Читать книгу "История Саудовской Аравии"

Однако исламский мир, по мнению ваххабитов, отошел от этих принципов единобожия. Люди предаются бида – самому страшному из грехов³⁹. Они наделяют творения Аллаха его способностями и атрибутами. Например, они совершают паломничество к мавзолеям мусульманских святых, дают им обеты, приносят жертвы, просят их о помощи, убежденные, что святые могут сделать добро или причинить зло⁴⁰. Атрибуты Аллаха придаются даже растениям и камням, что не может совмещаться с истинным единобожием⁴¹.

А раз нельзя «давать богу товарища»⁴² или наделять божественными атрибутами его творения, то соответственно должен регламентироваться и культ, в котором также отвергаются все «новшества».

Можно приносить жертвы только Аллаху, утверждали ваххабиты. Нельзя взывать о помощи ни к кому, кроме Аллаха. Нельзя просить заступничества ни у кого, кроме Аллаха⁴³. Ангелы, пророки (посланники Аллаха), праведники, святые не могут быть заступниками перед богом за грехи мусульман⁴⁴. Нельзя давать обет не Аллаху⁴⁵. Нельзя чрезмерно почитать сподвижников пророка и святых. Нельзя строить мечети над могилами. Нельзя чрезмерно ухаживать за могилами и превращать надгробия в идолы. Святым нужно оказывать уважение и почет, но не поклоняться им⁴⁶.

Особое отношение было у ваххабитов к Мухаммеду, пророку и основателю ислама. Они считали его обыкновенным человеком, которого Аллах выбрал для пророческой миссии. Но его нельзя обожествлять, ему не следует поклоняться, у него ничего нельзя просить. Нельзя поклоняться его могиле, однако ее можно посещать без каких-либо просьб. К нему нельзя взывать о помощи. У Мухаммеда нельзя просить никакого заступничества. Однако в Судный день он может выступить заступником перед Аллахом за мусульман. Места, связанные с жизнью Мухаммеда, нельзя делать объектом поклонения⁴⁷.

Все виды поклонения и верований, противоречащие этим установкам, считались «ширком», т. е. многобожием.

Ибн Абд аль-Ваххаб призывал бороться с магией, колдовством, прорицателями⁴⁸, хотя особого акцента на этом не делал. Он осудил и такие языческие пережитки, как заклинания, амулеты, талисманы⁴⁹.

Ислам, по мнению ваххабитов, имел своими источниками только Коран и сунну. Они признавали четырех имамов, основателей правоверных школ суннизма⁵⁰, а также Таки ад-Дина ибн Таймийю и Ибн аль-Кайима (XIV в.), но фактически отвергали теорию и практику богословов, принадлежавших ко всем последующим поколениям. Мнение некоторых путешественников и исследователей, согласно которому те якобы отвергали всю сунну и признавали только Коран, было ошибочным⁵¹.

«Ваххабизм» – название, данное этому движению его противниками или же просто неаравийцами, – устоялось в востоковедческой литературе. Сами себя последователи Ибн Абд аль-Ваххаба именовали «единобожниками» или просто «мусульманами» и никогда – «ваххабитами».

«Очищение ислама».

Свою систему доводов, яростную атаку на культ святых, на «новшества» ваххабиты заимствовали у Ибн Таймийи и Ибн аль-Кайима. Правда, ваххабиты не углублялись в сложные религиозно-философские проблемы, как это делал Ибн Таймийя. Ваххабиты признавали, что по некоторым мелким ритуальным и бытовым вопросам они расходятся с этим богословом⁵². Однако его труды, а также сочинения Ибн аль-Кайима были для них фактически настольными книгами. Мухаммед ибн Абд аль-Ваххаб неоднократно цитирует Ибн Таймийю и Ибн аль-Кайима. Сохранились работы Ибн Таймийи, переписанные рукой вероучителя⁵³. На теологов XIV в. ссылается историк-ваххабит Ибн Ганнам⁵⁴. Абдаллах, сын вероучителя, писал: «Книги’Ибн аль-Кайима и его шейха (то есть Ибн Таймийи. – А. В.) у нас считаются из самых ценных книг, высказывания этих богословов часто используются»⁵⁵.

Внутри ислама ваххабизм возродил линию крайней непримиримости, отвергающей все «новшества», возвратился к Корану и «неповрежденной» сунне.

С точки зрения догматики ваххабиты кажутся ортодоксальными. Такого же мнения придерживаются они сами, а также большинство объективных исследователей, как арабов, так и неарабов, как современников вероучителя, так и представителей последующих поколений.

По сообщению И. Буркхардта, каирские богословы, в целом настроенные против ваххабитов, заявили, что они не могли найти никакой ереси в их учении, а так как это было заявление, сделанное «вопреки собственному желанию», оно может вызвать меньше всего подозрений. После того как многие каирские богословы прочли написанную Ибн Абд аль-Ваххабом книгу, они единодушно заявили, что если таково мнение ваххабитов, то и они сами полностью принадлежат к этой вере⁵⁶.

Догматика ваххабитов вполне правоверна, утверждал алжирский богослов Абу Рас ан-Насыри⁵⁷. Ибн Санад, басрийский летописец, отмечал, что ваххабиты – это ханбалиты прежних дней⁵⁸. По мнению Л. Корансеза, ваххабизм – это мусульманство в его первоначальной чистоте⁵⁹.

В новейшее время подобную точку зрения разделяли арабские исследователи Мухаммед Хамид аль-Факи⁶⁰ и Хафиз Вахба⁶¹. Таха Хусейн писал, что «этот мазхаб» является не чем иным, как «мощным призывом к истинному исламу, очищенному от многобожия и идолопоклонства»⁶².

Однако, как представляется, ваххабиты – это сектанты именно потому, что они выступили против суннизма в той форме, которая тогда господствовала, хотя бы с позиций «очищения» этого суннизма. В своей борьбе против ортодоксальных суннитов (столп которых – аль-Газали) они опирались на Ибн Таймийю. Выступление против распространенных догм с позиций сверхортодоксальности носило столь же сектантский характер, что и попытки разрушить, обновить или изменить некоторые их основы. И лишь в XX в., когда растают или сотрутся наиболее фанатичные проявления ваххабизма, само движение потеряет непримиримую сектантскую форму.

В европейской и арабской литературе было широко распространено определение ваххабитов как «пуритан» или «протестантов ислама». Первым его пустил в оборот Л. Корансез⁶³, за ним последовал И. Буркхардт⁶⁴. Это – сравнение ваххабизма с европейской реформацией по чисто формальному признаку, то есть по внешнему стремлению «очистить» первоначальную, «истинную» религию от последующих наслоений. И только в таком плане можно говорить о внешнем сходстве двух явлений, совершенно различных по общественно-политическому, да и по богословскому содержанию.

Ваххабизм родился в условиях серьезного психологического надлома, неудовлетворенности тогдашним состоянием духовной жизни и был реакцией на духовный кризис аравийского, в частности недждийского, общества, в котором бродили, возможно и неосознанные, стремления к каким-то новым идеалам.

Ибн Абд аль-Ваххаб был не единственным, кто почувствовал потребность в обновлении ислама в Аравии той эпохи. Ведь не случайно же какое-то идеологическое оружие для изменения религии готовил его мединский учитель Абдаллах ибн Ибрагим ибн Сайф. Богослов из Саны, Мухаммед ибн Исмаил (умер в 1768/69 г.), в своих сочинениях выступал в защиту «истинной» религии. Когда он узнал о проповеди Мухаммеда ибн Абд аль-Ваххаба, то написал в его честь хвалебную поэму (касыду)⁶⁵. В Йемене жил богослов Мухаммед аль-Муртада (умер в 1790 г.), осуждавший дервишество⁶⁶. Несколько позднее в Йемене получил известность богослов аш-Шаукани (умер в 1834 г.). В комментариях к сочинениям Ибн Таймийи и в собственных работах он отвергал паломничество к могилам святых, идолопоклонство, считая это многобожием. Возможно, он был связан с недждийским вероучителем⁶⁷.

Не исключено, что эти имена не исчерпывают список «потенциальных ваххабитов» и участников создания учения. Как в предвестии всех более или менее значительных социально-политических поворотов, их идеологическое обоснование уже, так сказать, носилось в воздухе. Зерна ваххабитской пропаганды падали на почву, в той или иной степени подготовленную для восприятия нового учения, и проросли они там, где сложились наиболее благоприятные условия для достижения общественных и политических идей, выдвинутых ваххабизмом.

Ваххабитское учение в значительной мере охватывает область схоластики и догматики. Но в социально-политическом плане оно, бесспорно, имеет оригинальное содержание. И сути дела не меняет, что сочинения Мухаммеда ибн Абд аль-Ваххаба на 90–95 % состоят из цитат богословов первых веков ислама и правоверных преданий.

Социальное содержание учения.

В трудах вероучителя содержатся положения, отражающие интересы феодально-племенной знати и направленные против неимущего населения, а также установки на социальную гармонию, стабильность. Простой народ должен повиноваться власть имущим⁶⁸, утверждает он в соответствии с первоначальным исламом. За мятеж, бунт против эмиров полагаются муки адовы⁶⁹.

В качестве обязательного, а не добровольного требования ваххабизм ввел уплату закята и возвел тем самым в несокрушимый религиозный принцип поступление доходов властям от всех групп населения, в том числе кочевников⁷⁰.

Лица, присоединившиеся к ваххабитам, вовсе не освобождались от обязанностей по отношению к своим хозяевам или заимодавцам. «Клеветой» назвал Абдаллах, сын вероучителя, утверждение врагов ваххабизма, что если «кто-либо присоединится к нам, то он считается свободным от всех обязанностей и даже долгов»⁷¹.

Ваххабизм вместе с тем требовал от эмиров, знати «справедливого» отношения к их подданным. Ваххабиты призывали проявлять заботу о рабах, слугах, наемных работниках⁷². Они льстили чувствам неимущих, прославляя бедность, осуждая алчность, утверждая, что бедному легче попасть в рай⁷³. Ваххабиты преследовали ростовщичество⁷⁴.

В ваххабитском учении проповедовались идеи социальной гармонии: «Каждый из вас – пастух, и каждый отвечает за стадо [подданных]. Имам заботится о подданных; мужчина заботится о своем семействе и стаде; женщина заботится о доме своего мужа, его сыне, его скоте; мальчик должен заботиться об имуществе своего отца и его скоте; слуга заботится об имуществе своего господина и его скоте. Каждый из вас – пастух, и каждый должен заботиться о своем стаде [подданных]»⁷⁵.

Частично этим же целям служила усиленная проповедь братства всех мусульман⁷⁶. В несколько модифицированном виде идея братства будет использована в ихванском движении спустя полторы сотни лет. «Арабы равны арабам, – утверждал Абдаллах ибн Мухаммед ибн Абд аль-Ваххаб, – и противоположная практика, которая распространена в ряде стран, – просто свидетельство гордыни… и является верной причиной большого распутства». Он призывал «запретить и отменить целование рук, распространенное в некоторых городах»⁷⁷, то есть внешнее раболепие одних и высокомерие других.

В учение естественно включался ряд моральных норм, пригодных для всех слоев населения. Ваххабизм учил людей быть добрыми и осмотрительными⁷⁸, твердо выполнять обещания⁷⁹, быть терпеливыми⁸⁰, не лгать, не клеветать, не сплетничать, не быть болтливыми, помогать слепым. Он осуждал скупость, зависть, лжесвидетельство, трусость⁸¹. Ваххабизм регламентировал мельчайшие детали человеческого поведения. Он давал советы, как смеяться, чихать, зевать, обниматься, пожимать руку при встрече, как шутить и т. и.⁸²

Ваххабизм в какой-то мере, безусловно, нес в себе черты, свойственные эгалитаристским народным движениям, направленным против чрезмерного угнетения. Это вовсе не было безразлично крестьянству, главному объекту эксплуатации. Оно всегда принимает сторону проповедников ослабления или «упорядочения» эксплуатации. Поэтому симпатии недждийских крестьян середины XVIII в. в значительной мере принадлежали ваххабитам.

Центр тяжести ваххабитской доктрины все же лежал, скорее, не в социальной, а в политической области.

Фанатизм и священная война.

Всех современных им мусульман, которые не разделяли их учение, ваххабиты считали худшими «многобожниками», чем людей джахилийи, доисламской Аравии⁸³.

Брат основателя секты, Сулейман, который долгое время возглавлял антиваххабитские выступления во многих оазисах Неджда, заметил, что непримиримость – характерная черта ваххабизма. Ибн Зайни Дахлан, хиджазский историк, писал: «Сулейман сказал однажды своему брату Мухаммеду: „Сколько есть столпов ислама, о Мухаммед ибн Абд аль-Ваххаб?“ Тот ответил: „Пять“. Он сказал: „Нет же, ты сделал шесть, а шестой – кто не последовал за тобой, тот не мусульманин. Это для тебя шестой столп ислама“»⁸⁴.

Об этих же крайних взглядах сообщает и Ибн Санад, басринский летописец: «Когда Туайс, черный раб, убил Сувайни (вождя племени мунтафик в низовьях Евфрата. – А. В.), сторонники Сауда хвалили его за убийство не только потому, что были убеждены в неверии Сувайни, они также были убеждены в неверии всех людей на земле, которые не разделяют их убеждений»⁸⁵.

Выступая против господствовавшей в те годы формы ислама, ваххабиты шли гораздо дальше, чем обычные сектанты. Как считал Е.А. Беляев, «согласно твердо установившемуся представлению самих мусульман, последователи всех направлений, течений и сект в исламе считаются мусульманами»⁸⁶. Для ваххабитов же их противники были не мусульманами, а «многобожниками». Они считали неверными (кафирами) всех, кто слышал их призыв, но не присоединился к ним.

Впоследствии ваххабиты даже к евреям и христианам относились мягче, чем к мусульманам-неваххабитам, разрешали им молиться дома и лишь облагали подушным налогом в 4 пиастра⁸⁷. Видимо, последователи Ибн Абд аль-Ваххаба руководствовались принципом, что пророк к «людям писания» предлагал относиться терпимо.

При захвате оазиса или города ваххабиты разрушали надгробия и памятники на могилах святых и праведников, сжигали книги богословов, не согласных с ними⁸⁸. Абдаллах, сын вероучителя, оправдывал эти действия⁸⁹.

Религиозная практика ваххабитов, возможно, отличалась от доктрины Ибн Абд аль-Ваххаба, от его формальных предписаний. Многие богословы обвиняли ваххабитов в неуважении к пророку. Это обвинение яростно отрицают все поздневаххабитские авторы. Но, возможно, что желание развенчать Мухаммеда, отнять у него атрибуты «товарища Аллаха» практически привело к принижению его роли в исламе и проявлению к нему «неуважения».

Широко распространено мнение, будто ваххабиты запретили употреблять кофе⁹⁰. Факты опровергают эти сведения, но не исключено, что какие-то чрезмерно усердные фанатики отказались от этого напитка.

В среде ваххабитов фанатизм принимал крайние, необузданные формы. Убеждение, что их противники – «неверные» и «многобожники», оправдывало жестокость по отношению к ним. Одновременно фанатизм сплачивал и дисциплинировал ваххабитов, воодушевляя их на завоевательные походы против «многобожников». Так создавались предпосылки для объявления священной войны (джихада) всем неваххабитам.

Нужно ли говорить, какие преимущества могло обеспечить ваххабитское учение эмиру, взявшему его на вооружение? Ведь он из обычного предводителя разбойничьего набега (газу) на соседей превращался в борца за «чистоту религии», а его противники становились «слугами дьявола», «идолопоклонниками», «многобожниками». Включив в качестве важнейшего постулата «священную войну» против «многобожников», ваххабизм с самого зарождения стал идеологией военной экспансии, грабительского набега.

Объединительные тенденции.

Ваххабизм был не только знаменем завоевательных войн, но служил идеологическим обоснованием объединительных тенденций в Аравии⁹¹. Выступления против культа святых, разрушение могил праведников, уничтожение священных деревьев – все это означало в условиях Аравии разрушение идеологической, духовной опоры раздробленности. Знать какого-либо оазиса, оставшаяся без собственного святого, теряла претензии на исключительность, а также лишалась доходов от паломничества к своему святому.

Простые люди должны были подчиняться своему, местному правителю, за исключением тех случаев, когда им приказывали «совершить прегрешение»⁹², утверждали ваххабиты. Высшими арбитрами в определении «греха» были борцы за единобожие во главе с Ибн Абд аль-Ваххабом. Любое выступление вассалов против диръийского эмира снимало с их подданных необходимость послушания и разрушало опору власти местных правителей.

В ваххабизме были заложены идеи объединения прежде всего Цеджда, недждийской знати в борьбе с ее традиционным противником – хиджазской аристократией. Ваххабизм запрещал паломничество в Мекку и Медину (за исключением хаджа к Каабе), в частности к мавзолею пророка, что лишило бы хиджазцев значительной доли их доходов. В тех исторических условиях хиджазцы сочувственно относились к официальной форме ислама в Османской империи – основному поставщику паломников. В случае успеха ваххабитов хиджазские богословы опасались утратить авторитет, а вместе с ним привилегии и доходы. Естественно, что улемы «святых» городов, кичившиеся своими богословскими знаниями, не хотели примириться с тем, что какой-то недждиец вздумал учить их истинному исламу.

Из положений и практики ваххабизма вытекало его вполне определенное антисуфийское содержание, точнее, осуждение суфизма в том виде, который получил распространение в Османской империи XVIII в. Правда, учение ваххабитов не содержало открытых выпадов против этого течения в исламе. Абдаллах, сын основателя секты, даже сказал однажды, что он не против суфизма⁹³. Но это высказывание кажется тактической оговоркой. С точки зрения истинного ваххабизма, опирающегося на Коран, сунну и богословов первых трех веков ислама, суфизм – это «новшество», смертный грех. Против суфиев-дервишей, по существу, направлено и осуждение культа святых, и выступление против колдовства и магии. Не следует забывать и то, что одним из важнейших ритуально-бытовых «табу» ваххабизма было запрещение табака и гашиша⁹⁴, четок, музыки, громкого пения, экстатических групповых радений⁹⁵.

Выступая в принципе против «новшеств», доводя до крайности положения ханбализма, ваххабиты отвергали религиозно-правовую школу Османской империи – ханифизм. Можно сказать поэтому, что ваххабиты восставали против той формы ислама, которая существовала в Османской империи.

Запрет табака, шелковых одежд и шумных празднеств не представлял собой просто осуществление на практике отношения к «новшествам». Это была реакция жителей Неджда на образ жизни османской знати. «Ваххабиты с презрением относятся к роскошным одеждам турецких паломников»⁹⁶, – замечал И. Буркхардт. Он писал, что аравийские арабы возмущались продажными судами, произволом в Османской империи, половыми извращениями, открыто практиковавшимися турками, их заносчивостью⁹⁷. Ж. Раймон, французский артиллерист на службе багдадского паши, отмечал, что антитурецкие настроения были широко распространены в Аравии. Один араб сказал ему: «Придет день, когда мы увидим араба, сидящего на троне халифов; мы слишком долго находились под гнетом узурпатора»⁹⁸.

Бунт ваххабитов против отуреченного ислама, как показало развитие событий, далеко вышел за религиозные рамки и приобрел военно-политический характер. Это было столкновение арабской аравийской государственности и Османской империи. Ваххабизм стал знаменем арабского национального движения против турецкого влияния в Аравии.

Воинственная антишиитская направленность ваххабитов содержала в себе также зародыш идеи борьбы против персов как носителей шиитской «ереси», но в ходе дальнейших событий это не проявилось в больших масштабах в военном и политическом плане.

Первые шаги вероучителя в политике.

Когда Ибн Абд аль-Ваххаб переехал в Аяйну в 1740/41 г., он поспешил завоевать расположение тамошнего эмира – Османа ибн Хамада ибн Муаммара. «Я хочу, чтобы ты занялся распространением „Нет божества, кроме Аллаха“ (то есть единобожия. – А. В.), и завладел Недждом и его бедуинами», – сказал он ему, по сообщению летописца. Это предложение устраивало эмира. Вскоре семейства Ибн Абд аль-Ваххаба и правителя Аяйны породнились⁹⁹.

Для практического осуществления догматов ваххабизма они принялись уничтожать местные святилища. Ибн Абд аль-Ваххаб собственноручно срубил дерево, которое в той местности почиталось священным¹⁰⁰.

Затем настала очередь могилы одного из сахаба (сподвижников пророка) – Зайда ибн аль-Хаттаба, похороненного в селении Эль-Джубайль. Это было местное святилище, куда стекались паломники. Жители оазиса хотели бы воспротивиться уничтожению своего святилища, но за проповедником шел Осман с 600 воинами. Надгробие разрушил сам Ибн Абд аль-Ваххаб¹⁰¹.

После этого в оазисе произошел случай, который с восторгом будут описывать последующие проваххабитски настроенные арабские историки. В Аяйне была женщина, которая совершила прелюбодеяние, и Ибн Абд аль-Ваххаб, буквально толкуя шариат, приказал побить ее камнями¹⁰². «Вышли правитель Осман и группа из мусульман и били ее камнями, пока она не умерла. И первый камень бросил упомянутый Осман, – писал Ибн Ганнам. – Ибн Абд аль-Ваххаб приказал омыть ее, завернуть в саван и прочитать молитву»¹⁰³.

Это было уже серьезным событием. Весть о нем разнеслась по окрестностям, якобы приведя в ужас тех, кто, по мнению Ибн Ганнама, отошел от истинного мусульманства¹⁰⁴. Ваххабиты заявляли о намерении проводить в жизнь свои принципы не только путем пропаганды, разрушения памятников, но и с помощью рассчитанной жестокости.

Сообщение об этом убийстве дошло до «правителя Эль-Хасы, Эль-Катифа и окрестных кочевников» Сулеймана ибн Хамада ибн Гурайара аль-Хумай-ди. Аяйна находилась от него в какой-то зависимости. Во всяком случае, через порты Эль-Хасы шла часть ее торговли. Кроме того, в Эль-Хасе у эмира Аяйны были пальмовые рощи и другая собственность, с которых он получал доходы. Сулейман аль-Хумайди приказал Осману убить шейха, а в случае отказа пригрозил отрезать снабжение продовольствием и одеждой и лишить его доходов¹⁰⁵.

Причину действий Сулеймана аль-Хумайди можно объяснить давлением на него местных улемов, недовольных популярностью нового учения, подрывавшего их позиции. Среди населения Эль-Хасы были шииты, резко враждебные ваххабизму. Кроме того, видимо, вождь бану халид опасался растущей мощи ваххабитов, видя в них угрозу своей власти. Однако эмир Аяйны не решился или, быть может, не захотел расправиться с влиятельным вероучителем и выслал его¹⁰⁶. Не исключено, что Осман ибн Муаммар надеялся переждать некоторое время, а затем вернуть неистового богослова.

Ибн Абд аль-Ваххаб обосновался в Эд-Диръии в 1744/45 гг.¹⁰⁷ В этом оазисе у него была группа последователей, среди которых находились два брата местного эмира Мухаммеда ибн Сауда, а также жена эмира. Вероучитель остановился у одного из своих учеников и немедленно установил связи с правителем Эд-Диръии. Братья эмира и его жена способствовали их сближению¹⁰⁸. Мухаммед ибн Сауд, питавший честолюбивые военные планы, был уже знаком с учением известного богослова и оценил возможности ваххабизма.

Желание вероучителя, заинтересованного в военной поддержке, и честолюбивого эмира, нуждавшегося в религиозном знамени, объединить усилия оказалось взаимным, и союз был заключен. Мухаммед ибн Сауд потребовал, чтобы вероучитель не уезжал из Эд-Диръии, и попытался получить его согласие на прежнее налогообложение жителей оазиса. «У меня на жителей Эд-Диръии налог, я его беру во время плодоношения, я боюсь, что ты мне скажешь: „Не бери“», – сказал эмир. Ибн Абд аль-Ваххаб согласился без возражений с первым условием, а второе отверг, пообещав Ибн Сауду, что его добыча в набегах и в священной войне будет гораздо больше этого налога¹⁰⁹.

Этот факт показывает, что диръийский эмир попытался оставить за собой право на поборы со своих подданных, видимо «незаконные» с точки зрения шариата. Но более прозорливый Ибн Абд аль-Ваххаб предложил Мухаммеду ибн Сауду отказаться от этого налога, добиваясь двух целей: сохранить чистоту доктрины и завоевать поддержку местного населения, участь которого немедленно облегчалась. Все это, по его убеждению, должно было окупиться и действительно окупилось огромными военными трофеями.

На этом заканчивается начальный период истории ваххабизма, его, так сказать, утробное развитие. С момента переезда в Эд-Диръию жизнь Ибн Абд аль-Ваххаба уже неотделима от судеб Диръийского эмирата и государства Саудидов.