Читать книгу "История Саудовской Аравии"

В 1798 г. Галиб, имея в составе своего войска турецких, египетских и магрибинских наемников, несколько раз пытался продвинуться до Эль-Хурмы и Биши. Он был разгромлен, потеряв несколько сот человек; все вооружение, снаряжение, а также большие суммы денег попали в руки ваххабитов. Диръ-ийский эмир установил контроль над Бишей. Мекканский шериф вновь пошел на перемирие и разрешил ваххабитам совершать хадж⁷³. Через два года, как сообщает Ибн Бишр, Сауд с семьей и войском совершил первое паломничество в Мекку, а на следующий год – второе. Там он щедро раздавал подарки и вербовал сторонников⁷⁴. Именно в это время Осман аль-Мудайфи, родственник шерифа, установил с ним связь и предложил свои услуги⁷⁵. В 1800–1801 гг. ваххабитские улемы опять прибыли в Мекку для проведения богословского диспута⁷⁶.

Становилось очевидным, что ваххабиты были близки к полному подчинению Хиджаза.

Неудачные экспедиции багдадского паши в Эль-Хасу.

Одновременно с завоеванием Эль-Хасы, а особенно после ее покорения ваххабитские отряды совершали набеги на районы, расположенные к северу от нее. Их нападениям, в частности, подвергались кочевые племена и селения Нижнего Ирака. Тревожные вести об активности ваххабитов доходили до Багдада и даже до Стамбула. Подталкиваемый Портой, багдадский паша готовился выступить против ваххабитов.

Багдадский пашалык в те годы находился на особом положении в Османской империи. После разорительных турецко-персидских войн, после смут и внутренних междоусобиц власть в Багдаде захватили мамлюки. С 1780 г. здесь правил Буюк Сулейман, грузинский мамлюк бывшего багдадского паши. Стамбул вынужден был утвердить его на этом посту. По мнению С. Лонгригга, «в течение полувека (с 1780 г.) власть грузинского паши, опиравшегося лишь на гражданскую и военную организацию в стране, была властью независимого монарха. Полунаследственная монархия, не турецкая по своему происхождению, приведенная к власти не турецким правительством, теперь настолько прочно укрепилась, что в течение 50 лет султан мог считать Ирак лишь заслуживающим уважения соседом»⁷⁷. Английская Ост-Индская компания поддерживала багдадского пашу против султана.

Фактическая независимость от Стамбула не исключала из жизни Багдадского пашалыка ни постоянной борьбы за власть, ни восстаний отдельных районов, городов или племен. Неподчинение багдадского паши слабеющей Порте еще не означало силы Багдадского пашалыка. Это наглядно продемонстрировали удары, нанесенные ему ваххабитами.

Экспансия Диръийского эмирата в этом районе была нацелена на северо-восток. В том же направлении на протяжении столетий шла общая миграция арабских племен. В частности, известно, что в XVIII в. шаммары проникли далеко в глубь Ирака и даже переселились за Тигр⁷⁸. Во время страшного голода в Центральной Аравии в 60-х гг. жители Неджда переселялись в Эз-Зубайр и дальше на север⁷⁹.

Бедуинские племена, кочевавшие в Нижнем Ираке, поддерживали с городами и селениями Ирака тесные связи. Правители Багдада были заинтересованы в их помощи для обеспечения безопасности торговых путей, селений и городов; они также приобретали у них вьючных и верховых животных. Продолжая тысячелетние традиции правителей Междуречья, багдадские паши с большей или меньшей щедростью одаривали вождей бедуинов и даже вооружали их, чтобы они отражали набеги кочевников из глубинных областей Аравии. Использование мунтафиков и других племен в попытке сокрушить власть ваххабитов в Эль-Хасе находилось в русле этой политики.

Поход против ваххабитов возглавил Сувайни. Бывший вождь мунтафиков, изгнанный после неудачной попытки утвердиться в Басре, долгое время скитался, даже некоторое время жил в качестве почетного гостя в Эд-Диръии. Затем, по одним данным, вновь захватив власть в своем племени, он обратился к Буюк Сулейман-паше с просьбой вооружить его против ваххабитов⁸⁰. По другой же версии, Сувайни убедил багдадского правителя передать ему власть над мунтафиками, обещая совершить экспедицию в Неджд и разгромить ваххабитов, и тогда Буюк Сулейман сместил Хамуда ибн Самира с поста главы племени и назначил на его место Сувайни⁸¹.

В начале 1797 г. Сувайни выступил против ваххабитов. Под его началом были регулярные войска, а также отряды из Басры и Эз-Зубайра. Он располагал и несколькими пушками. Некоторые подразделения племени бану халид во главе с бежавшим из Эль-Хасы Барраком ибн Абд аль-Мухсином присоединились к его походу.

Абд аль-Азиз, понимая опасность ситуации, собрал все свои силы. В Эль-Хасу он направил лучшую кавалерию «с вождями, привыкшими побеждать»⁸². Верным бедуинам он приказал занять территорию кочевий племени бану халид, которое могло присоединиться к Сувайни, и защищать главные колодцы. Вслед за тем в Эль-Хасу было послано самое стойкое войско ваххабитов, состоявшее из оседлых жителей Арида.

В Эль-Хасе начались тяжелые бои между войском Сувайни и ваххабитами, но судьба неожиданно улыбнулась правителю Эд-Диръии. В разгар кампании Сувайни был убит своим черным рабом Туайсом, фанатиком-ваххабитом. Туайса изрубили на месте. Но гибель Сувайни решила исход борьбы. От мутафиков откололись бану халид во главе с Барраком, что внесло сумятицу в войско Сувайни. Поднялась паника, и отряды кочевников и турок начали поспешно отступать на север, бросая оружие и снаряжение. Весь лагерь Сувайни и его артиллерия в июне 1797 г. попали в руки ваххабитов. Преследуя противника, отряды ваххабитов появились в низовьях Евфрата⁸³.

В следующем году ваххабиты проникли в пустыни Сирии, а в Ираке подошли к городам Сук-эш-Шуюк и Самава⁸⁴. Сирия и Ирак, населенные «многобожниками», дразнили воображение жителей Аравии как желанная цель.

В конце 90-х гг. Порта постоянно слала багдадскому паше приказы покончить с ваххабитами. Во главе армии был поставлен Али, кахья Буюк Сулейман-паши. Мнения историков относительно времени иракского похода в Эль-Хасу расходятся. Ибн Бишр и Ф. Манжен сообщали, что войска багдадского правителя вторглись в Эль-Хасу в 1799 г.⁸⁵ X. Бриджез утверждал, что он был свидетелем выступления войска Али из-под Багдада в сентябре 1798 г.⁸⁶ Л. Корансез называл 1798 г.⁸⁷ как время проведения кампании. И. Буркхардт дал 1797 г.⁸⁸, Ибн Санад называл 1798/99 г.⁸⁹, Ж. Раймон утверждал, что уже в начале января 1798 г. турецкая армия вторглась в Эль-Хасу⁹⁰.

Для выяснения истинных дат можно оттолкнуться от показаний свидетеля событий, X. Бриджеза, который к моменту выступления армии Али как раз прибыл в Багдад в качестве английского политического агента. Войска из Багдада двигались в низовья Евфрата с тяжелыми обозами, вбирая в себя по пути бедуинское ополчение. Поэтому в Эль-Хасе они могли появиться лишь в конце 1798 – начале 1799 г., что соответствует данным Ибн Бишра, Ибн Санада и Ф. Манжена. И. Буркхардт, очевидно, спутал поход Сувайни с походом Али. В Хиджазе, далеком от театра военных действий в Эль-Хасе, вполне могло произойти такое смещение, особенно спустя полтора десятка лет после событий.

Армия, посланная правителем Багдада, имевшая в своем составе пехоту, кавалерию, а также иррегулярные бедуинские отряды шаммаров, мунтафиков, зафиров, насчитывала более десяти тысяч человек. Население Хуфуфа и других оазисов сдалось на милость Али-кахьи. Ваххабиты, засевшие в крепостях, мужественно отбивали все атаки. Особенно упорно оборонялся Кут. Не помогли ни пушки, ни осадные машины, ни подкопы. Войско вторжения было деморализовано и начало откатываться, преследуемое ваххабитами. Али вступил в переписку с Саудом и заключил с ним перемирие⁹¹. Его неудача была вызвана общим низким моральным состоянием солдат, трудностями переходов по безводной местности, контролируемой ваххабитами. В военном совете Али, по мнению X. Бриджеза, были шпионы Сауда. Кроме того, наступательный порыв ваххабитов еще не иссяк, религиозный фанатизм и дисциплина превратили недждийцев в стойких бойцов. По сообщению Ибн Санада, многие жители Эль-Хасы ушли в Ирак, опасаясь мести Сауда⁹².

В 1799 г. в Багдад прибыл представитель диръийского эмира для утверждения пашой соглашения между Саудом и Али. Х. Бриджез, который присутствовал при встрече диръийского посла с багдадским пашой, оставил ее любопытнейшее описание. Чтобы произвести впечатление на жителей пустыни, во дворце паши была проведена соответствующая подготовка. Посла встречали разряженные и надутые приближенные Буюк Сулеймана. Они приготовились взять посла под руки и представить паше. Но просто одетый ваххабит отстранил встречавших, направился прямо к Буюк Сулейману, наряженному в шелковые одежды, меха и драгоценности, и присел рядом с ним. «О Сулейман, – сказал он, – мир всем, у кого праведные мысли. Абд аль-Азиз послал меня, чтобы передать тебе это письмо и получить от тебя подтверждение соглашения, заключенного между его сыном Саудом и твоим слугой Али. Пусть это будет сделано быстро и в правильной форме. И проклятие Аллаха будет на том, кто ведет себя предательски». «Если ты ищешь наставления, Абд альАзиз обеспечит тебе его», – дерзко добавил он, намекая, что веру Сулеймана ваххабиты считали «многобожием». Он протянул паше договор, написанный на клочке бумаги⁹³.

Было очевидно, что соглашение с багдадским пашой диръийские правители ценят невысоко, и Буюк Сулейман попытался добиться от них более определенных обязательств. Специальный представитель Сулейман-паши отправился в Эд-Диръию для переговоров о Саудом. Он пытался добиться от ваххабитов обязательства не нападать на мусульманские святыни в Нижнем Ираке. Но Сауд рассмеялся и сказал посланцу паши: «Что к западу от Евфрата – то мое, а что к востоку – то я оставляю паше»⁹⁴.

Немало смелости ваххабитам придавали сообщения о вторжении в Египет в 1798 г. французской армии генерала Бонапарта и бессилии Порты перед лицом завоевателя.

В 1801 г. французов в Египте сменили англичане. Аравия оказалась отдаленной периферией главного театра военных действий. Это развязало руки ваххабитам для дальнейшей экспансии.

Разгром Кербелы.

У диръийских правителей созрел замысел захватить Кербелу, где находились ненавистные им святыни шиитов, в особенности мечеть Хусейна, в которой, как считалось, был похоронен внук пророка. Бедуины постоянно торговали с Кербелой и знали ситуацию в городе. Свои замыслы ваххабиты осуществили в марте – апреле 1802 г.⁹⁵

В европейской и отечественной востоковедческой литературе датой разгрома Кербелы принято считать апрель 1801 г. Если обратиться к источникам этих сведений, то обнаруживается, что 1801 г. называли Ж. Руссо⁹⁶, Л. Коранзес⁹⁷, И. Буркхардт⁹⁸ и Ф. Манжен⁹⁹.

Арабская историческая литература, а из европейцев – Г. Филби¹⁰⁰ переносят это событие на год позже – на март – апрель 1802 г. Основанием для этого служит хроника Ибн Бишра. Его дату подтверждают Ибн Санад¹⁰¹ и Ж. Раймон¹⁰², «Журнал различных предметов словесности»¹⁰³ и «Вестник Европы»¹⁰⁴. За исключением «Вестника Европы», все эти источники хронологически близки описываемым событиям.

Окончательно решить вопрос в пользу 1802 г. позволяет донесение из Ирака, написанное не позднее лета 1803 г. и попавшее в российское посольство в Стамбуле. Человек, живший в то время в Ираке, сам беседовавший со свидетелями разгрома Кербелы, вряд ли мог ошибиться в дате столь важного события на целый год¹⁰⁵. Между прочим, сравнение текста послания из Ирака с описанием разгрома Кербелы ваххабитами, приведенным шесть лет спустя в книге Ж. Руссо, обнаруживает их почти полную идентичность. Каким образом донесение французского консула в Ираке попало в российское посольство в Стамбуле, сказать трудно. Изменение даты взятия Кербелы ваххабитами в книге Ж. Руссо вызвано, возможно, небрежностью автора или наборщика.

Видимо, первоисточники неверных сведений – Ж. Руссо и Л. Корансез, которые вообще несколько вольно обращались с датами. И. Буркхардт и Ф. Маижен, знакомые уже с их сочинениями, без проверки приняли эту датировку Однако, как писал в предисловии к опубликованному донесению Ж. Раймона французский востоковед Э. Дрио, в своих ранних статьях Л. Корансез дату разгрома Кербелы также относил к 1802 г.¹⁰⁶

«Мы недавно увидели в жуткой участи Имам-Хусейна ужасный пример жестокого фанатизма ваххабитов, – писал европейский резидент в Ираке. – Было известно, что в этом городе скопились невероятные богатства, равных которым, возможно, никогда не было в сокровищнице персидского шаха. Ибо в течение нескольких веков Имам-Хусейну дарили серебро, золото, драгоценные камни, большое количество редкостей… Тамерлан пощадил это место, и все знали, что большая часть богатой добычи, привезенной Надир-шахом из похода в Индию, была передана вместе с его собственными богатствами в Имам-Хусейн и в Имам-Али. И вот эти огромные богатства, которые скопились в первом из них, уже в течение долгого времени возбуждали алчность ваххабитов; они постоянно мечтали о разграблении этого города и были настолько уверены в успехе, что их кредиторы назначали выплату долгов на счастливый день, когда сбудутся их надежды.

Этот день наконец настал – 20 апреля 1802 г. 12 тыс. ваххабитов внезапно напали на Имам-Хусейн; после того как они захватили огромную добычу, подобной которой не приносили самые большие победы, они все предали огню и мечу… Старики, дети, женщины – все гибли от меча этих варваров. Утверждают также, что, если они видели беременную женщину, они вспарывали ей живот и оставляли плод на окровавленном теле матери. Их жестокость не могла насытиться, они не прекращали убийств, и кровь текла рекой… В результате кровавой катастрофы погибло более четырех тысяч человек… Ваххабиты увезли награбленное на более чем четырех тысячах верблюдов¹⁰⁷. Затем, после грабежа и убийств, они разрушили также мавзолей имама и превратили его в клоаку мерзости и крови. Они в особенности повредили минареты и купола, так как считали, что кирпичи, из которых построены эти сооружения, сделаны из золота»¹⁰⁸.

Примерно теми же красками разгром Кербелы описывает Ф. Манжен. Он сообщает, что ваххабиты учинили в городе резню, но пощадили женщин, детей, немощных и стариков. Купол мечети над могилой Хусейна был разрушен. Здесь хранились несметные сокровища, собранные благодаря вкладам богатых персов. Один из служителей мечети, надеясь спасти свою жизнь, якобы обещал показать ваххабитам потаенные клады, но в общей суматохе его убили, и спрятанные сокровища не были найдены. Ваххабитам досталась богатейшая добыча, в частности сабли, усыпанные драгоценными камнями, огромная жемчужина размером с голубиное яйцо. Оружие и жемчужину Сауд взял себе. Были захвачены вазы и лампады из драгоценных металлов, золотые украшения, вделанные в стены, персидские ковры, позолоченная медь с крыши. В руки ваххабитов попали также запасы кашемировых шалей, индийских тканей, 2 тыс. простых сабель, 2,5 тыс. ружей, черные рабы, огромные суммы денег в звонкой монете. Грабеж продолжался восемь часов; вскоре после полудня ваххабиты покинули Кербелу¹⁰⁹.

Ваххабитский летописец Ибн Бишр, сообщая об этом событии, писал: «В этом году Сауд с победоносными армиями и знаменитыми породистыми лошадьми, со всеми оседлыми Неджда и его бедуинами, жителями Джануба, Хиджаза, Тихамы и другими направились к Кербеле… Мусульмане окружили ее и взяли штурмом. Они убили большую часть жителей на рынках и в домах. Они разрушили купол над могилой Хусейна. Они взяли то, что было в мавзолее и что около него. Они взяли покрывало с могилы, украшенное изумрудами, яхонтами и жемчугом. Они взяли все, что нашли в городе из имущества, оружия, одежд, тканей, золота, серебра, ценных книг. Все это невозможно сосчитать. Они оставались там лишь утро, а после полудня уже ушли, забрав все имущество. Из жителей Кербелы было убито примерно 2 тыс. человек»¹¹⁰.

Ваххабиты почти не встретили сопротивления. Это объяснялось тем, что часть жителей-шиитов отправилась в паломничество в Эн-Неджеф. Возможно также, что губернатор Кербелы, фанатичный суннит, не принял достаточных мер для обороны этого шиитского города¹¹¹.

Разгром Кербелы явился серьезнейшим поражением для престарелого и немощного Буюк Сулейман-паши. Султан давно ждал повода сместить независимого пашу. У него и внутри Ирака было достаточно молодых и энергичных противников, для которых победа ваххабитов была желанным предлогом для выступления против Буюк Сулеймана. Положение паши осложнялось тем, что шах Персии Фатх-Али постоянно упрекал его в неспособности обеспечить охрану шиитских святынь и грозил послать в Кербелу персидские войска¹¹². Действительно, через несколько лет после разгрома Кербелы Персия уже воевала с Багдадским пашалыком. Однако в Багдаде, помня о неудачных экспедициях в Эль-Хасу, считали невозможным нанести поражение ваххабитам в глубине Аравии. Основное внимание было уделено укреплению городов и восстановлению Кербелы и мечети Хусейна.

Временный захват ваххабитами Мекки и реакция Порты.

После разгрома Кербелы главным театром военных действий стал Хиджаз. К этому времени Сауд уже дважды совершил хадж с войском и семейством, продемонстрировав военную силу и выяснив на месте обстановку в Хиджазе. К ваххабитам присоединились племена Асира, готовые поддержать наступление на Мекку¹¹³.

Положение Галиба в тот момент было сложным. Его вымогательства и деспотичное правление рождали недовольство в Мекке и других городах. Постоянно растущие пошлины в Джидде лишали его симпатий торговцев. Перевес сил был уже на стороне недждийцев, и шерифы направили запросы в Стамбул, требуя оружия. Но у Высокой Порты в тот момент были более серьезные заботы, чем ваххабитская угроза Мекке. В конце 1798 г. в Мекку был прислан султанский фирман, в котором содержалось требование укрепить города в Хиджазе на случай возможного вторжения французских войск. Стены Джидды были укреплены, а ее население занялось военной подготовкой¹¹⁴.

В 1798 г. английская эскадра адмирала Блэнкета бомбардировала занятый французами Суэц. На обратном пути она подошла к Джидде; англичане потребовали прервать торговлю Хиджаза с Египтом. Шериф на словах принял их требование, но торговля продолжалась. Галиб даже установил связи с французами, однако не препятствовал и посылке отряда аравийских добровольцев, которые сражались против французов в Верхнем Египте¹¹⁵. Несмотря на попытки Галиба увеличить свою гвардию и наемные отряды, его военный потенциал уменьшился вследствие отпадения ряда кочевых племен Хиджаза¹¹⁶. Но особенно тяжелой и болезненной потерей был переход на сторону ваххабитов его родственника и ближайшего помощника Османа аль-Мудай-фи, который немедленно начал собирать вокруг себя бедуинов, бывших ранее сторонниками Галиба¹¹⁷.

Первым нанес удар Галиб, но потерпел неудачу. К аль-Мудайфи подошли бедуины кахтан и атайба и другие ваххабитские племена, а также подкрепления из близлежащих районов Раньи, Биши, Турабы. Он начал энергичное наступление на Хиджаз. В 1802 г. город и оазис Эт-Таиф были взяты почти без боя и подвергнуты беспощадному разграблению. Ваххабиты убили около 200 жителей и разрушили ряд домов. Каждый день в город являлись бедуины и растаскивали все ценное, уничтожая также тысячи книг¹¹⁸.

Встревоженный Галиб попытался получить помощь от Порты. «Тирания и вымогательства шерифа Мекки поощрили победоносных ваххабитов» приблизиться к Мекке. Они «захватили Эт-Таиф… Шериф просит помощи у каирского паши и Порты»¹¹⁹, – доносил российский генеральный консул в Египте Ш. Россетти.

В Стамбуле были еще свежи впечатления о разгроме Кербелы, там всерьез стали опасаться за участь Мекки и попытались принять какие-то меры для противодействия ваххабитам. «Вследствие полученных Портою от мекканского шерифа донесений о приближении сильного корпуса арабов вегаби к Мекке дано в арсенал повеление изготовить немедленно до 20 военных судов, которые отправлены будут Египту. Вооружение оных производится весьма тщательно, но в матросах столь великий недостаток, что, невзирая на большую плату, набор оных чинится принужденно»¹²⁰, – писал российский посол в Стамбуле А. Италинский.

В конце марта 1803 г. он доносил в Петербург: «В настоящих обстоятельствах положения своего Порта почитает опасными ей только умыслы Франции и мятежнические движения нескольких колен арабских, называемых вегаби, простирающихся числом касательно военных между ними людей до 60 тыс. Они в виде имеют завладеть богатствами храмов Меккского и Мединского и предпринимают основать веру единобожия, противную магометанской. Для обращения их к почитанию Алкорана послан к ним отсюда искусный в учении оныя книги улема; между тем принимаются и другие меры; назначено войско, которое должно атаковать их со стороны линии, идущей от Бассоры к Эль-Аришу, между тем как со стороны Геджаза действовать против них будет Мединский шериф»¹²¹.

Однако падение Мекки предотвратить не удалось.

Сауд с главными силами ваххабитов в конце марта 1803 г. направился в Хиджаз. В это время в Мекке находились вооруженные паломники из Сирии, Египта, Магриба, Маската и других стран. Несмотря на просьбы Галиба, они отказались участвовать в военных действиях против ваххабитов. Шериф, оставшись в одиночестве, с немногочисленными верными ему воинами бежал в Джидду и начал спешно укреплять ее. Сауд направил жителям Мекки послание с изложением ваххабитских догматов и с обещанием проявить милость к покорным. Его агенты распространяли слух, что он явился сюда лично с целью не допустить своеволия бедуинов и предотвратить разгром ими священного города.

В апреле 1803 г. ваххабиты, соблюдая порядок, вошли в Мекку¹²². Совершив обряд паломничества, они стали разрушать все мавзолеи и мечети с куполами, воздвигнутые в честь героев раннего ислама. Они сровняли с землей все здания, архитектура которых не соответствовала их догмам. Они обязали жителей Мекки регулярно молиться, не носить шелковых одежд, не курить на людях. Груды трубок были сожжены на площадях, и продажа табака была запрещена. Молитву за султана в мечетях отменили. Губернатором Мекки ваххабиты сделали Абд аль-Муина, брата Галиба. Судьей Мекки вместо турецкого кади был назначен диръийский богослов, который в отличие от своего предшественника, турка, произвел благоприятное впечатление своей справедливостью¹²³.

Европейские востоковеды сообщают о письме, якобы посланном Саудом турецкому султану Селиму III. Содержание его любопытно: «Сауд – Селиму. Я вошел в Мекку на четвертый день мухаррема 1218 г. х. (26 апреля 1803 г. – А. В.). Ее жителям я даровал мир. Я разрушил все объекты идолопоклонства. Я запретил все налоги, кроме тех, которых требует закон. Я подтвердил назначение кади, посланного тобой в соответствии с учением посланника Аллаха. Я хочу, чтобы ты отдал приказ правителям Дамаска и Каира не приближаться к священному городу с махмалем (навьюченным на верблюда богато украшенным паланкином, считавшимся священным. – А. В.) трубами и барабанами. Религии не нужно это. Мир и благословение Аллаха пусть будут с тобой»¹²⁴. Было ли послано подобное письмо, сказать трудно. В арабских источниках ничего не говорится о его существовании.

Известие о взятии Мекки повергло Стамбул в панику и уныние. Потеря Мекки наносила жесточайший удар по престижу султана-халифа, покровителя священных городов. «Я, слуга и покровитель Мекки и Медины, самых благородных из городов, священных мест, куда все народы обращают свои молитвы, а равно священного города Иерусалима, – именовал себя официально султан. – Я, верховный халиф и счастливый монарх бесчисленных царств, провинций и городов, вызывающих зависть повелителей мира и расположенных в Азии, в Европе, на Белом и на Черном морях, в Хиджазе и в Ираке…»¹²⁵ и прочая, и прочая, и прочая.

А. Италинский доносил в Петербург: «Абдул-вегаб овладел Меккою без всякого со стороны обывателей сопротивления и пожаловал в шерифы оного города племянника бывшего шерифа, который при приближении его к Мекке бежал в Джедду». Посол отмечал, что Порта не обратила бы внимания на это, если «вегаб ограничил бы поступок свой в Мекке изгнанием шерифа и постановлением другого». Но «вегаб в качестве реформатора магометанской веры» начал наводить в Мекке свои порядки, что «крайне оскорбляет Порту»¹²⁶.

Дело не ограничилось «оскорблением». «Несогласия, раздирающие внутренности Турецкой империи, разграбление вегабиями Мекки и беспрестанно умножающееся число податей произвели в черни сея столицы общее неудовольствие на правительство», – говорилось в «Записке константинопольских вестей и разглашений»¹²⁷.

Нужно было действовать, но Порта оказалась не в состоянии направить против ваххабитов собственные силы и потому обратилась за помощью в Акку и Багдад.

«Намерение, принятое правительствующею частию министерства, употребить Джезара-пашу против вегабитов получает от непредвиденного обстоятельства… важное подкрепление, – писал А. Италинский. – Порта получила от Джезара-паши депеши, в которых он доносит о завоеваниях Абдул-вега-би, о несуществовании препятствий дальнейшему оных распространению, о приметных расположениях его овладеть Сириею… наконец, изъявляет готовность свою поднять подвиг против оного опасного неприятеля веры и престола, обещает в шесть месяцев одолеть и рассыпать ополчение его и возвратить Порте похищенные им владения; но дает обет сей на условии, чтоб Порта объявила его сераскером экспедиции, независимым во всех действиях его… Последует неминуемо решение воспользоваться предложением Джезара-паши. Визирь, невзирая на ненависть к Джезару, и не отважится и не в состоянии препятствовать воспоследованию такого решения. Абдул-вегаби, поставив важность и могущество свое на степени, на которой будут они непременно, когда покорит себе Дамаск, может предпринять объявить Султана незаконным калифом и восстановить калифат Омийядов, которых род и прежде почитался имеющим исключительное право на преемничество магометанского первосвященства и ныне многими почитается даже в столице сей». Эти обстоятельства, а также невозможность совершить хадж «производят в городе роптание, которое нарочито тревожит Порту, ибо может иметь опасные последствия»¹²⁸.

Паша Багдада доносил Порте, что «он идет в поход искать их в собственной земле их, что поставляет он себе предметом истребить их и что для сего имеет он 5 тыс. конницы, 10 тыс. пехоты и 60 тыс. верблюдов; надеется, что в шесть месяцев экспедиция сия может быть окончена». Он просил у Порты артиллерии, пороху и палаток.

Имея сообщения от правителей Сирии и Ирака, «Порта ласкает себя надеждою быть в скором времени совершенно освобожденной от страха». Однако посол сомневался в способности Багдада нанести удар и верно замечал, что «Джезар думал больше о захвате Дамаска, чем о походе против ваххабитов»¹²⁹.

Все же Порте удалось послать в Хиджаз небольшой турецкий отряд во главе с Шериф-пашой. На этот раз диръийский эмир, войско которого значительно поредело от болезней, не смог закрепиться в Хиджазе¹³⁰.

«Появившиеся болезни в армии Абдельвагаба принудили его снять осаду Джедды, – писал Ш. Россетти. – Шериф-паша соединился с шерифом (Мекки. – А. В.) они пошли к Мекке и заняли ее… Меккский шериф имеет отличное уважение к Шерифу-паше, уступив ему начальство над войсками»¹³¹. Городская цитадель, где засел отряд ваххабитов, некоторое время сопротивлялась, но в июле 1803 г. пала.

«Августа 25 числа, – писал А. Италинский 3/15 сентября, – Порта получила из Медины от Джеддского Шерифа-паши донесения, которые находились в пути 50 дней; оными подтверждаются пришедшие прежде известия как о победе, одержанной над вегабиями у Джедды и у Медины, так и об отступлении их к столичному своему городу Дарие»¹³². Шериф-паша хвастался, что один справится с ваххабитами¹³³.

Новым ударом для ваххабитов была гибель диръийского эмира Абд альАзиза. Осенью 1803 г. он был убит в мечети Турайф в столице неизвестным дервишем, который назвал себя Османом, курдом из селения близ Мосула. Этот дервиш жил при дворе в качестве гостя. Когда во время молитвы Абд аль-Азиз распростерся в первом ряду, этот неизвестный, находившийся в третьем ряду, бросился на имама и ударом кинжала убил его. Затем он ранил брата Абд аль-Азиза – Абдаллаха. В мечети началась суматоха, раненый Абдаллах сумел ударить убийцу саблей, остальные тут же добили его¹³⁴.

По некоторым сообщениям, убийцей имама был шиит, потерявший при налете на Кербелу всю свою семью¹³⁵. Ф. Манжен писал, что в его тюрбан была завернута записка с текстом на персидском языке: «Твой бог, твоя религия возлагают на тебя обязанность убить Абд аль-Азиза. Если тебе удастся ускользнуть, ты будешь щедро вознагражден, если погибнешь – рай откроется перед тобой»¹³⁶. Это убийство напоминает тактику средневековых исмаилитов и легенды, связанные с их деятельностью. Ибн Бишр сомневался в том, что убийство имама было местью за Кербелу, так как убийца – курд, а, как известно, курды – сунниты¹³⁷. Автор «Блеска метеора» утверждал, что агента подослал в Эд-Диръию багдадский паша, щедро заплатив затем его семье¹³⁸. Но все же вопрос о том, кто был убийцей Абд аль-Азиза и каковы были мотивы его поведения, остается в области предположений. У ваххабитов было достаточно озлобленных врагов.

Вскоре после убийства отца Сауд поспешил в Эр-Диръию, жители которой немедленно присягнули ему на верность. Все провинции также признали нового правителя. Сауд направил провинциальным правителям послания, в которых заверял, что будет справедливым, но беспощадно расправится с бунтами и заговорами.

Известие о смерти Абд аль-Азиза вызвало «большое удовлетворение» в Стамбуле. Общее настроение подняла хвастливая депеша Галиба, в которой он сообщал об успехах в войне против ваххабитов и «обещал проникнуть вплоть до их столицы Дерийе и овладеть ею»¹³⁹. На этом, однако, успехи турок в борьбе с эмиратом Саудидов закончились.

Установление контроля над Хиджазом.

Уже в следующем году ваххабиты вновь начали теснить своих противников в Хиджазе. Бои, в которых турки принимали участие вместе с войском шерифа, продолжались весь год.

А. Италинский доносил из Стамбула: «На сих днях Его Величество Султан строжайшее приказание дал Министерству, дабы оно употребило все возможные меры для приведения в безопасность Мекки и Медины. Мекка блокирована арабским коленом, называемым Бедда, кочующим обыкновенно в недельном расстоянии от оных городов; арабы сии – секты вегабитов»¹⁴⁰.

В 1805 г. войско Галиба, насчитывавшее около 10 тыс. человек, выступило против объединения племен, верных ваххабитам, во главе которых стоял асирский эмир Абд аль-Ваххаб Абу Нукта. Шериф потерпел поражение, потеряв несколько сот человек убитыми, в основном из числа турок. Ваххабиты захватили 2500 единиц огнестрельного и другого оружия¹⁴¹. Видимо, бедуины – союзники шерифа покинули Галиба, а отряд турок, входивший в его войско, был полностью разгромлен. Вслед за этим ваххабиты окружили Мекку и воспрепятствовали паломничеству¹⁴². Между турками и шерифом к этому времени вновь разгорелась вражда, и они отказались помогать Галибу.