Читать книгу "История Саудовской Аравии"

Глава V
Разгром ваххабитов египтянами (1811–1818)

Прелюдия египетской экспедиции в Аравию.

Завоевание ваххабитами Мекки и Медины нанесло огромный ущерб престижу турецкого султана Селима III. Халиф правоверных, обладатель титула «служителя обоих священных городов», оказался не в состоянии обеспечить своим подданным выполнение хаджа – одного из пяти столпов ислама.

После свержения Селима III в 1807 г. новый султан, Мустафа IV, бывший игрушкой в руках янычар, стремился во что бы то ни стало вернуть Хиджаз в лоно Османской империи. Попытки толкнуть на активные действия против ваххабитов Багдадский пашалык оказались безнадежными. Занятые внутренними междоусобицами, войной с персами, багдадские паши не могли и не хотели воевать против Диръийского эмирата. Слабые дамасские паши постоянно подвергались нападениям со стороны могущественных пашей Акки, растрачивали силы на междоусобицу и также не имели ни возможностей, ни желания выступить против государства Саудидов. Наконец в Дамаск был назначен Гейдж Юсуф, который сумел подавить янычар, расправиться с сепаратистами в Сирии и укрепить свою власть. Но ввязываться в войну против ваххабитов он не хотел¹.

Единственная реальная возможность разгромить Диръийский эмират заключалась в использовании войск начавшего возвышаться египетского паши.

Когда Мухаммед Али утвердился в Египте и в 1805 г. добился своего назначения каирским пашой, Порта возложила на него задачу отвоевать священные города у ваххабитов. Новый паша, занятый укреплением своей власти, борьбой с соперниками и мамлюками, защитой Египта от англичан, внутренними реформами, в течение нескольких лет не имел сил заниматься аравийскими делами. Но с конца 1809 г. он начал уделять серьезное внимание подготовке экспедиции².

Желание Порты не было ни главной, ни единственной причиной, толкнувшей практически независимого правителя Египта на долгую и дорогостоящую кампанию в Аравию. Отвоевав священные города, Мухаммед Али рассчитывал укрепить свой авторитет во всей Османской империи, завоевать популярность. В планы каирского паши, как в свое время и Али-бея, входило установление контроля над торговлей индийскими товарами и йеменским кофе, которая шла через Джидду, а потом завоевание и самого Йемена. Мухаммед Али намеревался также с помощью благочестивых лозунгов освобождения Мекки и Медины вывести из Египта солдат, которые поставили его у власти, но превращались в слишком опасную силу и стесняли его свободу действий. Наконец, в неофициальных переговорах Порта, видимо, обещала передать Дамасский пашалык одному из его сыновей, если только Мекка и Медина будут освобождены³.

Для постройки судов Мухаммед Али заказал лес, якоря и другие материалы. Их доставили из Турции в Каир, а отсюда перебросили на верблюдах в Суэц. С перевозкой спешили, верблюдов загоняли до смерти, и вся дорога из Каира в Суэц была усеяна трупами животных. В Суэце на строительстве кораблей работало несколько сот рабочих, и к марту 1810 г. было готово два десятка судов⁴.

Затем было построено еще несколько судов. Египтяне превратили красноморский порт Кусай в главную базу снабжения экспедиционных войск и усилили крепости в северной части караванного пути паломников из Египта в Хиджаз, направив в них гарнизоны из наемных магрибинских солдат, а бедуинским племенам раздали подарки⁵.

1 марта 1811 г. правитель Египта устроил в каирской цитадели массовое избиение мамлюков, которое продолжалось затем по всему городу. Опасные соперники Мухаммеда Али в Нижнем Египте были уничтожены.

Война в Европе временно снимала угрозу вторжения какой-либо европейской державы в Египет и благоприятствовала проведению аравийской кампании.

Во главе экспедиции был поставлен молодой храбрый сын каирского правителя, Тусун. Ему было в то время 16–18 лет⁶.

Стремясь заручиться поддержкой мекканского шерифа Галиба, Мухаммед Али начал с ним секретную переписку, и тот обещал свое содействие. Накануне выступления Тусуна в Хиджаз был послан разведчик для связи с Галибом, изучения обстановки на месте и выяснения настроений кочевых племен. Сведения, добытые для Мухаммеда Али, казались утешительными. Население Хиджаза было настроено враждебно к ваххабитам и якобы ожидало «турок» как избавителей. (Мухаммед Али сначала выступал в Аравии как исполнитель воли султана, и его армию население воспринимало как турецкую.) Подобные сведения поступали к египетскому правителю и из других источников, и он решил, что удобное время настало⁷.

Разгром Тусуна в вади Эс-Сафра.

К концу первого десятилетия XIX в. можно было заметить ослабление наступательных действий Диръийского эмирата. После разгрома Кербелы и завоевания Хиджаза на счету ваххабитов не было крупных успехов. Англичане в союзе с маскатцами нанесли ряд тяжелых поражений ваххабитам на суше и на море и позволили Бахрейну выйти из подчинения Эд-Диръии. Постоянные восстания против ваххабитов происходили в Омане. В Ираке ваххабиты остановились в бессилии перед укрепленными городами.

Ослаблению динамизма государства Саудидов способствовали и многолетняя засуха, и голод в Аравии, продолжавшиеся до 1809 г. К ним добавилась эпидемия холеры. В одной Эд-Диръии от холеры умирало каждый день несколько десятков человек⁸.

Власть Саудидов подтачивалась и изнутри из-за разногласий в правящей семье. Недовольные тем содержанием, которое им предоставил отец, дети Сауда – Турки, Насыр и Саад – бежали из дома и с небольшим отрядом двинулись на Оман (в 1810/11 г.) в поисках приключений и добычи. Они собрали вокруг себя значительное войско и проникли далеко за Маскат, на юг и юго-восток полуострова. Взбешенный Сауд приказал отвести ваххабитские отряды из Омана, оставив молодых принцев без поддержки. Сыновья эмира добрались до Эль-Хасы, но не решались показаться в Эд-Диръии, страшась гнева отца. Дело в конце концов кончилось примирением⁹.

Впервые за полстолетия авторитет имама начали оспаривать его родственники. Сауд удалил от себя родных братьев, видимо опасаясь соперничества, и приблизил сводных братьев – сыновей от других жен Абд аль-Азиза. Это вызвало недовольство многих членов королевской семьи; во главе оппозиции стал некий Абдаллах, которого Ж. Раймон и Л. Корансез называли дядей Сауда. Он был, сообщал Л. Корансез, губернатором столицы¹⁰. Когда же после смерти Сауда в 1814 г. престол должен был занять его сын Абдаллах, против него также выступил некий Абдаллах, которого И. Буркхардт называл братом Сауда. Его поддержала часть диръийских улемов¹¹.

Государство Саудидов, однако, сохраняло некоторые свои сильные стороны. Еще не исчерпал себя фанатизм ваххабитов. Правители Эд-Диръии еще могли опираться на стойкие отряды из оседлых жителей Неджда и на некоторые племена бедуинов. Они еще не потеряли репутацию победоносных воинов. Наконец, на стороне ваххабитов в борьбе против внешнего врага была сама суровая природа Аравии.

У египетской армии, состоявшей из турецких, албанских, магрибинских наемников, было неплохое вооружение, включая артиллерию. Многие ее командиры имели опыт войны с французами и англичанами и познакомились с европейской военной тактикой. Дисциплина и моральный дух армии, однако, были в то время невысокими.

В августе 1811 г. часть войск была отправлена в Хиджаз морем с целью захвата Янбо, а кавалерия под командованием Тусуна выступала туда же сухим путем. И. Буркхардт сообщал, что морем было отправлено 1500 солдат,

а с Тусуном шло 800 всадников (Абдуррахим А. Абдуррахим на основе египетских архивов говорит о 3 тыс. всадников, включая бедуинов)¹². В качестве военного советника Тусуна, а фактически командующего отправился один из лучших военачальников Мухаммеда Али – Ахмед-ага, прозванный Бонапартом. При экспедиционном корпусе находился один из богатых египетских купцов – Мухаммед аль-Махруки, лично заинтересованный в красноморской торговле и несколько раз посетивший Мекку. Ему Мухаммед Али предназначил роль политического советника Тусуна. С войсками были направлены также каирские улемы¹³.

Египетский морской десант в октябре того же года занял Янбо. В городе не было ваххабитских войск, а небольшой отряд, подчинявшийся шерифу Мекки, практически не оказал сопротивления¹⁴. «Солдаты разграбили все, что нашли в Янбо из товаров, денег, тканей, кофе, обесчестили женщин и девушек, живших в порту, захватили их в качестве пленниц и торговали ими, продавая друг другу»¹⁵. Такое поведение солдат вряд ли могло вызвать благожелательное отношение к ним местных жителей. Но главная задача первого этапа экспедиции была выполнена – был захвачен важный плацдарм для дальнейших действий против ваххабитов.

В ноябре в Янбо прибыл Тусун со своим отрядом. Ибн Бишр сообщал, что всего в Янбо собралось более 14 тыс. человек¹⁶. Даже если учесть, что И. Буркхардт несколько преуменьшал силы египетских войск, то и тогда несоответствие его цифр данным недждийского летописца будет разительным. Очевидно, по дороге к Тусуну присоединились гарнизоны, ранее посланные Мухаммедом Али в крепости по караванному пути, и некоторые бедуины¹⁷.

Тусун несколько недель оставался в Янбо. Получив подкрепление из Египта, он повел свое войско на Медину.

Сауд был осведомлен о военных приготовлениях Мухаммеда Али через своих шпионов в Каире. Видимо, этим и объяснялись его постоянные заботы об укреплении Медины. Когда же Тусун занял Янбо, Сауд мобилизовал свои лучшие силы и послал их в Хиджаз во главе со своим сыном Абдаллахом. 18 тыс. ваххабитов, включая 600 конников, заняли позиции у вади Эс-Сафра, на полпути между Янбо и Мединой¹⁸.

Решающее сражение произошло в декабре. Армия Тусуна, преследуя бедуинов харб, с которыми египтяне не установили дружеских связей, углубилась в узкий горный проход у вади Эс-Сафра и попала под удар отборного войска ваххабитов, о прибытии которого Тусун не имел ни малейшего представления. Египетская армия, насчитывавшая 8 тыс. человек, обратилась в бегство. Личная храбрость Тусуна не спасла положения, и его войско было наголову разгромлено, потеряв более половины состава. Лишь увлечение ваххабитов грабежом покинутого лагеря спасло египетскую армию от поголовного уничтожения, и жалкие остатки войск Тусуна добрались до Янбо. Но ваххабиты не стали атаковать город. В руках египтян сохранился важнейший плацдарм¹⁹.

Вот как описывал аль-Джабарти поведение солдат войска Тусуна при первых же признаках поражения: «Вдруг солдаты, находившиеся внизу, увидели, что с гор спускаются солдаты, потерпевшие поражение. Все они обратились в бегство, ища спасения, оставив свои палатки, багаж и снаряжение и грабя что полегче из имущества своих начальников. Тот, кто посильнее, захватывал имущество своего ослабевшего товарища, его верховое животное, садился верхом, а может быть, и убивал более слабого, чтобы забрать верховое животное и бежать. Они устремлялись на побережье в Барайк (небольшой порт недалеко от Янбо. – А. В.) к судам, так как некоторое количество их из предосторожности стояло наготове. Их сердца были охвачены ужасом. Так как они отступали в беспорядке, то ни один из них не остался бы в живых, если бы их преследовали. На берегу моря солдаты стали криками звать суда. Когда к ним подходило судно небольшой вместимости, то солдаты, столпившиеся в огромном количестве, спускаясь на него, давили друг друга. Взобравшиеся на судно препятствовали доступу остальных своих сотоварищей, и если те не отставали, то пускали в ход ружья и пули»²⁰.

Аль-Джабарти как представитель аль-азхарской оппозиции Мухаммеду Али находит свои объяснения поражению египетского войска. «Некоторые из военачальников, – писал он, – считающиеся благочестивыми и набожными, говорили мне: Как же нам победить, когда большая часть наших солдат – различных вероисповеданий и имеются среди них такие, которые ни во что не верят и не исповедуют религии. С нами следуют ящики со спиртными напитками, в нашем лагере не слышно азана (призыва на молитву. – А. ВД предписания не выполняются, здесь о них и не вспоминают, понятия не имеют о религиозных обрядах. Враги же наши, как только наступает время призывов муэдзинов, совершают омовение и со смирением и покорностью становятся в ряды со своим единым имамом. Если же время молитвы наступит в момент, когда происходит сражение, то с трепетом все же совершают „молитву боязни“ (сокращенная молитва. – А. В.) – один отряд выступает вперед и ведет бой, а другие, стоящие за ним, совершают молитву. Наши солдаты поражаются этому, так как они никогда не слышали о таком, не говоря уже о том, чтобы видеть это. Ваххабиты выкрикивают из своего лагеря: „Выходите на бой с нами, вы, язычники, вы, бреющие бороды, прославляющие распутство, содомский грех, вы, пьющие вино, забывающие молитвы, занимающиеся ростовщичеством, вы, убийцы, вы, позволяющие себе запретное!“»²¹.

Помимо чисто военных причин – неожиданности удара ваххабитов, плохой позиции египетского войска, пока что высокого боевого духа ваххабитов и никуда не годного морального состояния солдат Тусуна – большую роль сыграла его неспособность в тот момент наладить дружеские связи с местными кочевыми племенами. Войско Тусуна проходило по местности, жители которой были союзниками ваххабитов и пока не решались против них выступить. Отсюда проистекала и неосведомленность египетских военачальников о передвижениях ваххабитских войск, и незнание ими позиций неприятеля.

Оккупация Хиджаза.

Чтобы исправить положение, нужно было подкупить местных бедуинских вождей. Для этого требовались средства; вскоре они были присланы из Египта.

«Продолжающийся вывоз отсюда (из Александрии. – А. В.) съестных припасов, отправляемых в Мальту и Испанию, дает Мухаммеду Али способ поправить состояние своей казны и удобнее делать потребные издержки как для возобновления укреплений сего города… так и для важных приготовлений к походу против Вехаба, – писал российский консул в Египте Ш. Россетти. – Между тем из Турции приходят беспрестанно в Александрию новые войска, которые отправляет он малыми отрядами в Ембо через Суэц. Уверяют, что Вехаб, со своей стороны, принимает деятельные меры, дабы встретить сию новую экспедицию. Между означенным Вехабом и меккским шерифом существует великое неудовольствие…»²² Ш. Россетти доносил также о слухах по поводу надвигавшейся войны между Францией и Россией. Это пока позволяло каирскому паше действовать с меньшей оглядкой на европейские державы.

В Янбо поступили свежие подкрепления и военное снаряжение. Большими подарками Тусун привлек на свою сторону вождей местных кочевников – джухайна и харб – и многих оседлых жителей. Каждому из вождей племен было определено ежемесячное жалованье²³. Недовольство ваххабитами в Хиджазе уже давно достигло стадии ненависти, поэтому такая политика Тусуна начала приносить плоды. Галиб поддерживал переписку с египтянами, хотя внешне проявлял все знаки почтения к Сауду²⁴.

Осенью 1812 г. Тусун с большим войском выступил по направлению к Медине и подошел к ней в октябре, не встретив по пути сопротивления²⁵. Город защищал семитысячный гарнизон ваххабитов. Но, как сообщал Ибн Бишр, многие солдаты были больны. А жители города не имели большого желания сражаться на стороне ваххабитов.

Тусун начал артиллерийский обстрел города, взрывами были проделаны бреши в стенах. Медина капитулировала. Ваххабитский гарнизон укрылся в городской крепости, но через три недели, в ноябре, голод вынудил его покинуть цитадель. Тусун обещал беспрепятственную эвакуацию остатков ваххабитского гарнизона на почетных условиях²⁶. По сообщению Ф. Манжена, египетские солдаты вели себя благородно²⁷, но И. Буркхардт, лучше знакомый с ходом кампании, сообщал, что по дороге солдаты Тусуна убили или ограбили большинство ваххабитов²⁸. В Каир было послано «4 тысячи ушей, отрезанных у ваххабитян, кои уповательно будут отправлены в Константинополь»²⁹. Мединский ага Хасан переметнулся на сторону египтян, но был арестован, выслан в Стамбул и там казнен. На его место губернатором Медины был назначен Томас Кейс, шотландец, захваченный в плен в Египте и принявший ислам³⁰.

Шериф Галиб вел двойную игру. Он был рад поражению ваххабитов и рассчитывал сбросить их гнет с помощью египтян, но слишком большое усиление позиций каирского паши в Хиджазе меньше всего соответствовало его желанию. Идеальным вариантом для Галиба было бы взаимное истощение египетских войск и ваххабитов и возвращение в его руки реальной власти в Хиджазе. Дальнейшее развитие событий заставило его горько разочароваться в своих надеждах.

Пока что он вновь поклялся в верности Сауду, совершившему в конце 1812 г.³¹ последний хадж, и начал готовить сдачу Мекки и Джидды войску каирского паши. В это время недалеко от Мекки стояло лагерем войско Абдаллаха. Но хроника Ибн Бишра и прочие источники не сообщают о какой-либо подготовке ваххабитов к военным действиям. Такая пассивность Сауда и его сына не означала, что они не понимали грозившей им опасности. Только внутренним состоянием ваххабитского государства, неустойчивостью тылов, ненадежностью бедуинов можно было объяснить их бездеятельность.

Небольшой египетский отряд в январе 1813 г. без боя занял Джидду. Абдаллах, опасаясь предательского удара со стороны Галиба, вывел из Мекки ваххабитский гарнизон и отступил со своей армией в Эль-Хурму. Осман аль-Мудайфи с семьей бежал из Эт-Таифа. Мекка и через несколько дней Эт-Таиф попали в руки Тусуна без боя³². Галиб, а вслед за ним хиджазские кочевые племена заявили о верности новым хозяевам.

Египтяне отняли Хиджаз у ваххабитов, несмотря на свое тяжелейшее поражение, практически без серьезных военных усилий. Решающую роль в их успехе сыграли враждебность хиджазцев диръийским эмирам и ваххабизму, золото, щедрой рукой распределявшееся среди кочевой аристократии и всех бедуинов, и, наконец, переход мекканского шерифа на сторону каирского паши.

По случаю взятия священных городов в Каире были устроены пышные празднества с пушечным салютом и фейерверком. Посланник Мухаммеда Али отправился в Стамбул с ключами от Мекки, Медины и Джидды. Российское посольство доносило из Стамбула: «Все члены оттоманского правительства приняли их в мечети Эйюб, а отсюда ключи были перенесены в Сераль к султану. В этот же день трижды прозвучали артиллерийские залпы всех батарей города, флота и пролива в Черное море, чтобы отпраздновать это событие. Празднование продолжалось семь дней»³³. Султан назначил Тусуна трехбунчужным пашой. Мухаммеду Али и шерифу Галибу были отправлены от султана дорогие подарки³⁴.

Следующие месяцы принесли египтянам малоутешительные результаты. Весной и летом 1813 г. ваххабиты совершили успешные набеги на Хиджаз. Сам Сауд появился под Мединой, хотя город взять не смог. Оставшиеся верными ваххабитам асирцы нападали на египетские отряды почти под стенами Мекки и Джидды. Войско ваххабитов вместе с местными жителями отбросило отряды Тусуна, направленные им для захвата важного в стратегическом отношении оазиса Тураба, нанеся большие потери египтянам. Также неудачной была вылазка из-под Медины в сторону Эль-Ханакии.

Египетская экспедиционная армия теряла больше солдат от усталости, жары, непрекращавшихся болезней, вызванных плохой водой и скверным питанием, чем в результате боев. По данным Ф. Манжена, армия каирского паши потеряла за время кампании уже 8 тыс. человек и 25 тыс. верблюдов. Падеж верховых и вьючных животных лишал египтян возможности маневра, дальних походов, своевременного подвоза снаряжения, продовольствия и боеприпасов. Бедуины, которые начали разочаровываться в египетском паше, неохотно сотрудничали с его войсками³⁵.

Осенью 1813 г. военное счастье снова улыбнулось Тусуну. Ваххабитский военачальник Осман аль-Мудайфи совершил налет на Эт-Таиф, но потерпел поражение и бежал. Бедуины атайба схватили его и выдали Галибу³⁶. «Это он (аль-Мудайфи. – А. В.) осадив Эт-Таиф, воевал против него и захватил его, убивал мужчин, насиловал женщин, это он разрушил мавзолей Ибн Аббаса превосходной архитектуры, это он вместе с бедуинами сражался с войсками паши в районе Эс-Сафры и Эль-Джадиды, нанес им поражение, рассеял их. После ареста его доставили в Джидду, где он оставался в темнице у шерифа, который тем самым хотел выслужиться перед турками»³⁷, – писал аль-Джабарти. Аль-Мудайфи отправили в Каир, а затем в Стамбул, где и казнили.

Несмотря на некоторую активизацию действий в Хиджазе, военное положение ваххабитов летом 1813 г. ухудшилось: их армия в Омане была разгромлена, а ее командующий Мутлак убит³⁸.

Политика Мухаммеда Али в Хиджазе.

Правитель Египта понимал, что, несмотря на завоевание Хиджаза, с ваххабитами отнюдь не покончено. Он решил лично направиться в Аравию, изучить на месте обстановку, а заодно совершить хадж. Осенью 1813 г. Мухаммед Али с несколькими тысячами солдат прибыл в Джидду³⁹. Его встретил Галиб. Затем оба они отправились в Мекку. Последовали взаимные клятвенные заверения в дружбе, произнесенные в Каабе. Но между пашой и шерифом назревал серьезный конфликт.

Прежде всего паша постарался захватить все сборы джиддинской таможни, а это лишало Галиба большей части доходов. Затем Мухаммед Али попросил Галиба оказать давление на бедуинов, чтобы те предоставили вьючных животных для египетской армии. Нехватка транспортных средств не позволяла наладить регулярную переброску снаряжения даже между Джиддой и Меккой. Шериф оказывал сопротивление планам паши. Положение правителя Мекки благодаря наличию у него нескольких тысяч вооруженных рабов, наемных солдат и верных хиджазцев, контролю над мекканской цитаделью было достаточно сильным, чтобы не допустить открытых покушений на его власть⁴⁰.

Хитроумный паша, однако, в конце 1813 г. предательски арестовал Галиба якобы по требованию султана. Мухаммед Али заставил шерифа под угрозой потери головы отдать приказ его детям прекратить сопротивление, а затем выслал его вместе со всем семейством в Каир. На его место паша посадил свою марионетку – Яхью ибн Сурура, родственника Галиба, и конфисковал в свою пользу собственность шерифа – наличные деньги, мебель, товары, кофе, пряности – на сумму 250 тыс. ф. ст.

Однако по распоряжению султана Галибу была возвращена часть имущества; он поселился в Салониках, где спустя несколько лет умер⁴¹.

С точки зрения политики дальнего прицела – полного подчинения Хиджаза – Мухаммед Али, несомненно, оказался в выигрыше. Он лишил мекканского шерифа власти и влияния и гарантировал себя от возможного перехода Галиба на сторону ваххабитов. В руки паши попали почти все прежние доходы шерифа, и это помогало финансировать дорогостоящую кампанию. Наконец, он выбивал из рук Порты возможность играть на своих противоречиях с Галибом.

Но непосредственным результатом предательского поведения Мухаммеда Али было негодование жителей Хиджаза, в частности бедуинов, бегство к ваххабитам многих шерифских семей, опасавшихся за свою участь, и их активное участие в войне на стороне ваххабитов. В их числе был храбрый военачальник шериф Раджих. К ваххабитам бежала также часть гвардии Галиба⁴².

В военном плане Мухаммеда Али первое время преследовали неудачи. В конце 1813 – начале 1814 г. его войска потерпели поражение под Турабой и Кунфудой.

Под Турабой ваххабитами командовала женщина по имени Галия, которой египтяне не замедлили приписать колдовские чары. По войску Тусуна с тыла ударили бедуины под командованием Раджиха, и оно было разгромлено⁴³.

Так же плачевно кончилась экспедиция в Кунфуду. Когда город был захвачен морским десантом, солдаты перебили многих беззащитных жителей и отрубили им уши, чтобы отправить в Стамбул в качестве свидетельства своей военной доблести. Как сообщал участник этого десанта Дж. Финати, иногда солдаты отрубали уши у живых, чтобы получить обещанное вознаграждение⁴⁴. Возмущенные поведением египтян местные жители объединились вокруг Тами – эмира Асира. Тами отрезал Кунфуду от колодцев и, истощив силы осажденных, начал штурм. С криками «Спасайся, кто может!» солдаты бросились к кораблям. Многие были убиты, утонули или погибли в пути от жажды⁴⁵.

Мухаммед Али понимал, что, если он не одержит в Аравии решительной победы, его положение в Египте пошатнется, и стал принимать экстренные меры для продолжения кампании. Дополнительными налогами были обложены египетские крестьяне. Новые подкрепления, боеприпасы, снаряжение, продовольствие поступали в Джидду, ставшую главным складом. Прибыло несколько сот конников из числа ливийских бедуинов, преданных паше. Приученные к действиям в условиях пустыни, они явились ценным подспорьем для Мухаммеда Али. Тысячи верблюдов, закупленных пашой в Сирии, а также привезенных ливийскими бедуинами, пополнили его транспорт. Он договорился с имамом Маската о поставках судов для перевозки войск⁴⁶.

Были предприняты шаги для улучшения отношений с местным населением. Паша отменил некоторые особенно обременительные поборы, уменьшил таможенные сборы в Джидде. Он распределял деньги среди нуждающихся, производил ремонт священных памятников Мекки, делал подарки улемам и демонстративно проявлял свою набожность. Он приказал солдатам не заниматься мародерством, платить за взятые продукты. Отношение хиджазского населения к войскам паши изменилось в лучшую сторону⁴⁷.

Но главное заключалось в том, что возобновился хадж. Бедуины получили с сирийского каравана деньги, которые турецкие власти не платили им в течение 10 лет. Наплыв десятков тысяч паломников восстановил процветание жителей хиджазских городов⁴⁸. Поэтому даже монополия на продажу хлеба, установленная Мухаммедом Али, и насильственное введение обесцененных египетских пиастров не могли резко ухудшить их благосостояние⁴⁹.

На руку египетскому правительству сыграла смерть диръийского имама Сауда весной 1814 г.⁵⁰ Таланты Сауда как полководца и государственного деятеля были общепризнанны. Ибн Бишр не жалел слов для его восхваления и рисовал канонизированный во многих преданиях и арабской литературе образ идеального правителя. Его любили подданные, утверждал летописец. Сауд хорошо знал Коран и хадисы благодаря долгому учению у Ибн Абд аль-Ваххаба. Он боролся за ислам и доблестно вел войну (джихад). Он направлял подданным письма, в которых изумлял всех знанием богословия, подтверждал свои мысли изречениями из Корана, хадисов, ссылками на известных богословов. Он призывал не совершать запрещенных дел: прелюбодеяния, распространения сплетен, клеветы, ложных высказываний, ростовщических операций. Он был скромен, делал большие пожертвования, был прост в обращении с близкими. У него был блистательный ум. Он пользовался большой популярно стью⁵¹.

Несколько иным было мнение Ж. Раймона и Л. Корансеза, которые писали: «Сауд унаследовал могущество своего отца, но не его добродетели. Он не такой фанатик, это верно, но он гораздо больший деспот»⁵².

В составе владений Сауда Ибн Бишр называл Эль-Хасу, Эль-Катиф, Бахрейн, Оман, вади Эд-Давасир, Эль-Хардж, Асир, Бишу, Ранью, Эт-Таиф и Хиджаз, Мекку, Медину, Янбо, Джебель-Шаммар и Джауф, Судайр, Касим, Вашм, Махмаль⁵³. Одно это перечисление свидетельствует, что недждийский летописец строго не разграничивал различные районы и города Диръийского эмирата по значению. Поэтому у него рядом оказались и целые провинции, и некрупные города.

Ко времени смерти Сауда весь Хиджаз, Оман, Бахрейн, часть Тихамы были потеряны. Его сыну Абдаллаху досталось разрушавшееся государство. Сломив сопротивление недовольных, он утвердился на троне и начал готовиться к продолжению войны с Мухаммедом Али. Большинство историков отмечали, что Абдаллах был храбрым воином, но по своему политическому чутью, гибкости и другим качествам государственного деятеля стоял ниже отца. Возможно, в этом есть доля истины. История осуждает лиц, терпящих поражение, как бесталанных, хотя зачастую обстоятельства бывают сильнее их.

Победа под Басалем и продвижение египтян в Асир.

Политика Мухаммеда Али в Хиджазе начала приносить кое-какие плоды. Он смог наладить отношения с бедуинами. Сообщение Ибн Бишра, согласно которому Абдаллах несколько раз нападал на хиджазскйе кочевые племена, верные паше, достаточно красноречиво. Диръийский имам вынужден был совершить карательный поход и на подразделение племени мутайр, которое начало проявлять признаки неповиновения⁵⁴. В конце 1814 г. Мухаммед Али смог установить связи с Раджихом и уговорил его вернуться к нему на службу, заплатив шерифу огромную сумму и установив ежемесячное довольствие⁵⁵.

К этому времени в распоряжении паши уже было достаточно сил. И. Буркхардт численность войска Мухаммеда Али оценивал в 5 тыс. человек. Но Мухаммед Али считал, что у него было 20 тыс.⁵⁶ Видимо, истинная цифра лежит где-то посредине.

В конце 1814 – начале 1815 г. ваххабиты сосредоточили у Басаля, недалеко от Турабы, армию, которая, по мнению Ибн Бишра, насчитывала 30 тыс. человек, а по данным И. Буркхардта, – 20 тыс. Более половины состава привел Тами ибн Шуайб из Асира. Во главе объединенных сил встал брат Абдаллаха, Фейсал. В январе 1815 г. произошло сражение, в котором войско Мухаммеда Али в союзе с бедуинами одержало победу. За каждую голову убитого противника Мухаммед Али платил 6 талеров. Паша отпраздновал победу, казнив в Мекке сотни пленных. Потери ваххабитов составили несколько тысяч человек.

Затем войсками паши были взяты Тураба, Ранья, Биша. Египтяне вышли на красноморское побережье и овладели Кунфудой. Асирский вождь Тами был выдан паше, послан в Египет, затем в Стамбул, где его казнили. Во главе бедуинских племен паша повсюду ставил покорных ему людей⁵⁷. В результате решительных действий Мухаммеда Али ваххабиты были разгромлены в Асире и в стратегически важных районах между Хиджазом, Недждом и Асиром.

Из Кунфуды паша направился в Медину. Через несколько месяцев он вернулся в Египет, откуда пришли сообщения о волнениях. Кроме того, после занятия союзниками Парижа и высылки Наполеона на остров Эльба Мухаммед Али опасался нового десанта англичан в Египет или нападения турок⁵⁸.

Вторжение Тусуна в Касим и перемирие с Абдаллахом.

Первая попытка Тусуна проникнуть в Касим не увенчалась успехом. Узнав о появлении Абдаллаха с большим войском, он повернул назад. Но в Касиме уже зрело недовольство властью ваххабитов. Знать Эр-Расса вступила в контакт с Тусуном и обещала ему содействие, если он вторгнется в Касим. Тусун, действуя без промедления, с небольшим войском двинулся к Эр-Рассу и занял город. Здесь он разрушил часть укреплений, обложил население налогами и стал лагерем недалеко от города, обеспечивая снабжение армии продовольствием за счет местного населения. Регулярного снабжения из Медины он не смог наладить.