Читать книгу "Дачное общество «Ностальжи». Рассказы"

Докладная записка

Господин прокурор!

Вашему вниманию предлагается отчет о результатах предварительного расследования, проведенного мною, советником юстиции 2-го класса Де-Двоенко Антоном Ипатьевичем.

В соответствии с полученными сигналами я, Де-Двоенко Антон Ипатьевич, осуществил выборочный анализ компьютерных программ, имеющих хождение в частной гимназии N-ского района города Z. В случайную выборку попали программы, нацеленные, как следует из приложенных аннотаций, на а) первичное сексуальное воспитание подростков, б) пропаганду здорового образа жизни, в) приобретение базовой грамотности в сфере профилактики правонарушений. Даже поверхностное знакомство с указанными материалами приводит к неутешительным выводам. Следуя официально одобренным правилам составления докладных записок, приступаю к последовательному изложению полученной информации. Коль скоро руководство сочтет представленные сведения материалом, имеющим особую важность, не возражаю против дальнейшего именования нижеследующего текста «рапортом».

Пользуясь прикрытием статуса рядового сотрудника РОНО, я проник на территорию вышеозначенного учебного заведения, где, успешно введя в заблуждение местное руководство, получил возможность непосредственно пообщаться с учащимися как начальных классов, так и выпускных. Сверх того, мне удалось добиться практически беспрепятственного доступа к учебным компьютерам и ознакомиться таким образом с определенным набором программ.

Стараясь во всем придерживаться сложившейся традиции возрастания общеобразовательного уровня от младших классов к старшим, я первым делом посетил учебное помещение первого класса «В», где малолетний учащийся Y, назвавшийся «продвинутым юзерком», познакомил меня с местными вариациями на тему (а). Инструкции по начальному половому воспитанию повергли меня, не стану скрывать, в некоторое замешательство. Согласен, что в работе с первоклассниками так называемый игровой момент должен быть задействован на полную мощность. То, что я увидел, однако, породило во мне известные сомнения. До недавнего времени мне казалось, что широко распространенные модели игр типа «крестиков и ноликов etc.» не могут нанести общественной нравственности серьезного ущерба. Но я ошибался, за что готов нести ответственность в установленном законом порядке.

Итак, докладываю: компьютерная игра «Туда и Обратно» состоит из известной последовательности действий, производимых на разграфленном поле типа шахматного. Крошечный фаллос, совпадающий в данной программе со стрелкой маркера, преследует сомнительных внешних достоинств особу типа «Барби», задача которой на первом этапе игры состоит в уворачивании и увиливании. Попадание в зону, являющуюся с позиций естествознания детородной, засчитывается за победу. Как объяснил мне мой юный гид, подобный уровень отвечает запросам самых маленьких, незнакомых пока еще с современными компьютерными технологиями школяров. Нетрудно догадаться, что на более высоких своих этапах игра усложняется.

Фаллос-маркер, оставаясь по-прежнему ведущим аксессуаром баталии, впадает в зависимость от разнообразных парасексуальных факторов. Для примера: на втором, более сложном уровне игры, добыча заболевает триппером, в силу чего обычные контакты не только не засчитываются, но и напрямую ведут к поражению. Игрок принуждается к игре в режиме мягкого петтинга, предполагающем, в частности, использование двух развитых молочных желез, которые – в режиме игры под номером 3 – начинают раскачиваться вправо и влево, что существенно затрудняет достижение успеха. Уровень же повышенной сложности предполагает единоборство с откровенно агрессивной нимфоманкой, страдающей всеми известными венерическими заболеваниями – равно как и склонностью к неприкрытой агрессии. При этом фаллос-маркер, защищенный презервативом (см. опцию Armour, Quake), в любую секунду может остаться неприкрытым в связи с низким качеством соответствующего изделия.

Если верить словам моего нечаянного консультанта, мультипликационный характер объекта сексуального преследования препятствует преждевременному половому созреванию играющих, которое стало бы неизбежным побочным эффектом игр типа «Приди сюда, мой детородный», «Космическая гуля» и «Дай мне припасть к Губам». Мне тем не менее кажется, что участие в подобных забавах персонажей как диснеевской, так и отечественной мультипликации способно необратимо дезориентировать растущее сознание. К примеру, упомянутая выше «Космическая гуля» является на деле обескураживающей смесью «Утиных историй», «Доктора Айболита» и полной версии «Калигулы» Тинто Брасса.

Покинув аудиторию начальных классов, я – не без малодушного, но понятного внутреннего сопротивления – отправился дальше и вскоре убедился, что страхи мои были не беспочвенны. Настоящим откровением стала для меня санитарно-гигиеническая программа под двойным названием «Воздушная эмболия, или Героин» – разновидность Quake.

Создатели игры наверняка постараются оправдаться ее познавательным характером. Да, согласен: игровое поле, представляющее собой динамично (по мере прохождения воздушного пузырька) меняющиеся срезы человеческого организма, впечатляет. Возможно, учащиеся получат и усвоят таким образом ряд важных уроков по строению кровеносной системы. Тем не менее, суть поединка, трехмерная история которого разворачивается на дисплее, навряд ли отвечает заявленным целям. Условия таковы: играющий должен довести пузырек воздуха, попавший в кровь вместе с наркотическим веществом, до одной из ветвей легочной артерии, что, как известно, влечет за собой фатальные последствия.

Прежде всего – о так называемом вступлении, которое кажется довольно безвкусным и вызывающим. Хриплый угрожающий рык за кадром, излагающий историю покупки наркотика на овощном рынке, змеящиеся молнии, какие-то взрывы, одураченный милицейский наряд, который постепенно растворяется вдали, посылая в спину убегающему храбрецу пулю за пулей, несуразная музыка мрачных тонов, скелет откуда-то вылезает, и вообще… Вся эта мистерия занимает около двух минут. В конце торжествующий покупатель перехватывает плечо резиновым жгутом, над вздувшейся веной зависает игла, и на экране высвечивается кроваво-красное название: «ГЕРОИН». После чего появляются опции.

Как можно догадаться, незадачливый наркоман по сценарию очень спешит и потому забывает выпустить воздух из шприца. В результате начинается странствие эмбола по разного калибра сосудам – к заветной, выше уже обозначенной, цели. На уровень сложности игры влияют следующие факторы: стерильность баяна (баян – шприц (жарг.)). Нестерильный баян привносит в наркомана инфекцию, на которую начинает реагировать защитная система организма, что затрудняет прохождение воздушного шарика. Далее: общее состояние героя. Те же сложности: непредсказуемое сжатие и расширение сосудов, мышечное напряжение, сгущение крови, etc. Другая опция предлагает определить, насколько удалена от неумехи квалифицированная медицинская помощь. Ясно, что на самом простом уровне игры она вообще находится в каком-то другом населенном пункте. Многое зависит от дозы, чистоты наркотика, степени его разбавления, стоимости – короче говоря, учащемуся следует учесть множество полезных вещей. Очевидно, что самым сложным вариантом является введение героина абсолютно здоровому лицу в условиях реанимационного отделения крупной больницы – выиграть в этом случае способен только многоопытный мастер, если не сказать – профессионал.

Само по себе путешествие шарика ничем не замечательно в том смысле, что мало отличается от путешествий рыцарей и роботов по подземельям и ангарам прочих игр. Те же монстры, вылезающие ни с того, ни с сего, те же несгибаемые защитники – носящие, правда, фармакологические и биохимические имена. Лично я, дойдя до третьего уровня, испытал раздражение и скуку, а потому принял решение ознакомиться с положением компьютерного дела в старших классах.

Старшеклассники относились к игрушкам типа «Героин» с трогательным юношеским максимализмом. Их презрению не было предела, поскольку они, как и задумывалось неизвестным анонимом, за годы обучения уже созрели для восприятия программ подгруппы (в). С этим я не мог не согласиться, ибо на их уровне развития профилактика правонарушений сделалась делом чрезвычайно актуальным. Старшеклассники отдавали предпочтение стратегическим играм с множеством подводных камней и ловушек. Одной из таких игр является «Чикатило», сложнейшая «стратегия», победить в которой практически невозможно, чью бы сторону вы ни занимали – правоохранительных органов или правонарушителя.

Создавая «Чикатило», неизвестные разработчики обошлись без помпезных вступлений. Здесь быка берут за рога, предлагая в первую очередь выбрать тип местности. Выбор следующий: лесополоса, многомиллионный мегаполис, районный центр, весь мир. Допустим, вы выбираете лесополосу как наиболее типичную сцену для героя, чьим именем названа игра. Новая опция требует определить сексуальные пристрастия злодея наряду с некоторыми общими моментами. Элементарный уровень: жертвы – женщины, юного (8—12) возраста, ориентация маньяка – традиционная, внешность – заурядная, вооружен огнестрельным оружием, уничтожение свидетеля обязательно, милиция пьет горькую и без разбора хватает порядочных граждан. Уровень предельной сложности: жертвы – мужчины, возраст их зрелый, все – атлеты традиционной ориентации. Нападающий: ориентация крайне извращенная, склонен равно как к пассивному, так и активному поведению, внешность заурядная, физическая подготовка слабая, оружие – перочинный нож, свидетелей не оставляет, но в прочем – рассеян, неряшлив, забывчив, будучи одновременно изворотливым, с высоким интеллектом, особыми приметами и чувством юмора. Спецслужбы активны, идут по следу медленно, но верно, кольцо сжимается. То и дело объявляются свидетели не из числа жертв: старушка, склонная к старческому бродяжничеству, отставной военный – грибник, обкуренный тинэйджер, местный пьяница, станционная кассирша и прочие недоброжелатели. Расширяются и временные рамки: если начальный, самый простой уровень, рассчитан на деятельность маньяка в течение года-другого, после чего он мирно уходит, натешившись, на покой, то высший уровень растягивает его беспредел на десятилетия.

Итак, режим игры выбран. На экране возникает субъект желательного типа, который хищно улыбается, надвигает шляпу на глаза, поправляет очки, поднимает воротник плаща. Потом он делает игроку ручкой, поворачивается и целеустремленно уходит в лес. Затемнение.

Первая добыча, как водится, самая легкая. Элементарный уровень: девочка лет девяти собирает цветочки. Высокий уровень: как уже говорилось, атлет, но пьяный в дрезину и спит на опушке. Тень маньяка надвигается. В зависимости от сложности веточки либо хрустят, либо нет. Высвечивается новая опция: характер полового извращения. Здесь тоже имеются неизбежные сложности: обычный половой акт с дальнейшим удушением занимает две-три минуты, что существенно повышает шансы охотника безнаказанно скрыться. Извращенное совокупление, сложное ритуальное убийство со сжиганием останков и надругательством над прахом серьезно усложняет задачу. Дым, вопли, матерная брань, повсюду разлившаяся кровь – вот основные факторы, способные быстро привести к герою группу захвата. Не способствует инкогнито маньяка и такая штука, как поедание внутренностей жертвы, а также экскрементов – ее, собственных и прочих, могущих оказаться поблизости.

Герою может повезти: вдруг пошел дождь. Другой случай: кончился бензин в милицейской машине. Или, скажем, обнаружилось неподалеку топкое болото, в котором очень удобно схоронить улики. Но неприятные вещи случаются тоже: например, взошла луна. Протопал мимо лопух с овчаркой. Разбились очки. Потерялся портфель. С милицией поделились бензином. И так далее.

Нечего и говорить, что высший уровень игры с распространением деятельности охотника на целый мир предоставляет фантазии широчайший простор. Среди потенциальных объектов – Версаче, Виктюк, Пазолини, Борис Моисеев наряду с ведущими политиками, религиозными деятелями, безумными диктаторами и великими учеными. Мне сказали, что вот-вот появится усовершенствованная версия игры, в которой маньяк будет оснащен машиной времени и сможет путешествовать как в прошлое, так и в будущее. Прошлое и без того, как известно, богато на всякую всячину, а что касается грядущего фантастического разнообразия форм… генной инженерии, роботов, инопланетян и мутантов… судите сами.

Довожу до Вашего понимания, господин прокурор, что я, ознакомившись с тремя разновидностями школьных компьютерных игр, счел свою задачу полностью выполненной и не вижу смысла в дальнейшем описании вариантов, версий и сюжетных ходов. Мне кажется, что прокуратуре следует обратить самое серьезное внимание на подпольную активность неизвестных мне авторов и создателей вышеописанных программ.

В заключение хочу уведомить Вас, господин прокурор, что я, Де-Двоенко Антон Ипатьевич, советник юстиции 2-го класса, сам являюсь порождением виртуальной фантазии, именно – особо зловредным вирусом, призванным с помощью сфальсифицированных рапортов распространять всевозможные игры, а также напакостить вашей сучьей системе правосудия. Как, впрочем, сдается мне, и Вы.

С уважением

Де-Двоенко А. И., советник

© февраль 2000

Дачное общество «Ностальжи»

Сумерки. Веранда.

АРКАДИЯ СТЕПАНОВНА. Воротников, идемте пить чай!

Молчание. Цикады, кузнечики, далекие пьяные песни.

АРКАДИЯ СТЕПАНОВНА. Воротников!

Появляется В о р о т н и к о в. Он в белом костюме, в руке – ведерко, через плечо – рыболовные снасти.

ВОРОТНИКОВ. Ох, знаете ли, Аркадия Степановна, как комары заели! Хватило, знаете ли, на пару плотвичек, а сверх того – увольте!

АРКАДИЯ СТЕПАНОВНА. Все вам плотвички! Самовар уж поспел, собрались гости…

ВОРОТНИКОВ. Спешу! То-то и оно, что спешу… Иначе, кабы не ваш протеже, сидел бы, где был. В конце концов, не свет сошелся клином на этих увертливых пресноводных. Знаете ли, Аркадия Степановна, что есть еще и налимы… Они, как известно, под корягой, скользкие…

АРКАДИЯ СТЕПАНОВНА (бьет зонтом об пол). Виссарион Савельевич! Избавьте нас от ваших низких эмпиреев… Причем тут налимы? Господин Калиостро испытывает жажду. А семеро, между прочим, одного не ждут!

ВОРОТНИКОВ. Так семеро же! (Смеется). А семеро – кто? Где их, семеро?

АРКАДИЯ СТЕПАНОВНА (с торжеством). Так семеро и есть. И даже восемь – с вами. Господин Влажников, господа Востродовский, Кудояров, Мандарезов… Госпожа Прищепа и сам по себе господин граф. Семеро, как видите!

ВОРОТНИКОВ (ужасаясь). …Но когда же? Ни сном, ни духом… Будучи в полном неведении о числе…

АРКАДИЯ СТЕПАНОВНА (смеясь). Да, да! Вы, Виссарион Савельевич, с вашей рыбой все на свете проспите! Идемте же!

Берет В о р о т н и к о в а под руку, ласково шлепает кружевным зонтиком. Оживленно беседуя, оба поднимаются в дом. Сцена пустеет и остается безлюдной не менее минуты. В конце концов на веранде появляется О л ь г а П а в л о в н а П р и щ е п а, невзрачная женщина лет тридцати пяти, в коричневом платье и с неуместной гвоздикой в уложенной на старушечий лад прическе.

ПРИЩЕПА (сама себе, озабоченно). Где же здесь может быть скатерть? Вот наказание!…

Озирается по сторонам, пожимает плечами и быстро уходит в дом. Слышно, как кто-то внутри перебирает гитарные струны. На сцене – снова никого, свет постепенно меркнет, гитара начинает заглушаться новыми звуками, плывущими со всех сторон: плеском воды, пароходными гудками, звоном чайной посуды. Вскоре становится совершенно темно.

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС. Одну минуточку, господа, сейчас я зажгу свечи.

В темноте вспыхивает огонек, за ним – второй, третий… Высвечивается уютная комната, в центре которой – массивный стол. А р к а д и я С т е п а н о в н а держит подсвечник в ожидании, пока П р и щ е п а расстелит скатерть.

ПРИЩЕПА. Вот, уже готово! Вообразите только, где я ее нашла: под навесом, прямо на поленнице…

ГОЛОС ИЗ УГЛА. Они у вас, однако, отбились от рук. Или, может быть, вы их недокармливаете.

АРКАДИЯ СТЕПАНОВНА (в недоумении). Кого, господин Калиостро?

КАЛИОСТРО. Домовых. Полтергейст по-научному.

Угол освещается, К а л и о с т р о можно рассмотреть. Это высокий, неопределенного возраста субъект с проседью в волосах, изысканно одетый. На его длинных пальцах всеми цветами радуги переливаются дорогие перстни. П р и щ е п а тем временем расставляет чашки.

АРКАДИЯ СТЕПАНОВНА. Не понимаю, о чем вы говорите, граф.

(Сидящие за столом – В о р о т н и к о в, В л а ж н и к о в, К у д о я р о в, а также господа М а н д а р е з о в и В о с т р о д о в с к и й откладывают сигары и поворачиваются к графу).

ВОСТРОДОВСКИЙ (тучный, добродушный, похожий на гиппопотама барин в панаме, нахлобученной по самые глазки). На испуг нас берете, господин граф? Так вот, с наскоку? Не на тех напали! (весело грозит пальцем). Домовых приберегите для малых деток.

Все оживленно галдят, смеются.

КАЛИОСТРО (с напускным удивлением). Какие тут могут быть детки! Кто же вам, позвольте узнать, прислуживает? Я что-то не заметил никого из челяди.

ПРИЩЕПА (в растерянности). Прислуживает? Мы как-то сами… Вот, накрываем на стол…

КАЛИОСТРО. Но, простите за нескромность, как же со стиркой, к примеру? Кто приготовил эти великолепные блюда, запах которых я уже явственно чувствую? Мелкий текущий ремонт… канализация… да мало ли дел!

Все молчат, не зная, что ответить.

КАЛИОСТРО. Ну, не будем. Прошу извинить за нескромность.

ВОРОТНИКОВ (негромко, обращаясь к сидящему рядом В о с т р о д о в с к о м у). А в самом деле – кто прислуживает? Я, черт возьми, ни разу об этом не задумывался.

ВОСТРОДОВСКИЙ (пожимает плечами). Кто его знает! Мне, доложу вам, все равно. Сыт, обут, одет. (Смеется, похлопывает себя по обтянутому жилеткой полосатому животу). И никого, во всяком случае, не притесняю и не угнетаю.

ВОРОТНИКОВ. Так-то оно так… (задумчиво смолкает, потом встряхивает головой, отгоняя сумбурные мысли).

АРКАДИЯ СТЕПАНОВНА. Граф, мы теряем терпение! Очень хочется есть.

КАЛИОСТРО (печально). Что же вам мешает? Мой нос подсказывает, что все уже готово.

АРКАДИЯ СТЕПАНОВНА (глядя в пол, тихо). Это не то.

КАЛИОСТРО. Чего ж вам угодно?

АРКАДИЯ СТЕПАНОВНА (в замешательстве). Чего? … Ну, этого… (пощелкивает пальцами). Вы сами должны знать. (Хмурится). Не понимаю… Мы полагали, что вы…

КАЛИОСТРО (кивает). Разумеется. Но разве вы не помните, что не далее, как вчера? … Я имел удовольствие в очередной раз навестил ваше очаровательное общество и…

ВЛАЖНИКОВ (классический, чахоточного вида студент). Вчера? О чем вы, граф?

КАЛИОСТРО. Не помните…

ВОСТРОДОВСКИЙ. Мы много слышали о ваших, господин Калиостро, проделках, но хотелось бы большей ясности, определенности. Что вы имели в виду, утверждая, будто посетили нас вчера?

КАЛИОСТРО (разводит руками). Только то, что вы слышали. Между прочим, не будете ли так любезны вспомнить – что вообще вчера случилось примечательного? С вашей, в частности, персоной?

ВОСТРОДОВСКИЙ (напряженно размышляет). Задача, сударь! Вероятно, проснулся, откушал… После, наверно, ходили с Ольгой Павловной на речку, купаться… Затем, сдается мне, господин Мандарезов пел романсы…

М а н д а р е з о в – франтоватый, кудрявый молодой человек, одетый в клетчатый костюм, – церемонно кланяется и потрясает гитарой с пышным алым бантом.

КАЛИОСТРО. Согласитесь, это звучит несколько странно – «вероятно», «наверно», «сдается»… А позавчера?

В о с т р о д о в с к и й сникает, у него потерянный вид. Всем становится его жалко.

ПРИЩЕПА (капризно). Будет вам, граф. Не мучьте нас вашими парадоксами. Лучше расскажите что-нибудь о себе. Это, должно быть, чрезвычайно занимательно.

КАЛИОСТРО. Почему бы и нет? Вот, наудачу: недели полторы тому назад случилось мне побывать в Москве. Вы бывали когда-нибудь в Москве, господин Мандарезов?

МАНДАРЕЗОВ (важно). Доводилось.

КАЛИОСТРО. Как она вам глянулась? Не правда ли, огромного размера дистанции?

МАНДАРЕЗОВ. Дело говорите.

КАЛИОСТРО. Особенное впечатление у меня от Адмиралтейства. Панорамы, перспективы, пушечный залп…

МАНДАРЕЗОВ. Совершенно с вами согласен.

К а л и о с т р о пристально смотрит на него и с грустью качает головой.

КАЛИОСТРО. Боюсь, вашему обществу эти мои воспоминания не слишком интересны. Какое нам, в сущности, дело до Москвы? В конечном счете, я прибыл не за этим.

ВСЕ (воодушевленно). Да, да! Совсем за другим!

КАЛИОСТРО (подсказывает). …И это другое…

ВСЕ (хором доканчивают). Призраки!!

АРКАДИЯ СТЕПАНОВНА. Нам очень хочется присутствовать на вашем сеансе, господин граф. Мы столько о нем слышали!

КАЛИОСТРО. Вот как? От кого?

АРКАДИЯ СТЕПАНОВНА. Уже не помню. Я помню только, что страшно голодна. Я чувствую, что ваше предстоящее выступление каким-то образом поможет мне справиться с этим неприятным ощущением. Оно укрепит мои силы.

КАЛИОСТРО (негромко). Получается, какая-то память у вас наличествует. Вы правы, давеча – не без моего участия – вы совершенно насытились.

КУДОЯРОВ (молчаливый пожилой господин, до сих пор не проронивший ни слова). Вот, господин Калиостро, сказали вы, с вашего позволения, «Москва». А что за Москва такая? Я, сколько себя помню, о такой и не слыхивал.

КАЛИОСТРО. Милостивый государь, в иное время я с удовольствием вас просвещу – тет-а-тет. Сейчас же воспитание велит мне прислушаться к пожеланию восхитительной Ольги Павловны. Поменьше парадоксов! Ну-с, я готов приступить к своей основной обязанности…

Свечи мерцают. Комната то погружается в темноту, то вновь освещается. В какой-то момент обнаруживается, что стол уставлен яствами, к которым, впрочем, никто, за исключением К а л и о с т р о, не притрагивается.

КАЛИОСТРО (подмигивает). Откуда, значит, взялся провиант, господа хорошие?

ВОСТРОДОВСКИЙ (жалобно). Начинайте, граф. Не спрашивайте. Нет мочи терпеть!

КАЛИОСТРО. Извольте. Итак, позволю себе напомнить, что сейчас мною будет проведен сеанс так называемого спиритизма. Мероприятие сугубо интимное, междусобойное. Его целью будет получение ценной информации из будущего, поскольку прошлое и без того неподалеку, стоит только нагнуться и поднять – это во-первых. А во-вторых – энергетическое насыщение за счет потусторонних сил, этакая оптимизация дереализации. Мелкие дистанционные шалости, порожденные богатым жизненным опытом. Я очень надеюсь, что по окончании наших игр к вам вернется прежний аппетит, и мы сможем перейти к обычной трапезе.

ВОРОТНИКОВ (нервно хихикает). Страшно, однако! Ольга Павловна! Может, лучше, отправимся купаться? Луна, соловьи, сирень… райское время!

ПРИЩЕПА. Вы слышали, господа? Наш рыболов, оказывается, изрядный трус!

КАЛИОСТРО. Не смущайте его, сударыня, это вполне естественная реакция. Да и время – как совершенно точно, сам того не подозревая, подметил господин Востродовский, – истинно райское! Прошлое общедоступно и безразлично, будущее ужасно, и при одном прикосновении к нему хочется отдернуть руку. Вы живете в почти настоящем раю, господа, я заявляю это совершенно серьезно. И в самом деле – не предпочесть ли вам прогулку и купание?

ПРИЩЕПА (с жаром). Нет! Увольте! Пусть он тысячу тысяч раз рай, да только все здесь какое-то… какое-то… (Подбирает слова). Сонное… непотревоженное…

Слова ей не даются, внезапно П р и щ е п а закрывает лицо руками, плачет.

КАЛИОСТРО (помолчав). Ваши слезы понятны. Я, тем не менее, знавал многих, кто готов был душу дьяволу запродать – лишь бы очутиться среди вас, поселиться здесь навеки, в вашем саду с цветущими вишнями. Таких – несметное число, они спят и видят во сне вашу реку, ваши кружевные зонты, ваши беседки, плющ, мезонин… Но в вас живет – это не я говорю, так выразился, совсем по другому поводу и невпопад, некий незнакомый вам человек – в вас живет тоска по творческому труду, по настоящей, полнокровной жизни. И этот субъект оказался прав, хотя имел в виду нечто совсем иное. Прошу вас, успокойтесь. Сейчас вам станет намного легче.

П р и щ е п а, по виду которой ясно, что смысл слов К а л и о с т р о остался для нее во мраке, постепенно перестает всхлипывать. К а л и о с т р о резко встает и вместе с креслом вдвигается в общество, окружившее стол.

КАЛИОСТРО. Ну-с, не будем откладывать. Кого бы, господа, хотелось вам пригласить в нашу компанию? Я готов.

Некоторое время висит тишина, которую нарушает К у д о я р о в.

КУДОЯРОВ. Билла Гейтса.

КАЛИОСТРО (переигрывая с недопониманием). Прошу прощения? Это, что ли, тот самый… который… (делает вид, будто напряженно припоминает).

КУДОЯРОВ. Ну, этот.

КАЛИОСТРО. Он, насколько я помню, известен… м-м…

КУДОЯРОВ. Вот-вот. Что-то там у него такое.

КАЛИОСТРО. Отлично. Аркадия Степановна, извольте передать яблочко.

А р к а д и я С т е п а н о в н а вручает К а л и о с т р о яблочко, тот кладет его на фарфоровое блюдце и ставит на середину стола. Окружает блюдце подсвечниками, после чего только эта точка пространства остается ярко освещенной. Лиц собравшихся почти не видно, и даже далекие звуки стихают, уступая место сосредоточенному безмолвию. К а л и о с т р о приподнимается и ладонями начинает описывать круги над свечами, пламя дрожит, яблоко неподвижно.

КАЛИОСТРО (изменившимся, низким голосом). Именем Магистров и Адептов, повелеваю тебе, Билл Гейтс, покинуть мир живых и явиться сюда, пред очи Вечно Блаженных и Безнадежно Желанных, Навсегда Ушедших и Убоявшихся Грядущего.

Слышен шепот В л а ж н и к о в а.

ВЛАЖНИКОВ. О ком это он? Что это за мир живых?

МАНДАРЕЗОВ (толкает В л а ж н и к о в а ногой). Тише вы, право!

К а л и о с т р о призывает Билла Гейтса вторично, пассы становятся более энергичными, а яблоко начинает нехотя перекатываться с боку на бок, подобно неваляшке.

ВОСТРОДОВСКИЙ (прерывистым шепотом). Получается!.. Он здесь!

КАЛИОСТРО (с шипением). Я требую абсолютной тишины! Он спит! Если он проснется, то будет потерян для контакта.

ПРИЩЕПА (не выдерживает). Разве призраки спят?

К а л и о с т р о бросает в ее сторону гневный взгляд. Яблоко на мгновение замирает, потом вдруг начинает вращаться с возрастающей скоростью. К а л и о с т р о в третий раз повторяет свой призыв.

Слышится ритмичное постукивание. Воздух неподвижен, но пламя пригибается, словно под воздействием сквозняка. Мерный стук становится громче, мало-помалу достигая оглушительной степени.

КАЛИОСТРО (повелительно). Я слышу, ты пришел. Ответь!

СОННЫЙ ГОЛОС. Incredible… Fuck! What's the matter?

КУДОЯРОВ (вполголоса, возбужденно). Эх, не обучен языкам! Что он говорит?

КАЛИОСТРО. Ругается. Ничего не понимает. Считает, что видит сон. Так оно, впрочем, и есть.

КУДОЯРОВ (с дрожью в голосе). Спросите его, что будет! Скорее!

КАЛИОСТРО. Будет? К вам вернулось чувство будущего?

КУДОЯРОВ. Да! Ужасное ощущение! Не медлите же!

КАЛИОСТРО (полуоборачиваясь). Мнение прочих?…

ХОР (нестройно, вразнобой). Мы тоже чувствуем! Это просто кошмар! Довольно, граф, мы сыты по горло!

КАЛИОСТРО (прежним тоном). Ты слышал вопрос. Мы требуем ответа.

ГОЛОС. Microsoft. Technical… (неразборчиво) … all over the world. Money… the new empire… let me stay by you…

КУДОЯРОВ. Ну? (подается вперед).

КАЛИОСТРО. Не все понятно. Что-то о всемирной технике и о деньгах. Новая империя. И… он хочет остаться здесь. Просит оставить его с нами.

АРКАДИЯ СТЕПАНОВНА. Граф, но он же призрак! Объясните ему, не мучьте его! Призраки не живут среди живых.

КАЛИОСТРО. Право дело, господин Кудояров проявил большую понятливость, чем вы, Аркадия Степановна. Впрочем, разница невелика, вы все равно все забудете. Ведь ваше счастье – то, что снится людям в самых глубоких, никогда не вспоминаемых снах – состоит в незнании многого. Они нужны вам, чтобы вы жили, как живете, а вы им – чтобы они знали, чего желать после смерти…

ГОЛОС. I love you… Нow can I get there…

Доносится еле слышный, далекий, прерывистый звон. Г о л о с умолкает.

КАЛИОСТРО. Проклятье! Его разбудил телефон.

АРКАДИЯ СТЕПАНОВНА. Что такое?

КАЛИОСТРО. Телефон. Устройство для переговоров на расстоянии.

АРКАДИЯ СТЕПАНОВНА. Как странно это звучит. Мне жаль его, он так к нам рвался, а сам всего лишь призрак…

КУДОЯРОВ (сидит обмякший, раздавленный). Нет, хозяюшка, он не призрак. Призраки – это…

КАЛИОСТРО. Тс-с!.. Молчите! Иначе – неизбежное раздвоение личности и умопомешательство. И сами вы – вы тоже сейчас, сию секунду все позабудете. Я прав?

КУДОЯРОВ (после короткой паузы). Да-а… что это со мной было? Честно признаться, я ровным счетом ничего не понял с этим Гейтсом. Знаю только, что не хотел бы очутиться там, где он сейчас находится. Гиблое место.

КАЛИОСТРО. Мудрый вывод. Потому вам и не предусмотрено места в будущем. Что вы так глядите на меня? Пустяки, выкиньте из головы. Скажите лучше-ка вот что: не укрепились ли ваши силы? Каков теперь ваш аппетит, ваше общее самочувствие?

КУДОЯРОВ (прислушиваясь к себе, удивленно). Словно живой водицы испил! Великолепно!

ВЛАЖНИКОВ. Действительно – мне тоже хорошо, как никогда! Даже грудь перестала болеть. И воздух вроде бы посвежел.

АРКАДИЯ СТЕПАНОВНА (восторженно). А я словно на двадцать лет помолодела!

ВОРОТНИКОВ. Бог с вами, Аркадия Степановна, вам это совсем ни к чему.

АРКАДИЯ СТЕПАНОВНА. Когда же, наконец, вы станете серьезным человеком, Воротников!

КАЛИОСТРО. Достаточно? Или попросим кого-нибудь еще?

МАНДАРЕЗОВ (с сомнением). Я бы с удовольствием пообщался с действующим президентом России.

КАЛИОСТРО. Это очень необычно звучит, милостивый государь. Вы уверены, что в этом государстве будет введен президентский пост?

МАНДАРЕЗОВ (чуть раздраженно). Он же в будущем! Разумеется, уверен. Только не спрашивайте, почему.

КАЛИОСТРО. Успокойтесь, не буду спрашивать. Мне известно, что ваше представление о будущем более ясное, чем у самих проживающих в этом будущем. Они же, в свою очередь, сильнее в вопросах прошедшего, хотя и в нем, если разобраться, смыслят мало – как и вы. Различия формальны. Что здешние, что тамошние – все живут лишь сегодняшним днем.

ПРИЩЕПА (после внутренней борьбы). Я приношу вам свои извинения граф, но предпочту, пожалуй, купание. Мне больше не хочется сеансов.

ВОРОТНИКОВ (подхватывает). Правильно, Ольга Павловна, вы умница! Я с вами всей душой. Все хорошо в меру. (Встает из-за стола). Возьмем лодочку – и по лунной дорожке, под музыку ночи, под плеск весел…

КАЛИОСТРО. Ваш обед простынет.

ВОРОТНИКОВ (озабоченно и туповато глядит себе в тарелки). А-а, не хочется что-то. Ольга Павловна, я жду вас на улице. (Закуривает папиросу и быстро выходит).

ВОСТРОДОВСКИЙ. Если примете в компанию – я с вами.

Грузно поднимается, тяжелыми шагами уходит следом.