Текст книги "Если бы у меня были крылья"

Определенным плюсом было его умение получать удовольствие от того, что делал сам, и от того, что вдохновлял на действие других. Последнего Вике как раз не хватало тогда. Ей нужен был стимул для движения вперед, и Дима его давал. В минуты отчаяния он активно поддерживал Вику. А узнав о том, что Вика думает крылья отрезать, выразил сомнение в этом деле. Даже целую тираду выдал о том, почему этого делать нельзя.

Общаясь за чаем с Таней, она узнала, что сам Дима мечтал тоже когда-нибудь вернуться в шоу-бизнес. Сам Дима об этом Вике никогда не говорил. Таня рассказала, что, когда Дима праздновал свой день рождения, вместе с шумной компанией он выходил на улицу покурить и проветриться, и Таня слышала их разговоры. У него были попытки организовать свою группу, но все потерпели крах. Вике показалось это маловажной и неприятной темой, и она поспешила заговорить о другом. Впрочем, иногда она припоминала, что был в ее истории Феликс, которого она тоже чересчур идеализировала. Так что всю входящую информацию, так или иначе запоминала.

Но одной мечтой Дима заразил крылатую красотку. Он часто рассказывал истории о путешествиях едва ли не по всему миру. Несмотря на то, что Вику возили по разным городам и странам, она там только работала, толком даже ни с кем не общалась и ничего не видела. Вырывалась оттянуться и посмотреть на мир она только в отпуск. Дима же успел покататься и по стране, и по миру, имея для этого очень даже скромные бюджеты. Говорил, что в отпуск нужно будет обязательно куда-то поехать вместе. Но куда конкретно, они так и не решили. Отчасти потому что Дима в этом плане был поверхностным, и то что его могло устроить, явно не смогло бы устроить Вику. Например, поездки на третьей полке в поезде зайцем.

Когда Вика наконец стала свободнее, то почти все свое свободное время проводила вместе с Димой. Он научил ее играть на гитаре, и они вместе играли разные песни. Еще смотрели кино, ходили гулять. Вообще, когда они были вдвоем, ей казалось, что всё практически идеально – общение, развлечения, взаимные интересы и понимание друг друга. Вика много думала о нём, но боялась сделать шаг навстречу. Понимание, что в свои двадцать три года она всё ещё девственница, её и вовсе угнетало.

Еще Таня не раз говорила, что Дима до Вики был знатным бабником. На этой почве она и перестала общаться с соседом. Вика сделала другие выводы: мол, опыта ему не занимать, а она такая глупенькая неумёха. Вика немного идеализировала Диму, и ей претило слушать сплетни, которые вполне могли быть просто очередной завистью. Ведь у самой Тани никого не было.

Точки над «i» в этот раз поставили случай и сам Дима.

Вика реально почувствовала к Диме влечение, когда на очередной тренировке в парке, которая затем перешла в прогулку, внезапно пошел дождь. Поднялся ветер, порывом которого унесло зонт, и они оба скрывались от ливня под ее крыльями. На обоих все равно лило, дождь был сильный, но главное – романтический момент был, что надо. Разумеется, Дима им воспользовался. Предложив эффективный способ согреться, он начал обнимать и целовать Вику. Первый поцелуй у него всегда был осторожным, немного скромный, будто проверка. Но именно он проделывал брешь в толстой броне и дотягивался сквозь неё до трепетного сердечка Вики. За «скромным» поцелуем сразу следовали «страстный», а следом «очень страстный». И понеслось.

Вымокшие до нитки, они выбрались из парка и, сняв ботинки, босиком шли по холодным лужам домой. Несмотря на замерзшие ноги, промокшую и липнущую к телу одежду, а также крылья, что значительно прибавили в весе и точно не смогли бы даже оторвать Вику от земли, ей было хорошо.

Озябнув, они пошли быстрее, а подходя к дому, уже оба тряслись от холода. Дома они сначала хотели залезть в горячую ванну. Но, едва скинув с себя мокрую одежду и отжав воду с крыльев, Вика вдруг снова оказалась в объятиях Димы. Он подошел со спины, обнял Вику сзади и на ушко прошептал:

– Я знаю еще один способ согреться! Как ты на это смотришь?

У Вики даже сердце застучало сильнее, а внизу живота приятно потянуло. Разум помутился.

– Согрей меня! – прошептали ее трепетные губы.

Она развернулась и оба слились в поцелуе, от которого у девчонки окончательно сорвало тормоза. Дима отвел ее в спальню и помог ей снять остатки одежды. В глазах Вики отчетливо читалось желание и небольшой страх.

«Неужели наконец это случиться!» – думала она.

Тем временем Дима эффектно обнажился, прилег к крылатой красавице и снова поцеловал ее. Его руки массировали ее стройные ножки, талию, грудь. Вика испытывала новые грани удовольствия и приятных ощущений, которые вновь и вновь ударяли внизу живота. Вика не стеснялась стонать от удовольствия и страстно просила не останавливаться. Крылья за ее спиной трепетали, чем указывали Диме моменты истинного наслаждения Вики.

Момент кульминации был несколько болезненным. Однако Дима оказался весьма недурным любовником и очень нежно провел ее через первый интимный опыт. Ему удалось ее расслабить. Хотя поначалу Вика не знала, что делать. Только тогда она поняла для себя, что смотреть, как это бывает в эротических фильмах, и проделывать что-то подобное в действительности, это две разные вещи. Диме пришлось буквально всему учить ее на ходу, что ему было иногда сложно (он привык к опытным девушкам).

Впрочем, Вика оказалась способной и к такому виду наук. Уже в следующие разы она стала активно стараться доставить своему мужчине удовольствие и попутно сама училась его получать. После третьего или четвертого раза она вошла во вкус и открыла для себя давно желаемый мир удовольствий ознаменовавшимся первым чувством глубокого удовлетворения. Поняв всю прелесть любовных утех и влияние их на жизнь, близость и уверенность в себе, сначала у нее немного сорвало крышу и хотелось много и часто. Дима даже начинал думать, не пробудил ли он в ней монстрика и не понесет ли ангела во все тяжкие. Но утолив жажду скрытую на протяжении долгих лет, Вика стала спокойнее.

После того случая они съехались и стали жить вместе в её квартире, а еще родилась крылатая фраза «погладь под крылышком». Это было немного щекотно, но приятно и однозначно намекало на ее желания. Их отношения перешли на новую ступень, и мечты рисовали Вике радужное будущее.

После того, как закончился срок аренды они с Димой переехали в его квартиру.

Конфетно-букетный период – это чудесно, но время идет дальше, и оказывается открытием, что нужно еще научиться уживаться под одной крышей. Как правило, виной всему привычки.

Вика не отличалась сильной покладистостью и чистоплотностью, но беспорядок у Димы стал напрягать её с первого дня. Как смириться с грязным бельем в комоде, если оно вместе с чистым? Оставленной на тумбочке жеванной жвачкой, или с грязным унитазом? Нельзя без конца питаться вредной пищей и каждые выходные ходить выпивать с друзьями.

Диму в свою очередь напрягало просыпаться по самые уши в пуху. Напрягали брошенные Викой где попало вещи, которые она сама же потом искала, Викина неловкость, когда она смахивала крыльями все со стола, проходя мимо. Кроме того, Вика во сне лягалась, при том не только руками или ногами, но и крыльями. Было неприятно по несколько раз за ночь получать крылом в ухо или по лицу. Обнимать ее со спины во сне – вообще было опасно.

Спасало то, что диалог между ними был, и каждый старался следить за собой. Поэтому до ссор и скандалов доходило не часто.

Впрочем, Вике всё равно пришлось учить «парня-одиночку» простой, казалось бы, истине – за девушкой надо ухаживать и проявлять внимание. Она приучилась сама, а затем начала приучать его к опрятности, культуре, чистоте и более комфортному образу жизни. Самое важное, что ей и самой захотелось что-то делать для него. Вместе они привели квартиру в порядок, немного отремонтировали в меру сил, сноровки и средств, поклеили новые обои и прикупили мебели.

На этот раз, правда, Вика не бежала тратить свои деньги и брать инициативу в свои руки, но и не скупилась скидываться на расходы, когда решение было принято.

Спустя четыре месяца отношений Вика решилась рассказать про Диму родителям. В тот день Дима задержался на подработке, а Вика решила позвонить родителям по скайпу. У них в это время был уже вечер. Нельзя сказать, что это был простой разговор.

– Здравствуй доченька! Ну как ты там, малышка?

– Привет пап, мам! Жива. Потихоньку. Простите, что редко звоню…

– Мы уже привыкли. Главное, что не забываешь и звонишь. Знаем, что ты занятая у нас! Но может, всё же выберешься к нам? – сказала мама.

– Обязательно, Мамуль…

– Мы тут не часто смотрим телевизор, тоже в делах, но нам показывали что в кино снимаешься. Мы очень тобой гордимся! – весело сказал отец, – Как сейчас на творческой арене?

– Да как сказать… Не очень…

– Что такое? – удивился Григорий.

– Не хотела об этом говорить, но рано или поздно пришлось бы. Ушла я со сцены. Вернее, чего уж там… уволили меня из компании, где я пять лет работала.

– Да ты что?! – в один голос изумились родители, – Ты же талант у нас, как они могли уволить?

– Сказали, мол, изжила я свой образ… Меняться надо… А как я с ними изменюсь?! – уныло сказала Вика указывая жестом на крылья.

Было заметно, что родители погрустнели, и после паузы они сказали:

– Ну, ты не расстраивайся только! Может, в другие компании устроиться? Страна-то большая…

– Думаю, что с меня хватит. – уверенно сказала Вика.

– Постой! А что же делать будешь? – спросила Эрке.

– Ну, вот… найду работу. Как все, короче, – ответила Вика и пожала плечами.

– Из «князей» в «грязи»?! – тут же сказала мать.

– Эрке! – буркнул отец и подтолкнул в плечо жену. Мать удивленно посмотрела на отца.

– Хм. Люди, по-твоему, грязь?! Выходит, ты и себя, и папу грязью считаешь? А, мама? – парировала дочь.

Матери стало неловко, и она скорчила физиономию и поспешила добавить:

– Да это я так…

– Не надо так! Я вас очень люблю, но прошу, не ругайте меня за мой выбор, – ласково попросила Вика.

– Мы всегда тебя поддерживаем! – сказал отец, даже не догадываясь, что через секунду он пожалеет о том, что это сказал:

– Это здорово! Кстати, я познакомилась с молодым человеком. И, в общем, мы живем вместе.

Лица родителей немедленно изменились. И хоть это было вполне предсказуемо, все равно такая новость вызывает в родителях любой девушки закономерную реакцию – огорчение и беспокойство. Поэтому следом были нервные вопросы о том, кто же ее избранник, давно ли они вместе и где она сейчас живет. А еще было ли у них «это» и предохранялась ли она. Самый забавный вопрос, как всегда, задала Эрке:

– Вот интересно! А если ты забеременеешь и родится ребенок, он будет обычным, или тоже с крыльями?

Отец засмеялся. Вика смутилась:

– Ну, мама, блин! Ну что за пошлые вопросы?!

– А что такое? У меня лично научное любопытство! – невозмутимо произнесла Эрке.

– Только не в этом вопросе! – фыркнула Вика.

Потом уже был более серьезный разговор. Вика не отмалчивалась и всё рассказала, как на духу. Родителям ничего не оставалось, кроме как принять и поддержать решение дочери. Они прекрасно понимали, что рано или поздно этот день придет. Тем не менее, жениться запретили до тех пор, пока новоиспеченная пара не приедет к ним на Алтай и не получит их благословение. Сказать по правде, по фото и описанию, что представила Вика, Дима им не очень понравился, но объяснять это дочери, которая находится за тысячу километров, бестолково. Кроме того, делать умозаключения, не видя перед собой человека, – еще большая глупость. Родители на эти грабли наступать не стали и предварительное добро на совместную жизнь Вике дали.

Этой новостью она и обрадовала Диму, который крайне спокойно к этому отнесся, ответил «А! Ну круто!», уселся играть за компьютером. Он пока еще не думал ни о знакомстве с родными Вики, ни тем более о свадьбе и это чуть позже постарался внятно объяснить Вике. Поэтому сошлись на том, что к родителям поедут где-то спустя полгода-год, когда у Димы будет возможность взять отпуск и скопить денег. Викины сбережения принципиально брать не хотел.

Надо сказать, что пока они были только вместе, всё шло неплохо. Дима работал, дом потихоньку обживался, общие интересы и развлечения были. Вика следила за порядком в доме, искала работу или подрабатывала по мере возможности, готовила и тренировалась, иногда летала в парках Москвы.

Но вот приближалась зима. В Москве это далеко не всегда приятное время года. Большинство городских жителей обычно сидят дома. Но неугомонной Вике становилось скучно и хотелось развлечений и новых лиц. Вика довольно много об этом говорила, и Дима наконец решил вывести ее в свет и познакомить со своими многочисленными друзьями и компанией. И вот тогда в безупречных отношениях внезапно стали проявляться минусы его характера. Ведь Дима оказался ревнивым. Более того – собственником.

Любое общение с противоположным полом вызывало в нем явную неприязнь, хотя Вика просто общалась или выпивала в компаниях с людьми, которые, казалось бы, Диме хорошо знакомы.

Его сильно задевало, что появись они вместе в любой компании, сразу всё внимание на себя забирала Вика. Даже если была без макияжа и неярко одетая, как она обычно любила, мужская часть компании сразу начинала симпатизировать крылатой красотке. А Дима, что бывал в компаниях заводилой, оказывался не у дел. Всё больше проявлялось тщеславие и желание, чтобы внимание уделялось только ему. Но нет, все смотрели на Вику, которая припоминая былое умела устроить шоу из пустого места.

Конфликты стали возникать на пустом месте. Попытки оставлять Вику дома, встреченные негодованием, терпели неудачу. Природа такого поведения была Вике не ясна, но ей удавалось всё сгладить, используя обаяние. Впрочем, ее характер и масла в огонь подливал. Иногда она стала баловаться флиртом с мужчинами в компаниях, так как тяга быть в центре внимания у неё не выветрились по окончанию сценической жизни. Кроме того, хотелось иногда позлить Диму, старающегося накинуть на нее хомут и намекнуть, что прежде чем диктовать правила надо жениться. Это подталкивало его усиливать за ней ухаживания, дарить подарки, быть более эффектным в любовном плане. Но и обратная сторона была – скандалы.

Из-за таких проделок Дима стал пытаться контролировать, куда Вика ходит без него. Звонил, писал смс и в прочих ресурсах обмена сообщениями: «Где ты? Когда будешь?», и все в таком духе. Подозревал ее в неверности, хотя по факту упрекнуть было не в чем.

Вика лишь читала о таком поведении и знала, что это тревожный сигнал, но надеялась, что ей удастся в нем изменить это со временем. Ведь кроме максимум криков ничего не доходило.

«Мы же вроде любим друг друга! Неужели не сможем договориться? Хм, и почему я не могу отделаться от слова „вроде“!» – думала Вика.

Время шло. Весной случайные тусовки вместе с Димой завели Вику в общество экстремалов. Там она познакомилась с Кировцем, в миру – Николаем. Он работал в промышленной альпинистской организации. Зрелый коренастый мужчина, носил небольшую бороду, в самом рассвете сил, улыбчивый, приятной наружности. Его отличало то, что он вроде бы работал не так быстро, как все, но почему-то работу заканчивал быстрее остальных. Оттого его и прозвали в честь трактора, типа: «едет медленно, но дело свое делает, как надо».

Дружба с ним завязалась легко на почве общения о высотной романтике, птичьих полетах и тяги к небесам. Под веселье, алкоголь и наличие общих тем для разговора Вика попросила его узнать насчет трудоустройства. Тот, разумеется, обещал все организовать. И организовал!

Сначала Дима ревновал, но позже все же поддержал решение Вики пойти в промышленный альпинизм на полную ставку. Там ее крылья были только в плюс. Работа, конечно, пыльная и зачастую грязная, но зарплата в целом позволяла прилично жить и даже откладывать деньги. Полгода без нормальной работы порядочно потрепали бюджет Вики, и постоянная работа ей была нужна, как воздух.

При устройстве, правда, возник конфликт – платить ли так называемую «премию за риск», которая составляла пятьдесят процентов от оклада. Ведь в случае обрыва тросов Вика все равно сможет спастись, благодаря крыльям. В результате трех часов теологического спора победу одержала Вика, ловко подметив, что с учетом скорости падения, восходящих потоков и обилия экипировки на ней крылья могут и не оказать существенной поддержки при обрыве страховки. В итоге взяли ее на тех же условиях, что и остальных.

Коллеги по цеху оказались весьма добродушными и с радостью приняли крылатую красотку в свою сплочённую команду. Обучение проходило без проблем, и Вика быстро освоила страховку и работу на высоте. Со спецовкой правда вышла проблема, но в дело включилась сама Вика, хорошо помня, как кроила себе одежду, и быстро ее решила. Работа пошла. Среди коллег даже стали строить свое расписание для очередности работы с Викой. В этом оказалось много плюсов, начиная с того, что Вика сама по себе была веселой и общительной, а ее появление, где-либо было целым событием, заканчивая бытовым удобством, например, если работы не сильно высотные, она вполне могла слетать за кофе, не прерывая работы. Это было запрещено по технике безопасности, но все же знали, что Вика – это может и умеет, и были благодарны за услугу. За порцией славы в команде в очередь становиться было не нужно.

В хорошем коллективе работа ладилась, да и досуг сам по себе организовывался. Так они вместе ходили тренироваться на скалодром, устраивали пикники с шашлыками, заразили Вику паркуром, с учетом ее крыльев она вообще делала вещи недосягаемые, но в команде их использовала редко. Благодаря тренировкам она не только развлекалась, но и поддерживала форму. Вообще оказалось, что ей очень даже хорошо именно с людьми, которые рискуют. Впервые за долгое время с ней общались нормально, не лебезя и не ставя себя над ней.

Всё шло хорошо. Вика неплохо зарабатывала. Притом настолько, что это даже для Димы стало сигналом – он тоже решил подтянуться до её уровня и устроился на новую работу, стал продавать автомобили. Все же лидером их отношений он считал себя и понимал, что деньги были необходимы, чтобы строить совместное будущее и иметь возможности содержать «своего» ангела.

В отношениях с Димой при всех шероховатостях и терках на бытовой почве, а также спазмах ревности, тоже все шло не то чтоб очень хорошо, но совсем не плохо. Хотя Вику все больше напрягал постоянный контроль с его стороны, учитывая то, что он сам стал позволять себе общаться с другими девушками, а еще попросил ее однажды не летать, когда его нет рядом. Вика по глупости согласилась, но потом поняла, что никогда это обещание не выполнит. Ведь полеты – это часть ее самой. Небо уже было у нее в крови. А без ветра, ударяющего в крылья даже перья начинали выпадать.

Приближалась годовщина их первой встречи и начала отношений. Вика много думала об этом дне и мысленно подводила некоторые итоги. Она не вполне понимала, что у них за отношения, и как многие девушки боялась открыто поднимать этот вопрос. С одной стороны, они живут вместе и состоят в отношениях, с другой свободные люди. С одной стороны, у них есть друг перед другом некие неформальные обязательства, с другой – по всем канонам и юридически они друг другу никто. Эти итоги будто бы разделяли ее на два лагеря. С одной стороны, было всё то, за что она любила Диму, с другой всё, что она в нем терпеть не могла. И разделена Вика была ровно пополам. Внутри нее было странное ощущение временности их отношений, и, если бы Дима спросил: «Ты будешь моей женой?», Вика, пожалуй, не смогла бы ничего сказать в ответ. Отчасти потому что часть ее этого точно не хотела. Они были как старые друзья, только еще и спят вместе.

– Хороший парень, но не орел! Не для тебя он! – как-то с горяча сказала соседка Таня про Диму за очередной беседой после очередного скандала.

– Да я, как-то, и не ищу пернатых в мужья! – смущенно ответила Вика.

После этого, общение с соседкой было сведено к минимуму, так как Вике это очень не понравилось. Однако спустя год жизни с ним, она начала находить в этом зерна правды.

Оставалась надежда, что снова будет какой-то случай, от которого все изменится и позволит ей ответить на этот вопрос хотя бы самой себе. Но нужно было как-то поспособствовать изменениям.

День годовщины выпадал на выходные. В последнюю неделю перед этим днём было много серьёзной работы, сулившей Вике довольно крупную прибавку к зарплате. После этой недели и у Вики, и у Димы должен был быть отпуск, который они так и не спланировали, занимаясь делами.

Вика решила поднять тему о поездке к родителям, учитывая совместный отдых и наличие денег. Кроме того, Вика для себя решила, что их решение будет знаком, после которого либо «да», либо «нет».

Они были дома и готовились пойти к другу Димы отметить день рождения, который они оба пропустили из-за работы. Дима брился в ванной, а Вика принесла косметику, чтобы красится, и решила начать разговор издалека.

– Дим, а ты помнишь, какой в конце недели день?

– Ну а как же, малыш? Пятница! А потом отпуск… Ой блин… Кстати… Куда-то рвануть надо. Идеи есть?

– Ну, есть одна. Но все же подумай. Вторая попытка! – кокетничала Вика.

Дима задумался, потом нервно ответил:

– Ладно, сдаюсь! Что за день-то? Точно ведь не твой день рождения! Он уже был!

– Не мой день рождения, конечно! Но день рождения наших с тобой отношений. И раз уж у нас отпуск, то у меня предложение. Поехали на Алтай! Природа, горы… Родителей моих навестим!

– А! Да! Точно! Как я мог забыть… – театрально начал оправдываться Дима. Затем пожал плечами, отвернувшись к зеркалу, продолжая бриться и буркнул, – Хм… Ну, надо подумать!

– А чего думать? Собрались, да поехали! Билеты сейчас не проблема! У нас и на самолет хватит! Только вот не знаю… Я-то раньше специальным бортом летала. В обычный самолет с моими крыльями пускают? – усмехнулась Вика и начала красить глаза.

Вика не заметила, но Дима как-то напряженно на нее посмотрел, потом решил пошутить:

– Ну раз они тебе так мешают – отрежь! Не думала? – вдруг спросил Дима и взглянул на Вику. Шутка не удалась.

– Что? – ответила Вика, и даже случайно ткнула кисточкой себе в глаз. Протерев его, она серьезно посмотрела на Диму и спросила: – Это что еще за вопрос?

– Ну, не знаю… Просто стало интересно. Ты же думала об этом раньше. Изменилось ли что-то?

– Ну, думала! Ну и что? – всколыхнулась Вика. – С ними, конечно, много проблем, но я уже с ними сжилась… Они – часть меня!

– И уже не хочешь быть обычной? – зачем-то продолжил Дима.

Повисло напряжение. Длительная пауза.

– Не знаю, – наконец ответила Вика, собрала косметику и вышла из ванной.

Она действительно не знала ответа на этот вопрос, хотя задавала его себе не одну сотню раз. Но этот же вопрос от Димы показался ей некой формой враждебности. Настроение испортилось само собой, после чего она решила отказаться от похода в гости, сославшись на то, что ей не хорошо и лучше отдохнуть. Дима, очевидно, не поняв, что сделал что-то не так, оставил ее дома и пошел в гости один. Вика в это время отправилась в парк, где, долго порхая над деревьями, думала о случившемся и над этим дурацким вопросом. Он был как неприятное наваждение и засел в голове надолго.

К вечеру долетев домой, она приняла душ, почистила перья и, не дождавшись Диму, легла спать. В тот день они больше не общались. Дима, вернувшись поздно нетрезвым, улегся в прихожей на диване.

На следующий день, встретившись с бригадой, Вика выяснила, что же за работа им предстоит. Их направили на одно из зданий Москва-Сити на плановое мытье стёкол.

О, как же чертовски паршиво было туда ехать. Особенно после прошедшего разговора, в котором опять не было принято никакого решения. На протяжении полугода подобные разговоры она пыталась начать неоднократно, и каждый раз Дима умудрялся соскочить с темы, либо спросить что-то провокационное, и о разговоре про поездку к родителям забывали потом оба. Правда, если раньше это были в основном шутки, то в этот раз он явно задел за живое. Вика злилась и думала по возвращению домой поговорить с ним прямо и серьезно. Все мысли были только о том, что она ему скажет, поэтому настроение было на нуле. А тут еще Москва-Сити, как неприятное напоминание о прошлом. Вика отказалась бы, если бы не нужны были хорошие деньги перед отпуском.

Еще не так давно она жила в апартаментах «Око», а сейчас в соседнем здании моет стекла. Хвала небесам, что никто из друзей об этом не знал. Иначе новых неприятных Вике разговоров было бы не избежать. Пришлось изо всех сил не подавать вида, насколько неприятно ей здесь находиться.

Это было не просто. Ведь глядя на здешних обитателей, Вика в очередной раз убеждалась, что не будет по ним скучать. Ибо скучать по девушкам-фифам, что идущих им на встречу людей в упор не видят, по худощавым парнишкам, покупающим тут стильные вещи, по авто-хамам на дорогих авто, по глупым и хамоватым охранникам, не способным никого защитить, а также обилию самых разных офисных работников, считающих, что раз работают в небоскребе, значит, уже добились всего в жизни, – как-то не получалось!

Погода была ветреная, что вполне характерно для этого места, но еще вполне пригодная для работы. Ребята разбились по трое (страховщик, он же «принеси-подай» плюс два исполнителя) и принялись за дело. Вике выпало работать с Колей (он же Кировец). На страховке была Люда-Бензопила. Ее так прозвали из-за ее любви к точности, педантичности и дотошности, а еще потому, что тех, кто не разделял с ней такой же позиции, она начинала пилить. Не злобно, конечно, но пилить до тех пор, пока с ней не соглашались. Была еще одна причина – любила она поесть. Причем ела везде, но из-за особенности организма не толстела. Вот и сейчас, до того, как подняться на крышу, она успела в Афимоле сгонять до кафе и купить какой-то шаурмы.

Вику же в бригаде прозвали «Крылаткой», что особо и не вызывало вопросов.

– Ну что, Крылатка? Поработаем? – обратился к Вике Коля-Кировец, когда они вышли на крышу и осмотрелись по сторонам.

– А то! – улыбнулась и оживилась Вика, в глазах которой до этого все еще всплывали былые картины жизни. – Наперегонки?

– Да какой-там! У нас же на страховке Бензопила! Какие уж там соревнования? Все строго по графику! – усмехнулся Кировец.

– Точность и безопасность никогда не бывает лишней! – отозвалась Бензопила, услышав упоминания о себе, при этом пережевывая шаурму.

– Да-да, Люд! Мы понимаем! – ответил ей Кировец, и оба с Викой засмеялись.

Вика заметила у Людки шаурму, и сказала:

– Люд! Ты тут ее купила, что ли?

– Ну, да! Хочешь?

– Нет, спасибо! Я тут как-то уже закусывала. Меня потом так носило, даже перья позеленели! – сказала Вика, скорчившись от неприятного ей запаха пережаренного мяса.

– Не бзди! У меня луженый желудок! Я в детстве даже магнитик от холодильника переварила!

– Смотри! Я предупредила! – сказала Вика, пожав плечами и беря страховочные карабины.

– Угу! Давай готовься лучше! Крылатая! – фыркнула Люда, откусывая кусок шаурмы. Вика вернулась к Кировцу, и тот, внезапно посмотрев через край, спросил:

– Слушай, Крылатка… А ты бы рискнула чисто на крыльях сигануть отсюда?

Вика посмотрела за парапет, поежилась и сказала:

– Ну… теоретически, конечно, могу, но тут такие ветры… Крылья можно вывихнуть. Тогда уж несдобровать… Я уже давно так высоко не летала.

– Зря! Знаешь, сколько раз на тебя смотрю, столько раз завидую… Вот были бы у меня крылья…

– Ой! Не надо, Коль, – внезапно оборвала Вика, уже поняв его рассуждение и недопонимание того, как же трудно жить человеку с крыльями в обществе людей.

Все, кто был рядом, даже затихли и прислушались.

– А чего? Больная тема? Извиняй… – ответил Кировец, и развел руками.

– Ты просто даже не представляешь, что такое крылья за спиной и жизнь с ними… – серьезно сказала Вика.

– Ладно-ладно! Ш-ш-ш. Спокуха! У меня же их нет! Расскажешь за бутылочкой винца каково это, по окончанию?

– Посмотрим… Как будешь работать! – ответила Вика и, улыбнувшись, тут же разрядила серьезную обстановку.

– Это вызов, детка?! – усмехнулся Кировец.

– Аха! – ответила Крылатка-Вика и, закрепив трос, взяла снаряжение для мытья окон и поднялась на край крыши.

Народ переглянулся и продолжил готовиться к работе.

Оба оделись, пристегнулись, самостоятельно еще раз проверили страховку и помывочную технику и отправились за парапет.

Работа шла, как обычно, правда, у стен был порывистый ветер, даже выбивающий инструменты из рук. Хорошо, что все на веревках.

Был на крыше один участок, где, то ли кровлю плохо положили, то ли материал кровли сам такой, в общем, веревка там перетиралась. Бензопила заметила это еще до спуска и контролировала, чтобы верёвка проходила там, где покрытие было скруглено и трос не лохматит.

Но вот, скушав шаурмы (две из трёх), Бензопила захотела по нужде. В пылу перекусов на бегу, помимо вредной еды, она еще и поела грязными руками. В итоге желудок с кишечником объявили ей войну.

И вроде и есть перестала, и таблеток выпила, но лучше не становилось. Был нелегкий моральный выбор: прекратить работу, сорвать план и обгадить репутацию самой точной девушки в бригаде, либо обгадить репутацию в прямом смысле слова.

Она связалась с ребятами по рации. Те как раз перешли ко второй четверти своего участка и были в районе этажа эдак пятидесятого. Ребятам заканчивать никак не хотелось, учитывая, что платили тут за «качественно, но быстро», оттого и требовалось всего за три дня вымыть все здание. Кировец сказал, чтобы она передала кому-нибудь из ближайших страховщиков бразды правления, а сама шла по своим делам и скорее возвращалась.

Поскольку природа поджимала, Люда наскоро дернула ближайшего к ней страховщика Витю и, попросив последить за тросами, сама убежала вниз. Сказать о местах, где тросы перетираются, она просто уже не успела.

Как на грех, погода начала портится. Набежали тучи, ветер усиливался. Ребят начало шатать из стороны в сторону. Внезапно трос Коли попал на какой-то совсем уж острый участок и, словно перерезанный бритвой, лопнул.

Колю дернуло, но сработал страховочный трос.

– Екарный бабай! Трос лопнул! Ни хрена ж себе! – испугался Коля, для которого, не смотря на стаж, это было в первый раз. Он тут же взялся за рацию и бросился сообщать о случившемся. – На связь! Трос лопнул! На страховке вишу!

– Это Витёк! Уже вижу, держись, сейчас все будет! – раздалось в ответ.

Вика моментально среагировала и полезла к нему, чтобы прицепить к себе на случай обрыва страховки. Ее трос попал на то же место на углу крыши, и его постигла участь троса Коли-Кировца. Теперь уже двое болтались только на страховке.