Читать книгу "Император Африки. Книга 2. Команданте Мамба"

– Да, не успел, – с огорчением, вслух сказал Штуббе, а про себя, наоборот, с удовлетворением подумал, – «значит, моё известие дошло до адресата».

После чего, перекинувшись с Генрихом парой ничего не значащих фраз, он отбыл восвояси, оставив на конторке полмарки, компенсацию за труды. Мелочь, конечно. Но, на скромную зарплату портового служащего не сильно-то и разгуляешься. А каждый пфеннинг марку бережёт. Да, и информация была, откровенно, плёвая. Так что, они расстались, друг другом довольные.

Решив все дела и, передав весь выгруженный товар на склад частных немецких компаний, находившихся в своём большинстве в Гамбурге, он отправился в небольшой одноэтажный домик, больше похожий на хижину, чем на дом, сделанный из обожженных глиняных кирпичей местного убогого производства, укрытый конусообразной крышей из стропил, покрытых слоем жёлтой черепицы, уже порядком растрескавшейся на солнце. Здесь он и жил, в то немногое время, когда не был в очередной экспедиции.

У него была и прислуга: кухарка – дородная негритянка среднего возраста, служанка – худенькая и забитая девушка, с темно-коричневой кожей, напоминавшей цвет, потемневшей от времени черепицы дома своего родового гнезда, и охранник, следивший в его отсутствие за домом и за порядком в нём.

Это был уже пожилой увечный негр, которого он подобрал в одном из своих путешествий и выходил, из чистой прихоти. Раньше негр был воином, и довольно неплохим, о чём свидетельствовало наличие мощной мускулатуры и значительное количество шрамов, покрывавших тело.

Негр был предан, как собака, своему хозяину и, отбывая из дома, Феликс был спокоен и уверен, что в его отсутствие ничего из дома украдено не будет, а ведение хозяйства, чистота и порядок будут поддерживаться на прежнем уровне.

Дом встретил его прохладой и уютом обжитой казармы, но с тем характерным запахом, что присущ исключительно холостяцкому жилью. Увы, холостяцкая жизнь ему и самому не нравилась, но что поделать. Свою любовь, единственную и неповторимую, он ещё не нашёл.

Старший брат уже давно женился, и у него были две очаровательные дочки, которых Феликс видел только на фотографиях.

Ему же сначала не везло, а потом уже никто из женщин в здравом уме и трезвой памяти не собирался ехать с ним на побережье Африки. Да, здесь тоже было ласковое, тёплое море, замечательные пейзажи и свежий морской воздух. Вот только население и уровень комфорта сильно не дотягивали до Ниццы или Неаполя.

А жениться хоть на ком не позволяла его родовая гордость. Вот он и жил один, в небольшом домике, на окраине административного комплекса Дуалы. Ему было уже тридцать, он дал себе слово – через пять лет уехать отсюда богатым и жениться на белокурой красавице, можно рыжеволосой, которая сможет подарить ему трёх сыновей и лапочку дочку, или остаться здесь навсегда, но мёртвым.

Переночевав, он отправился в здание колониальной администрации, построенное ещё Адольфом Верманом, главой Гамбургской западноафриканской компании в 1869 году. Оно представляло собой трёхэтажное ослепительно белое здание, с длинными колоннами слева и справа от входа, имперским орлом в лепнине крыши и многочисленными толстогубыми амурами, в качестве узоров.

При входе Феликс невольно поискал глазами коврик, что помимо своей парадной функции выполнял ещё и роль собирателя уличной грязи, но… не нашёл. Возле двери валялась старая, драная циновка, брошенная сюда негром-дворником вместо парадной ковровой дорожки, да так и забытая здесь, как казалось Феликсу, навсегда.

Оттерев об неё выпачканные в грязи сапоги и, невольно одёрнув мундир, по давней привычке, Феликс потянул на себя тяжёлую дверь, взявшись за бронзовую продолговатую ручку, изображавшую кобру, вставшую в агрессивную стойку.

Ассоциация была знаковой! Усмехнувшись про себя, он вошёл в здание. Длинный холл встретил его пустотой и неспешными шагами, перемещавшихся по нему малочисленных чиновников незначительного ранга, и торговых представителей немецких компаний.

Феликсу надо было на самый верхний, третий этаж, где находился кабинет главы германской колониальной администрации Йеско фон Путткамер, сменившего на этом посту известного путешественника Густава Нахтигаля, который и был основателем этого города, в дельте реки Камерун.

Здесь он знал многих. Кивнул, проходя мимо распахнутого кабинета торговой компании «Фритч и сыновья». Тихо проследовал мимо кабинета своего формального начальника, полковника германской армии Ганса фон Кляра, являющегося командующим охранных (колониальных) войск в Камеруне. По причине своей малочисленности составляющих едва ли батальон.

И, наконец, поднялся по лестнице на третий этаж, где остановился у стола адъютанта губернатора Камеруна, Йеско фон Пунткаммера. Адъютант, уже пожилой капитан, сосланный сюда за какие-то грехи, поднял свои, язвительные до желтизны глаза, и спросил:

– Как съездили, фон Штуббе?

– Спасибо, безрезультатно.

– То есть, выкормыши Леопольда 2, либо французики опять оказались быстрее, либо наглее?

– Ни то, и ни другое. Власть меняется не только у нас, но и у негров. И там, и тут, вместе с кровью прежних хозяев.

– И что, новый хозяин, тьфу, вождь, вам отказал?

– Вы не поверите, всё оказалось гораздо хуже, гораздо хуже, – и Феликс вовремя закрыл рот. Всё что он хотел сказать, он сказал, остальное было уже лишним, шло во вред ему, и не было предназначено для ушей старого гауптмана.

Ещё неизвестно, кто на кого здесь работает. Каждому надо сколотить небольшое состояние, чтобы уехать отсюда в Европу, ну, или на худой конец, в Америку.

Хотелось в Ригу. Погулять на взморье, покидать круглые камешки в морскую воду, поискать янтарь вместе с наивной красоткой, а потом… прижать её, мягкую и упругую, к стволу старой сосны. И впиться губами в её мягкие податливые губы, вдыхая аромат разогретой солнцем хвои, и её длинных светлых волос.

Встряхнувшись, он посмотрел в жёлтые, как у тигра, или старого прожженного кота, глаза гауптмана, и подумал: «А ведь и у него, наверняка, похожие мысли и желания».

«Седина в бороду, бес в ребро».

– Губернатор у себя?

– У себя. Сидит, бумаги пишет, и рассылает. В основном, прямо в лицо, но, иногда, и по почте… С утра пришёл не в духе. Ну, ты-то сейчас ему настроение поднимешь. Да?! Ха, ха, ха.

Старый чудак был прав. Настроение у фон Путткамера и так невесёлое, ещё более ухудшится от тех вестей, что принёс с собою Феликс. Но, делать было нечего, и он, осторожно постучавшись в дверь, услышал недовольный окрик:

– Кого там ещё с утра черти драли, а потом притащили ко мне.

Решив, что это разрешение войти, он приоткрыл дверь и быстро втиснулся в щель между ней и косяком, чтобы предстать перед злыми глазами своего главного начальника.

Сделав небольшой шаг, а потом ещё один, но уже строевой, он шагнул в кабинет, где и застыл, преданно глядя на губернатора из-под козырька своей форменной фуражки.

– Феликс фон Штуббе, собственной персоной. Какая знаменательная встреча. Наверно, я сейчас узнаю, что наши территории возросли в разы, увеличившись, по крайней мере, на территорию Бельгии. Да?

Что на это было сказать, то, что миссия провалена? Как-то банально. Расписаться в собственной беспомощности? Отвратно, и грозит большими проблемами. А вот…

– Так точно, герр губернатор. Но, не совсем.

– Что значит, не совсем?

– Мы не приросли территориями, но и бельгийцы, вместе с французами, их не получат.

– Так вот как? Однако! И что же вы сделали?

– Пока только не дал захватить территорию бельгийцам.

– И каким образом?

– Уговорил вождя чернокожих не заключать с ними договор.

– Ха, а потом бельгийцы уговорили этого же вождя не заключать договор с нами. Не так ли, гауптман.

Феликс посчитал нецелесообразным спорить со старшим начальником, который и так всё за него додумал, и даже лучше, чем он сам. Оставалось развить и подстегнуть события, чтобы вылезти сухим из воды. Ну, или хотя бы слегка влажным.

– Кроме этого, я заключил с негритянским вождём военный договор на то, чтобы он оказал сопротивление французам, если они на него нападут. И продал ему с этой целью винтовки с патронами к ним.

– Ну, дорогой Феликс, это вопрос спорный. Но всё, что ни делается, то к лучшему. Так, вы говорите, что утёрли нос бельгийцам, этим наглым картавым выскочкам, во главе со своим носатым скупердяем – королём.

– Ха, ха, ха. Это единственная приятная для меня новость за последнее время.

– А что с нашими финансовыми делами? Надеюсь, винтовки вы не отдали просто так, а выгодно продали. Хотя, чтобы утереть нос французам и бельгийцам, я готов и на это.

Феликс молча достал скромную кожаную папку и вынул оттуда долговой вексель на предъявителя одного из швейцарских банков, зарегистрированного в Льеже. В нём была прописана круглая сумма, вырученная от продажи товара в Браззавиле. Этот вексель был получен от французских посредников между ним и покупателями. И это в Африке. Сколько это всё стоило в Европе, Феликсу даже страшно было подумать.

Но не стоит совать голову в пасть тигру, если даже он сыт и жмурится от удовольствия. Лежащее рядом с ним мясо поначалу вроде и неинтересное ему, тут же окажется ему нужным, когда вы захотите прокрасться к мясу и попытаться отрезать от него маааленький кусочек, а он раз лапой, и хорошо, если вы просто получите урок на всю жизнь.

– Ну что ж, я вижу, вы славно потрудились, и даже остаток товара сдали на наши склады, здесь в Дуале. Похвально. Вы – настоящий немец, и фатерлянд вас не заб… Он осекся, вспомнив, что фатерляндом для Феликса была Россия, – «ну да, но и не вспомнит", – проговорил он про себя вторую часть пословицы.

Воспользовавшись паузой, Феликс решил продолжить разговор.

– Господин губернатор, вождь дикарей хочет заключить с нами договор о поставках оружия, взамен слоновой кости и прочих ценных товаров, обещая защищать как свою, так и любую другую территорию, на которую мы ему укажем.

– Да, да, похвально, похвально. Что? Что вы сейчас сказали, фон Штуббе, – очнулся от приятных дум губернатор.

Феликс повторил. Йеско фон Путткамер откинулся назад, развалившись в своём кресле, и задумчиво посмотрел на Штуббе.

– Ну, вы же знаете, Феликс, что у нас мало сил. А все наши, так называемые, охранные силы, это и смех, и грех. Пятнадцать белых офицеров и унтер-офицеров, а остальные – солдаты, все из местных аборигенов, поставленные под ружьё за незначительные преференции, сытое брюхо и возможность стать выше над другими неграми, а также безнаказанно иметь чёрных самочек, причём, как можно в большем количестве.

– У нас и пятьсот солдат не наберётся во всём Камеруне. А французы уже захватили всю северную Африку, и добрались до Экваториальной. У них большое количество туземных войск, впрочем, как и у англичан. Все эти сенегальские стрелки, спаги, зуавы, тиральеры и прочие, не дадут нам закрепиться здесь, если мы будем открыто поддерживать безвестного чёрного князька. Как там хоть его зовут?

– Мамба, герр губернатор.

– Мамба, это в смысле, змея?

– Да, древесная кобра, очень ядовитая и опасная.

– Феликс, господин Бисмарк поддержит наши начинания только тогда, когда будет уверен на все 100 %, а вы мне предлагаете какую-то авантюру. Немецкие части нужны в Германии, а не в Африке. Вам ли этого не понимать…, Феликс.

– Я понимаю, герр губернатор. Но, не обязательно осуществлять поставки оружия… открыто. У нас же здесь не филиал второго рейха, а западноафриканская торговая компания.

– Не лезьте, Феликс, в те дела, где ничего не понимаете. Вот мой вам совет. Я подумаю над вашим предложением, но ничего не обещаю. Подойдите к Вильнеру, у него были связи с голландцами, думаю, они вам не откажут. И не забудьте, любой совет стоит денег, особенно, в такой деликатной области. И, скажем, пять процентов от вашей выручки меня устроят. Я думаю, вы меня не обманете, Штуббе, не так ли?

– Разумеется, – ответил Феликс.

– Ну, тогда вы можете идти, господин гауптман.

Феликс фон Штуббе прислонил раскрытую ладонь к козырьку форменной фуражки, выполнив воинское приветствие, чётко повернулся и вышел из кабинета, осторожно прикрыв за собой массивную дверь.

Глава 22
Орднунг (продолжение)

Вильнера Феликс знал. Это был высокий и пузатый немец, с голландскими корнями. Он был агентом одной из голландских торговых кампаний Амстердама, отличался громогласностью, пронырливостью, изворотливостью, и это, несмотря на то, что был огромен, как бочка из-под вина.

Ну что ж, этого и следовало ожидать. Об этом он предупреждал и Мамбу. Естественно, можно было плюнуть на всё и «кинуть», что называется, чернозадого деятеля на деньги. Но тогда, какой-бы был в этом смысл. Так дела не делаются и деньги не зарабатываются, а, особенно, большие.

А то, что здесь пахнет большими деньгами, и не просто большими, а очень большими, Феликс чувствовал шестым, седьмым и двадцать первым чувством, причём, наверняка. Кроме этого, ему был интересен сам негритянский вождь, и та информация, которую он в обычном разговоре выдал на годы вперёд.

В частности, он спросил про пулемёт Максима. Феликс не знал подобного оружия. Термин «машинган» он слышал, но случайно и мимоходом, и ничего не мог об этом сказать. И теперь надо было наводить об этом справки.

Тем более, что удивительный чёрный змей поведал ему не только об этом, а ещё и о том, что есть не только пулемёт на колёсиках, а и переносной, в виде трубы с прикладом, и приставленным к ней сверху диском наподобие круглой сковороды без ручки. И даже фамилию назвал его изобретателя – Льюис. Но где, как и что, назвать отказался. Не всё могут духи нашептать, даже унгану, даже говорящему по-русски.

«Удивительное рядом, но нам оно – запрещено!»

Так что, никто никого кидать не собирался, а у Феликса, помимо дворянской и офицерской чести, была и честь перед порученным ему делом. И пусть это дело происходило всего лишь от мелкого повелителя чёрных дикарей, зато оно имело такие масштабы и перспективы, что впору было задуматься и забросить военную службу.

Но, тогда бы он лишился источника информации, небольших рычагов давления и некоторого положения в обществе. Нет, увольняться из вермахта было пока ещё рано. Как бы там ни было, надо было крутиться. Сообщение об алмазах ушло вместе с клипером «Стриж» в Нью-Йорк, и теперь можно было заняться другими делами, и ждать.

Вернувшись от губернатора Камеруна, Феликс стал решать накопившиеся за время его отсутствия дела, а их накопилось немало. Так прошёл день, второй и третий.

На четвёртый день его нашёл вышеупомянутый Вильнер, который временно отсутствовал в Дуале. Разговор вышел незамысловатый, но логичный. В общих чертах он уже знал о проблеме, и предложил свои услуги как посредника в этом деликатном деле.

Узнав, что Феликс продал, снятые с вооружения, немецкие винтовки Маузер, он не то, чтобы огорчился, а скорее, обрадовался. Склады были полны этим оружием, а новый завод Маузера в Бельгии отлично мог справиться с прикрытием, произведя сотню-две старых винтовок для нужд, скажем… португальцев в Бразилии, где очень много диких обезьян.

Схема нарисовалась такая. Вильнер отправляется в Европу с оказией, фрахтует там любое португальское судно, идущее транзитом в Анголу, с заходом в порт Сан-Томе, что на островах Сан-Томе и Принсипе, недалеко от побережья Камеруна. Грузит на борт этого судна оружие, выкупленное со складов Германии, Бельгии и прочих стран, которые уже сняли его с вооружения. Там же приобретает к нему патроны и везёт всё сюда, под предлогом снабжения диких обезьян… пардон, аборигенов в Бразилии или Анголе. Но, документы, соответственно, все оформляются на Бразилию, ну, и так далее.

Всё это было реально, нереально было только то, что необходима была предоплата, и деньги на то, чтобы давать взятки таможенникам и портовым чиновникам, ну и так, по мелочи. А вот денег как раз у Феликса и не было. Точнее были, но не в таких количествах, и свои.

Оставалось продавать алмазы и плыть на встречу с Мамбой, в надежде на очередную порцию алмазов, которые можно было выгодно и дорого продать. А будут ли они у него, это был вопрос.

Обговорив общую схему приобретения оружия, они расстались, договорившись о системе взаимной связи и, крепко пожав друг другу руки, разошлись.

Феликс ждал корабль со старым евреем, а пока решил проверить действия эликсира для потенции, отданного ему Мамбой. Этот намёк был более чем прозрачен, и хотя Феликс не страдал подобным недугом, знал несколько историй про старых ловеласов и Дон Жуанов, что отдали бы любые деньги, чтобы вновь почувствовать себя молодыми. Эликсир надо было проверить. У Мамбы был серьёзный авторитет опытного отравителя, отчего Феликсу не хотелось проверять эликсир на себе, и он стал искать "жертву".

Жертва неожиданно оказалась буквально под носом, в её роли предстал старый Гога, уже довольно давно грустно смотревший на дородную кухарку, трясущую всеми своими, едва прикрытыми, телесами при приготовлении пищи. Была ещё и худющая, как противоположность кухарки, служанка, но та не привлекала к себе столько внимания, как кухарка.

Феликс подозвал к себе старого воина и, показав ему заветный эликсир, поинтересовался, всё ли у него в порядке по мужской части. Ожидание его не обмануло, и проблема была, с каждым прожитым месяцем она всё больше усугублялась, причиняя невыносимые страдания старому негру.

Узнав, что у хозяина есть чудодейственный эликсир, полученный из рук сильного унгана где-то в глубинах Африки, он тут же согласился, нисколько не сомневаясь в положительном результате. Удивившись такой реакции и вере, Феликс осторожно капнул из заветной бутылочки в подставленную чашку с водой.

Мамба, правда, предупреждал, что достаточно одной капли на большой кувшин с водой. Но, для верного результата, Феликс решил подстраховаться и развёл одну каплю на двухсотграммовую чашку с водой.

Старый Гога, не задумываясь, взял заветную чашку обеими руками и в один миг осушил её. Чудо не случилось, и старый боевой товарищ не встал по стойке смирно, ну, да никто и не ожидал чуда. Пожав плечами, Феликс ушёл по делам в порт.

Вернулся он уже вечером и, подходя к дому, услышал душераздирающие крики. Схватив револьвер, он взвёл курок и приготовился защищать своё имущество. Но стрелять не пришлось. Во дворе его дома стоял совершенно голый Гога и, потрясая своим торчащим "копьём", орал, ликуя, а в дверном проёме стояла, едва одетая, кухарка и плакала, утирая слёзы с лица. Из-за её плеча выглядывала не менее заплаканная служанка, тоже утиравшая слёзы, но, наверное, по другому поводу.

Гога, не обращая внимания на ошарашенного хозяина, натянул на свои чресла короткие холщовые штаны и убежал навстречу приключениям, уже использовав все свои возможности на женской прислуге в полной мере.

Всю ночь его не было. Явился он уже днём и, упав на колени перед разъярённым Феликсом, стал целовать его запыленные сапоги, умоляя понять и простить. Действие эликсира закончилось, а впечатлений у старого Гоги осталось на всю оставшуюся жизнь.

В очередной раз Мамба не обманул его, а значит, появлялся ещё один источник дохода, и куда там алмазам, впору было становиться аптекарем и покупать лавку для торговли амулетами, масками и приворотным зельем. Хотя, а почему бы и нет.

Знавал фон Штуббе одного такого проходимца, что не прочь был подзаработать таким образом, но вот как с него потом получать деньги в полном объёме, это был вопрос. Ну да ладно, поживём, увидим.

На седьмой день ожидания, в Дуалу приплыла "ласточка", и с её борта сошёл… Мойша, старший сын старого еврея-огранщика и торговца драгоценностями, которого и ждал Феликс.

Встретились они не сразу, и не у него, а в большой деревне, расположенной на реке Дибамбе, километрах в пятнадцати от Дуалы, где были разбиты плантации сельскохозяйственных культур, и где Феликс имел небольшую долю от их продажи. В одном из домов, расположенных в этой деревне, они и встретились, добравшись туда разными путями.

Феликс был один, не считая десятка работяг, что крутились вокруг большой хижины и делали не понятно что, но с самым сосредоточенным видом. При этом у каждого, под импровизированной туникой, накинутой сверху на голое тело, был припрятан солидной длины нож, и несколько копий лежали в разных углах двора, присыпанные пылью и мусором. Все эти люди были должники Феликса, и с радостью согласились подстраховать его в авантюре.

Мойша прибыл в окружении "ковбоев", ненастоящих, конечно, но очень на них похожих. Шляпы на их головах были, во всяком случае, по канону – широкополые и большие, а револьверы, свисающие по обеим сторонам бедер, были самые настоящие смит-и-вессоны, так же, как и короткие кавалерийские карабины за их плечами. Охранников было трое, ну, и сам Мойша, скромный, болезненного вида юноша, но уже умевший распоряжаться огромными деньгами. А его взгляд, совсем не юношеский, только подтверждал очевидное.

Алмазы во все времена стоили недешево, а уж обработанные и превратившиеся в бриллианты, в разы дороже. Тогда ещё не существовало алмазной биржи, как и крупных алмазодобывающих фирм. В Намибии и ЮАР алмазы буквально валялись под ногами, но, к этому времени их находили, буквально, эпизодически, и совершенно случайно. Поэтому, и цена на них была поинтереснее, чем в нынешнее время.

Мойша торговался, как настоящий еврей, сбивая цену на товар не хуже своего папаши. Феликс вытащил заветный мешочек и высыпал на стол наиболее мелкие из алмазов. Поторговавшись, он уступил, сделав подсечку на жадность молодому еврею. Тот с опаской, но всё же заглотил её.

Дальше пошла партия более крупных и чистых алмазов. Здесь было сложнее. Наличные деньги Мойша отдал за предыдущие алмазы, и сейчас пошли в ход векселя. Векселя, к слову сказать, бывают разные, так же, как и банки. Поначалу молодой еврей затеял грязную игру, желая расплатиться векселями банка, находившегося на грани банкротства.

Феликс же, за годы жизни обзавёлся немалым жизненным опытом, и пару раз погорел на подобном, так и не вернув себе половину честно заработанной прибыли. Вращаясь в кругу авантюристов и моральных отщепенцев, а также людей с низкой социальной ответственностью, бархатными голосами и уголовным прошлым, он всё для себя понял, и не доверял никому. Давно уже он стал отличать: порядочных от непорядочных, честных от лживых, фанатиков от истинно верующих, ну, и так далее. В общем, он посоветовал Мойше подарить эти векселя своим охранникам, вот они-то обрадуются.

Скривившись, молодой еврей начал выписывать векселя уважаемых и известных банков, всё равно он был в огромной прибыли в результате сделки. Под конец торга Феликс выложил на стол свой последний козырь. И два крупных алмаза заиграли всеми цветами радуги в свете луча солнца, бившего из дверного проёма, и помогавшего Мойше оценивать предложенное.

Если до этого у молодого еврея были аргументы и козыри, чтобы завершить на этом дальнейшее сотрудничество, то все они были биты двумя скромными картами под названием прибыль и перспективы.

Козыри под названием: жадность, скупость, жажда сиюминутной наживы, предательство ради денег, были сброшены со стола в виртуальную мусорную корзину.

Два неровных кусочка кристалла графита, прошедших миллионоградусную закалку, ненавязчиво напоминали о себе и о том, что понятие выгода – весьма аморфное понятие. Сейчас это была сиюминутная выгода, под тысячу процентов. Но деньги имеют свойство заканчиваться, а жизнь, тем не менее, продолжается.

– Откуда они у вас…, Феликс.

– Оттуда же, откуда и все остальные. И да, я забыл сказать, что это подарок.

– Просто подарок?

– Да, просто царский подарок, от чернокожего вождя, за оказание неких услуг.

Мойша сначала усмехнулся, а потом медленно покачал головой, не отводя взгляда от заманчивых кристаллов.

– И вы не попытались убить обладателя этих кристаллов, чтобы найти у него ещё, либо просто отнять остальные.

– Уважаемый Мойша, мы ведь не в Америке. Мы в Африке. Ну, убью я его, ну, отниму то, что найду. А что потом? Кто будет искать их в Африке? Кто сможет туда дойти?

– А запугать, убить, украсть, взять в заложники?

– Возможно… возможно, это можно было бы сделать с кем-то другим. Но вот тот деятель, называющий себя команданте, не тот фрукт, который можно было бы безнаказанно сожрать. Нет, сожрать-то вы его сожрёте, вот только потом получите отравление всего организма и несварение желудка. Вы меня понимаете?

– А потом… зачем? Он мне подарил, ПОДАРИЛ… эти два алмаза, и попросил о помощи, обещав расплатиться ими же. И я почему-то ему верю!

– Давайте делать с вами бизнес, а не заниматься разбоем и рэкетом, это намного выгоднее, уважаемый Мойша, и для этого есть определённые перспективы. Нет, если вы, конечно, готовы отправиться в экспедицию, навстречу приключениям, вместе со своими ковбоями, то флаг вам в руки, и попутный ветер в парус.

– Но, видите ли, есть такие неприятности, как муха це-це, тропическая лихорадка, малярия, экзема и прочие, в виде плюющейся ядом кобры и леопардов. Вы готовы всё это преодолеть, чтобы попасть в своё Эльдорадо, и выжить при этом? Я – нет!

Мозг молодого еврея начал лихорадочно обрабатывать полученную информацию. Лишь его руки подрагивали, лежа на коленях, и выдавая тот мозговой штурм, который сейчас творился в его голове. Цифры, цифры, цифры полученных и утраченных прибылей крутились в его, уставившихся в одну точку, глазах.

Сейчас Мойша напоминал Скруджа МакДака, из одноимённого американского мультфильма. Наконец, дебит с кредитом сошлись, и мозг выдал положительный ответ на полученный запрос. Как ни странно, но его мозг подтвердил мнение Феликса, высчитав возможные прибыли и перспективы дальнейшего сотрудничества.

– Сколько вы хотите за эти два прекрасных камня?

Феликс назвал сумму. Мойша не торгуясь, снова достал вексельную книжку и выписал аккуратным круглым почерком требуемую сумму, после чего отдал заполненный вексель Феликсу.

– Что хочет ваш снабженец в оплату алмазов?

– Он? Да ничего, сущий пустяк – оружия! Но, много! Если вы готовы предоставить предоплату натурой…

– Готовы, – перебил его Мойша, – сколько, какого, в какой срок.

– Вот это уже деловой разговор, – добавил от себя немного эмоций в начавшийся диалог Феликс.

– Мамба…

– Его зовут Мамба?

– Да, его зовут Ван, по прозвищу Мамба. Ему нужны винтовки и пу-ле-мё-ты. Сказал, что пулемёты Максима, и ещё сказал, что есть изобретатель, по фамилии Льюис, который ещё не оформил патент на своё изобретение.

– Ясно, – кивнул головой Мойша на эти слова, – найдём, поможем, купим.

– Да, – внезапно спохватился он, – а откуда этот негр знает про пулемёты, и, тем более, про какого-то Льюиса.

Феликс закатил глаза к потолку и развёл руками в недоумении.

– Он унган, и это всё, что я о нём знаю. А ещё, он прекрасно разбирается в технике, и думаю, что может предвидеть будущее. Это Африка, здесь всё возможно. Кстати, он мне передал одно зелье, которое я уже испробовал на своей прислуге. Не хотите ли попробовать?

– Что за зелье?

– Так…, потенцию поднимает.

– Сказки?!

– Да нет. Я сам так думал. Но то, что выдал старый негр, выпивший его, говорит об обратном.

– Хорошо, давайте попробуем, – равнодушно пожал плечами Мойша, но глазки-то загорелись, загорелись.

– Ну, ну, – усмехнулся про себя Феликс – попробуй.

– Только одну каплю этого эликсира нужно разводить на целый кувшин воды. ОДНУ КАПЛЮ на ЦЕЛЫЙ кувшин воды, – снова повторил он.

Деньги за эликсир они договорились получить после его проверки, с этим и расстались. Феликс предусмотрительно отдал треть эликсира, а то, мало ли что, негритянских женщин в Дуале много, но молодому парню может и не хватить.

Последующие два дня прошли в заботах и организационных вопросах. Поразмыслив, Феликс решил отдать полученный от молодого еврея вексель за подарочные алмазы Вильнеру. Тех денег, что были прописаны там, с лихвой должно было хватить для закупки небольшой пробной партии списанных винтовок, в количестве пятисот штук, вместе с большим запасом патронов к ним.

На третий день, к Феликсу пришёл помощник капитана «Ласточки» и, вручив ему чек на круглую сумму, попросил выдать весь запас эликсира, в счёт долга. Пожав плечами, тот согласился, и отдал плотно закупоренную тыквенную кубышку. Про себя же подумал, что если дело пойдёт, и снадобье окажется сильным, то благодарные мужчины не только купят всю жидкость, но и съедят саму кубышку, благо она съедобная, хоть и сухая. И это ещё один источник доходов и, как бы ни больший, чем алмазы.

Старики завсегда богаче молодёжи, а вот возможности уже не те. Плюс, насыщенная жизнь, полная приключений и излишеств, накладывает свой отпечаток, так что сбыт подобного будет всегда и во все времена, а там, глядишь, и женщины подтянутся. Но, тут сложнее, им приворотное зелье подавай, а Мамба о нём что-то не заикался.

Вильнер уехал, пообещав всё обстряпать в течение месяца, как раз тогда подходил срок отплывать на встречу с чернокожим вождём, и американцы, может, что подкинут. Вот только встреча грозила не состояться. Изначально Феликс договорился встретиться на реке Уэле, но, где именно, не сказал, поскольку и сам не знал. Примерные карты у него были, как была похожая карта и у Мамбы, полученная от англичанина, путешествующего в Южном Судане.

Но одно дело карта, а другое – реальная местность. Раньше он бы только обрадовался, имея возможность «кинуть» на деньги местного царька, но сейчас, фортуна повернулась к нему лицом, и он не собирался поворачиваться к ней затылком. Единственным ориентиром встречи должна была послужить большая вышка на берегу реки, куда смог бы доплыть фон Штуббе.

Ну, значит, вышка будет такой, что даже слепой сможет её найти. Обдумав сей момент, он успокоился и занялся повседневными делами, от которых никак не уйти, но уже не переживая за свою честь мундира.