Текст книги "Заросшая дорога в рай. Два детектива под одной обложкой"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zarosshaya-doroga-v-ray-detektivy-150551.jpg)
Автор книги: Алена Бессонова
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 13 (всего у книги 23 страниц)
Эпилог
– Зачем тебе это нужно, Миша, – горячился Роман Васенко, сидя с Исайчевым за шахматной доской – пошли ей уведомление о приостановке дела заказным письмом, ну в крайнем случае курьером. Почему ты хочешь ехать туда сам? Объясни. Мы не обязаны… Осторожно, друг, я провожу свою белую пешку в ферзи. Что-то ты сегодня невнимателен…
– Не обязаны, – в задумчивости глядя на доску, обронил Михаил, – и всё же я поеду… Знаешь, Ромка, как все просто в шахматах: белая пешка – белая ферзь. В жизни иногда белая пешка, дойдя до конца, превращается не в белого, а в чёрного ферзя…
– Тебе мат, дорогой – удовлетворённо бросил Роман. Он схватил папку со стола и направился к двери. – Я в канцелярию…
– Мне действительно мат…, – с горечью подумал Михаил, помедлив, набрал номер сотового телефона вдовы подполковника Сперанского:
– Здравствуйте, Стефания Петровна! – как можно мягче произнёс в трубку Исайчев.
То, что буркнуло в ответ, Михаил не разобрал, но продолжил:
– Завтра я хотел бы прибыть к вам для вручения уведомления. Вы можете предупредить об этом Олега Леонидовича, ему тоже нужно присутствовать…
В трубке вновь буркнуло что-то совсем уже гневное, и абонент отключился.
– Ну что, получил гранату? – усмехнулся, вернувшийся из канцелярии Роман. – По лицу вижу – получил… Я, пожалуй, поеду с тобой. Грех бросать друга в окопе…
– Звони Сперанскому—младшему, – попросил Исайчев, – предупреди его о встрече…
Олег Леонидович на предложение согласился сразу и назначил час:
– В четырнадцать часов у мамы в усадьбе…
– Мне думается надо пригласить ещё кое-кого, его это тоже касается, – предложил Михаил.
– О-ё-ё – схватился обеими руками за голову Васенко.
* * *
Следователи приехали на встречу в назначенный час.
Олег Леонидович проводил прибывших в гостиную, где полулежала на диване Стефания Петровна. У ног Шахерезады сидела дочь Вера.
– Здравствуйте, Вера! – кивнул Роман Васенко. – Хорошо, что и вы здесь…
– Я здесь уже три дня, – ответила женщина, едва наметив на лице улыбку. – Маму приехала проведать…
– Давайте без реверансов, молодые люди! – зло оборвала дочь Стефания Петровна. – Вы пришли сообщить мне, что, наконец, нашли убийцу моего мужа? Не прошло и вечности… как вы закончили следствие…
– Следствие приостановлено из-за недостаточности улик… – Михаил старался выдержать вежливый тон.
– Как?! – театрально воскликнула Стефания Петровна и брезгливо поморщилась. – Расстрелянное тело моего мужа для вас недостаточная улика?
– Ма-а-ма, – прошептала Вера.
– У нас нет вопросов! – выкрикнула Стефания Петровна, – убирайтесь вон…
– Однако у нас, Стефания Петровна, вопросы есть, а главное, мы хотим сообщить, что во время следствия установлен факт, который вам непременно нужно знать. Скоро наступит час, когда вам придётся делить имущество и…
– Мы вовсе не собираемся это обсуждать с вами, – оборвала Михаила Стефания Петровна, вкладывая в интонацию изрядную порцию иронии. – Задавайте свой вопрос и убирайтесь…
– Вначале следствия вы сказали, что знаете имя убийцы, назовите его и мы продолжим разбираться в этом деле, – Михаил встретился взглядом со вдовой и оторопел. То, что он увидел не было ненавистью, это было отвращением. Губы Стефании Петровны растянулись в улыбке, а глаза, позаимствовав кожи губам, сузились:
– Так, что вы собирались сообщить перед дележом имущества? – Стефания Петровна проигнорировала просьбу Михаила, но взгляда от его лица не отвела.
«Вот так сюрприз! – ошеломленно подумал Михаил, – Шахерезада не только всё знает о гибели Олиной мамы, она, вероятно, спланировала её сама. Подполковник был только исполнителем… Зависть, всегда непримиримее ненависти…»
В кармане Исайчева завибрировал телефон, выслушав абонента, Михаил обратился к хозяйке усадьбы:
– Разрешите Роману Валерьевичу впустить человека, он объяснит вам это, – Михаил протянул Стефании Петровне бумагу, но она, прежде чем взять её в руки, приказала, – Олег, иди вместе с ним, а то, как бы чего по дороге гостёчки не спёрли…
– Извините, – виновато улыбнулся Олег Леонидович, но распоряжение матери бросился выполнять.
Стефания Петровна взяла бумагу, не торопясь, надела очки, прочитала и, удивлённо взглянув на Исайчева, каркнула:
– Что это?
– Это заключение экспертизы. Его невозможно опровергнуть нигде, даже в суде. Документ совершенного качества.
– Что это? – закричала Стефания Петровна и бросила бумагу Вере.
Дочь на лету перехватила документ, прочитала вслух:
– С вероятностью 99,9 процента Леонид Михайлович Сперанский является отцом Сергея Викторовича Сахно…
– К-к-кто… к-к-кто э-т-тот Сергей Викторович? – захрипела вдова.
В этот момент дверь отворилась и в неё вошёл с растерянным лицом Сперанский-младший, за ним Сахно и Васенко.
– Здравствуйте, Стефания Петровна. Здравствуйте, Вера. Здравствуйте, Михаил Юрьевич, – дружелюбно улыбнулся Сергей.
– Ты, потрёпыш… – Лицо Шахерезады старело на глазах, пальцы мелко-мелко дрожали. Она тяжело вздохнула, вскинула голову. На виске вздулся тёмный бугорок и бился так, как будто маленький молоточек стучал по коже с обратной стороны виска. Широкие сухие до блеска зрачки. Упавшая на лоб влажная прядь. И морщины, глубокие морщинки у губ, невесть откуда заползшие на белое с пергаментным отливом лицо. Подбородок, отваливаясь, открывал чёрную дыру рта, из которого с хриплым треском вываливались слова:
– Пся-я-я… ты-ы-ы обокрал-л-л меня… сука-а-а-а…
Следователи поспешили выйти за дверь, оставить новых родственников наедине.
– Слушай, Миша, мне показалось, я эту картину уже видел или она мне снилась когда-то… Как ты полагаешь, они его там… – Роман черканул большим пальцем себе по горлу.
– Не волнуйся. Я не думаю, что он рассчитывал на другой приём! – Михаил ещё раз с опаской посмотрел на закрытую дверь.
– Обидно, что мы не докопались, кто убил подполковника. Я бы хотел знать… – разочарованно произнёс Васенко, – хотя… грех, конечно, говорить такое, особенно при моей должности, но я бы тоже…
Михаил резко вскинул руку:
– Ну и не говори… – Исайчев разжал ладонь, в ней лежала позолоченная монета с дырочкой.
– Это что? – полюбопытствовал Васенко.
– Оля передала подарок Шахерезаде…
– Почему не отдал? Хотя да, сейчас это не к месту. Ты что, собираешься с ней ещё встречаться? Бр-р-р
– Эх, дружище, она не ей монету подарила, а мне. Хорошо, что я вовремя это понял…1616
Даже много веков спустя слова, сказанные Цезарем своему другу, остаются известными во всём мире. Крылатая фраза «И ты, Брут!» до сих пор символизируют предательство и подлость.
[Закрыть]
Книга вторая «Не прикрывай открытых окон»
Пока…
Иди, уже… тебя, наверно, ждут…
(строка из стихотворения Ольги O’NEIL)
Часть первая. Резиденция
![](image1_5829607542ec6e0700c19487_jpg.jpeg)
Глава 1
Майор юстиции старший следователь Следственного комитета Исайчев Михаил Юрьевич возвращался из служебной командировки в родной город Сартов из холодного Санкт-Петербурга. Поездка проходила в рамках расследования сложного дела, и, результаты, полученные во время командировки, требовали обдумывания. Доплатив личными деньгами сверх отпущенной бухгалтерией суммы за место в купейном вагоне, Михаил приобрёл билет в спальный. Всё же, как не крути, на два пассажира меньше. Эта арифметика увеличивала шанс Михаила на покой и возможность если не подумать, то хотя бы выспаться. Интерьер приобретённого купе вызвал у Исайчева ироническую улыбку. Он отличался от места в обычном вагоне отсутствием верхних полок, ярко-красными занавесками из потрёпанного временем велюра, а также заранее застеленными постелями, прикрытыми исстиранными пледами шотландского орнамента, то бишь в клеточку.
– Интересно, что сказала бы жена, увидев это великолепие? – спросил себя Исайчев, и тут же сам ответил, а сказала бы она следующее: «Не кочевряжься, Мцыри, и за это спасибо! Замечательно уже то, что ничьих ног не будет болтаться у твоего носа. Даст бог: повезёт с попутчиком, и появится у тебя время в тишине и покое под крепкий чай подумать о результатах командировки…»
Исайчев часто мысленно обращался к своей половинке, считая её своим камертоном, советчиком и просто умной женщиной с холодной рациональной головой, одного из лучших в Сартове адвокатов. К кому же ещё, если не к ней?
«Мцыри» – прозвище, которое Михаил Юрьевич получил ещё в школе за подходящее имя и отчество, а также за упорный и стойкий характер. Ольге пришлось по душе прозвание мужа, и вот уже четвёртый год их совместной жизни они называют друг друга не иначе как «Мцыри» и «Копилка». «Копилка» вовсе не потому, что она скаредна и бережлива, а потому что страстный нумизмат-коллекционер, и в её карманах всегда позвякивают старинные и редкие монетки на случай подвернувшегося обмена.1717
Историю знакомства Михаила Исайчева и его жены Ольги можно прочесть в детективе Алёны Бессоновой «Пат Королеве!»
[Закрыть]
До отхода поезда осталась всего одна минута, когда с другой стороны двери кто-то тихонько поскрёбся.
– Это ещё что такое? Неужто пьяный попутчик?! – подумал Михаил, резко встал и рывком открыл дверь.
Перед ним стояла миловидная женщина в костюме фирмы MILD, предназначенном для туристических походов. На сгибе её левой руки висел небольшой рюкзак, а в другой она держала ручку жёсткого кофра для гитары.
– Бемби! – первое, что пришло в голову Михаила при виде женщины на пороге купе. – Почему скребёмся? – вопросительно взглянув на попутчицу, улыбнулся Исайчев. – Вы здесь такая же хозяйка, как и я. Проходите смело. Располагайтесь. Будете переодеваться? Мне выйти?
– Нет, нет! Не беспокойтесь, – спешно заговорила женщина, – сейчас минутку посижу. Опаздывала. Бежала. Отдышусь чуть-чуть. Заодно и к попутчику присмотрюсь… Нам с вами в одном купе двадцать четыре часа ехать, посему давайте знакомиться, – женщина протянула ухоженную руку с аккуратно постриженными ногтями, покрытыми лаком телесного цвета. – Вася.
– Вася? – удивился Михаил. – Судя по вашим глазам, вас родила инопланетянка.
Женщина присела на краешек полки:
– Моя мама, судя по тому, что увидев меня, вы прошептали имя «Бемби», вовсе не инопланетянка, а важенка – олениха, подруга оленя. Вы ведь сказали именно так или я ошиблась?
– Да-а-а, – растерянно протянул Исайчев. – Я понял. Не оригинален. Но по-другому никак нельзя, именно имя Бемби, первое, что приходит в голову при виде вас. Извините… Женщину с такими глазами не могут звать Васей, вы Бемби!
– Так, меня называют почти все мои знакомые. Я привыкла. Однако, я Василиса, попросту Вася. А вы?
– Миша, Михаил Юрьевич…
– Не думаю, что в школе вас кликали «Лермонтов», тогда, значит… «Мцыри»?
– Мать честная! – ещё больше удивился Исайчев, – вы провидец? Меня действительно так окрестили в школе, а сейчас так называет жена…
– На том и порешили: вы Мцыри, я Бемби. Вероятность, что мы когда-нибудь ещё встретимся, ничтожна. Зачем имена?
– В дороге, главное, хороший попутчик, – Исайчев улыбнулся. – Мне, кажется, повезло. Судя по вашей одежде, вы снарядились в туристический поход или возвращаетесь оттуда. Нет, всё же собрались…
– Этот вывод вы сделали, глядя на мою белую кожу? После похода я была бы смуглее. Но вы не угадали. Я собралась не в поход, а навестить друзей. Сартов – мой родной город. В дорогу привыкла надевать удобные и прочные вещи. Неизвестно, что может приключиться, а нарядные одежды у меня здесь, – и Василиса постучала ладошкой по рюкзаку.
– А гитара? – продолжил любопытничать Михаил.
– Гитара – это подарок. Вернее, подарок-талисман. Мы с ней не расстаёмся. С такой подругой путь короче.
– Споёте?!
– Чуть позже спою, а сейчас закажите, пожалуйста, чай. На дворе время обеда, пожалуй, угощу вас пирожками собственного изготовления.
Михаил с готовностью пошёл выполнять просьбу попутчицы. Тем более что пирожки были кстати. Исайчев с утра оголодал. Гонялся по делам и не успел позавтракать.
Подзаправившись пирожками, копчёной куриной ножкой со свежим огурцом, Михаил расслабленно, с благодушным выражением на лице прислонился к мягкому валику на стенке купе.
Вечерело. Осень за окнами вагона заплакала, робко, а затем более настойчиво постучалась по стеклу дождевыми каплями и, не удостоившись внимания пассажиров, яростно взвыла, заулюлюкала ветром, бросила в стекло жёлтые потухшие беспомощные листья.
– Брр-р-р, какая погода! – сказал Михаил, пододвигая ближе к себе дребезжащий в подстаканнике стакан горячего чая. – Где-то ведь лето и солнце.
– Я знаю, где лето… – откликнулась Василиса, наводившая порядок на купейном столике.
– Я тоже знаю, но это далеко: за границей и дорого. Жалко, что в странах СНГ нет в это время года тёплых морей. И раньше не было…
– Было одно море… я на нём жила в детстве…
– Да-а? Что за море? – удивился Михаил.
– На нём служил мой отец, и море называлось Аральским. Бирюзовое, бескрайнее, похожее на мираж. Это граница Казахстана и Узбекистана.
– Вот как? А подробнее…
Пока Василиса рассказывала, Михаил более пристально рассматривал собеседницу. Перед ним сидела невеликого роста едва ли больше метра шестидесяти миниатюрная молодая женщина средних лет, может быть тридцати семи – сорока, а там бог их разберёт этих женщин… Русые, коротко постриженные волнистые волосы, придавали ей крохотку мальчишеского задора. В её лице была изюминка, даже можно сказать, урючинка, и этой изюминкой – урюченкой была ГЛАЗА! Михаил в жизни видел много разных глаз. Некоторые приводили его в восторг. Но у Василисы глаза были особенные, их нарисовала природа-художник на славянском лице миндалевидными с вытянутыми к вискам уголками, окаймлёнными длинными, как на частой расчёске ресницами и синими, не голубыми, а именно синими радужными оболочками вокруг зрачков. Сама радужная оболочка была настолько широкой и чистой, что Исайчев видел в ней отражение своего лица, и оно ему нравилось. Именно из-за глаз Исайчев не мог определить возраст женщины. Кожа лица свежая, без макияжа, ни морщинки, ни рытвинки, а глаза – зрелые искушённые.
«Не женщина – сон… Смотрел бы и смотрел… Интересно, как бы сейчас меня подковырнула Копилка, глядя, как я тут перья распустил? – усмехнулся своим мыслям Исайчев и тут же успокоил себя, – не стала бы она меня ковырять, сама бы любовалась…»
Ближе к вечернему чаю Михаил не выдержал и все же попросил попутчицу:
– Бемби, извините, я опять-таки не оригинален, но по закону сцены, если появилось ружьё, оно должно выстрелить, я позволю себе слегка перефразировать – если появилась гитара, значит…
– Спою тихонько, – Василиса осторожно вынула инструмент из кофра и бережно обтёрла его мягкой тряпочкой, вынутой из того же кофра. Не перебирая струн, сразу взяла аккорд и запела глуховатым с трещинкой голосом, отвернувшись к заплаканному окну:
Дверь в купе тихонько открылась, и в образовавшейся щели показалась мужская голова, а секунду спустя ниже её женская. Михаил приложил указательный палец к губам и глазами указал нежданным гостям на место рядом с собой. Василиса не заметила вновь прибывших:
Василиса замолчала, обернулась на открытую дверь купе, в ней во всю ширь стояла подбоченившись проводница, и ещё несколько пассажиров, головы которых торчали из-под мышек и над плечами мощной сотрудницы Российских железных дорог. Проводница, не миндальничая, вошла, села рядом с Василисой:
– Ух, хорошо поёшь! Спой ещё, а я потом всех чаем напою. У меня хороший чай с мятой. Мяту сама выращиваю…
– Всем с мятой или только поющим? – поинтересовался белобрысый мужичок с весьма подвижным лицом. – Тот, что я пил час назад, был без мяты…
– Всех напою с мятой, – подмигнув, благосклонно молвила проводница.
Весь вечер пассажиры беззастенчиво эксплуатировали Василису. Она пела одна и хором с пассажирами, прерываясь на чаепития, во время которых соседи приносили в купе домашнюю выпечку и сладости. Угощали её и Михаила. Все, кто не вместился в купе, пристроились в соседнем, слушали, не закрывая дверей. К своему удивлению, Михаила не раздражало многолюдье, а вовсе, наоборот, он с охотой подпевал попутчице. Разошёлся народ ближе к двум часам ночи. Утром, почти подъезжая к Сартову, Михаил поймал себя на мысли: он отдохнул и ничуть не жалеет, что не удалось в тишине подумать о результатах командировки. Благостную мысль прервал звонок его встрепенувшегося сотового телефона, на дисплее которого, показалось фото сурового мужчины в форме полковника юстиции.
– Приветствую вас, Владимир Львович… Да, еду в поезде… буду через три часа… Быстрее не получится… И домой не заезжать? А помыться? Так, вы только шею намылите, а я хотел бы весь… Хорошо! Мне сразу в резиденцию или сначала к вам? Есть! Кто со мной? Капитан Роман Васенко? Хорошо! Эксперт? Галка Долженко? Отлично! Прошу прощения, подполковник Галина Николаевна Долженко… Понял вас… До встречи…
* * *
Поезд медленно подползал к перрону, в тамбуре и рядом с купе проводников столпились пассажиры. Они нетерпеливо топтались на месте, вытягивали шеи в надежде увидеть в окнах встречающих. Исайчев и Василиса стояли рядом с дверью своего купе. Михаил держал в одной руке собственный чемоданчик и рюкзак Василисы. Свободной рукой он легонько коснулся локтя Василисы:
– Спасибо, Бемби, за компанию. Было приятно… Я бы на месте вашего мужа не отпускал вас одну, да ещё с гитарой…
– У меня нет мужа, – обронила Василиса.
– Ну, на месте вашего друга… не поверю, что у вас нет друга…
Василиса осторожно высвободила руку и взялась за лямки своего рюкзака:
– Давайте я сама, он не тяжёлый. В нём вещей немного. Я приехала сюда всего на три дня. О моём друге скажу так, он отпустил меня много лет тому назад… – Она неожиданно дерзко вскинула брови, – он меня отпустил, а я его нет!
Поезд остановился, вздрогнул и затих, проводница загремела дверью вагона, и пассажиры энергично пошли на выход.
– Удачи вам, Мцыри! Даст бог, свидимся… – Василиса спрыгнула с подножки вагона, помахала рукой Исайчеву и, вскинув рюкзак на плечо, быстро пошла по перрону. Михаилу нужно было в другую сторону.
– Прощайте, Бемби, – подумал Исайчев, глядя вслед удаляющейся попутчице. – Балбес твой друг!
Глава 2
За шесть часов до приезда Исайчева на место преступленияПричина, по которой руководитель Городского следственного отдела регионального СУ СКР полковник юстиции Корячок Владимир Львович, или как его попросту называли сотрудники «шеф», решил побеспокоить в дороге своего лучшего «следака» майора Исайчева, была более чем серьёзной. Можно сказать, архисерьёзной. В городе, в летней резиденции губернатора области, убит высокопоставленный гость Олег Олегович Бурлаков. Человек, чьё имя по версии журнала «Финанс» уже много лет не выходило из золотой обоймы богатейших людей Европы. Олег Олегович был земляком губернатора и помимо Российского гражданства имел ещё гражданство Германии и Канады. Последние двадцать лет он каждый год приезжал в родной город Сартов по личным делам. Останавливался толстосум в резиденции губернатора, причём на это время гостеприимный хозяин по просьбе гостя отпускал из резиденции всю обслугу вплоть до охраны. Отпускал потому, что Олег Олегович привозил всё и всех с собой. Время нахождения гостя было непродолжительным – не более трёх – пяти дней. Что в эту пору происходило в резиденции не знал никто, конечно, исключая приближённых лиц, коих было немного. И вот тебе сюрприз! Точнее сказать – беда. Бурлаков после двенадцати часов пребывания в резиденции в начале тринадцатого часа неожиданно резко вскочил из-за обеденного стола и тут же рухнул на пол с выражением крайнего изумления на лице. Жизнь покинула тело Бурлакова безвозвратно. Его двоюродная сестра Эльза, которая в тот момент входила в ограниченный круг лиц и сидела с ним за одним столом, настаивает, что Олега Олеговича убил инсульт.
* * *
Прибывшая через час после смерти губернаторского гостя эксперт-криминалист подполковник Галина Николаевна Долженко обошла тело вокруг, потягивая носом воздух, после чего села в обитое бархатом кресло, закурила и произнесла:
– Убили. Отравили цианидом, – и, оглядев прищуренными глазами всех, кто в данный момент присутствовал в губернаторской столовой, менторским тоном спросила. – Ну, и кто из вас это сделал?
Вопрос, повис в воздухе. Только жена Бурлакова, Ирина, вскочила и побежала по залу мелким лихорадочным шагом, пришёптывая себе под нос:
– Как же так?… Как же так?… Как же так?…
Сестра Бурлакова Эльза медленно встала со своего места, резкими движениями отряхнула с юбки невидимые крошки и резво двинулась к креслу, на котором сидела Долженко. Приблизившись, развернула узкие плечи, подбоченилась, нависла над экспертом:
– Вы что? По запаху определяете убийство, уважаемая? Носом тут поводите… – процедила она сквозь зубы. – Хочу вам заметить, уваж-ж-жаемая, на столе стоит кофе с миндальным запахом и он его пил. Я врач, врач! А вы кто-о-о?! И утверждаю, уваж-ж-жаемая, что это инсульт… внезапный трагический…
Долженко отметающим жестом заставила Эльзу отойти от кресла на два шага и, сделав глубокую затяжку, стряхнула пепел в руку, невозмутимо вопросила:
– Представьтесь, пожалуйста, гражданочка. Вы здесь кем будете?
– Я здесь Эльза Фридриховна Леманн – двоюродная сестра Олега. Пока ещё совсем не гражданочка, а госпожа Леманн. Уясните это на будущее… – Эльза в недоумении повела плечом. – Хотя какое у нас с вами будущее? Не дай бог!
Долженко лениво подняла на кипятящуюся Эльзу глаза, медленно ссыпала пепел от сигареты себе в рот и, проглотив, спросила:
– Да уж, не дай бог! Уточните, пожалуйста, чья вы госпожа, гражданочка Леманн? У вас гражданство какой страны? – и увидев удивлённые глаза Эльзы, пояснила, – изжога, пепел помогает. К тому же сору меньше…
– У меня, как и у Олега, гражданство не только России, а ещё и Германии.
– Мединститут где заканчивали? – продолжала задавать вопросы Долженко.
– Магдебургский университет имени Отто фон Герике. Он является самым молодым из современных престижнейших учебных заведений. Готовит отличных специалистов. Ещё вопросы есть?
Эльза глазами поискала место, где можно присесть. Её кресло было уже занято и все остальные тоже. Разыгрывающаяся на глазах оперативных сотрудников пьеса «Эксперт подполковник Долженко против строптивой фрау», вызвала большой интерес. Не Шекспир, но все же, все же…
– Да-а-а? – Галина Николаевна в недоумении пожала плечами. – Может, вы и классный специалист, может, у вас просто опыта не хватает… Тогда ликбез будет платным
– Что-о-о?! – Эльза от удивления выпучила глаза, – что-о-о?!
– Ой! Вот этого не надо… – устало взмахнула рукой Долженко, – не надо на меня делать глазки… Деньгами не возьму, возьму крепким кофе… Я хоть и не судмедэксперт, но кое-что и мы умеем… Миндальный запах чувствуете?
– Ну?! Он пил перед эт-т-тим, эт-т-тим, – Эльза указала пальцем на распростёртое на полу тело, – кофе, ароматизированный миндалём.
– Допустим… Однако, трупное пятно на шее какого цвета?
– Вишнёвое, – потухшим голосом констатировала Эльза.
– Так! Уже лучше… и чтобы вы наверняка налили мне кофе, – Галина Николаевна быстрым движением извлекла из чемоданчика два шприца. Присев рядом с телом, ввела иголку в шею покойного. – Придётся вспомнить вторую профессию. Я хоть плохонький, но тоже доктор. Поясняю действия специально для вас: пробую попасть в яремную вену… так… так… есть, – Галина Николаевна наполнила шприц кровью, а затем ввела иглу второго шприца туда же, в шею, чуть выше первой. – Надеюсь, вы поняли, эту порцию крови я взяла из сонной артерии. – Ну, милочка, чем же отличаются друг от друга эти два анализа?
– Какой ужас! Его убили. Бедный, бедный мой брат, – гримаса ужаса исказила надменное лицо Эльзы и сделало его смешным. – Вы хотите сказать, что кто-то из нас убил Олега Олеговича?
Долженко энергично замахала ладошкой из стороны в сторону:
– Ну-у что вы? Как можно?! Здесь мышка бежала, хвостиком вильнула, цианид в чашку убиенного насыпался… А серьёзно… Эксперты не расследуют преступления, они только помогают уличить преступника, добывая доказательства. Хотя тут и кролику… Да… да… да… Сейчас я уеду и, вероятно, вернусь через несколько часов уже не одна, а с майором Исайчевым – старшим следователем Следственного комитета, – отыскав глазами притулившегося в угловом кресле капитана Васенко, Долженко воскликнула, – Роман! Роман Васенко, проснись! Ты со мной? Машину уже прислали… Спектакль окончен, зрители могут покинуть свои места, кыш… кыш…
Роман, не открывая глаз, потянулся и, перевернувшись на другой бок, подпёр ладошкой щёку, пробурчал:
– Куда же я от трупа-то, Галина Николаевна?
Судя по размерам сидящей фигуры, мужчина был незначительного роста, чуть лысоватый:
– Большой «шеф» приказал дожидаться майора Исайчева и поступать в его распоряжение. Так что подневольный я… Охраняю первоначальную картину места преступления в не тронутом виде…
– Здесь оперов из Городского убойного отдела на каждом метре по два, чай не дадут разбазарить место злодеяния…, – но заметив, как Васенко ещё глубже ввинтился в кресло и ещё крепче прижмурил веки, Долженко махнула рукой, пошла к двери, на ходу бросив, – как знаешь, может, ты и прав… Да! Когда тело будут увозить в «судебку», не забудь предупредить – два прокола на шее убиенного мои. Я пришлю им бумагу по этому поводу, позже…
Её провожали восторженные глаза зрителей, оперов Городского убойного отдела, коим сестра погибшего, порядком надоела.
Правообладателям!
Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.