Текст книги "Заросшая дорога в рай. Два детектива под одной обложкой"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zarosshaya-doroga-v-ray-detektivy-150551.jpg)
Автор книги: Алена Бессонова
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 14 (всего у книги 23 страниц)
* * *
За час до приезда Исайчева на место преступленияЭксперт Галина Николаевна Долженко столкнулась с майором Исайчевым в дверях кабинета полковника Корячка:
– Ну вот, не успела улизнуть, – огорчённо заметила она. – Я-то надеялась, что «шеф» тебе сам преподнесёт результаты экспертизы. Ладно, пошли… – переступив порог кабинета начальника, Долженко взмолилась, – отпустите, дяденьки, я уже всё сделала. Спать хочу страшно! Всю ночь в гарнизоне за городом торчала – там суицид, а потом сразу в резиденцию… Поимейте совесть, господа!
Полковник Корячок свёл к переносице мохнатые брови, из-под которых на эксперта смотрели тёплые обожающие глаза:
– Входите, офицеры, рассаживайтесь, – сказал он, твердея голосом. – Мы с тобой, Галина, бывало, выезжали на «дело» и по трое суток не спали. Ничего, не ныли, не расслабляйся…
– Так это когда было, Вовчик? – покряхтывая и присаживаясь к столу «шефа», проворчала Долженко, но спохватившись, исправилась, – Владимир Львович. Мы с тобой тогда на двадцать пять лет моложе были…
Корячок заботливо пододвинул к Галине Николаевне пепельницу:
– Были… были… Сейчас майору доложим обстановочку и отпущу тебя спать… Итак, рассказываю вкратце, подробности на месте узнаешь. Ты, Галина Николаевна, куда надо, вставляй свой комментарий… Дело непростое, для узкого круга, без огласки. Расследование строго конфиденциальное. Это просьба губернатора. Сами понимаете, нечасто в его резиденции убивают гостей такого масштаба.
Последняя фраза «шефа» вызвала у Исайчева ироническую усмешку.
– А ты не хмыкай, не хмыкай, в резиденции губернатора, вообще, никогда никого не убивали, – полковник Корячок поплевал через левое плечо.
– С почином нас, – хихикнула Галина Николаевна.
– Цыц! И ты туда же, – рявкнул Владимир Львович. – Давайте соберёмся, господа офицеры. Давайте соберёмся… Не на картошку едем… Есть одна немаловажная деталь – губернатора во время убийства в резиденции не было…
– Лучше бы на картошку. Извините, Владимир Львович, – прервал «шефа» Исайчев и, обращаясь к эксперту, спросил, – Галина Николаевна, сомнений не осталось – это убийство? Может…
Долженко щёлкнула зажигалкой, прикуривая сигарету:
– Медэксперты по тем анализам крови, которые успели взять у потерпевшего на месте преступления уверяют – убийство. Убийство, Мишаня! В крови жертвы такое количество цианида, что на троих хватило бы… Отвертеться не удастся. И что скверно, злодей почти не наследил.
– Почти? – Исайчев попытаться поймать ускользающий взгляд Долженко.
– Совсем не наследил, майор, – Галина Николаевна, наконец, решилась посмотреть на Михаила, – трудно тебе будет, Мишаня. А кому сейчас легко? Я, товарищ полковник, так и быть, вернусь с майором на место преступления. У Михаила глаз молодой, может быть, ещё чего найдём. Хочу предупредить: из резиденции по приезду высокого гостя никто не выезжал. Так что злодей там.
– По вашим прикидкам целью был именно Бурлаков? Он не мог схватить чужую чашку?
– Однозначно, Бурлаков. Без сомнения, – убеждённо ответила Долженко, – только Бурлаков из всей компании пил кофе с молоком и пил его из особой термической чашки. Его повар возил для него её всюду. К чашке прилагается специальное электрическое устройство, поддерживающее определённую температуру напитка. Бурлаков пил только очень горячий, очень крепкий и очень сладкий кофе с молоком. Чашка стояла отдельно от общего подноса. Цель – Бурлаков.
– Много ли там гостей? – поинтересовался Исайчев.
– Много, Мишаня, много… обслуги только пять человек. Приближённых видела пока троих: жена – истеричка, двоюродная сестра – нахалка, адвокат – самодовольный индюк и ещё управляющий здешним филиалом фирмы убиенного – мужик, на первый взгляд, не дурак, правда, со шлейфом корвалола. Ещё начальник охраны, он же личный телохранитель, но его не видела. Он с Васенко общался вне зоны злодейства. Когда я уезжала, к входу подкатило такси, и из него вышел парень весь в импортной джинсе и женщина. Я приказала их от остальных отделить, благо резиденция большая, и никому про них до твоего приезда не говорить. Решила не мешать «чистых» и «грязных». Не следует им обмениваться информацией. Приехавшим об убийстве молчать. Сам решишь, когда сказать. Ничего, что покомандовала? Ты не в претензии? Оперу, который меня провожал, я такую кару за длинный язык обещала, что он вряд ли, вообще, до твоего приезда говорить будет.
– Ты, Галина Николаевна, всё правильно сделала. Спасибо. А Васенко где? Мне обещали Васенко, почему вы, а не он их остановил? – вопросительно взглянув на начальника, спросил Исайчев.
– На месте твой капитан, – Долженко поднялась с кресла, – он не успел бы эту пару изолировать. Прямо удача, что я их у порога ухватила.
Уже в машине, направляясь к месту преступления, Долженко заметила:
– Кстати, твой Васенко хоть и хитрая лисья морда, но о женщине и парне тоже ничего не знает… ап-п-п-п… я приказала…
– Брависсимо, товарищ подполковник, и все же ты больше Галючка, чем Галинка, – с любовью поглядывая на эксперта, заметил Исайчев. – Опиши мне этих приближённых. Как они тебе с первого взгляда.
Долженко состроила недовольную гримасу и, прислонив голову, покрытую седыми мелкими кудряшками на подголовник, закрыла глаза:
– Так, я тебе коротко рассказала: «истеричка», «нахалка», «индюк, надутый» и «парень не дурак». Обслугу не видела, они мне ни к чему. Их в главном корпусе только у дверей держали. Начальник охраны, правда, туда-сюда шастает… Его надо попристальнее разглядеть.
– Галинка, ну, пожалуйста, поподробнее, у тебя глаз – ватерпас, – взмолился Исайчев.
– Ты, чудо огородное, дай подремать. Бабушка русской экспертизы устала. Мне бы хоть маленький сончик привидить… Вообще, напрасно ты, Мишань, настаиваешь. Мои красочные эмоции могут затереть твои…
– Баба Галя, ты же знаешь, я принимаю впечатления экспертов, но опираюсь на свои, извини… Давай вещай, мне надо войти в состояние предельной заинтересованности «делом» и войти уже подготовленным к нему…
Долженко открыла один глаз и зло глянула на Исайчева:
– Какая я тебе баба Галя, свинья?! Эта баба исползала на коленях всю залу, а там квадратов сто пятьдесят не меньше, и, как видишь, встала и хожу. Другая бы в моём после пенсионном возрасте давно на составляющие развалилась, а я с тобой обратно плетусь…
– Извини, Галина Николаевна,
дурак дураком, дай в щёчку чмокну, – взмолился Исайчев и сложил ладошки лодочкой.
Долженко опять закрыла глаз, но щёку для поцелуя подставила:
– Ладно, целуй, – миролюбиво пробурчала она и, получив обещанное, вновь положила голову на валик. – Итак, двоюродная сестра Бурлакова – Эльза Фридриховна Леманн…
Исайчев резко всем корпусом развернулся к эксперту:
– Они иностранцы? Этого ещё не хватало…
– Не перебивай, – Долженко поняла, что Михаил не даст ей вздремнуть, вытащила из чемоданчика пачку сигарет, одну сигарету вынула, – Эльза Леманн, насколько я слышала из опроса Васенко немка Поволжья. Родилась в Покровске. Её мать – сестра матери Бурлакова и на правах ближайшей родственницы «фрау» считает возможным лезть во все дырки, подсматривает за операми. Их в резиденцию Городской отдел с перепугу нагнал видимо-невидимо. Дамочка пытается командовать. Она двоюродная сестра жертвы и, судя по всему, непросто родственница, а заметная фигура в его бизнесе. Сейчас Эльза проживает под Мюнхеном, является смотрителем производства. Леманн специально выделила это – не директор, а именно – смотритель, – Галина Николаевна помяла сигарету, разглядела её и сунула обратно в пачку. – Гадкая привычка! Нужно отвыкать. Или поздно уже, майор?
Исайчев не слышал вопроса, отвернулся к окну, а когда обернулся вновь, спросил:
– Решать ничего не решает, но за всеми приглядывает. Чем они занимаются?
Долженко усмехнулась, но не обиделась, понимала – Исайчев входит в «дело».
– У Бурлакова в пригороде Мюнхена завод одноразовых шприцев. Прибыла в Сартов по приглашению брата для какого-то очень важного разговора. Внешне – белая мышь, усиленно молодящаяся, брови щипанутые, глазки у носика маленькие, шнырчатые. – Эксперт поморщилась, вспоминая Эльзу, и добавила, – а жопа, я тебе скажу, как у нефтяной баржи корма. Мне кажется, мама у этой немки немножечко еврейка…
– Та-а-ак, – пропел Исайчев, – интернационал…
– Далее, жена убитого – Ирина. Ой! Главное забыла сказать, Леманн и Ирина заканчивали одну школу… Ирина красавица. Ну, красавица, ни дать ни взять. Чернобровая, кареокая, большеглазая, с изумительными зубами. Цену себе знает. Только на стоматолога, небось, лимона три положила. Пластический хирург тоже на лице отметился. Но характером Ирина уступает Эльзе, пожиже будет… Далее юрист – адвокат погибшего. Хочу, чтобы ты записал, у него сложное имя, отчество и фамилия…
Исайчев, недовольно похмыкивая, вытянул из кармана блокнот:
– Ну-у-у… готов…
Долженко игриво усмехнулась:
– Адвокат – гражданин Канады по имени Сайрус Мордохович Брион… ни больше и ни меньше. Эльза зовёт его Сара, и, мне кажется, она попала в точку…
– О, господи! Что прямо Сара, Сара?
– Усилю впечатление – Сагочка… чистенький, причесанный, в розовом галстуке, синем костюме, и почему-то в дорогих тёмно-вишнёвых замшевых туфлях без носков… Рубашка кипельно – белая, аж глаза режет… Почему без носков, Мишань? Холодно же?
– Зато модно, круто, экстравагантно… Боюсь спросить, потерпевший ни того… этого…
– Нет! – резко бросила Галина Николаевна, – убиенный был мужик! Высокий, под два метра, атлетически сложенный, слегка небритый с суточной щетиной, глаза, как у мальчишки, карие с позолотинкой. Жаль, таких мужиков терять… Мне кажется, он жену уберегал от соблазнов, поэтому и держал рядом с собой Сагочку. И судя по тому, как адвокат ловко говорил с нашим Ромой, он хороший спец. Пока я труп осматривала, прислушивалась. Но из их разговора так ничего и не поняла. Сара жужжал словно муха, а в остатке ноль. Ты же знаешь, Ромка – лиса. Он такие крючки в беседах ставит, что его не обведёшь, а тут, поди ж ты – ноль. Ничего не выудил, кроме того, что лежало на поверхности. Кто – кого – кому – с кем – ничего не нащупал. Один дым.
– Так, ясно, – почесал затылок Исайчев, – остался управляющий – «мужик с виду не дурак» и те, что приехали. Но о них, я понял, никто ничего не знает. Давай о «мужике – не дураке»…
– Ничего про него не скажу, Мишань, мужик произвёл на меня хорошее впечатление: глаза умного человека, держался достойно, но напряжённо. Видно было, что для него все произошедшее – потрясение, и, мне кажется, у него больное сердце.
– С чего ты так решила, одышка?
– Нет, одышки нет… Но он все время зяб, мёрзли руки и он частенько их растирал. Холодный пот на лбу, запах карвалола, а когда осматривала его одежду, заметила в приоткрытом рту ярко-красный язык… Я посоветовала бы ему обследовать сердце, но может, быть там другие причины – тебе разбираться, милок…
– Галина Николаевна, в резиденции есть кабинет, где я могу проводить допросы? Импортировать их в Комитет не дадут. Придётся все следственные мероприятия осуществлять на месте…
Долженко бросила на Михаила ироничный взгляд:
– Нет, Михаил Юрьевич, у губернатора одна маленькая комнатка и та на чердаке…
– Я серьёзно!
– А серьёзно? Найдётся комната. У них, у каждого свои апартаменты. Пока ты будешь работать с одним из них, я более тщательно осмотрю их личные хоромы. Место преступления я проползла, а вот комнаты оглядела поверхностно. Кабинет займёшь губернаторский. Увидишь, в каких комнатушках сильные мира сего решают наши босяцкие проблемы. Ох, трудно им приходится… губернаторам-то…
Глава 3
Управляющий местным филиалом корпорации Олега Бурлакова Алексей Иванович Слаповский открыл дверь кабинета, не постучавшись, но порога не переступил:
– Извините, не стучусь – знаю, что ждёте именно меня…
Исайчев жестом пригласил мужчину войти и указал кресло, куда сесть. Сам Исайчев разместился за антикварным бюро, которое торчало на гнутых витиеватых ножках посреди стометрового кабинета. Обычного письменного стола или что-либо похожее на него при осмотре резиденции найдено не было. Михаил чувствовал себя неуютно, он не привык к подобным видам мебели. Небольшое бюро было слишком экстравагантным: здесь и выточенные из красного дерева ангелочки, и множество маленьких и больших ящичков, а вот рабочей поверхности немного. Михаилу едва удалось поместить папку с бланками допросных листов, диктофон и ноутбук, с которым он не расставался никогда, используя его чаще как печатную машинку или монитор для просмотра фотографий с места преступления. Стены кабинета, затянутые сиреневым щёлком в мелкую золотую искорку, не располагали к кропотливой работе. Они наполняли голову Михаила неосознанным раздражением.
– Меня зовут Михаил Юрьевич Исайчев, – представился следователь, – буду вести «дело Бурлакова». Прошу назвать себя и подписать вот эту бумагу – это ответственность за дачу ложных показаний…
Мужчина подошёл к бюро и, не читая, расписался там, где Исайчев поставил на листе бланка галочки. Прежде чем вернуться на место, произнёс громко и чётко:
– Слаповский Алексей Иванович – директор фармакологического завода в Сартове, уже семнадцать лет. Мы с Олегом Олеговичем окончили здешнее военное училище, с того времени и знакомы… Слушаю ваши вопросы…
– Продолжайте, Алексей Иванович, вы закончили с Бурлаковым одно военное училище, рассказывайте, что было дальше. Вопросы будут позже…
Слаповский более основательно сел на стул, давая понять, что готов к длительному разговору:
– Потом я уехал в войска, а Олега направили преподавать в военное училище нашего профиля в Харьков. У Бурлакова светлая голова… Мы встретились через восемь лет. Он уже был богатым человеком и у него имелась собственная фармацевтическая корпорация. Меня комиссовали по случаю ранения во второй Чеченской.
Слаповский энергично растёр пальцы рук:
– Извините. Плохое кровообращение, руки леденеют. Особенно когда волнуюсь.
– Может быть, горячего чая? Согреетесь, – предложил Михаил.
– Нет, нет! – всполошился Алексей Иванович. – Чай я сегодня пил и кофе тоже… Давайте продолжим. Так вот, после войны я вернулся в Сартов и болтался здесь без дела и зарплаты. Встретились мы во время очередного приезда Олега. Он на протяжении многих лет посещает наш город. Зачем? Не знаю. Во время пребывания в Сартове Бурлаков на заводе не появляется. Ревизоры его периодически приезжают, а сам нет. Нет! Даже не припомню когда был… При встрече, обычно где-нибудь в парке, в местах нашей юности, он выслушивает отчёт и достаточно… Тогда, семнадцать лет назад, Олег предложил работу сразу директором предприятия. Говорил, что никогда об этом не пожалел… Я тоже… Очень его жаль… Кто теперь возглавит дело?
– Он хорошо его знал?
– Кого? – вскинул пучкастые брови Слаповский.
– Дело… – усмехнулся Исайчев.
– Олег, начал заниматься бизнесом ещё будучи преподавателем в военном училище почти с нуля. С карьерой в ВУЗе у него не получилось. Союз к тому времени развалился. Бурлаков, российский офицер не захотел присягать новому правительству.
Слаповский замолчал, сглотнул комок в горле, продолжил:
– Родине мы в то время тоже не нужны были. Но в отличие от многих Олег быстро сориентировался и, воспользовавшись тем, что мать – немка Поволжья, эмигрировал с семьёй и с семьёй сестры матери в Германию, там и развернулся. Тогда ведь только входили в медицинскую практику одноразовые инструменты. Годы-то, какие были сумасшедшие…
Михаил видел, что прошлые воспоминания не доставляют Слаповскому удовольствия. Они приносили ему не только нравственные страдания, но и физические. Алексей Иванович всё время морщился, ёрзал на стуле.
– Господин Слаповский, – попросил Исайчев, – расскажите в подробностях о сегодняшнем утре…
– Я прибыл в резиденцию к восьми часам. Сайрус позвонил и от имени Олега Олеговича приказал приехать. Для меня его визит в Сартов был неожиданностью. Обычно он предупреждал загодя. Спросил Бриона, какие приготовить документы, но адвокат сказал, что встреча будет носить личный характер.
– Алексей Иванович, я ведь прежде, чем сюда ехать, попросил скинуть мне на компьютер справку о вас.
Михаил открыл ноутбук, отвернул от Слаповского экран и загрузил нужную страницу.
– Об остальных гостях материала мало, а вы здешний, о вас всё, как на ладошке. Известно, что вы с господином Бурлаковым делили во времена учёбы одну пассию на двоих.
– Нет! – резко и зло оборвал Исайчева Слаповский. – Неточно. Олег увёл у меня девушку, хотя у него существовала своя любовь. Мы в училище были соперниками: оба отличники, оба борцы, часто выходили на ковёр как спарринг-партнёры. Я побеждал почти всегда. Олег злился… и вот так отомстил… она влюбилась, и бегала за ним, как собачонка… Даже аборт от него сделала…
– Вы не в курсе, что с ней стало потом? – не отрывая взгляда от монитора, спросил Исайчев.
– Ну вы же знаете! Зачем спрашиваете? – вскинулся Слаповский.
– Да, знаю, – она стала вашей женой…
Алексей Иванович опустил голову. Было видно, как он сдерживается, играя желваками на скулах:
– Любил я её… понимаете… всякую бы принял… – Он попытался улыбнуться, но улыбка только обнажила зубы и совсем не тронула лица. – «Это», может быть основанием для подозрения меня в убийстве Бурлакова?
– «Это» уже основание для подозрения. Вы же понимаете, что ни вы, ни я не знаем, зачем Бурлаков приезжал каждый год в Сартов. Может быть…
– Думаете, – Слаповский не дал Михаилу договорить, – он приезжал в Сартов для встреч с моей женой? Ну… нет… – Слаповский впервые за всю беседу удивился, растерянно пожал плечами и принялся энергично растирать кисти рук. – Извините… У нас четверо детей… и она никогда о нём не вспоминала… Знаете…
В кабинет, не стучась, ворвался следователь Роман Васенко. Слаповский замолчал.
– Михал Юрич! – пучил глаза капитан, – у нас ещё труп!
– Ёшкин кот, кто?! – вскакивая, воскликнул Исайчев.
– Повар, итальянец – Гуидо Скварчалупи…
– Не резиденция губернатора, а бандитский притон! – Михаил, едва не сбив Васенко с ног, выскочил в коридор.
На половине дистанции Роман нагнал и обошёл начальника.
– Фигуранты у тебя в свободном полёте? – крикнул вслед удаляющемуся капитану Исайчев. – Ты их не изолировал друг от друга?
– Так, кто знал, что они ещё кого-то грохнут? – на ходу, не оборачиваясь, бубнил себе под нос Васенко, прибавляя скорость.
У дверей кухни Роман остановился отдышаться и подождать запыхавшегося начальника. В помещение следователи вошли вместе. Итальянец, согнувшись пополам, одной половиной тела лежал на разделочном столе кухонного острова, другая половина стояла на ногах. Рядом с головой Гуидо растеклась и уже почти загустела кровь. Волосы итальянца плотные, чёрные, вьющиеся, напитанные кровью, начали подсыхать и превращаться в сосульки. Тут же на столе валялся помытый металлический топорик для отбивания мяса. Убийца, будто издеваясь, плохо ополоснул топорик и на нём остались разводы от средства для мытья посуды. Рана на голове итальянца была велика и не оставляла сомнений, что жизнь вытекла из тела Гуидо вместе с кровью.
– Долженко сообщили? Она ещё здесь? – обратился Исайчев к оперативному сотруднику из Городского убойного отдела. Именно он, когда зашёл поинтересоваться об ужине для дежурных оперативников, обнаружил тело Гуидо.
Сотрудник не успел ответить, потому что Галина Николаевна сама вошла в кухню. Её белая кофточка и тёмно-синяя форменная юбка были в капельках крови. Исайчев, указывая эксперту взглядом на пятна, спросил:
– Галя, это ты его?
Долженко покрутила указательным пальцем у виска:
– Тьфу! Это кровь Эльзы…
– Её что тоже? – зарычал Роман.
– Пока нет! – махнула рукой Долженко и поплевала через левое плечо, – не дай бог. Пусть живёт… Я осматривала её комнату, а она решила поменять лампочку в торшере. Перегорела. Стеклянная колба оказалась треснутой и рассыпалась у неё в руках. Кровища лилась, как из барана. Пока вынимала из ладони стекло, перевязывала, изваракалась вся…
– Как из овцы, – поправил эксперта Роман.
– Уйди отсюда, шутник-самоучка, – прикрикнула Долженко. – У трупа хихикаешь, бог тебя накажет!
– Галя, не иди вразнос, – остановил Исайчев, распаляющуюся гневом Долженко. – У нас каждый день труп. Уж кто-кто, а ты об этом не хуже нас знаешь. Если бы не чувство юмора – давно бы повесились…
– Так, что тут у нас? – безнадёжно махнув рукой, спросила Долженко.
Она подошла, внимательно осмотрела труп и, приложив пальцы к шее итальянца, установила:
– Судя по температуре тела, стукнули его не более часа назад. Точнее, скажут судмедэксперты. Пока так – убийца подошёл тихо сзади, повар его не слышал, сила удара мощная… покуда всё. Я ещё не закончила осмотр апартаментов фигурантов. Изымаю одежду. Может быть, на ней что-то найду. Результаты завтра. Раньше не сделаю. Еле хожу, устала. Часа вам хватит осмотреться и описать труп итальянца? Если тело успеете упаковать – заберу с собой. Передам по инстанции. Нет – отвезёте сами. Корячок очень просил не устраивать звон. Тихо работаем, ребята…
Роман обошёл вокруг кухонный остров, остановился у тела Гуидо, спросил:
– Почему убийца не боялся, что повар его услышит? Итальянец был глухой? Кто-нибудь в курсе?
Ответила Долженко:
– Нет, он был в наушниках. Посмотрите, их изъяли рывком. Из одного уха наушник вылетел легко, а второй оказался зажат в ухе столом, на который упала голова, и его пришлось тянуть. Видите, красная полоса почти до подбородка…
– Зачем убийца забрал наушники? – удивился Исайчев.
– Если бы была убийцей, пояснила бы. Я свободна? Могу продолжать осматривать апартаменты? – Долженко, не дожидаясь ответа, направилась на выход.
Когда дверь за ней закрылась, Роман, изображая утиную походку эксперта, бросил вслед:
– О, пава! Спросила и пошла… у меня тёща такая. А, может, ты против? Ты же старший группы…
Михаил досадливо поморщился:
– Ну, хватит, Рома, ёрничать. Она старше по званию и по летам. Давай работай! Мне кажется, что преступник что-то искал в одежде итальянца и проигрыватель в кармане ему мешал. Злодей его вытащил, а потом решил вовсе забрать. Видимо, отпечатками запачкал. Перчаток у него не было. Если бы были, убийца не стал бы мыть топорик.
– Значит, к убийству заранее не готовился, – рассудил Роман, – кто-то его подтолкнул.
– Я думаю, проигрыватель искать не стоит. Резиденция огромная – одной земли три гектара…, – продолжил размышлять Исайчев.
– Михал Юрич, а если это записывающее устройство и повар слушал то, что закачал туда накануне? Возможно, то, что уличало убийцу? – Роман сел на корточки, осматривая пол у ног Гуидо. – Ничего нет, как в хирургической. Одна кровища…
– Тогда тем более не найдём, – подтвердил своё же предположение Исайчев. – Но я склоняюсь к тому, что убийца искал что-то именно в одежде. Обратите внимание на рукава поварской куртки – они раскатаны. Злодей искал записку, флешку, что-то мелкое. Роман, приглашай оперов, – приказал помощнику Исайчев, – пусть пакуют все, что найдут. Проследи, чтобы тщательно. Запри фигурантов по комнатам, нечего им по усадьбе болтаться… Ужина, вероятно, не будет… А жаль, я в поезде только чай попил, пообедать, вообще, не удалось. Позвони «шефу» попроси как-то решить вопрос с питанием, а то мы все тут перемрём от голода. Городские опера по коридорам уже ворчат…
Телефон в кармане Михаила взвыл в режиме пожарной сирены.
– Вот и он, лёгок на помине! – определил, глядя на дисплей Исайчев и, нажал зелёную кнопку. – Слушаю, Владимир Львович… да ещё труп… понял… никого из резиденции не выпускать, включая сотрудников… понял: языки прикусить… понял… работать в режиме борзой собаки… понял: умереть на посту… Что нужно от вас? От вас – нужно прекратить меня запугивать и не-ме-шать! Я не борзею, вы сами приказали мне войти в режим борзой собаки, я вошёл… Извините… я постараюсь… Владимир Львович, решите вопрос с питанием, голодно здесь… хорошо… можно и три корочки хлеба, но каждому… понял вас… – Михаил нажал кнопку «Отбой» и только тогда увидел округлившиеся глаза Васенко.
– Я фигею, Михал Юрич! Ну, вы даёте… так с «шефом»…
– Иди, работай! – оборвал коллегу Исайчев. – Я ухожу продолжить допрос Слаповского.
В кухню вошёл старый знакомый Исайчева начальник районного убойного отдела Константин Плетнёв. Исайчев обрадовался:
– Здравствуй, Костя, рад тебя видеть. Давно нам не доводилось встретиться.
Плетнёв развёл руки в разные стороны:
– Что поделаешь, дружище? Не мы такие – жизнь такая. Может быть, и хорошо, что нечасто. Встречаемся всё больше в грустных местах, при грустных обстоятельствах.
– Надо ломать эту практику. – Пожав руку старому товарищу, сказал Михаил. – Закончиться здешнее вынужденное заточение, приходите в гости, Оля будет рада.
– Принято, майор, обязательно забежим. А сейчас – слушаю тебя.
– Проследи, чтобы труп упаковали и аккуратно вынесли, не особенно афишируя. Пусть всё здесь подберут и Галине Николаевне в лабораторию отправят. Она ждёт.
– Есть, майор, сделаем.
Правообладателям!
Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.