Текст книги "Заросшая дорога в рай. Два детектива под одной обложкой"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zarosshaya-doroga-v-ray-detektivy-150551.jpg)
Автор книги: Алена Бессонова
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 23 страниц)
Дверь в «переговорную» открылась и возникшая голова Светы спросила:
– Чай?
– Скажу когда! – махнула рукой Ольга. – В общем, часть товара в коробках сгрузили в каком-то гараже. Чей гараж – я тогда ещё не знала. Пришлось ночевать в машине в надежде, что утром кто-то должен появиться, и угадала. Примерно в семь часов утра к гаражу подъехала машина Лёнчика. Он загрузил полный багажник, повёз это всё не куда-нибудь, а в нашу торговую точку к специализированному павильончику на Сенном базаре. Дальше додумать было уже просто. Стало понятно, куда девались наши двадцать процентов прибыли.
– Куда? – брови Михаила приняли любимую позу – домиком.
– Он просто менял купленный им товар на деньги, вырученные в нашем магазине за аналогичный, но уже проданный товар. Естественно, делился с продавцом. Видите как хорошо? Все при деле: экспедитор по его списку закупал ему детское питание. Заместитель директора всегда мог беспрепятственно залезть в компьютер и точно знать, что уже продано. Экспедитора не обижал – отстёгивал премиальные. Все доставлялось на арендованном и оплаченном маминой фирмой транспорте. Продавцам за подмену он платил чуть больший процент, чем они получали у мамы. Недостач нет. Всё на месте. Оправдание одно – ну, не берут! Спрос упал. У Лёнчика чистая прибыль без расходов, налогов и прочих отчислений. Вот такой маленький гешефт.44
ге-шефт – мелкая, выгодная торговая сделка или спекуляция.
[Закрыть]
– Лихо!
– Я тогда рассказала маме о своём открытии, и мне показалось, что она больше расстроилась не от самого факта жульничества брата, а оттого, что об этом узнала я. Ну уж тут дочка Оля, то бишь я, закусила удила, допёк, знаете ли… Маме пришлось с ним объясниться. А так как Ольга Ленина является полноправным совладельцем фирмы, говорить пришлось при мне. И тут моя боевая мама, смущаясь, попыталась растолковать братцу, что он играет не по правилам. И дело не в потере прибыли, а в моральном климате в коллективе. Получалось, что все и всё знали, шушукались между собой, скрывали… Она предложила ему – если он собирается заниматься бизнесом основанном на собственных средствах, то да – вопросов к нему не будет, пусть тратит, куда хочет, но в этом случае расходы должны восполняться соответственно. Леонид Михайлович фыркнул, бросил ключи от кабинета на стол и ушёл. С того дня мы с ним больше не общались…
– Он что же, не навещал свою маму, бабушка ведь живёт у вас?
– Нет, не навещал! – резко ответила Оля.
Михаил понял – в этом направлении не стоит дальше задавать вопросы.
– Подскажите, пожалуйста, как зовут того экспедитора, – Михаил вновь открыл блокнот, но Оля остановила его жестом руки:
– Фамилия – Игорь Самсонов, но это не та соломинка, за которую стоит тянуть.
– Почему?
– Мама уволила Игоря сразу. Она не могла работать с людьми, не доверяя им. Мальчик не пропал, на следующий день устроился к конкурентам, сдал все явки, пароли, а главное, поставщиков и нюансы договоров. Те за зарплатой не постояли – наградили щедро. Так что на подполковника Сперанского у него жалоб нет.
– Кто-нибудь из продавцов пострадал?
– Те, кто работал с Лёнчиком? – спросила Ольга и, не дожидаясь подтверждения вопроса, ответила, – они с перепугу тоже утекли в фирму – конкурент. Ну и бог с ними, не стоят они того, чтобы о них вспоминать. Мама сильно переживала. Корила себя за то, что не предложила брату стать соучредителем фирмы. Волновалась, печалилась о том, как он, видимо, страдал от неловкости быть её подчинённым. Через год она заболела, врачи сказали: рак – болезнь печали. Но я, Мцыри, в её болячке виню не только его. Нет, конечно! Бизнес, вообще, постоянное потрясение! Он просто чуть-чуть добавил…
– Объясните, Оля, почему в одной семье два таких разных человека выросли?
– Выросли? – Ольга на минуту задумалась. – Его просто больше удобряли. Младший, с ним тютюшкались. Рос тепличным. У него над головой всегда был потолок, а у мамы небо… вот и вся разница.
– Ольга, разрешите закурить? – хозяйка кивнула, и Исайчев двинулся к приоткрытому окну, ухватив на ходу с переговорного стола пепельницу.
С удовольствием вдохнув пряный дым сигареты, на выдохе спросил:
– С вашей бабушкой разрешите поговорить?
– Не получится, и не потому, что не хочу. А потому что ей восемьдесят пять лет и сильная старческая деменция55
Деменция – приобретённое слабоумие, стойкое снижение познавательной деятельности с утратой в той или иной степени ранее усвоенных знаний и практических навыков.
[Закрыть]. Она меня-то нечасто узнаёт.
– Где она сейчас? – резко развернулся от окна Михаил.
– Дома, – Ольга удивлённо взглянула на гостя. – Вы что, Мцыри, решили, что я родную бабушку могу куда-нибудь сдать?
Виноватая улыбка чуть тронула губы Исайчева:
– Простите, ради бога, счастлив, что это не так. В войну своих не сдавали, а сейчас повсюду…
– Надеялась, вы обо мне иного мнения. Хотя простительно, мы знакомы всего час-другой. И всё-таки вам, я бы такого вопроса не задала, – в голосе Ольги звучала обида…
Михаил затушил сигарету и медленно двинулся к креслу, на котором сидела Ольга.
– Поверьте, Оля, если бы мы познакомились при других обстоятельствах, я бы тоже не задал, но…
– Ох, уж эти, но… Я не обижаюсь… По роду своей деятельности часто приходится задавать людям неудобные вопросы. Пошли дальше…
– Вы знакомы с некто Владимиром Григорьевичем Сибуковым?
– Конечно, это друг мамы, ещё с тех пор, как Лёнчик учился в военном институте. Сейчас дядя Володя в нём преподаёт. Он часто приходит в гости. Приходил… – Ольга встала с кресла и, опустив голову, стала ладонями разглаживать юбку. – Теперь только ко мне, и чуть реже… Когда мама была жива, мы…, – Ольга замолчала и в неожиданно наступившей тишине стало слышно, как она проглотила подступивший к горлу комок.
Тишину нарушил и другой звук – скрип двери. Вошла Светлана. Секретарь вручила хозяйке записку, прочитав которую Ольга виновато посмотрела на Михаила, дождалась, когда Света покинет кабинет, сказала:
– Нам придётся прерваться, простите, клиенты плачут… Нужно срочно уехать…
– А обед? – огорчённо спросил Исайчев.
– Не может ли, многоуважаемый Мцыри, заменить свой обеденный реверанс на вечерний. Меня, действительно, очень ждут…
– Заменить нельзя отменить! Где поставим запятую?
– Я поставила бы после первого слова. Хорошо?
– Хорошо! – Михаил посмотрел на часы, уточнил, – в двадцать ноль-ноль на углу улиц Вольской и Советской у кафе «Горячий шоколад», идёт?
Ольга утвердительно кивнула.
– Миша, не забудьте взять блокнот со столика и запишите туда ещё один пункт: поговорить с Владимиром Григорьевичем Сибуковым, мне, кажется, для полноты портрета подполковника Сперанского это сделать необходимо… Он знал его с той стороны, о которой мы с мамой даже не догадывались…
Глава 8
Роман Васенко сидел за рабочим столом и с интересом наблюдал за старшим товарищем. Михаил на листке бумаги чертил круги, треугольники и прочие геометрические фигуры.
– Михал Юрич, – обратился Роман, прерывая странное занятие коллеги. – Как прошла встреча с Ольгой Лениной?
На фамилии Лениной Михаил встрепенулся:
– Что с Лениной?
– С Лениной, надеюсь, всё хорошо, с тобой, мой друг, что-то не так. Чем могла тебя озадачить адвокат Ольга Анатольевна до такой степени. – Роман попытался скопировать задумчивую физиономию Михаила. – Ты уже минут двадцать рисуешь картины в стиле супрематизма66
Супрематизм – направление абстракного в искусстве появилось благодаря художнику Каземиру Малевичу. В его работах сочетаются различные геометрические фигуры.
[Закрыть]. Слава Каземира покоя не даёт? Распоряжения по ходу расследования отдавать будите или как? Что-нибудь из беседы с адвокатессой выудил?
Михаил нехотя вытащил из кармана пиджака блокнот, открыл его:
– Нет такого слова адвокатесса. Есть слово адвокат. Записывай первое: проверить законность отчуждения земли под участком Сперанского Л. М. и заинтересованность в этой земле застройщиков многоквартирных домов. Может, кто-то из легализованного криминала позарился на участочек, решил построить башенку этажей на двадцать? Испытанный способ освободить землю – одного убрать, остальные сами разбегутся. Второе: проверить возможные связи подполковника с должностными лицами в регистрационной службе. Хотя дать на лапу больше чиновника, желающего оттяпать лакомый кусок, Сперанский явно не мог, но чем чёрт не шутит… Топайте, сударь, в «кадастр» и «архитектуру»…
– Сделаю сегодня, разошлю запросы, потом сам пробегусь. В глазки им посмотрю… Ты не сказал, что дал разговор с Ольгой Лениной?
– Знаешь, Роман, она увлекается нумизматикой, так интересно рассказывает…
– Ну-у-у?
– И кофе в офисе вкуснейшее, а бутерброды – ум отъесть…
– Ну-у-у? – Роман начинал удивляться, – а по делу Сперанского?
– Что пристаёшь? – Михаил полез в карман за сигаретами, – я тебе поручения дал исходя из разговора с Лениной. Про самого Сперанского мы ещё недоговорили. Сегодня вечером встретимся и продолжим.
– Меня на встречу возьмёшь? – закинул удочку Роман, проверяя правильность своей догадки.
– Зачем? Это лишнее…
– Ну, ну…, – хитро прищурился Васенко, – пойду звонить в соседний кабинет, не буду мешать обдумывать план вечернего мероприятия. Встреча-то когда?
– В восемь, у кафе «Горячий шоколад»
– Советую поменять костюм, время ещё есть, – заметил Роман, подойдя к двери и сделав серьёзное лицо.
– Да? Какой посоветуешь? – заинтересовался Михаил.
– Так, свадебный, конечно, – воскликнул Васенко, уклоняясь от летящего в него блокнота.
* * *
Справки, полученные из служб об отводе земли под усадьбу Сперанского, не обнаружили никакой мало-мальской зацепки. Из них Роман узнал следующее: «земля в пользование была предоставлена в соответствии с наследственными документами, подлинность которых не вызывает сомнения». Чиновники Управления архитектуры отписались, что никто из застройщиков на эту землю не претендовал, так как участок непригоден для строительства многоэтажных домов с тяжёлыми фундаментами, вследствие близкого залегания русла подземной реки.
Роман справками не удовлетворился, к «делу» подшил, но решил сам поговорить с начальником отдела Виталием Семёновичем Сыпучем, подпись которого стояла на документе, регистрирующем право собственности.
* * *
Кабинет Виталия Семёновича Сыпуча, в который после препирательств с секретарём, Романа Васенко пригласили, с порога удивил следователя: потолок старинного здания отделанный таким же, как и стены, полированным тёмных тонов деревом, висел над головой тяжёлой плитой. В центре потолка многоярусная хрустальная люстра, явно большая для размера помещения. По периметру кабинета, напоминая кожаную ленту, тянулись друг за другом мягкие диваны. Но более всего Васенко растрогало низенькое и узкое гостевое креслице, в которое хозяин кабинета царственным жестом предложил ему поместиться. Ещё более чудным было то, что едва присев, Роман обнаружил прямо перед глазами край столешницы хозяйского письменного стола. Сам же хозяин величаво располагался в дорогом, отделанном позолоченными кантами седалище, именно седалище, потому что название «кресло» было для него мелко.
«Смерд – знай, своё место! Ну и ну!» – подумал Роман.
Он извлёк из папки листок бумаги, протянул его чиновнику:
– Это наследный документ господина Леонида Михайловича Сперанского на участок земли…
– Та-а-ак! – резко вскочил Виталий Семёнович и, закипая от гнева, с силой рванул листок из протянутой руки Романа. – Отку-у-уда, позвольте? Вы-вы кто?
Васенко достал из внутреннего кармана пиджака удостоверение, положил его на краешек стола, ближе к себе:
– Разве вам не доложила секретарь? Я из Следственного Комитета и прибыл по особо важным…
При слове «важным» Сыпуч лёг на стол и пополз к документу в малиновой корочке, на ходу прихватив телефонную трубку:
– Анжела, дура, сказала, вы следуете из комитета, – слово «следуете» Сыпуч выделил особо. – Я решил, вы курьер…
– Положите трубку, Сыпуч, – вкладывая во фразу всё накопившееся за последние минуты раздражение, приказал Васенко. – Смотрите сюда! Это копия документа. Подлинник в вашем ведомстве затерялся… И договоримся, что в соответствии предъявленному удостоверению, вопросы буду задавать я. Или, может быть, переместимся ко мне в кабинет? Там, правда не так шикарно как у вас…
– Да, да, да понял, извините… Побеседуем лучше здесь… – упав назад в кресло, Виталий Семёнович прищурил глаза, внимательно всмотрелся в листок. – Это копия! Конечно, копия! Я уж обрадовался, подумал – нашёлся документик.
Сыпуч успокоился. Вошёл в нужный дыхательный ритм. И по привычке украсил лицо начальственным выражением глубокого презрения к окружающим.
– С чего вы, уважаемый, решили ворошить прошлое? Почему вновь возник этот вопрос? – Виталий Семёнович поморщился от неприятных воспоминаний. – Все своё получили. Те, кто потерял, давно уволены. Мне влепили выговор…
– С занесением?
– Ну зачем с занесением? Просто выговор тоже неприятно, вредит репутации…
– Вопрос возник в связи с обстоятельствами смерти Леонида Михайловича Сперанского, вы знали такого?
Того, что произошло дальше, Роман Васенко при всей своей прозорливости никак не ожидал. Сыпуч вздрогнул, его подбородок мелко затрясся, и глаза наполнились слезами, которые обильно потекли по щекам, орошая лацканы дорогого пиджака.
– Его убили? Ну, конечно, убили… Когда? Вы нашли запись? Да? Да!!! Нашли и пришли, – Сыпуч закрыл лицо ладонями. – Я ждал! Все годы ждал…
Роман ухватился за кончик чуть появившейся версии и соврал, дабы его не упустить:
– Мы нашли запись. Жду ваших пояснений…
Сыпуч резко встал, сделал шаг и внезапно уменьшился в росте, став похожим на мальчика – недоростка. Семеня ножками женского размера, Виталий Семёнович побежал в направлении гигантского железного ящика, который своим видом разрушал величавую гармонию деревянного кабинета.
Мысль, которая, как сказал бы Михаил Исайчев, «искрой освятила сознание» Романа была наполовину смешна и наполовину неприятна: «Кресло начальника отдела Виталия Семёновича Сыпуча стояло на постаменте. Хозяин не просто желал возвышаться над просителями (а именно они в большей степени посещали его кабинет), он желал над ними парить…»
– С-Сыпуч представляет себя Зевсом, – рассмеялся своим мыслям Роман. – Ма-а-аленьким Зевсёнком, как в мультике.
– Ч-ч-чему вы радуетесь? – затравленно стрельнул глазами на следователя Виталий Семёнович. – Ч-ч-то увидели смешного?
– Бегите, Сыпуч, бегите куда бежали… – подбодрил плачущего чиновника Роман.
Сыпуч побежал подпрыгивая. Приблизившись к железному ящику, Виталий Семёнович открыл, кряхтя, тяжёлую насыпную дверь, встал на цыпочки и лихорадочно принялся перебирать бумажки на верхней полке. При этом он успевал рукавом пиджака утирать безостановочно бегущие слёзы. Отыскав нужную бумагу, Виталий Семёнович опустился на кожаный диван и, тряся листком, срываясь на дискант, закричал:
– Вот она, сучья бумага! Она испортила мне жизнь…
Роман встал, радуясь своему освобождению из неудобного кресла, подошёл к хозяину кабинета, забрал из его рук листок – это был подлинник того самого наследственного документа Леонида Михайловича Сперанского.
Васенко присел рядом с Сыпучем, и вкладывая, как можно больше бархата в тон, произнёс:
– Давайте успокоимся, чистосердечное признание облегчает вину… Рассказывайте…
Сыпуч не слушал. Он смотрел куда-то в угол, его щека подёргивалась, отчего левый глаз подмигивал.
– Так! – рявкнул Роман. – Заканчиваем сильно жалеть себя любимого! Рассказывайте.
Виталий Семёнович медленно вынул из кармана платок, медленно обтёр лицо, высморкался, встал и, едва передвигая ноги, поплёлся обратно на рабочее место. Уселся, заговорил:
– Мы с Пся служили в одном полку.
– Пся, это кто? – прервал Сыпуча Роман.
– Это «погоняло» подполковника Сперанского, ещё с училища.
– Вы учились вместе?
– Нет, что вы, у меня нет высшего образования…
– Как же оказались тут? – удивился Роман, – вроде на такие должности без образования не берут.
– Зачем оно здесь, образование? – тоскливо спросил Виталий Семёнович. – У меня тут сестра в начальниках ходит. Выслужилась из обычного землемера. Доказала свою пригодность рвением. Меня после армии пристроила…
– И вы тоже рвением? – съязвил Роман.
– Тоже, тоже, – не заметив сарказма Васенко, продолжил Сыпуч, – в нашем деле рвение и точное выполнение распоряжений вышестоящего начальства – главное. Ну, так вот… Служили вместе – он заместителем командира полка, а я вольнонаёмным киномехаником в клубе. Офицеры его за глаза звали Пся, и остальные тоже, но шепотком… Суров был. А тут вдруг на гражданке встретил его у нас в конторе. Сперанский документы на свою усадьбу выправлял. Я тогда только-только, чуть-чуть по службе приподнялся. Леонид обрадовался. Я удивился. В гости к себе пригласил. Он у тёщи квартировал. Стол накрыл. Я сразу понял – «подполкану» помощь в оформлении документов нужна. Ну, чтобы без очереди. У нас и сейчас настоишься и насидишься, а тогда, ух, что было… Один мужик сказал, что ему гранату хотелось кинуть, так люди в очередях маялись. Я подпил, разоткровенничался, ну вроде однополчанин, страсть, как захотелось хвост распушить… Рассказал, как наши высокие чины хапают: за что, да по сколько. Какие усадьбы и где строят. На работу, на «дришпаках» ездят, а с работы переодеваются в своих хоромах – на «мерсы» и к любовницам чешут. В общем, всю подноготную вывалил. Дальше он документы отдал, чтобы я проконсультировался, что, да как. Я к сестре, тут она ошибочку в документе и нашла…
– И вы решили его изъять?
– Не совсем так. Ошибка в документе была незначительная. Бумага оказалась подлинной. Вы сами посмотрите.
Роман внимательно изучил документ, но ничего подозрительного не увидел.
– Не вижу, нужно эксперту показать…
– Не надо, не надо, он подлинный 1914 года, собственноручный документ наследодателя… посмотрите, там фамилия Сперанский четыре разочка встречается, так?
Роман ещё раз прочитал текст и подтвердил:
– Так.
– Во втором разе фамилия чуть исправлена. Он, наследодатель, описался – вместо Сперанский начеркал Спиранский. Приглядитесь.
Роман присмотрелся, но ничего не заметил.
– Правильно, вы не видите, а эксперт увидел бы. Причём время исправления указал бы точно. Весь фокус в этом. Мы умельца нашли – он поправил. Все прошло хорошо, если бы адвокатша Ольга Ленина не решила документ изъять, и отдать его на экспертизу… Чего ей там не понравилось: ума не приложу.
– Ну и что, разве это нельзя было исправить законным путём? – недоумевая, спросил Васенко.
– Можно. Года два ходил бы по инстанциям, и не факт, что доказал свою правоту. Завистников море. Тем более что отчуждение земли под Монаховым прудом имело шумный резонанс. Но Шахерезада – жена его, не хотела ждать. Ей усадьба была нужна. С шиком женщина жить привыкла. Не у мамы в тёмной комнате ютиться. Тогда он предложил документ изъять, а опись не исправлять. Я сопротивлялся. Он сначала денег предложил, а потом, когда я совсем отказался, Пся дал прослушать диктофонную запись пьяного моего откровения. Пся, он и есть Пся! Это был конец. Понял я – выгонят меня и сестру с тёплого места. В то время, такое место дорогого стоило – и я выкрал документ. После всё завертелось, закрутилось. Людей погнали, начальников понизили, мне заодно выговор влепили. В общем, всех причесали, дай бог как, я испугался сильно. Но пятиться назад было поздно. Напился тогда здорово и пошёл Псе морду бить…
Васенко с большим сомнением окинул фигуру Сыпуча.
– Набили?
– Он меня, как котёнка, с лестницы выкинул, тихонько шёпотом прожурчал: «У меня, гном, врагов полно. Помощнее тебя будут. Только не я их, а они меня боятся! Так что отползай, отползай… пока домой. Передумаю – ты на кладбище поползёшь… Эть-геть». Ну я и пополз.
– Почему вы назвали Стефанию Петровну Шахерезадой? О каких врагах, если знаете, он вёл речь?
– Вы, Роман, как я успел прочесть в удостоверении, Валерьевич, жену Сперанского видели? Она и сейчас красавица, а тогда, ух!, какая красавица была. Жены офицеров ядовитой слюной исходили, а их мужья сладкой слюнкой захлёбывались. Она и характером удалась – королева! Пся с одного взгляда её понимал и все желания исполнял. У нас гарнизон розами усажен был. Солдатики, как кроты землю рыли. А что тут скажешь – образцово-показательная часть. Но мы-то знали – это всё не для нас. Это для Шахерезады.
– Про врагов поясните, пожалуйста.
Было видно, что Сыпуч успокоился, или смирился, привычно откинулся на спинку кресла, продолжал:
– Точно не знаю, я только киномехаником был, но перед сеансом жёны офицеров часто о Сперанском судачили, многим он жизнь портил. Вот, например, Петру Ермилову – его однокурснику, всю карьеру, да и жизнь сломал. Пётр в Стефу Кукушкину влюблён был ещё с училища. Кукушкина, вы поняли, это девичья фамилия Шахерезады. Ермилов хоть в звании – майор, но свойским парнем был. Со всеми ровный, уважительным. Нашего брата вольнонаёмного не пригибал, как Пся… У того чуть что подзатыльник.
– Подзатыльник! – удивился Васенко.
– В переносном смысле, конечно, а так – премии лишал. Говорил, что мы на их солдатской жизни паразитируем…
– Ещё кто, припомните…
Сыпуч нахмурил лоб:
– Вы лучше у Петра спросите. Он здесь в Сартове обитает. Я его недавно видел. Постарел сильно. Скажите, Роман Валерьевич, что со мной будет?
– Будет, будет, – задумчиво произнёс Роман, и услышав, как вздрогнул Сыпуч добавил, – вы сами в ночь на прошлую субботу, где были?
Сыпуч судорожно хихикнул, прикрывая рот маленьким кулачком:
– Неужто вы думаете, что я его через столько лет убить мог? Я, как только знакомый силуэт на улице видел, сразу на другую сторону перебегал. Всю жизнь боялся…
– И всё же? – настаивал Роман.
– Я неженатый до сих пор. Скопить нужных денежек на семейное гнездо пока не сумел. Но женщину себе завёл. Дачку ей презентовал, туда каждую пятницу езжу, на субботу с воскресеньем остаюсь. Услаждаюсь… Ну так как со мной-то?
– Фамилию имя-отчество вашей заведённой женщины на листочке черкните…
Роман подождал, когда Сыпуч закончит писать, взял бумагу и направился к двери. За спиной услышал, как с постамента упало кресло хозяина кабинета, тот, видимо, не рассчитал рывок – сильно спешил дверь перед гостем открыть. В результате – грохнулся вместе с креслом.
– Не ушиблись, Виталий Семёнович? – как можно заботливее спросил Васенко.
– Со мной-то, как? – донёсся страдальческий голос из-под стола. – Со мной-то, что будет?
– Посмотрим, Виталий Семёнович, что будет. Может, за давностью лет ничего и не будет. Сейчас взятки берёте, документы подмениваете? – Роман безнадёжно махнул рукой. – Хотя зачем я спрашиваю.… Я вам на столе повестку оставил. Завтра приедете в Комитет и повторите все под протокол, и без фортелей, это понятно?
Уже закрыв за собой дверь, Роман услышал нарастающую истерику Виталия Семёновича:
– Это понятно…, это понятно…, это понятно.
– Вот тля…, – зло подумал Роман. – Женщину он себе завёл. Интересно, какой породы…
Правообладателям!
Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.