Текст книги "Его добыча – 2"

– Не позволю! Ищите другие способы. Такие, которые дают стопроцентную гарантию, что шош не погибнет. Нет таких? Тогда будем обсуждать, когда их найдёте.

Полог резко откинулся, и рарк выскочил, едва не сбив меня с ног. Похоже, даже этого не заметил – стремительно зашагал к своей палатке, не удостоив меня и взглядом.

Зная взрывной и несдержанный характер этой расы, его поведению я не слишком удивилась. А вот приёму, который на этот раз ждал меня, как раз наоборот.

– Заходишь.

Не успела я проводить взглядом удаляющуюся фигуру рарка, как из палатки появился военный. Он махнул моему сопровождающему, после чего, получив тычок в спину, я резво ввалилась в недра штаба.

В животе всё сжалось, и голод был тут ни при чём: я ожидала повторения вчерашнего жёсткого допроса. Благо со слов Игеря уже представляла ход мыслей разведки.

Но вместо этого услышала вполне себе миролюбивое приветствие:

– Прошу вас, Троя, проходите, – несколько натянуто улыбнулся незнакомый мне мужчина в гражданской одежде. При этом я буквально кожей чувствовала – он тут главнее всех. – Присаживайтесь. Вот сюда, да. Водички хотите? Ну, конечно, вот я дурень!

Он с нарочитой суетливостью хлопнул себя по лбу и схватился за бутылку – одну из тех, что стояли на столе рядом с открытыми пайками. Начальство совмещало полезное с важным: завтракало и обсуждало планы одновременно. Свинтив крышку, буквально впихнул мне в руки ёмкость с водой.

– Пейте, пейте. Вчера мой ко… – он оборвал сам себя и выбрал иное обозначение: – полковник слегка перестарался. Перенервничал, сами понимаете. Мы все сейчас на нервах…

Передав воду и проследив, чтобы я села, куда мне было указано, мужчина так и стоял рядом. За всей этой напускной заботливостью и бессмысленной болтовней я неизменно ощущала пристальное внимание присутствующих – украдкой все бросали на меня взгляды. Но взор именно моего нынешнего собеседника пробирал до мурашек. Теплоты или даже намёка на понимание там не было. В глубине буквально прозекторского взгляда явственно читалась жёсткость и целеустремлённость. Даже суховатая поджарость тела и обильно разбавленные сединой волосы не могли смягчить первого впечатления: волк в овечьей шкуре.

– Такая ситуация с этим преследованием, да ещё выжившие пленные обнаружились. Ответственность, знаете ли. Не все способны принять её на себя спокойно, – продолжал разъяснять незнакомец.

– Спасибо, – решив, что применять ко мне седативное смысла нет, я отхлебнула воды – хоть чем-то наполнить пустой желудок.

Отмалчиваться не стала: к чему провоцировать агрессию?

Чем старательнее «штатский» передо мной оправдывался за вчерашний мордобой и отбитые рёбра, тем отчётливей я понимала – он лишь играет в «доброго полицейского». Тем более что «злой» сидел здесь же в сторонке и старательно делал вид, что его происходящее не касается. Три других офицера вообще повернулись к нам спинами, изучая виртуальную карту, развёрнутую над соседним столом.

Впрочем, не слишком ли категорично я рассуждаю? Почему ищу в каждом слове скрытый смысл или заведомый обман? Перестала доверять своим?.. Мне, как бывшему представителю военной братии, разве не очевидно: именно так и должны вести себя с подозреваемым в измене. Без жестоких крайностей по возможности, но в целом? Военные ведут себя логично. И этот мужчина?..

Не таясь, с особой тщательностью я вглядывалась в его лицо, пока делала ещё несколько глотков воды. Привычка доверять интуиции сказалась: что-то в нём и настораживало и располагало одновременно.

– С вашего позволения, я тоже присяду, – демонстрируя добродушие, мужчина опустился на единственный пустующий рядом со мной стул. – Вы, должно быть, гадаете: кто я? И почему извиняюсь за вчерашнее?

Решив по возможности обходиться лаконичными ответами, я сдержанно кивнула.

– Мне поручено курировать проект с амиотами, – не менее пристально наблюдая за мной, сообщил незнакомец. Что удивительно: в глубине его глаз – ярко-зелёных, несмотря на возраст, – при этих словах мелькнуло напряжение. – Ваш случай очень интересный, именно поэтому я, узнав, что мои подчинённые слегка… м-м-м… переусердствовали, – он едва уловимо поморщился, – решил встретиться с вами лично.

– Понятно.

Спасибо штурману: привлёк к моей невезучей персоне чрезмерное внимание.

– Скажите, Троя, вы рады, что остались в живых? На вашу долю за последнее время выпало немало испытаний. Очень много людей погибло, большинство на ваших глазах.

– Рада…

Это было не совсем то слово, каким бы лично я охарактеризовала свои ощущения, но именно такого ответа ожидал мой собеседник.

– Механик «Перепёлки» сообщил, что вы выжили благодаря амиотам. Без их «опеки» выдержать трудности полёта на аварийном корабле и выживать на этой планете для землян стало бы невозможным. Неизбежная и безальтернативная гибель для всякого представителя нашей расы в сравнении с той лёгкостью, с которой амиоты справляются с этими трудностями. Люди легко гибнут, да? Мы мало где способны выжить, не создав предварительно ресурсозатратной комфортной микросреды. Не слишком конкурентоспособная раса…

Очевидно главный здесь задумчиво смотрел на меня. Все остальные молчали.

– Но вы сами создали для них такие совершенные тела и переселили в них сущности, усилив степень совершенства, – невольно пожав плечами, я выдала единственно верный ответ. Волнуясь из-за того, что наговорил штурман на мой счёт, решила попытаться исправить впечатление: – Что до «опеки», то Игерь неверно поня…

– Вы о том, что вам удалось установить с предводителем амиотов особый контакт? – перебил меня суровый собеседник.

– Ничего такого между нами не произошло, – я отчаянно замотала головой, в душе больше всего опасаясь: они сочтут, что я важна для Кина!

Самой себе не хотела признаться: что, если это правда? Вновь я вспомнила его обещание всегда возвращаться за мной. Это означает слабость для эдаити, болевую точку. Кому, как не бывшей военной, знать: слабости противника необходимо использовать в первую очередь.

– Дело совсем не в амиоте, – неожиданно растянул мой собеседник губы в неком подобии улыбки, которая, впрочем, не затронула расчётливого взгляда. – Дело в вас, Троя. Скажите, вы теперь им доверяете? После совместных испытаний. Сочувствуете? Оправдываете? И что скажете по поводу мнения второго пленника, он был убежден, что амиотов подчинить никогда не удастся? Что их можно только уничтожить.

– Вы будете пробовать? Попытаетесь поймать их, чтобы продолжить эксперимент, который проводился на станции?

Это дарило надежду, что эдаити не уничтожат. Впрочем, в глубине души, я была уверена: Кин и его собратья не примут такого исхода, вновь и вновь продолжив попытки сопротивления.

Мой собеседник чуть откинулся на спинку своего стула, закинув ногу на ногу, скользнул взглядом вверх, невольно выдавая работу мысли. Выглядел он расслабленным, даже философствующим.

– А что такое, по-вашему, эксперимент, Троя? Есть ли у него границы и заданные рамки? Или важна лишь цель? А всякого рода издержки и побочные сложности в расчёт брать не стоит. Особенно когда эта цель соизмерима с вопросом выживания целой цивилизации?

Нет! Он точно не был военным, не в полной мере – уж наверняка. Эти его рассуждения – я поняла, они не требовали ответа – больше всего напоминали идиомы фанатиков-учёных со станции. Впрочем, в незнакомце не чувствовалось их одержимости, скорее рассудительное терпение. А вот манера выжидать, так или иначе добиваясь цели, – это точно его.

У Кина непростой противник!

– Вы бы предпочли, чтобы мы их поймали и вернули на станцию для продолжения эксперимента? – продолжил мужчина. В душе крепла уверенность – вот он, серый кардинал эксперимента с эдаити. – Или уничтожили, полностью, скрыв даже малейшее напоминание на существование амиотов? Если первое, вы готовы продолжить начатое и сотрудничать с нами, став посредником между ними и военными?

Вот оно! Наши взгляды встретились. Что, происходящее в глубине души пожилого мужчины, сейчас отражали его глаза? Не надежду же? Он таким образом давал мне понять, как меня будут использовать? Что будут – это очевидный факт.

– Не знаю… – ответ сорвался с губ раньше, чем я обдумала его всесторонне. Доверия к недавним коллегам не было.

Гибель? Я точно не желала этого! Но и участи лабораторных мышей для эдаити не хотела. Смогла бы остаться рядом в таком случае, стремясь хоть как-то поддержать в этом жалком существовании? Нет, я бы просто не выдержала, разрываясь между долгом и потребностью способствовать их освобождению. Но третьего пути нет. Именно это сводило с ума, заставляя тревожиться о Кине и его собратьях.

– Вам ведь повезло, – кивнув с понимающим видом, словно знал, о чём я думала, вдруг сменил тему собеседник. – Вы выжили, смогли продержаться в смертельно опасных условиях планеты до нашего появления. Вернулись к своим… Значит, вопрос времени, когда окажетесь дома. Снова наступит нормальная жизнь, а ужасы пережитых испытаний со временем померкнут. Для нескольких сотен погибших на станции при побеге амиотов подобное невозможно. Вы же хотите вернуться к своей жизни?

Игерь твердил, что его единственная цель – вернуться к нормальной жизни. Ради этого он отчаянно рисковал, сделал всё, чтобы осуществить свой нереальный план. Он под таким давлением обстоятельств и постоянной угрозы со стороны эдаити сумел отправить призыв своим. Если вдуматься, безумно рисковый поступок, какое-то запредельное проявление мужества и стойкости. Он отчаянно и вопреки всему желал вернуться домой…

Почему я не думаю об этом же? Я что, ненормальная и не понимаю, что надо стремиться оказаться как можно дальше от жутких монстров, за секунды высасывающих жизнь из мне подобных? Не понимаю, что для меня жизнь на этой проклятой планете невозможна? Ведь не будет же Кин до конца дней держать меня подле себя? Мало ли какие случайности возможны – и тогда ультразвук убьёт меня не намного медленнее, чем это сделал бы эдаити.

Где ответ? Я сошла с ума от пережитого? Или… правда в том, что мне не к чему возвращаться? У меня нет и никогда не было дома, нормальной жизни в понимании штурмана и кого-то, кто действительно дорог?..

Говорят, дом там, где близкие, где живёт твое сердце. Как так получилось, что мне ближе и важнее всех во вселенной стал Кин? Непонятный, чуждый, пугающий и одновременно успокаивающий душу эдаити?..

Сумасшествие!

Распахнув инстинктивно зажмуренные глаза, я встретила изучающий, в чём-то даже отрешенный и холодный взгляд незнакомца. В той же расслабленной позе он наблюдал за мной, в глубине его глаз плескалось понимание. Он наверняка знал, что является моей слабостью, с абсолютной точностью нащупал мою болевую точку…

Со мной беседовал профессионал, способный читать людей словно открытые книги. И этот факт очень тревожил: что он понял из того, о чём я и себе признаться страшилась? К чему были эти его странные вопросы, что он пытался нащупать в моих мыслях, выстреливая невероятными заявлениями и наблюдая за моей реакцией?

Свои чувства скрывать мне не всегда удавалось.

Сотрудничество? Что они предлагают мне? И только ли добровольно или, откажись я, заставят? Здесь для них я лишь средство достижения цели.

Что до амиотов, то я достаточно видела на станции и ничуть не меньше после побега, чтобы осознать: абсолютно никто и никогда не отводил им участи… равных. Какое сотрудничество? Это смешно!

Слепое орудие уничтожения, бессловесные и бесправные рабы, обязанные лишь подчиняться и уничтожать заданную им цель. Вот и весь их удел и предназначение, самоощущение и восприятие сознания эдаити никого из создателей телесных оболочек для амиотов не интересовало. Орудие, способное усилить нашу цивилизацию, которая им и будет управлять… Не к этому ли клонил глава миссии по созданию амиотов, говоря о слабости нашего вида?

– Домой? Мне в это уже не верится, – призналась честно, не скрывая горечи. Казалось, между мной и реальной жизнью не миллионы световых лет, а непреодолимая пропасть из недоверия к своим и нежелания продолжать такое существование. – Что до амиотов, то… эксперимент же провалился? Лаборатория разрушена…

– Ошибаетесь, – незнакомец смотрел на меня слишком странно, в чём-то даже кровожадно, словно обдумывал идею скормить меня хищникам по кускам. – Всё обратимо.

У него точно возникли планы на мой счёт. И хорошего ждать не приходилось…

– Да зачем они уже вам?! Ну сбежали, что с того? Их всего жалкая горстка. Я не верю, что вы считаете возможным их ещё использовать, не после того, как они вырвались на свободу. Проявите милосердие! – не выдержав, я взмолилась, слишком задетая за живое, действуя эмоционально, а значит, заведомо напрасно. – На этой планете амиоты никому не причинят вреда, а улететь с неё не смогут. Просто оставьте их здесь – сами сдохнут.

Но мой собеседник медленно покачал головой из стороны в сторону.

– У нас на амиотов другие планы, – тонко улыбнулся он, словно подводя итог разговору со мной. – Без них войну не выиграть.

– Какую войну? – опешила я, с чувством обречённости откидываясь на спинку стула. – Разве мы сейчас с кем-то воюем?

Пугающий незнакомец не мог называть так преследование эдаити. При всех их возможностях о войне и речи идти не может.

– Нет, но всё к этому идёт. А без амиотов в этих самых усовершенствованных телах нас ждёт поражение. Они единственные, кто способен уничтожать одновременно и физическое тело, и заключённую в нём энергетическую сущность. А наш потенциальный враг именно таков. Тем и страшен. И для нашего обычного оружия практически неуязвим. Только тс-с… – он приложил палец к губам, понижая голос. – Ты ведь понимаешь, что это секретная информация. И проект тоже.

Несколько секунд я ошеломлённо молчала: мне сейчас раскрыли истинную причину создания амиотов? Намечается враг, что сочетает в себе две сущности – материальную и нематериальную?

А ведь мужчина даже на ты перешёл, чтобы показать, насколько велико его доверие, которое я, несомненно, должна оценить. Рот его вновь надломила улыбка. Только вот у меня мысли были совсем иные.

– Вы выбрали странный способ сделать амиотов союзниками. Пленили, ставили над ними опыты, издевались, теперь вот преследуете и стреляете, а не ведёте переговоры и не пытаетесь объяснить по-хорошему или установить контакт…

– Не твоего ума дело, рядовая! – не выдержал и оборвал меня вчерашний полковник, стукнув костлявым кулаком по столу и вмешавшись в беседу.

– Спокойнее, – одним взглядом утихомирил его тайный кукловод, дёрнув за незримые ниточки. – Девочке просто хочется разобраться, она запуталась и не понимает: кто прав, а кто не совсем. Верно, Троя? Ну вот, – как-то даже ласково продолжил, когда я кивнула. – Мы всего лишь приучаем их к жестокому миру, в котором им предстоит существовать. Максимально быстро. У нас не так много времени. А амиотам считать нас союзниками или друзьями вовсе не нужно. Они должны всех ненавидеть. Люто. Яростно. Бескомпромиссно. Тогда нашего противника, который столкнётся с оставленными на переднем крае обороны амиотами, ждёт страшная участь.

– Противника?!

Я что-то пропустила? Он уже второй раз намекает на какую-то назревающую войну.

– Некие колонисты, – видимо решив, что, сказав «А», надо говорить и «Б», сообщил мой «откровенный» собеседник. – Раса, с которой мы столкнулись в галактическом рукаве Персея, когда отправили в космос первую межзвёздную экспедицию. И немного с ними… не поладили. С тех пор стало ясно – столкновение с колонистами неизбежно. Вопрос лишь в том, как скоро это произойдёт. И будем ли мы к этому готовы.

– Но амиотов же так мало, – опешила я от такого поворота событий. – Вы настолько уверены, что этого количества хватит и они справятся… там, на рубеже?

Та самая змеиная улыбка скользнула по губам моего собеседника.

– Сейчас мало, но… – мужчина сделал ударение на первом слове и многозначительно подвигал бровями. – Мы ведь не просто так оставили в гибридных телах, которые получили амиоты, способность к размножению. Надеялись, что к моменту нападения их станет больше. Намного больше. Если бы эксперимент шёл своим ходом.

– Они и их потомки вам нужны лишь как пушечное мясо? – возмутилась я, проникнувшись участью Кина и его собратьев. – Вы их бросите в эпицентр боя, не заботясь ни об их желаниях, ни о морали, ни о том, что с ними будет после сражения?

– Ну, какая забота или человечность, Троя? – неподдельно удивился истинный зачинщик всех проблем эдаити. – В глобальном масштабе такими категориями не рассуждают. Жалость к кому? К тем, кто едва не уничтожил половину галактики? С чего бы? Пусть хоть таким образом компенсируют причинённый вред… Помнишь о прежней войне? Ты была маленькой, но историю же учила. Знаешь о тех, кто был нашими врагами? Кстати, о врагах: тебе тоже нужно реабилитироваться. Чем ты занималась в плену, почему не погибла – одна из множества? Теперь должна доказать свою лояльность и верность земной Конфедерации и Содружеству планет, чтобы вернуться к нормальной жизни. Ты ведь этого хочешь?

Хочу? Опять он об этом!

Я зажмурилась, до боли впиваясь обломанными ногтями в ладони. В мыслях всё больше крепло понимание: не хочу! Ни прошлой – бесцветной и бесполезной, ни будущей… такой же. Кажется, единственное время моего существования, когда я действительно жила – дышала полной грудью, позволяя себе любые эмоции и чувства в максимальном их спектре от лютой злобы до невыразимого облегчения, я провела в плену… рядом со своим похитителем.

Только Кин смог «разбудить» меня: на удивление тот, кто и сам не подозревал о чувствах, смог пробудить их во мне. Поначалу – ярость, ненависть. Позже – сочувствие, понимание. И наконец – доверие, уважение… Желание… Или даже больше…

Вспомнив свою реакцию на его поцелуи, признала: треклятый эдаити стал мне важен. Значим? Дорог?

Я не просто не желала ему гибели, я жаждала спасти его. Поэтому решила, что сотрудничать со своими не буду – наверняка за этими громкими словами лишь одно: сделать меня приманкой для эдаити.

Нет, вредить Кину есть право только у меня!

А после? Как я и предупреждала Игеря, лишние свидетели никому не нужны? В таком «особенном» проекте тем более – нет уверенности, что мне позволят добраться до той самой прошлой жизни. Слишком двуличен мой собеседник, слишком умён!

– Нет.

– Что? – теневой представитель службы безопасности Конфедерации поднял левую бровь, явно не ожидая подобного ответа.

Обернулся к полковнику, в глазах которого наверняка читалось: «Ну я же говорил…» Остальные военные тоже зашевелились, в недоумении поднимая головы и обмениваясь взглядами. Все присутствующие предполагали несомненное согласие как единственно возможный выбор? После встряски накануне и неоднозначной «доверительной» беседы сейчас?

К чести моего собеседника, он быстро взял себя в руки, хотя мог бы и вспылить подобно другим, и спокойно предупредил:

– Подумайте как следует. Это единственный шанс и моё последнее предложение.

– Нет.

Для себя я всё уже решила: способствовать поимке Кина не стану. Остальное не в моих силах, но хотя бы… я поступила честно. Не стала лукавить и юлить, не захотела сделок с собственной совестью. Расплата? После того, что я уже испытала, сложно напугать меня даже смертью.

Лучше быть уничтоженной мстительными военными, чем потом всю оставшуюся жизнь испытывать запоздалое раскаяние. Даже если жизнь моя будет совсем недолгой…

– Что ж… – пугающий представитель ведомства безопасности замолчал. Задумчиво уставился на моё лицо, словно паук, в паутине которого запуталась несговорчивая муха, и он теперь решал, как именно её съесть. Я точно выбилась из общей массы, продемонстрировав преследователям самую невероятную реакцию из возможных. Думал ли он сейчас о причинах, побудивших меня отказаться и предпочесть интересы амиотов своим?.. – Так тому и быть, – после значительной паузы, когда в штабной палатке повисла напряжённая тишина, мужчина поднялся, давая понять, что разговор окончен. – Троя, мне искренне интересно было поговорить с вами, но терять время возможности нет, как и дожидаться вашего согласия. Вы в наших руках, следовательно наше право использовать вас по собственному разумению. На этом всё. Постарайтесь справиться со своей ролью достойно.

Улыбнувшись довольно загадочно, но без какого-либо намёка на теплоту во взгляде, он отвернулся, явно потеряв ко мне всякий интерес. Мне же пришлось сделать пару глубоких вдохов, осознавая суть сказанного: чихать они хотели на моё согласие! Или на несогласие…

С чувством ошеломления проводив мощную фигуру недавнего собеседника взглядом, испытала двойственное ощущение: а человек ли он?.. Что-то в нём насторожило. Толком сама не поняла, но опыт общения с эдаити сделал своё дело – интуиция вопила: с этим субъектом всё не так просто.

Зачем он завёл со мной этот разговор, зная, что всё предрешено? Желал узнать получше, стремился выяснить что-то конкретное или… просто составил собственное мнение о моей случайной персоне? Почему-то я осталась с парадоксальным ощущением, что этот серый кардинал из лагеря преследователей эдаити доволен! Мной, нашим разговором, даже моим выбором…

– На выход, – обрывая мои судорожные мысли, в плечо толкнули недавние конвоиры, подводя окончательный итог встречи.

И разговор, и этот обещавший беззастенчиво использовать меня незнакомец оставили в душе осадок – казалось, у сегодняшних событий есть неведомая подоплёка, которую я, увы, не уловила…

Не знаю, как планировали меня использовать военные, – в этом планы полковника и компании остались неведомыми. Если бы я согласилась – мне бы о них поведали? Впрочем, наверняка завесу тайны я приоткрою самолично.

Смену стратегии явившего мне себя кукловода, с деловитым вниманием принявшего мой отказ, я немедленно испытала на собственной шкуре, вновь прочувствовав всю ту степень безразличия и бесцеремонности, с которыми обращаются разве что со… смертниками.

Никто меня больше ни о чём не спрашивал, даже взглядов пристальных не кидали, как если бы я в одно мгновение утратила всякую значимость, превратившись в кусок подпортившегося позавчерашнего мяса.

Руки, заведя за спину, сковали наручниками, на шею надели тот самый энергетический ошейник, который обеспечивал послушание амиотов, когда те были подопытными на станции. Одежду не тронули, но, честно говоря, я уже была бы рада сама от неё избавиться – заскорузлая, как корка, от грязи и пропитавшей ткань засохшей крови куртка раздражала. Брюки от скафандра перенесли испытания и остались в лучшем состоянии, но и они были не первой свежести. Радовали только ботинки – неубиваемые, рассчитанные на самые жёсткие условия эксплуатации.

Вот только помочь сбежать или облегчить мою участь они, увы, не могли. Разве что ответственно удерживали от падения, когда меня, затащив практически за шкирку в недра одного из транспортников, втолкнули на скользкую платформу – гладкое металлизированное покрытие делилось на квадратные секторы пересекающимися между собой выступами.

Куда они меня тащат? Почему не вернули к Игерю?

Вопросы возникли в голове ещё в момент, когда меня волоком тащили по территории, закрытой защитным энергетическим куполом. Мельком, в какой-то момент приподняв голову, я заметила штурмана, что всё так же сидел между столбами за завесой из мутной плёнки и с ужасом во взгляде наблюдал за происходящим.

Едва конвоиры отступили, швырнув на подложку из прочной скользкой поверхности, я попыталась идентифицировать эту основу под ногами.

Что это за конструкция и в чём её предназначение, я могла лишь предполагать. Эта «подложка» находилась в грузовом отсеке транспортника! Мне предстоит перелёт?..

Попытавшись выбраться за её пределы и соскочить, я выяснила: невозможно. Не позволял ошейник. Он ярко вспыхивал и нагревался, грозя сжечь мне шею и голову, едва я делала хотя бы шаг в сторону от центра платформы.

Поверхность под ногами завибрировала, накрывая меня волной осознания: транспортник взлетал. Куда? Зачем? Ответов не было, но ощущение надвигающейся беды крепло.

«Кин! – Отчаянный мысленный вопль вырвался сам собой. – Если ты жив и слышишь меня… Пожалуйста, будь осторожен!»

Сейчас это было единственное, чем я могла помочь мужчине, чью значимость для себя осознала так внезапно. Но желала ли я встречи? Нет! Я её страшилась больше всего…

«И не ищи меня! Нельзя…»

После получаса жуткой тряски в закрытом грузовом отсеке створки пола без каких-либо предупреждающих сигналов разошлись в стороны – платформа рухнула вниз. Одновременно и всё моё нутро словно оборвалось. Сердце ушло в пятки, и я точно… обмочила штаны. С диким неконтролируемым визгом, из последних сил судорожно напрягая ноги, схватилась за единственное, что можно было использовать в качестве опоры, – тонкие трубы, поднимавшиеся на несколько сантиметров над поверхностью платформы и разделяющие её на квадраты.

«Ма-а-а-амочки…»

Падение в бездну… Очевидно, в своей жизни я испытала ещё не все ужасы.

От жёсткого удара о землю платформу, а меня от участи обезглавливания, когда среагировавший на кувырок тела ошейник сожжёт шею, спасла воздушная подушка. Подняв тучу песка, она аккуратно опустила конструкцию, позволив мне удержаться в её центре. Когда пыль осела, а я отдышалась, перестав захлёбываться воздухом, транспортника над моей головой уже не было – он ушёл в сторону и завис рядом с верхушками столпоподобных кристаллов на границе леса.

Неловко из-за дрожащих от напряжения ног, едва ли в полной мере ощущая своё онемевшее от удара о поверхность планеты тело, я развернулась кругом, присматриваясь к окружающему миру. Парализованное только что испытанным ужасом сознание с трудом реагировало на сигналы внешней среды. Пришлось несколько раз с усилием сжать веки и вновь распахнуть глаза, потрясти головой, прежде чем я начала толком видеть и слышать. Сердце всё ещё стучало в груди как ненормальное. Только тогда я поняла, что нахожусь с другой стороны леса, на холмистой равнине, там где…

Где была последняя стоянка амиотов!

Теперь это место выглядело совсем иначе… Изрытая глубокими воронками земля, покрытая трещинами почва… Несомненное поле боя. Страшное свидетельство жестокости и целеустремлённости, с которыми военные пытались вернуть тех, кого не смогли удержать и не научились контролировать.

С трудом сглотнув сухой ком, что встал в горле, я замечала новые и новые следы безжалостной расправы. Знал ли этот мир прежде такое губительное воздействие? Сумеет ли планета восстановить практически выжженный фрагмент собственной территории?

Но…

С каждой секундой всё быстрее крутя головой, я страшилась увидеть и одновременно с неизбежной обречённостью искала другое… Тела! То самое последнее свидетельство победного преследования амиотов.

Тел не было.

Как ни всматривалась, я не увидела даже фрагмента совершенных оболочек эдаити…

Их… Их всё же поймали?..

Горечь затопила душу: всё зря. Кин пленён. Я же… обречена.

Намеренно, в знак наказания оставлена здесь до… ближайшего появления розового светила? Такие мысли пришли в голову. Мне предстоит погибнуть жуткой смертью, а ему… Ему предстоит прожить жизнь, наверняка куда худшую, чем любая смерть. Для эдаити. Какой бы короткой она ни была…

– Троя!

Громогласный, мгновенно узнанный и такой невероятной силы рёв, прокатившийся над долиной, заставил подпрыгнуть на месте. Сердце совершило кульбит, грозя выскочить из груди. Распахнув склеенные слезами веки, я со скоростью света обернулась на зов.

Беглецы стояли на одном из дальних холмов – я не видела лиц, но не узнать статные и, как на подбор, мощные фигуры эдаити на фоне горизонта было невозможно.

Живы?!

Одуревшее от облегчения и счастья сердце снова неистово заколотилось о рёбра. Да, живы!

Но…

Взгляд, чуть сместившись, поднялся выше. В тысячный раз за сегодняшний день обмирая от ужаса, я увидела зависшие над ними штурмовые корабли. Они фактически окружили «добычу». Ведь это была настоящая и безжалостная охота на недавних пленников.

Мне предстоит стать единственным зрителем падения амиотов? В этом суть расплаты, уготованной военными?

Ноги подкосились – я рухнула на колени, каждый миг ожидая смертоносного залпа.

Однако штурмовики не атаковали. Нет… Больше походило, что они чего-то ждали.

Я снова посмотрела на эдаити и… и всё поняла, осознав коварство замысла военных. Как и собственную роль в нём, уготованную мне недавними коллегами. Я просто… приманка.

От неспособности хоть что-то изменить стало плохо. Слёзы хлынули из глаз – я не думала о самоконтроле и сдержанности. К чему? Сердце разрывалось от муки, видя усилия, что прилагает Кин, стремясь ко мне. Оно оплакивало этого странного мужчину, ставшего самым дорогим во вселенной…