Текст книги "Если бы у меня были крылья"

– Так! Замерли! – крикнул Коля. – Там что-то не так! Будем шевелиться – рухнем! Ждем и не шевелимся!

Витя тем временем, матерясь, готовил лебедку на одну страховку, как понадобилось уже на две. По идее надо вытаскивать по очереди.

Такие случаи редкие, но тех, кто страхует, к этому готовят, чтобы не стояли, разинув рты, а быстро реагировали и спасали. Работы остановились, и те, кто был за бортом и мог подняться, начали потихоньку взбираться сами. С земли уже спешила помощь.

Ветер тем временем словно взбесился. Ребят раскачивало из стороны в сторону и кружило, перепутывая тросы. По вибрации тросов страховки можно было догадаться, что они трутся обо что-то, если не зубчатое, то шершавое точно. Если их так и продолжит болтать, то скоро и этим тросам придет конец, учитывая, что, кружась, тросы все больше и больше запутываются.

– Вот влипли! – произнесла испуганная Вика.

– Вик, помнишь, я спрашивал о том, сможешь ли ты, спрыгнув отсюда, приземлиться безопасно?

– Я же сказала – только теоретически…

– Самое время попробовать теорию на практике!

– С ума сошел?! Как я тебя тут оставлю одного? Да и с таким ветром еще неизвестно, получится ли…

– У тебя есть крылья! И по одному у нас шансов больше! А так оба гробанёмся! Спасайся, Крылатка! – произнес Коля, отлично понимая, как малы шансы, что лебедка поднимет их вдвоем с запутавшимися тросами. Распутать тросы, будучи в связке, при таком ветре – шанс еще меньше.

Вика спорить не стала, начала снимать комбинезон, расчехлять и расправлять крылья. Телом Вика тут же ощутила ужасный холод. Ветер, ударяя в крылья, буквально поднимал ее, как на парашюте, стоило только их расправить.

«Эх, если бы он был постоянный, проблемы бы не было!» – думала Вика пытаясь приноровиться к переменному и порывистому ветру. Даже закручивался в невидимые глазу вихри.

Маневрировать нужно было постоянно, а еще как-то управится с отцеплением страховки. В одиночку у Вики не получалось. Колю тоже из-за этого трепыхало, как куклу. Но в какой-то момент, сгруппировавшись, когда Вика была готова, он просто достал нож и, велев оттолкнуться посильнее, отрезал ее страховку. Вика, взвизгнув, нырнула вниз метров на пять, но ее тут же подхватило и отнесло восходящим потоком. Скорость происходящего была невероятной – меньше сотой доли секунды. Ее чуть было не закружило и не сорвало в штопор. Правое крыло сильно вывихнуло в сторону, туда же понесло и ее саму. Как же это было похоже на первый полет выше деревьев, когда ее понесло ветром не туда, куда она хотела, а она и сделать почти ничего не смогла.

Вика со всего размаха врезалась бы в соседнее здание, если бы в этот раз она не среагировала правильно, утопив левое крыло, затем, повернув и начав волнами планировать и спускаться. Колю в это время довольно сильно ударило о стену и лишь чудом не оборвало его трос. Вторым тросом он тут же воспользовался и, как мог, прикрутил к своему поясу.

Витя материл их обоих по рации за такие фокусы, пока он их пытается спасти. Тем не менее, решение было обоснованным. Поднимать двух человек на перекрученных тросах все равно рискованно. К этому моменту на крышу подоспела помощь, и Колю стали потихоньку поднимать своими силами трое ребят. Рискнув жизнью, Вика, таким образом, спаслась сама и спасла Колю. Ситуация с учетом обстоятельств, как ни крути, была нештатная.

Только у самой земли Вика нарвалась на новый сильный порыв ветра и не удержала вывихнутое крыло в позиции приземления.

Вскрикнув, она рухнула на асфальт, но сознание от удара не потеряла. Это было скорее минус, чем плюс, так как она почувствовала всю боль как на тарелке. Это было в разы больнее чем падение в дерево при полете на Алтае или нештатное приземление с орлом.

Зеваки из Афимола и небоскребов выползли и скучковались вокруг упавшей девушки. Моментально собралась целая толпа. И все при этом только и делали, что снимали происходящее на свои дурацкие смартфоны. Никто даже не подходил и не пытался помочь лежащей на асфальте стонущей от боли крылатой девушке. Только ребята из бригады спустя минут пять прибежали из здания к Вике и стали помогать, укрыли одеялом и вызвали экстренные службы.

«Боже, как больно! Не вздохнуть! Сколько я так выдержу?! Неужели мне конец?» – думала Вика лишь ртом хватая воздух как рыба, оказавшаяся на земле.

И Коле, и Вике вызвали скорую. У Вики болело правое крыло, руки и нога, а еще было тяжело вздохнуть, и изо рта сочилась кровь. От удара было несколько сильных ушибов и рассечений. Возможно, какие-то внутренние повреждения. У Кировца подозрение на перелом ключицы, так как руку ему было поднять больно.

Первый раз после того, как с рекламной компанией был прекращен договор, Вика обращалась к врачам за подобной помощью. До этого если и были проблемы, то она их все лечила дома или с помощью предоставленного компанией врача. Ну а после, серьезнее простуды, вывиха, ушиба или небольшого рассечения ничего и не было толком. Здоровье у Вики было сибирское, но в Москве оно начало всё чаще подводить.

Опыт нового общения с сотрудниками в белых халатах оказался весьма сомнительным. Приехавшая «Скорая помощь» не захотела брать Вику, даже несмотря на страховку. Фельдшер и осматривать ее не хотела, уклончиво намекая «Пернатых не лечим! Вызывайте ей ветеринарку!».

На такую наглость среагировали даже зеваки. Все с руганью набросились на вредного фельдшера. Та попыталась оправдаться:

– Что мы с ней делать будем, если мы ее анатомию даже не знаем?!

– Лечить, мать вашу!!! – гудела толпа.

Пререкания длились не меньше двадцати минут. Все это время Вика лежала на холодном асфальте, накрывшись пледом и собственным более здоровым крылом. Все извороты фельдшера выглядели так, будто раз Вика «не такая», значит, вообще помогать не надо. Как голубя – если машина собьет, на него, еще живого, наедет и другая, а его трупик будет валяться, пока не пройдет дворник и не сметет его в помойку, или до этого не раздерут кошки.

«И вот я про вас думала, что вам нужен ангел? Серьезно? Какая низость! Скоты!» – злилась мысленно Вика, но ничего не могла поделать и даже толком говорить из-за адской боли, которую никто не мог снять.

Тогда Вика серьезно задумалась о том, что жизнь в той глуши, где она оставила родителей, не была такой уж плохой:

«Дом, милый дом… Мама, Папа! Там во мне нуждались, любили, ценили, лечили и оберегали без всяких „если“. Там я летала в чистом небе. Там мои крылья были сильнее и могли унести за десятки километров без отдыха, а не жалкие один-два, и то с осторожностью, оглядкой и передышками. Там я никому не „мозолила глаза“. А здесь что?» – проносилось в голове, а по щекам текли слезы.

С горем пополам девушку все же отправили в больницу с другой машиной. Там ей дали обезболивающее и кислород, и вроде казалось, что можно расслабиться, но нет. В госпитале возникли аналогичные проблемы. Прямо в приемнике ее буквально вынуждали отказаться от оказания помощи. От взятки сперва отказывались, потом взяли. И только тогда осмотрели, и отправили на рентген, УЗИ, анализы. По результатам отправили в палату с диагнозом – «подвывих и надрыв связки крыла, вывих локтевого сустава, трещина лучевой кости, ушиб грудной клетки, контузия легкого, прикус щеки, ушибы мягких тканей и рассечения». Крыло и руку зафиксировали, раны обработали, ушибы помазали чем-то, в руку поставили капельницы и положили отдыхать на три дня в двухместную палату. Кроме Вики в ней никого не было. Это было хорошо, так как ей хотелось побыть одной.

После капельниц стало немного лучше, правда дышать все еще было больно. Она решила позвонить Диме. Сообщила о случившимся и где она находится. Тот собирался сорваться к ней, но Вика сказала, чтобы он просто приехал на следующий день. Мол, сейчас ей был нужен отдых.

Физически было намного лучше, чем днем. Лежать было только неудобно, кровать жесткая, на спину не лечь, варианты: либо на здоровом крыле, либо на животе.

Куда серьезнее было моральное состояние. Подавленное и побитое, как и она сейчас. Если бы у нее не было денег, с ней бы обошлись как с бродягой или бездомным животным. В такие моменты и понималась вся фальшь мира, который ловко отбрасывает таланты «не того формата», у которых просто нет денег на услуги по раскрутке. Или тех, кто в формате, но не может прогнуться под новые условия. Других, у кого и то, и другое есть, поимеют и выбрасывают, как ненужную вещь. Так было сейчас и с ней: бывшая не так давно звездой, сейчас она уже не ставилась ни во что. А еще снова крылья… Как проклятие какое-то, что не давало людям, видящим их, покоя.

Ясно было, что это всего лишь зависть, которая творит с людьми весьма странные вещи. Но Вика совершенно не могла понять природу этого людского качества. Ей было непонятно – чему тут завидовать? От этого было еще обиднее и противнее.

«Зачем я тогда попросила их? – уже который раз задавалась она этим вопросом за прошедшие годы, отходя ко сну, – Лучше бы оставалась такой, как все…»

Глава 18. Зачем?

Ночью дверь открылась. Вика спросонья в полумраке сначала не могла понять, кто пришел. Должно быть, медсестра. Кто-то подошел и сел на стул рядом с кроватью.

– Кто тут? – только и спросила Вика, протирая глаза.

– Здравствуй, подруга! Прости, что разбудила. – раздался знакомый голос.

Вика, наконец обретя зрение, не могла поверить глазам. На стуле перед ней сидела Мила. Она была повзрослевшей, но все такой же худощавой, в юбке и облегающей кофте.

– Мила?!

– Угу! – улыбнулась Мила, – Моя очередь навестить тебя в больнице!

– Опять ты мне мерещишься! Ты последний человек на свете, которого я ожидала увидеть… – произнесла Вика, в ее словах чувствовался скрытый гнев. Столько чувств было в тот момент в голове Вики, что от изобилия просто разрывало на части.

– Почему? Я ведь, кажется, не сделала ничего плохого. – спокойно ответила Мила.

– Да? – язвительно ответила Вика, состроив обиженную физиономию.

– Ну да! – непринужденно ответила Мила, – Шоколадку хочешь? – как ни в чем ни бывало добавила она и положила плитку шоколада на больничную тумбочку. Она была абсолютно спокойна, лишь во взгляде едва прослеживалось все тоже детское восхищение, когда она смотрела на Вику. Сама Вика недоумевала от поведения давней знакомой: то ли она придуривается и строит из себя дурочку, то ли это опять сон или галлюцинация от лекарств, то ли Мила и вправду сидит рядом и просто выбрала такую форму издевки, как когда-то в детстве. Не зная, что выбрать из кучи вопросов, Вика решила задать самый наболевший:

– Ответь, пожалуйста, подруга… Ты сделала со мной это? – спросила Вика, показывая на крылья.

– Ну, допустим, да, – вздохнула Мила, затем спросила кокетливо, – А что?

– Зачем? – по-детски обижено спросила Вика.

– Ну как же?! Ты же сама попросила! – ответила Мила и, выдержав паузу, добавила. – Я сказала, «проси, что хочешь», ты ответила – «ну крылья подари»!

– Но я же не всерьёз… – выдохнула Вика, едва не плача, так как плакать ей было бы сейчас до одури больно.

– Ну да, я это предполагала, поэтому и переспросила. Помнишь свои слова? – иронично произнесла Мила.

Разумеется, Вика помнила. Она откинулась на подушку и закрыла лицо наиболее здоровой рукой.

– Съешь шоколадку, это помогает. Улучшает настроение, и выздоравливаешь быстрее. Как тогда, помнишь? Мне помогло. – мягко произнесла Мила, погладив по руке и плечу Вику.

– Угу… Я все помню. – саркастично ответила Вика, которую душили слезы и обида неизвестно на кого кроме себя. Она уже и не помнила, сколько раз за все время припоминала Милу, ругая и благодаря за эти крылья. И сейчас она сидела перед ней, а Вика не знала, что ей сказать. Эмоции переполняли, но Вика сама не понимала – какие. Ей почему-то было даже все равно, как Мила это сделала. Волшебство ли это, секретная технология инопланетян или божественный дар. Но вдруг как-то сам собой возник другой вопрос:

– Ты их заберешь? – внезапно спросила Вика с интонацией не то надежды, не то с огорчения.

– Нет! Зачем?! – улыбнувшись, ответила Мила и, добавила, – Знаешь, я ведь не со зла тебе их дала. Ты их хотела. Получилось то, что получилось, потому, что так сложилось. Ты многое прошла, поняла и многому научилась. Если посмотреть со стороны, твоей истории хватило бы на целый роман. Ты нашла среди людей друзей, кому-то помогала и вдохновляла, а еще осознала свое место… Так ли это мало? Неужели ты готова ею пожертвовать?

– Не смеши меня! Мне смеяться больно.

– Смех лучше, чем слезы. И я совершенно серьезно. Пусть всё это неидеально и не так, как ты мечтала раньше. Но это жизнь! Жизнь необычного человека в обычном мире. Кроме того, что мешает тебе это изменить? Самой сделать жизнь такой, о какой будут мечтать другие?

Вика посмотрела на Милу заплаканными глазами и произнесла:

– Я просто уже хочу быть обычной… как все…

– Уже не выйдет.

– Почему? Ты же сделала так, что они выросли…

– Прости. – сказала Мила и положила руку ей на крыло и выдержав паузу добавила, – Я просто не хочу этого делать. Быть необычной – это не плохо. Просто необычность в тебе требует необычного подхода к жизни – чуть больше сил, разборчивости, а еще умения пользоваться теми плюсами, что у тебя есть.

– Я просто хочу счастья, покоя, любви… Как же мне быть?

– Съешь шоколадку! – улыбнулась Мила и потеребила за здоровое крыло, – Знаешь, я тут послушала песню! Строк точно не помню, но суть в том, что нужно просто найти свое место и понять, кто ты и с кем. Возможно, от чего-то отказаться. Возможно, за что-то придется сражаться и рисковать. Но всё придет! Было бы желание. И счастье тоже. Подумай об этом! – сказала Мила и, встав, направилась к двери.

– Ты что? Уже уходишь? Стой! У меня еще столько вопросов к тебе! – Вика попыталась встать, но быстро у нее это сделать не получилось.

– Мне пора, Вик. В другой раз я отвечу на все твои вопросы. Ты уже очень многое прошла и не растеряла в себе Ангела. Так что все будет хорошо. Поправляйся, главное! Еще увидимся! – и Мила в одно мгновение исчезла за дверью палаты.

Вика выскочила за дверь спустя всего несколько секунд, но за ней уже никого не было. Только медсестра вдали сидела на посту, уткнувшись в мобильный телефон от нечего делать.

«Ну вот, опять она меня бросила… или очень крутые были обезболивающие?» – засомневалась Вика. Она вернулась к кровати, но, увидев на тумбочке шоколадку, поняла, что Мила в палате действительно была. Вика сходила умыться и, вернувшись в кровать, заснула.

Рано утром пришел врач. Разговор был долгим. Он всеми правдами и неправдами хотел удержать ее в больнице, чтобы изучить ее феномен. Вика припомнила это слова еще по разговору с родителями и была непреклонна:

– Я не желаю быть подопытной крысой! – в конце разговора строго ответила она.

– Это чересчур! Поймите, это же очень важно для науки! Ведь вдруг окажется, что вы не единственная с крыльями…

– И что? Чем я, по-вашему, отличаюсь от вас?

– Вот я и хочу это узнать!

– И каким же образом?

– Ну… Проведем анализы… Сделаем снимки, эндоскопии…

– Угу… Вскрытие?! – парировала Вика.

– Ну, что вы… До этого не дойдет! Вы драматизируете…

– Нет уж! Спасибо за то, что помогли… хоть и не бесплатно. Но я лучше останусь для вас «тайной»! – сказала она, сделав жестом кавычки при слове «тайна».

Врач вздохнул, недовольно хмыкнул и добавил:

– Ладно… Поправляйтесь! Но если передумаете, то вот моя визитка… – и ушел.

После Вика стала звонить бригадиру и Коле, узнать, как дела. Оказалось, Коля отделался только трещиной на ключице и парой ушибов. Ему оплачен больничный и компенсация по страховке. Более того, через неделю он даже к работе вернется, правда, пока страховать других. К высоте – только после выздоровления. Бригадир был недоволен решением Вики спрыгнуть и улететь, но не мог не отметить героизм поступка в сложной ситуации. Вот только страховка ее травмы не покроет отпуска на восстановление – не страховой случай получается. Ей предстояло пойти по стандартному больничному листу с соответствующим срезанием зарплаты. Риск и героизм оказались не в зачёт.

Вику это не просто расстроило! Она добросовестно сделала свою работу, спаслась в критической ситуации сама и фактически спасла коллегу, едва в здание не врезалась и не разбилась, приземляясь, а в зачёт не пошло ничего. Бензопила же про свой понос промолчала, правда, спешно уволилась одним днем.

«Сейчас бы не помешала Милкина магия, чтобы превратить их всех в жаб!» – подумала тогда Вика.

Под вечер в приемные часы пришел Дима. Привез ей свежую одежду, еду и воду. Настроение немного улучшилось. Вика кинулась к нему в объятия, и они долго сидели вместе. Она подробно рассказала, что случилось и как все было. Диму это разозлило, и он уже хотел пойти устраивать разборки, но Вика не отлипала от него. Он ей сейчас был нужен больше, чем любое отстаивание ее интересов и чести. Она прижималась, как маленький воробушек, пытавшийся согреться. Чтобы снять напряжение они вышли погулять и подышать воздухом во дворе больницы. Это было зря! Больные и родственники больных, увидев «подбитого ангела», ходящего по земле, подходили и просили о здоровье и спасении души. Мол, когда вернется на небо, пусть замолвит словечко. Честное слово, лучше бы этого пожелали ей! И Вика, и Дима устали объяснять, что она не ангел, а обычная девушка с особенностью. «Божественной силы», а также волшебных палочек, посохов и нимба над головой у нее нет, и не было. Но люди не унимались и уже готовы были последние деньги и что угодно ей принести, лишь бы их недуги прошли. Покоя просто не было! И улететь нельзя – крыло поломано. Пришлось уходить обратно в палату.

В палате они вновь сидели, обнявшись, общались и обсуждали планы. Вика очень хотела, чтобы они вместе съездили на Алтай. Дима согласился, но нехотя, как из-под палки. Вика огорчилась. Дима заметил шоколад на столике и предложил съесть его вместе и сходил за чаем. Диме шоколад не понравился: показался слишком горьким. Вика очень удивилась, ведь ей он казался, наоборот, сладким. Настроение правда улучшилось. Сменив тему разговора за поеданием шоколада, Вика даже оживилась и подзабыла о проблемах. Но вот плитка доедена, взгляд упал на лежавшую под шоколадкой визитку врача, и она спросила:

– Скажи… Ты хочешь, чтобы я крылья удалила?

– Ого… Какой серьезный вопрос! – смутился и усмехнулся Дима.

Вика молчала, ожидая ответа, глядя Диме в глаза. Тот оторопел, потом поспешил спросить:

– Погоди, а чего это ты вдруг? Когда я спросил подобное, ты надулась…

– А сейчас хочу узнать твое мнение. Изменилось ли оно?..

– Кхм… Честно?

– Да!

– Я бы хотел быть с тобой без всяких ненужных украшений…

– Ясно.

Сердце у Вики защемило, но она даже виду не подала в тот момент. Дима еще некоторое время оправдывался и говорил о том, как они полезны всякий раз добавляя «но», что сути не меняло. Выходило, что и он видел в ее крыльях изъян, и он не был готов принять ее такой, какая она есть! Пока он говорил, она, как в шоу-бизнесе, лишь мило улыбалась, не выдавая свои истинные чувства. А когда Дима попрощался и ушел с обещанием, что за ней приедет, когда ее выпишут, Вика упала на кровать. По щекам вновь потекли слезы. Любовь к нему растворилась. Наконец, она получила ответ – он был таким же, как и все, и будущего с ним она больше не видела. Вспоминая его постоянную ревность и недоверие, тщеславное желание самоутвердиться за ее счет, воскрешать свои чувства ей не хотелось.

«…Отрезать их? Может, и правильно было бы… Но что это значит – перестать быть собой? Ради кого? Ради него? Ради общества, которое не видит во мне Меня? А была ли я собой? Стоп! Конечно, была! Нет, ещё пару дней назад я бы задумалась… Но не сегодня, и не завтра, и впредь этого не будет! Мила права – зачем?» – мысли бежали быстро, как слезы.

Вика встала рано утром. Было удивительно, но она неплохо выспалась. Пройдя в душ, она заметила, что ран на лице почти не видно, а руки и крыло не болят. Лишь несколько шрамов говорили о том, что были рассечения. Сняв бинты, специальные стяжки и крепления, она обнаружила второе чудо – она вновь была здорова. Размявшись и помахав крыльями, она убедилась, что даже лететь сможет.

– Либо медицина у нас такая хорошая, либо шоколадка! Да нет, медицина вряд ли! – усмехнувшись, произнесла Вика.

Одевшись, Вика тихонько вышла на улицу. Запах утра и прохлада заставили поежиться. Город еще не проснулся. Она расправила крылья и взлетела. Ах, как же был прекрасен рассвет! Крылья словно стали сильнее, держали ее в воздухе лучше, чем когда-либо. Вика смотрела на восходящее солнце и внезапно поняла, что больше не хочет быть здесь. Не хочет быть с Димой, жить в этом городе, даже работать с теми, с кем работала до позавчерашнего дня. Крылья требовали полета. Полета вдаль и новых попыток обрести свое счастье. Счастье, которому ничего не будет мешать. И любить оно будет именно ее.

После ухода из рекламной компании и разрыва с Василием, Вика зареклась ему звонить, не хотела мучить. Но теперь ей нужна была помощь, и помочь мог только он…