Текст книги "Его добыча – 2"

– Теперь спокойно. Надо спать. Отдохнуть.

Подхватив Трою на руки, я устремился к основной группе собратьев. Все вновь устраивались на ночлег. Пришлось немного сместиться в сторону от первоначального места – прежнее было разворочено гигантским телом червя.

Троя не могла всего этого видеть, но за мою шею ухватилась с готовностью и без прежнего страха… Кажется, она начинает понимать, что меня опасаться не стоит… Только ей!

«Что с пленником делать?» – пришла безликая мысль Зома.

Он без особого интереса изучал Игеря, а затем поддел его ногой и уже в воздухе перехватил чуть заметно подрагивающее тело штурмана.

«В каком он состоянии?» – вяло поинтересовался я. Идти и смотреть самому было искренне лень, куда интереснее было укладывать Трою спать, вслушиваясь в её мысли – женщина по-прежнему пыталась осмыслить случившееся, строя самые разнообразные, сильно расширяющие мой кругозор предположения.

«Дёргается, – неспешно проинформировал Зом и, чуть подумав, добавил: — Но уже меньше».

«Хорошо хоть, молча», – пришла ещё одна немного заторможенная мысль: штурман всех впечатлил неумной громогласностью.

«Похоже, что ему речевой аппарат судорогой свело, – поделился Зом наблюдением, объясняющим причины тишины. Таких формулировок все мы нахватались ещё со времён первого боя на станции. – Так что с ним делать? Выбросить? Выпить?»

«Я это сделаю!» – тут же вызвался Тас, и синхронно с ним Троя сонно пробормотала, борясь с нахлынувшей слабостью:

– А Игерь?

– Жив, – коротко бросил я в ответ, Укладывать голову добычи на своё плечо, оказалось уже знакомым и необычайно приятным делом. И почему-то подумалось, что второе подряд утро Трои начнётся с обнаружения бездыханного тела собрата…

«Нет, – идею использовать Игеря для восполнения энергетического запаса пришлось отринуть: – Просто оставьте его в покое. Но кто-то пусть находится рядом».

Про утренний ультразвук нельзя забывать. Как бы плохо ни отразился на организме Игеря контакт со светящимся щупом, прежняя напасть и вовсе его уничтожит.

«Только не я. Не удержусь ведь, выпью», – мгновенно отреагировал Тас, одновременно отшвырнув обратно подброшенное к нему тело штурмана, которым решил позабавиться Зом.

«Мне тоже не до пленника, – оттолкнул живой «мячик» Зом. – Собираюсь бодрствовать, чтобы охранять остальных».

«Риз?»

Напряжённым, одеревеневшим снарядом тушка Игеря полетела к последнему.

«Не-а».

Штурмана перебросили назад.

«Шол?»

«Пфф… – Мысленный образ, что в интерпретации Трои походил бы на мученический вздох, и снисходительное: – Ладно уж…»

Одной рукой перехватив Игеря, собрат уложил его на землю.

«Скафандр его полностью закрой, – сообразил я, проделывая это же с уже отключившейся добычей. – Только осторожно, чтобы не повредить».

Пока мы восстанавливаем резерв жизненной энергии, скафандр согреет и убережёт от укусов хищных насекомых. Выходит, не совсем бесполезная материальная вещь. В памяти всплыл диалог Трои с уничтоженным мною рарком, который они вели возле клеток, в которых мы очнулись на станции. Она тогда просила его не быть излишне самонадеянным…

«Проваливайте!» – отвлёк меня негодующий посыл. Не узнать в его источнике Орша было невозможно.

Все, кто уже начал погружаться в сон, как по команде приподнялись и уставились на собрата. Я тоже. Впрочем, рассмотрев попытавшихся улечься поближе к Ришу Риза и Шоха, интерес к происходящему утратил. Орш сам разберётся.

«Мы поможем, – огрызнулся Шох. – Резерв у всех почти исчерпан, а так втроём точно согреем».

«Вы уже помогли, – гневно отчитал Орш. – Больше не стоит и пытаться».

Что происходит? Прежде мы не ссорились. Всё было общим, одинаковым и повсеместным. Однако существование в материальном мире внесло коррективы. Породило потребность обладать чем-то единолично. Или… кем-то? И я это осознаю, потому, что сам именно так реагирую на Трою? Но почему?..

– Что происходит? Почему вы стоите и молча с яростью смотрите друг на друга? Общаетесь? Тогда делайте это вслух!

Голос Риш прозвучал решительно – к нему пришло понимание, что взаимоотношения собратьев с обретением этих странных материальных оболочек перестали быть доверительными.

Вот только объяснять ему эдаити ничего не стали. Обменявшись тяжёлыми взглядами, они разошлись: Риз и Шох отступили, отойдя к другим, а Орш под гневное рычание Риша молча махнул ему рукой, предлагая продолжить прерванный сон.

Но меня их поступки уже не интересовали. Вытянувшись рядом с Троей, давая оболочке возможность восстановить силы и одновременно с жадностью вытягивая всю возможную жизненную силу из роящихся вокруг насекомых, я пытался понять, почему больше не желаю съесть свою добычу. И как бы разобраться, чего желаю теперь?..

Едва взошло розовое светило, принося с собой и смертоносный для пленников ультразвук, все эдаити уже были готовы продолжить путь. Троя выглядела отдохнувшей, Игерь – нет. Едва женщина разглядела землистый цвет и множественные следы небольших повреждений на лице штурмана, как подскочила, вознамерившись ринуться к нему.

– Ультразвук, – одним многозначительным напоминанием мне удалось остановить Трою.

С досадой прикусив губу, она скользнула взглядом по окрестностям и изумлённо застыла, рассмотрев в стороне развороченную поляну и лежащую среди камней обугленную тушу гигантского червя.

– Что-о-о… это… что?.. – Троя сглотнула, на миг прикрыв глаза. – Что тут случилось?

– Идём, не стоит тут задерживаться, – не желая тратить время на объяснения, я, придерживая женщину за плечо, другой рукой подхватил свою долю общей ноши.

Другие эдаити уже потянулись вперёд. Необходимость отыскать Щега никто не отменял, значит, и сегодняшний день мы проведём, кружа по лесу в поисках собрата.

Словно по инерции переставляя ноги, добыча двинулась вперёд. Кряхтя и ругаясь, зашагал и штурман, понимая, что если отстанет от нас – и вовсе погибнет. Замыкали шествие Орш и Риш, которые напряжённо молчали, но неизменно украдкой посматривали друг на друга, вызывая у остальных недоумение своим странным поведением.

В сознании Трои крутилась одна и та же мысль:

«Надо выяснить, что за чертовщина творилась тут ночью… Что опять с Игерем? Выглядит так, словно его протащили через чёрную дыру. Неужели… неужели амиоты что-то сделали с ним?!»

Она совсем ничего не помнит? Это следствие воздействия червя или же причина в защитной реакции её сознания?

«Орш, выясни, остались ли у Риш воспоминания о ночной встрече с местным подземным обитателем, – передал мысль собрату. – Воздействие этого существа сказалось на эдаити с женскими оболочками. Надо понять, насколько сильно».

«Сделаю», – отозвался он молниеносно, как если бы был рад любому поводу для разговора с Риш.

Я же невольно продолжал прислушиваться к мыслям Трои, пытаясь понять логику её мышления.

«Совсем забылась? Они же монстры! Амиоты, что вырвались со станции, оставив позади горы мёртвецов! Они точно мучили Игеря всю ночь! А тот военный, что погиб накануне? Не прав ли был штурман, подозревая подопытных? А я слишком доверчива, раз надеюсь научиться взаимодействовать с ними».

Добыча, как и прежде, называла нас амиотами. Это чуждое слово раздражало. Но куда больше мне не нравилось, что все мысли женщины крутятся вокруг Игеря! По мне, так было бы разумнее подумать о чём-то другом. О полном опасности пути, где она, не корректируй я её движения, давно бы размозжила себе голову или конечности о кристаллы. Или о ком-то. Обо мне, например… Почему эта неуклюжая женщина никак не уразумеет, что я куда более значимый объект для размышлений?

«И что тогда? Я забыла, что мы для них просто еда? А сейчас, когда пищи достаточно, они… развлекаются? Как-то жестоко и методично? Прав был треклятый рарк! Сначала военный, затем Игерь… А я напоследок?»

Розовый карлик скрылся, избавив нас от разрушительного воздействия звуком. Но я не спешил отстраняться от Трои. То, как она шагала вперёд, не глядя и в буквальном смысле утонув в своих мыслях, вынуждало меня быть особенно внимательным. И недоумевать: как можно настолько увлечься чем-то, чтобы не замечать ничего вокруг? Всего несколькими мгновениями ранее, если бы я своевременно не развернул её в другом направлении, она бы протопала прямо на очередное зеркальное озеро-ловушку.

Она не неуклюжая, она… безрассудная!

«Надо держаться вместе! Я и Игерь – всё, что осталось от нам подобных. Подставлять друг другу плечо, обнимать и утешать, стараясь найти повод для одобрения в происходящем. Что ещё мы можем? Смешно даже… – Троя мысленно тяжело вздохнула. – Словно сюжет из безумного фантастического фильма. Мы – последние выжившие мужчина и женщина. И наш долг – продолжить свой род. В фильмах всегда так… Горе и тоска толкают нас в объятия друг друга: первые робкие поцелуи, затем вспыхнувшая животная страсть, поспешный и местами неловкий секс. И готово – мы справились: новая жизнь зародилась. Следующее поколение нам подобных, залог грядущего размножения и существования вида…»

Что-что?

Я перестал прислушиваться к фоном журчащим мыслям собратьев, силясь уследить за цепочкой образов, рождающихся в мыслях Трои, – от уже знакомых и памятных мне соприкосновений губами до странных комбинаций из двух сплетённых тел, с последующей трансформацией одного из них… Что-то совершенно непонятное промелькнуло в её памяти. Существо, вылезающее из недр тела другого существа?

«Проклятье, о чём я думаю?! – Добыча на себя разозлилась, инстинктивно ещё и топнув ногой. – Мозги набекрень от всего случившегося? – Троя на ходу затрясла головой, разметав и без того растрёпанные волосы. – В голове кисель. Может, вчера чем-то по затылку получила, но не помню? Я и Игерь? Брр… Да гори наша цивилизация адовым пламенем…»

Резко остановившись, я стиснул ладонями плечи Трои. Это зрелище… То есть картинка, на мгновения вспыхнувшая в сознании женщины, разозлила! Рык, превосходящий даже гнев Орша накануне, вырвался из-за моих сцепленных зубов. Добыча подскочила на месте, попытавшись в испуге развернуться. Как на моё поведение реагировали собратья – я не замечал. Что беззвучно вопрошали – тоже. Все реакции заслонила ярость, вызванная образом Игеря и Трои, соприкасающихся губами…

Моя добыча! И она не безрассудная, она… притягательная!

Реакция оболочки оказалась неожиданно сильной. Показалось, что воздух потяжелел, заискрившись, а свет уплотнился, окружив бело-золотистой стеной. Глаза перестали видеть, обоняние заблокировалось, а руки? Руки сильнее притиснули к себе женщину.

Моя добыча!

Склонив голову, я дотронулся до её губ своими, концентрируясь лишь на расширяющихся, потрясённых глазах Трои. Вновь накатило уже испытанное ранее ощущение жадного довольства. Мы словно оказались только вдвоём, отрезанные от вселенной и… парящие над землёй.

Вернее, падающие вниз!

Глава 7. Зияние

Троя

Коснувшись моих губ, Кин замер. Он словно совершенно окаменел, явив мне свою прежде невиданную сторону. Непередаваемое ощущение: я в доли мгновения стала частью скульптурной группы, причём единственной одушевлённой её частью. Ни биения сердца мужчины, ни тепла дыхания – лишь ощущение его практически осязаемой концентрации и напряжения.

Инстинктивно я быстрее среагировала именно на состояние амиота – испуганно отстранилась, разрывая физический контакт наших губ. И лишь затем осознала перемены: непонятное, окутавшее нас золотистое свечение угасло, вновь позволив видеть окружающий мир. Вот только он стал… иным?

Видимо, так. Иначе не объяснить ни поблёкшие цвета, словно на потерявшей яркость фотографии. Ни исчезнувшие звуки, будто громкость вывели в минимум. Ни пропавшие напрочь запахи и ветер.

Что произошло?!

Я судорожно потёрла глаза, извернувшись в кольце рук монументом застывшего Кина, потрясла головой, принялась осматриваться… И обнаружила ещё одно изменение. Вернее, странное исчезновение. Ведь все, кто до этого шёл вместе с нами и находился рядом, – пропали. Испарились!

Вокруг больше никого не было. Ни-ко-го… Абсолютно! Остались только я, Кин и блёклое, словно калька прежней картины кристаллического леса, безликое и безмолвное окружение.

Ощущение, что кто-то нажал на кнопку «пауза»…

В голове возникла единственная ассоциация, способная объяснить, отчего кажется, что застыло время, изменился мир и жизнь в нём замерла. Хоть и оставалось непонятным, почему это не подействовало на нас?

– Что это? – просипела я, страшась всколыхнуть криком ватную удушливую тишину.

Кин ответил не сразу. Он всё так же безмолвствовал и, в отличие от меня, не проявлял признаков волнения. Но я уже достаточно наблюдала за амиотами, чтобы понять: мой спутник напряжённо прислушивается и присматривается ко всему вокруг. И то, как он сосредоточенно это делал, не сулило ничего хорошего. Кин даже хмурился, что для их обычно бесстрастных физиономий было уж совсем нехарактерно и однозначно свидетельствовало о настоящих проблемах.

– Мы провалились.

Вот так – лаконично и совершенно спокойно. Ещё бы понять, о чём он…

– Куда?

– В свечение. Так же пропал Щег.

Свечение? В памяти всплыл белёсо-жёлтый ореол окружившего нас сияния. Но почему Кин говорит о падении? Словно мы в какую-то яму провалились… Стоп! Пропал Щег?! Кажется, до меня дошло: амиот действительно подразумевал именно падение! Только вот «яма», что так неожиданно вспыхнула у нас под ногами, была чем-то невозможным в моём понимании…

Как про это пишут в научных статьях? Про черную дыру, про характеристики времени и пространства… Прежде я не придавала этому значения, но то, как Кин произнёс «провалились»… Ассоциация стала молниеносной и чёткой: зияние. Именно так на Земле принято называть места, где пропадают люди. Физически пропадают. Вроде как история знает такие случаи. Всякие там учёные-теоретики в своих бесконечных рассуждениях назвали их зияющими ранами в матрице пространства и времени.

Только вот кто бы относился к ним серьёзно?!

– То, где мы сейчас находимся, похоже на ваши… зияния, – подтвердил мою догадку Кин. – Пространство то же, я чувствую, но воспринимается иначе. Смазанно. Будто оно и мы в разных… – Кин задумался, видимо подыскивая правильное слово. Наконец нашёл: – Слоях времени.

Уж не знаю, насколько подобранное определение оказалось верным – я сути всё равно не поняла. Смысл его выводов настолько поразил, что я ушам не верила. Но внутренний голосок зудел интуитивным вопросом: кому, как не недавним нематериальным, быть сведущими в таких странностях бытия? Признание амиота, вопреки очевидному безумию сказанного, я приняла на веру.

Потому Кин продолжил:

– Я слышу собратьев, ощущаю их относительное присутствие. Но без всякой чёткости и конкретики. Не способен разобрать сути того, что они сообщают.

– А при чём тут… Щег?

– Сравниваю. Слишком быстрое звучание. Щега мы слышали иначе, растянутым звуком.

– Разная скорость течения времени? – пришло мне в голову единственно возможное объяснение. Тоже из пока ещё научных земных теорий.

– Да.

Ответ краткий, но ёмкий. И оттого страшный. Время ведь самое необъяснимое явление в нашем мире – сколько всяких теорий существует на его счёт! И к каким последствиям может привести вот такой временной провал, совершенно непонятно.

– Мы тут… навсегда? – Больше вопросы задавать некому, я надеялась, что чуждое, во многом пугающее, но точно познавшее многое из того, что мне неизвестно, существо сможет ответить. – Ладно, если мы тут застрянем на пару дней. А если на годы? Как тут выжить?

– Нестрашно, – в противовес моим опасениям спокойно парировал Кин. Его видение ситуации привычно оказалось иным. – Лес тот же, пусть и существующий в другом времени. Мы живы, остальные живы и смогут справиться и без нас. Выживем.

Мне бы такую уверенность! А ещё хоть крошечный намёк: сколько понадобится так… выживать?

– А что, если мы… никогда не воссоединимся с остальными? Если застряли здесь навсегда?

Несколько дней назад, когда я оказалась на звездолёте в окружении подопытных, того, кто сказал бы мне, что буду желать к ним вернуться, я сочла бы сумасшедшим. Сейчас всё перевернулось с ног на голову.

– Пока непонятно. Но если я правильно оценил произошедшее, то слой не может удерживать нас постоянно. Энергия, стабилизирующая «прокол», иссякнет, и мы вывалимся обратно. Вероятно, так.

– И как быстро она иссякнет? Энергия.

Паника никак не желала отступать, заставляя выяснять то, что амиот вряд ли мог знать. И действительно, в бесстрастном голосе Кина мне почудился укор:

– Зачем рассуждать о том, что невозможно прогнозировать?

Наконец-то ожив, Кин разжал руки, дав мне относительную свободу. Только у меня и мысли не возникло отступить. Наоборот, мир в очередной раз перевернулся. Больше всего я сейчас боялась остаться одна… совершенно одна! И потому из двух зол я без раздумий выбрала своего похитителя и уже сама прижалась к неизменно обнажённому и крепкому жилистому телу мужчины. И то, каким образом он обрёл это тело, как и то, насколько оно совершеннее моего, – всё это уже не волновало. Более того, на последнее я надеялась, связывая с неуязвимостью Кина наши шансы на выживание.

– Что делает Троя? – заинтересовался амиот. Очевидно, моя реакция ему тоже показалась нехарактерной.

– Мы не должны разлучаться, – нашлась я с ответом, решив приклеиться к амиоту. – Раз остались только вдвоём…

– Ааа… – На удивление Кин понятливо кивнул, не делая и попытки отпихнуть меня от себя, позволяя стоять, обхватив его за талию. – Мы же остались только вдвоём. – Он задумался, даже морщинка так по-человечески прорезала его лоб. – Я знаю, когда остаются мужчина и женщина, их задача спасти свой вид. Мы же стали последними?

Опешив, я уставилась на невозмутимое лицо амиота, не веря своим ушам. Он действительно это сказал? Смутно я помнила, что какие-то образы на этот счёт в голове всплывали… Но не всерьёз же!

– У нас нет на это времени! – выпалила скорее от шока.

– Мы никуда не спешим. – Кин чуть заметно пожал плечами, демонстрируя явно заимствованную от нас, материальных, черту.

– Разве нам не нужно идти? – я предприняла ещё одну попытку его отвлечь.

Кин наконец перестал пристально меня рассматривать и поднял взгляд, посмотрев куда-то вглубь леса. А затем просто уселся на песок, потянув меня за собой.

– Нет, – пояснил свой поступок. – Собратья будут нас ждать.

– Ждать?

Обрести ощущение реальности никак не получалось: внутренняя потребность забиться в истерике разбивалась о почти флегматичное спокойствие монстра. Рассудок требовал определённости: мы фатально влипли или нет? На волне этих метаний я послушно опустилась рядом с сидящим со скрещёнными ногами Кином и замерла, вдруг осознав, как изучающе он на меня смотрит.

Словно кот на сметану… На подобный взгляд любой женщине пришла бы в голову такая ассоциация. Только вот субъект напротив не был обычным мужчиной! А я меньше всего желала примерить на себя роль сметаны.

– Или искать, если почувствуют наше перемещение. Как и со Щегом…

– Но разве нам не надо… ну… – я запнулась, судорожно подыскивая предлог, чтобы занять амиота чем-то вселенским, уж больно мне не нравилась эта его расслабленность, – обосноваться на местности? Придумать, как защититься от… хищников? Как еды добыть? Не замерзнуть, если температура упадёт? – Переведя дыхание, уже чуть тише уточнила: – Здесь же есть какие-то… звери? И что насчёт еды?

– Судя по количеству провалов… – Он задумался и поправился: – светящихся пятен, сюда должны попадать и другие обитатели леса. Если они оказываются на этом же слое времени, то мы с ними встретимся. И съедим. Трое не о чём переживать.

Чудненько… Что может быть кошмарнее, чем оказаться неизвестно где с тем, кого опасаешься? Только оказаться там с ним наедине! Жуткое место эта планета, конечно.

– А как же Щег? – Всеми силами я старалась поддерживать отвлечённый диалог.

– Он не на этом слое, – уверенно заявил амиот, продолжая неотрывно наблюдать за мной.

Он догадывается о моих страхах? Мне смотреть ему в глаза было сложно.

– Ты уверен, что слои разные? Почему? – делано серьёзно продолжила расспросы, хотя участь пропавшего амиота меня мало занимала. Особенно в сравнении с собственной.

– Потому что пятна тоже были разными по интенсивности. Это я сейчас понял. Туманные, видимо, самые слабые и вызывают незначительное торможение процессов. Мы, возможно, в них попадали и этого даже не замечали. Искрящие и мерцающие сильнее. Но они тоже не могут быть одинаковыми. Нужно больше сравнительного опыта для анализа.

– Значит, мы просто будем сидеть здесь и ждать… – Старательно отводя взгляд от Кина, я задумалась, как сформулировать услышанное ранее. – Пока энергия, спровоцировавшая вспышку и временной разлом, иссякнет, а нас не выкинет назад? Кстати, а откуда здесь такие всплески энергии? Это особенность планеты? Как-то связано с газовым составом атмосферы?

– Трое стоит опустить свой взгляд на землю. Причина скорее в веществе под нами. – Амиот ритмично похлопал ладонью по песку. – Оно необычное.

– Необычное? – Я насторожилась, наблюдая за движением его руки.

– Мне мешает, – в своей странной манере пояснил Кин. – Наверное, как раз потому, что накапливает и непредсказуемо выплёскивает вот эту необычную энергию, вернее… меняющее ход времени излучение.

– А-а-а… чем оно тебе мешает?

Ответ прозвучал не сразу. Казалось, мужчина о чём-то крепко задумался. Но когда ответил, я догадалась: осмысливал, как описать реакции тела.

– Оглушает. Ослепляет. Притупляет восприятие.

Мне осталось только догадываться, насколько же сильны его не приглушённые возможности. У всех у них.

– Кин… – я всё же набралась решимости, чтобы попытаться установить между нами подобие дружеского общения. – А что вы решили делать дальше? Как жить?

Ни больше ни меньше – меня всё это время занимали вопросы глобальных перспектив. Если доживу, то хоть понимать до чего.

– Мы не принимаем такого существования. – Амиот неожиданно подался вперёд и перехватил мой подбородок, чуть приподняв лицо. – К чему постоянно возлагать надежды на новый день? Просто проживи текущий.

Испуганно замерев, я моментально стушевалась.

– Конечно. Этого достаточно.

– И есть много того, что не успели сделать вчера. – Кин продолжил развивать какую-то лишь ему понятную мысль.

– В-вчера?..

Подушечкой большого когтистого пальца он коснулся моих губ, и мысли разом вылетели из головы, а сердце забилось словно безумное. Что делает амиот?!

– Эдаити, – неожиданно произнёс что-то непонятное Кин.

– Что? – растерялась я.

– Мы – эдаити. Те, кого заставили остаться в этих телах.

Мы говорили шёпотом, оказавшись близко-близко друг к другу. Он – продолжая поглаживать мои губы и неотрывно наблюдая за движением собственного пальца. Я – в предчувствии дальнейшего проявления любопытства, запинаясь и едва дыша.

– Вам в них… плохо?

Заёрзав, подалась назад. Но Кин не позволил отстраниться, подхватив другой рукой под спину.

– Всё не так. Воспринимается и… чувствуется странно. Даже непонятно.

– А прежде?

Едва ли я соображала, о чём мы беседуем, лишь бормотала первые пришедшие в голову слова.

– Прежде…

Кин закрыл свои странные, словно пронзающие насквозь глаза, но не отстранился. Его рука так и сжимала мой подбородок, только вот внезапно тени сгустились – стало сумрачнее. Не сразу я сообразила, что причина в буквальном смысле повеявшем от него тумане. Мгновенно вспомнила ту самую первую встречу с амиотом, когда в лаборатории этим фиолетовым туманом обволокло мою руку.

Тогда туман был холодным и… голодным. Сейчас же он скорее согревал, даже гладил, тёплым ветерком скользнув по щекам. Ждала ли я «смертоносного поцелуя», когда, как у рарка, этот туман высосет жизнь одним глотком? Видимо, да. Чем ещё можно объяснить накатившую слабость?.. Тело обмякло, не осознавая я покачнулась, тяжело привалившись к плечу… монстра. Монстра, что демонстрировал сейчас свою опасную уникальность!

– Но есть и то, что интересно.

Не сразу я сообразила – бестелесная сущность исчезла, вновь втянувшись в тело сидящего рядом мужчины. Мужчины, на чьё плечо я уронила голову. Он что же, сейчас «отпил» от меня?

– Троя не еда, – так и не отнимая руки от моего лица, тихо и очень спокойно признался Кин. – Троя интересная.

– Я обычная, – отмахнулась с чувством накатывающего смирения. – Но я бы не хотела быть съеденной ами… эдаити.

– Интереснее не есть, – успокоил Кин. Однако я почувствовала иное – новую волну страха. И инстинкт самосохранения заставил искать способ отвлечь амиота от своей незадачливой персоны.

– Можешь рассказать о мире эдаити?

– Расскажу. Позже. Сейчас важнее вернуться к тому, с чем мы не закончили вчера.

Опять он об этом! Я попыталась поднять голову и отодвинуться. Но Кин перехватил, молниеносным движением опрокинув к себе на колени. Одна его ладонь опустилась на лоб, придерживая на месте. А вторая… снова занялась моими губами.

– С чем же?..

В горле пересохло, голос звучал надрывно. «Вот оно» – все мысли свелись к единственному признанию: Игерь и тот вояка, которого сожрали местные насекомые, они оба были правы. Да я и сама это всегда знала, чувствовала, но отказывалась признать, что амиоту я давно, возможно даже с самой первой встречи, интересна совсем не в качестве источника энергии.

Сердце дрогнуло, на миг замерев, взгляд устремился к лицу Кина. Амиот тоже неотрывно вглядывался в меня, словно следил за сменой эмоций в глазах. Мне до его невозмутимости далеко, наверняка читает меня будто открытую книгу.

– Продолжим?

Уточнять, о чём он говорит, было страшно. В глубине души я знала ответ: день за днём всё шло к одному. Но перебороть себя и не пыталась – только молча затрясла головой, отказываясь.

– Зачем Троя вчера касалась меня своими губами? Когда хотела спасти Игеря.

Можно подумать, мне требовалось напоминать об этом поцелуе! Как он вообще может расценивать его как что-то осмысленное?

– Это был порыв отчаяния, единственная действенная мера, что пришла в голову.

Объясняться, лежа на коленях нависшего надо мной Кина, и видеть его сосредоточенное лицо было пугающе. Жизнь научила опасаться таких вот ситуаций. Не так давно я отбивалась от Дорана, теперь предстоит противостоять амиоту? С рарком справилась исключительно благодаря везению, а какие шансы на этот раз?.. Смехотворные.

Ощущая неизменно осторожные прикосновения мужской ладони к своему лицу, оказалась не готова к его молниеносному движению. Кин так быстро склонился ко мне, что окружающий мир слился в неразличимую серую тень. Его рот прижался к моему…

Напряжение достигло максимума – я словно сжалась внутри, одеревенев и страшась шелохнуться, желая ничего не чувствовать. Казалось, ещё немного, и потеряю над собой контроль, сорвусь в совершенно бессмысленную истерику с криками, мольбами и слезами.

Я в плену! В плену у тех, кто не знает жалости, не понимает страха или последствий душевных страданий. Амиот куда хуже всего, чего я опасалась прежде. Хуже вдвойне: он способен не только убить меня, но ещё и сломить морально…

– Это совершенно незнакомое ощущение, – бормотал Кин, вновь и вновь прикасаясь к моим губам своими.

Назвала бы я это поцелуем? Уж точно нет. Он словно эксперимент ставил, а я была подопытной. Не желая всякий раз встречать его спокойный, изучающий взгляд, закрыла глаза. Надо заставить себя не чувствовать! Как тогда с Дораном – я же смогла не обращать внимание на боль.

– Реакция и уровень восприятия обостряются…

В голосе Кина зазвучали новые интонации, а глаза удивлённо расширились. Больше того, зрачки тоже увеличились, оттеснив к краям радужки насыщенное сиреневое свечение. Тело мужчины так или иначе, но возбуждалось, пусть сам его владелец и не понимал происходящего. Однако если он продолжит следовать его потребностям…

– Троя, подобные реакции всегда возникают при прикосновениях?

Мне осталось лишь сглотнуть, почувствовав всё более возрастающий интерес мужчины к происходящему. Робкая попытка скатиться с его колен привела к совершенно неожиданному результату – руки амиота, оставив в покое лицо и шею, устремились ниже, размыкая магнитные застёжки скафандра.

Действовал ли он, следуя инстинктам тела, или успел уже что-то понять, но между нашими телами оставалось всё меньше преград.

– Не над… – в ошеломлении я попыталась было его остановить и не успела.

– Это важно, – перебил Кин, словно нечто невесомое выдёргивая меня из одежды.

Подняться или увернуться от его ловких и стремительных движений оказалось нереально. Как итог: скафандр валялся рядом, а я всё так же полулежала на коленях мужчины.

– Мне необходимо понять… – дыхание амиота пусть немного, но участилось – в нём явно пробудилось желание. А я в этом странном месте была тем единственным объектом, что олицетворял возможность удовлетворить его потребности. – Понять… что происходит с оболочкой… со мной… – Он снова умолк, изучающе обводя меня взглядом. Руки следовали за движением глаз. – Это явно связано.

– Конечно, связано! – не выдержала я, пытаясь оттолкнуть мужчину. – Но ты должен сдерживаться, контролировать себя!

Как он перехватил мои руки, я даже не поняла – в следующий миг они оказались прижатыми его ладонью над головой. Вторая рука продолжила путешествовать по моему телу. Ощущать это было странно: кожа его была тёплой, но сами прикосновения… Кин точно действовал наугад, не понимая смысла происходящего – как-то рвано, дёргано, местами чуть придавливая ладонь, где-то едва соприкасаясь с моим телом.

Увы, скудная одежда лишь способствовала манёврам мужчины. Когда же он, неизменно внезапно, склонился ещё ниже и прижался к моему животу щекой… Резкий выдох вырвался сам собой. То напряжение, что охватило моё тело, прорвалось наружу – вскрикнула я довольно громко, тело содрогнулось, а грудь качнулась.

Взгляд Кина зацепился за это движение, его голова потянулась выше – и вот уже щека амиота соприкоснулась с моей грудью. Совершенной неожиданностью стала моя собственная острая реакция на эту близость – тело выгнулось, желая усилить контакт. И это меня безумно напугало…

Не сразу я поняла, что не единственная ощутила разряд чувственного укола – Кин тоже отшатнулся. С очевидным вопросом в глазах несколько секунд вглядывался в моё лицо. Я чувствовала жар щёк, сама уже толком не понимая, чего больше боюсь, на кого злюсь – на себя или на амиота.

Передышка оказалась крошечной – обуреваемый возросшим интересом, Кин вновь накинулся на меня. Остатки одежды слетели мгновенно, свою единственную деталь облачения он тоже отбросил. Я зажмурилась, понимая, что худшее неизбежно: амиота накрыло неведомой ему прежде похотью. Той самой, пока не изученной монстрами стороной материального существования, когда влияние рассудка полностью перекрывается силой физиологической реакции.