообще не было. Тем не менее по доброте душевной она взялась.

Сначала это было просто предложение вместе выступить. Но выступать кое-как для Вики значило играть в ущерб репутации. У нее было много связей, чтобы сделать нормальное шоу, но для этого требовалось их напрячь. А чтобы напрячь людей на работу по дружбе или в убыток, требовалось для них что-то сделать взамен. Вика взялась с былым энтузиазмом, но очень скоро поняла, что ввязалась в каббалу.

Стоило только чуток окунуться в работу, чтобы понять, что у группы по сути нет ни имиджа, ни технического оснащения, ни организации, ни связей, чтобы сделать что-то большее, чем концерт на двадцать-тридцать человек в малюсеньком клубе, где сцена – как табуретка.

Но раз Вика взялась, то решила сделать все по уму. Паренек же ей льстил, говорил, что если она поможет и сделает, то он её обязательно отблагодарит. Ей хотелось помочь, нравилось быть нужной другу. Похвалы за реальные дела и достоинства ей тоже хотелось. Но за это в итоге ей пришлось в буквальном смысле делать все самой – от подбора образа всей команде и покупки вещей, фотосета, создания хотя бы двух нормальных демо-записей на студии для промо-акций, рекламы и договора с организаторами мероприятия, до контроля репетиций и постановки номеров.

Было невероятно, но как только запахло настоящей работой, народ в группе моментально начал «тухнуть». Разве кому-то понравится, когда ему говорят, что он плохо играет? Кому-то понравится, что на репетициях надо работать, а не пить или болтать часами о всякой ерунде? Кому-то и вовсе претило, что девчонка, которая тут без году неделю, налаживает свои порядки и дает команды. И плевать уже было, что она крылатая, что у нее там связи, и что, по сути, она организует все мероприятие для них. Все молчали в тряпочку, но между собой только и делали, что поносили её. Вика иногда задумывалась, мол, казалось бы, они ей вообще зачем?! Она делает, тратит время, личные деньги и силы в свободное время – исключительно по доброте душевной, и нервы по этому поводу ей вообще не нужны. Можно было бы плюнуть на них и уйти. Но Вика надеялась и терпела, поскольку уже ввязалась. Да и не могла она так, с детства ведь учили не бросать, не достигнув результата.

И вот день концерта. Викина работа и связи помогли, народ собрался. Не очень много, но человек триста клуб принял точно. Как минимум, это хорошо для молодого коллектива. Но без проблем не обошлось.

Началось всё уже со сборов группы. Кто-то опаздывал, кто-то, пока ждал, в одиночку хлестал вискарь, как алкоголик (уличен был гитарист). Словом, творилась анархия, к которой Вика не привыкла. Она уже привыкла относиться к сцене как к работе и жутко бесилась, что коллектив оказался полностью из туповатых тусовщиков и кремлевских мечтателей, не умеющих и не желающих серьезно заниматься делом.

Выступление задерживалось. Вика психовала и срывалась на всех подряд. Ей уже хотелось плюнуть на всё и уйти, а еще лучше – улететь. Но она этого не сделала. Нужно же выглядеть профессионалом. Наконец все собрались, оделись и вышли на сцену.

Выход задержался почти на час. Гитара звучала, как перфоратор, так как гитаристу уже было плевать на чистоту звучания (врубил всё на полную катушку, чтобы посильней фонило и давай чесать по всем струнам). На бас-гитаре порвалась струна посреди концерта, и часть песен вообще шла без баса. Запасной гитары не было. И других косяков исполнения было немало. Вика пела и выступала, а мысленно только и думала, чтобы это все скорее закончилось. В итоге концерт прошел кое-как.

И вот его конец. Зрителям понравилось, Вике – нет. Она шаблонно улыбалась на сцене, но едва зайдя за кулисы не могла сдержать кислую гримасу. Группа долго общалась с новоявленными поклонниками и выпивала в баре, Вика все это время ждала в гримерной. Паренек еще до концерта сказал, что отдаст с концерта ей девяносто процентов выручки, его она и ждала, и вот он заходит в гримерку:

– О… ты еще тут? – ввалившись в гримерку, произнес парень.

– В смысле?!

– Штаны свисли! Хе-хе! Я думал, ты после концерта уже свалишь!

– Никуда я не свалю! Ты мне должен! Концерт прошел, зал собран… Все, как договаривались!

– Ну, да… Было круто! Спасибо!

– И?

– Что «и»? – решил он скосить под дурака.

– Деньги! Девяносто процентов со сборов! Забыл?

– А с чего ты вообще взяла, что ты столько заработала?! Мы выложились не хуже! А от тебя только проблемы и нервы были! Да и поешь ты так себе! И летать не летала! Вот тебе доля, а остальное я ребятам и себе оставляю!

– Чего? Ты охренел?! Где вы там выложились?! Играть, вообще, научитесь! Если бы я за вас не взялась и не потратила свое время, деньги, людей бы не попросила, вы бы…

– Ну, за это я тебе сказал спасибо! Сейчас у нас все нормально будет… Вот, короче, держи… Давай, пока! – он сунул ей смятые пятнадцать тысяч рублей и спешно ушел.

После этого Вика забыла о том, как это человеческое существо зовут, и больше предпочла бы не вспоминать. Она поняла, что ее просто поимели и выбросили. В горле комом стояла обида. От злости в отместку она разбила инструменты, которые ребята оставили в гримерной, и изорвала ею же купленные для них костюмы. Затем она выбежала из клуба и, вопреки запрету, расправила крылья и полетела прочь.

Из равновесия ведь всегда выбивают люди, которых считаешь друзьями. А валит всегда тот удар, которого не ждёшь. Возможно разговор с отцом и слепая вера заставили ее не видеть очевидного, но уже ничего не поделаешь – очередные грабли больно ударили крылатой красотке по голове.

Ночь она провела в слезах и раздумьях о том, почему творческие люди зачастую так себя ведут.

«Вот зачем себя вести как уроды? Неужели не видно сколько всего было ради них сделано?! Или, может, мне только такие попадаются? Зачем я ввязалась в дело с ними, да и вообще пошла в этот злобный и несправедливый мир?! Не стоит ли бросить это все? И что теперь? Что будет дальше?!» – думала Вика пока бродила по улицам, летала, приземляясь на крыши и грелась, где это было возможно. Охрана ее из виду потеряла, когда она рванула из клуба. Телефон она выключила.

Наступил следующий день, а обратно в апартаменты возвращаться даже не хотелось. Вика продолжала бродить по городу. Ей было плевать на то, что сегодня нужно было по благотворительным делам поехать на съемки, потом на занятия и репетиции. На все плевать вообще! Она просто гуляла, сидела в кафе, а все попытки разных личностей с ней познакомиться игнорировала, и при малейших домогательствах сразу же уходила или улетала. Ей совсем не хотелось никого видеть и ни с кем общаться.

Еще два дня она провела как попало. Крылья в городской среде быстро стали грязными, жирными, и взлететь было уже проблемой. Нечесаный пух свалялся и чесался. Сама она выглядела не лучше: грязные волосы, взлохмаченные сзади, а спереди свисающие сосульками, скверный запах, местами испачканная одежда. Вид ангела, явно грубо спущенного с небес. Вика даже и не считала, сколько она так бродила, сколько раз замерзла и вспотела и когда последний раз нормально ела. Ей просто было плохо.

Купив себе виски, колы и чипсов, она взлетела на крышу и сидя у вентиляционной трубы из которой тянул теплый воздух пыталась унять перегретый мозг. Но получалось как-то невнятно. Будучи уже нетрезвой к ней вдруг подлетел голубь. Она ему улыбнулась и хотела поделиться чипсами, но пытавшись к ним дотянуться потеряла равновесие и шмякнулась на бок опрокинув бутылку.

– Жажду, что рождает жалость, невозможно утолить. Умрешь быстрее! – раздался знакомый голос.

– Кто здесь? – Вика поднялась и пыталась наладить фокус зрения. Перед ней стояла Мила. Но толи из-за удара, то ли из-за алкоголя, разглядеть ее у Вики не получалось, – Опять ты мне мерещишься! Тебе легко говорить… Все меня бросили! Даже ты… Мила! Приходишь и снова бросаешь! Знаешь, как мне тяжело? Я одна!

– Вовсе нет! Ты не одна, и никогда одинокой не была. Прекрати себя жалеть и остро переживать неудачи! Просто прими их, отдохни и снова иди вперед!

– Да кому это надо?! – опустила голову Вика.

– Тебе! И мне… Ведь если ты сдашься, то я уйду навсегда… – сказала Мила, подошла ближе и коснулась Викино плеча. Прикосновение было как разряд тока. Крылатая красотка очнулась все также на крыше, лежа на боку с пролитой бутылкой виски. Голова немного кружилась, живот скручивала изжога.

«Столько лет прошло, а мне все еще важно ее мнение и слова. Сдалась ли я? Нет, наверное… Устала? Да… Что мне делать?» – думалось Вике сидя оперившись на трубу.

Мысли прервал накрапывающий, а затем разразившийся проливной дождь. Вика ринулась к лестнице, но та ожидаемо была закрыта. Летать не трезвой она теперь боялась, так что пришлось мокнуть, дрогнуть и трезветь. Лишь взглянув в отражение в луже она поняла, что уже становится похожа на бомжиху. Да и находится черт знает где. Тогда и решила вернуться.

Тем временем ее уже вовсю искали. Включив телефон, она увидела множество звонков, смс, и сообщений в социальные сети. Вика даже читать не стала и первому из всех позвонила Василию. Разговор был коротким:

– Вика! Слава богу! Что с тобой? Где ты? Ты в порядке? – нервно и озабоченно расспрашивал Василий.

– Нормально, Вась… Я все потом объясню, хорошо?

– Не заставляй так нервничать! Я уже полицию к поискам подключил! Уже думали, что тебя убили… Нельзя же так…

– Прости… – пропищала Вика, еле сдерживая слёзы.

– Ну… не плачь! Хорошо, потом так потом…

– Сообщи всем, что со мной все нормально, ладно?

– Сообщу, конечно! Давай я приеду и заберу тебя! Скажи только, где ты!

– Если тебе не трудно… – вздохнула Вика и сообщила ориентиры того места, где находилась. Это были трущобы в районе Капотни. Смотря на карту, Вика даже сама удивилась, как ее сюда занесло.

Вася приехал через пару часов и был откровенно шокирован увиденным. За пару дней превратиться из поп-дивы и модели с обложки журнала в грязную оборванку – это высший пилотаж. Если бы не знакомый муляж рюкзака, в котором прятались ее крылья, Вася вполне мог и не узнать Вику. Впрочем, встретив ее, он не сказал ни слова. Просто обнял. Вика уже не плакала, но слезы сами потекли. Вот только на этот раз уже не от горечи, а от тепла и от того, что рядом был человек, желающей ей добра. В тот момент она сразу вспомнила родителей. Они простояли так пару минут, затем сели в знакомый автобус и поехали в апартаменты. Приводить Вику в порядок пришлось несколько часов подряд, не без посторонней помощи. Крыльям досталось больше всего, чистить и вычесывать пришлось долго.

Как ни странно, ругани в офисе не было. Может, Василий помог, а может, до всех дошло, что если они будут сейчас давить, то она опять психанет. Но в новом дополнительном соглашении ей тут же нарисовали пункт о том, что она вообще больше не может сама выбирать, с кем работать и выступать.

Тот случай заставил Вику разобраться в себе, своих мыслях и перестать быть легковерной. Хотя наивность в ней все равно оставалась. Такой уж у нее характер.

А судьба и Максим Петрович тем временем все подбрасывали угля, составляя все новые бизнес-планы. Следующим из испытаний совести на прочность была связь с некой «церковью», которая чуть ли не объявляла ее новой мессией и настаивала на открытии в честь нее приходов и монастыря, где она должна была принимать страждущих. Предлагали канонизировать ее перья как целебные мощи, либо продавать их по очень высокой цене.

Сам факт таких предложений ставил Вику в тупик. К Вике и так с реальным подобострастием постоянно подходили люди разных конфессий. Но это значило уже не просто напугать пьяниц у подъезда, а присвоить некий священный статус, что по сути будет не просто огромнейшей ложью по сравнению с фальшивым пением и игрой в кино, а полной моральной деградацией. Такого она не хотела. Вспомнилось наставление отца и понималось что это недопустимо.

Подобного не скажешь о совести Максима Петровича, который уже давным-давно не считался в ее глазах другом. Тот был готов сдать драгоценного ангела любой церкви в аренду. И если бы Вика решительно не отпиралась от этого всеми силами, то сдал бы с потрохами. Дивиденды сектанты и раскольники предлагали весьма существенные.

Тогда она и научилась давать отпор Максиму Петровичу, а не тупо кивать по его указке. Удав с гипнотическим взглядом, который все это время успешно пожирал Вику по частям, потерпел фиаско.

Заканчивался третий год работы. Из-за неудач с благотворительностью до депрессии оставалась пара шагов. Абсолютно не удивительно, что многие при этом начинают пить, курить и употреблять всякие там вещества.

Подбадривал ее только Василий. С какого-то момента он всё же решился за Викой приударить. Стал ей дарить подарки, цветы, украшения. Вика их принимала, но относилась ко всему этому несерьезно. Было просто приятно, что он проявляет заботу и поддерживает. И невдомёк, что Василий уже вовсю старался сделать ее своей. Вика словно сквозь шторы смотрела на него.

В семье Василия в это время все уже переходило в терминальную стадию. Жена уже вовсю устраивала скандалы, пропадала в клубах, и Василий не сомневался, что она давно уже завела любовника, а может и не одного. Оттого и ему было абсолютно на нее плевать. Он задерживался на работе и спешно продавал ценные вещи, чтобы со своей женушкой их потом не делить.

Обычно в такие моменты богатыри вроде него начинают пить и спускаются на самое дно. Но он счел, что с Викой у него есть будущее, и все непременно получится, если он проявит себя с лучшей стороны. Нужно только подготовиться – ухаживать за ней, вместе проводить время, следить за собой, чтобы стать для нее лучшим, а потом выбрать момент и признаться, наконец, что она ему не безразлична. Да, может это и выглядело, как сцена из «Лолиты», но сердцу ведь не прикажешь.

Вика для него стала смыслом и надеждой для дальнейшей жизни и самосовершенствования. Хотя стоит сказать, что следить за собой и быть ей под стать ему было сложно. Глядя в зеркало, он понимал, что ошибки молодости и погоня за мускулами и фигурой теперь на нем отыгрываются по полной.

Спустя несколько лет, в течение которых Вика прожила в Москве, периодически катаясь по стране и миру, работая лицом и телом компании, ей уже казалось, будто пролетела целая жизнь во всем своём блеске. Многое поменялось в мыслях юного «ангела». Многое поменялось и в её поведении. Усталость от работы теперь была ее тенью, непостоянство было ее повседневностью. Неискренность в отработанной наигранной улыбке всем подряд – неизменный атрибут. По-другому было не выжить.

Часть денег Вика исправно перечисляла родителям. Для того чтобы они не были разочарованы её решением, и чтобы у них не возникало мыслей, что она о них забыла. Надо было бы и приехать, но из-за плотного графика она этого сделать не могла, разве что только в отпуск. Но к отпуску, уже который раз, Вика была морально выжата донельзя, и представать в таком виде перед родителями боялась. Родителям невозможность приехать в гости она всегда объясняла разными причинами. Они беспокоились за дочку и хотели ее увидеть, но не настаивали и терпеливо ждали, когда она вернется сама.

Тем временем стресс снова опускал свой черный плащ и сказывался на всем: на настроении, на здоровье, и даже на крыльях. Нужен был отдых, и ей он был предоставлен. Под чутким присмотром Василия ее отправили отдыхать на фешенебельный курорт.

Шикарная обстановка, пафосный дорогой отель, красивые пляжи и море. Вика не видела такого никогда. А еще знакомые лица из числа тех знаменитостей, с которыми она виделась по работе, и, что еще хуже, с теми, с кем во встрече было отказано. Было немного неловко. Но в целом настроение однозначно улучшилось.